БЛАЖЕННЫЙ АВВА ЗОСИМА (ПАЛЕСТИНСКИЙ)

----картинка линии разделения----

 

БЛАЖЕННЫЙ АВВА ЗОСИМА (ПАЛЕСТИНСКИЙ)

 

Рас­пря­мив­шись, ав­ва Зо­си­ма уви­дел у те­ла пре­по­доб­ной Ма­рии огром­но­го льва, ко­то­рый ли­зал ее сто­пы. Стар­ца объ­ял страх, но он осе­нил се­бя крест­ным зна­ме­ни­ем, ве­руя, что оста­нет­ся невре­дим мо­лит­ва­ми свя­той по­движ­ни­цы. То­гда лев на­чал лас­кать­ся к стар­цу, и ав­ва Зо­си­ма, воз­го­ра­ясь ду­хом, при­ка­зал льву ис­ко­пать мо­ги­лу, чтобы пре­дать зем­ле те­ло свя­той Ма­рии. По его сло­ву лев ла­па­ми ис­ко­пал ров, в ко­то­ром и бы­ло по­гре­бе­но те­ло пре­по­доб­ной. Ис­пол­нив за­ве­щан­ное каж­дый по­шел сво­ей до­ро­гой: лев – в пу­сты­ню, а ав­ва Зо­си­ма – в мо­на­стырь, бла­го­слов­ляя и хва­ля Хри­ста Бо­га на­ше­го.

 

----картинка линии разделения----

 

Дни памяти:  17 апреля

ЖИТИЕ

В од­ном па­ле­стин­ском мо­на­сты­ре в окрест­но­стях Ке­са­рии жил пре­по­доб­ный инок Зо­си­ма. От­дан­ный в мо­на­стырь с са­мо­го дет­ства, он под­ви­зал­ся в нем до 53 лет, ко­гда был сму­щен по­мыс­лом: «Най­дет­ся ли и в са­мой даль­ней пу­стыне свя­той муж, пре­взо­шед­ший ме­ня в трез­ве­нии и де­ла­нии»?

Лишь толь­ко он по­мыс­лил так, ему явил­ся Ан­гел Гос­по­день и ска­зал: «Ты, Зо­си­ма, по че­ло­ве­че­ской ме­ре непло­хо под­ви­зал­ся, но из лю­дей нет пра­вед­но­го ни од­но­го (Рим.3:10). Чтобы ты ура­зу­мел, сколь­ко есть еще иных и выс­ших об­ра­зов спа­се­ния, вый­ди из этой оби­те­ли, как Ав­ра­ам из до­ма от­ца сво­е­го (Быт.12:1), и иди в мо­на­стырь, рас­по­ло­жен­ный при Иор­дане».

Тот­час ав­ва Зо­си­ма вы­шел из мо­на­сты­ря и вслед за Ан­ге­лом при­шел в Иор­дан­ский мо­на­стырь и по­се­лил­ся в нем. Здесь уви­дел он стар­цев, ис­тин­но про­си­яв­ших в по­дви­гах. Ав­ва Зо­си­ма стал под­ра­жать свя­тым ино­кам в ду­хов­ном де­ла­нии. Так про­шло мно­го вре­ме­ни, и при­бли­зи­лась Свя­тая Че­ты­ре­де­сят­ни­ца. В мо­на­сты­ре су­ще­ство­вал обы­чай, ра­ди ко­то­ро­го и при­вел сю­да Бог пре­по­доб­но­го Зо­си­му. В пер­вое вос­кре­се­нье Ве­ли­ко­го по­ста слу­жил игу­мен Бо­же­ствен­ную ли­тур­гию, все при­ча­ща­лись Пре­чи­сто­го Те­ла и Кро­ви Хри­сто­вых, вку­ша­ли за­тем ма­лую тра­пе­зу и сно­ва со­би­ра­лись в церк­ви. Со­тво­рив мо­лит­ву и по­ло­жен­ное чис­ло зем­ных по­кло­нов, стар­цы, ис­про­сив друг у дру­га про­ще­ния, бра­ли бла­го­сло­ве­ние у игу­ме­на и под об­щее пе­ние псал­ма «Гос­подь про­све­ще­ние мое и Спа­си­тель мой: ко­го убо­ю­ся? Гос­подь За­щи­ти­тель жи­во­та мо­е­го: от ко­го устра­шу­ся?» (Пс.26:1) от­кры­ва­ли мо­на­стыр­ские во­ро­та и ухо­ди­ли в пу­сты­ню.

Каж­дый из них брал с со­бой уме­рен­ное ко­ли­че­ство пи­щи, кто в чем нуж­дал­ся, неко­то­рые же и во­все ни­че­го не бра­ли в пу­сты­ню и пи­та­лись ко­ре­нья­ми. Ино­ки пе­ре­хо­ди­ли за Иор­дан и рас­хо­ди­лись как мож­но даль­ше, чтобы не ви­деть, как кто по­стит­ся и под­ви­за­ет­ся. Ко­гда за­кан­чи­вал­ся Ве­ли­кий пост, ино­ки воз­вра­ща­лись в мо­на­стырь на Верб­ное вос­кре­се­нье с пло­дом сво­е­го де­ла­ния (Рим.6:21-22), ис­пы­тав свою со­весть (1Пет.3:16). При этом ни­кто ни у ко­го не спра­ши­вал, как он тру­дил­ся и со­вер­шал свой по­двиг.

В тот год и ав­ва Зо­си­ма, по мо­на­стыр­ско­му обы­чаю, пе­ре­шел Иор­дан. Ему хо­те­лось глуб­же зай­ти в пу­сты­ню, чтобы встре­тить ко­го-ни­будь из свя­тых и ве­ли­ких стар­цев, спа­са­ю­щих­ся там и мо­ля­щих­ся за мир. Он шел по пу­стыне 20 дней и од­на­жды, ко­гда он пел псал­мы 6-го ча­са и тво­рил обыч­ные мо­лит­вы, вдруг спра­ва от него по­ка­за­лась как бы тень че­ло­ве­че­ско­го те­ла. Он ужас­нул­ся, ду­мая, что ви­дит бе­сов­ское при­ви­де­ние, но, пе­ре­кре­стив­шись, от­ло­жил страх и, окон­чив мо­лит­ву, об­ра­тил­ся в сто­ро­ну те­ни и уви­дел иду­ще­го по пу­стыне об­на­жен­но­го че­ло­ве­ка, те­ло ко­то­ро­го бы­ло чер­но от сол­неч­но­го зноя, а вы­го­рев­шие ко­рот­кие во­ло­сы по­бе­ле­ли, как агн­чее ру­но. Ав­ва Зо­си­ма об­ра­до­вал­ся, так как за эти дни не ви­дел ни од­но­го жи­во­го су­ще­ства, и тот­час на­пра­вил­ся в его сто­ро­ну. Но лишь толь­ко на­гой пу­стын­ник уви­дел иду­ще­го к нему Зо­си­му, тот­час пу­стил­ся от него бе­жать. Ав­ва Зо­си­ма, за­быв свою стар­че­скую немощь и уста­лость, уско­рил шаг. Но вско­ре он в из­не­мо­же­нии оста­но­вил­ся у вы­сох­ше­го ру­чья и стал слез­но умо­лять уда­ляв­ше­го­ся по­движ­ни­ка: «Что ты бе­жишь от ме­ня, греш­но­го стар­ца, спа­са­ю­щий­ся в этой пу­стыне? По­до­жди ме­ня, немощ­но­го и недо­стой­но­го, и по­дай мне твою свя­тую мо­лит­ву и бла­го­сло­ве­ние, ра­ди Гос­по­да, не гну­шав­ше­го­ся ни­ко­гда ни­кем».

Неиз­вест­ный, не обо­ра­чи­ва­ясь, крик­нул ему: «Про­сти, ав­ва Зо­си­ма, не мо­гу, об­ра­тив­шись, явить­ся ли­цу тво­е­му: я ведь жен­щи­на, и нет на мне, как ви­дишь, ни­ка­кой одеж­ды для при­кры­тия те­лес­ной на­го­ты. Но ес­ли хо­чешь по­мо­лить­ся обо мне, ве­ли­кой и ока­ян­ной греш­ни­це, брось мне по­крыть­ся свой плащ, то­гда смо­гу по­дой­ти к те­бе под бла­го­сло­ве­ние». «Не зна­ла бы она ме­ня по име­ни, ес­ли бы свя­то­стью и неве­до­мы­ми по­дви­га­ми не стя­жа­ла да­ра про­зор­ли­во­сти от Гос­по­да», – по­ду­мал ав­ва Зо­си­ма и по­спе­шил ис­пол­нить ска­зан­ное ему.

При­крыв­шись пла­щом, по­движ­ни­ца об­ра­ти­лась к Зо­си­ме: «Что взду­ма­лось те­бе, ав­ва Зо­си­ма, го­во­рить со мной, жен­щи­ной греш­ной и немуд­рой? Че­му же­ла­ешь ты у ме­ня на­учить­ся и, не жа­лея сил, по­тра­тил столь­ко тру­дов»? Он же, пре­кло­нив ко­ле­на, про­сил у нее бла­го­сло­ве­ния. Так же точ­но и она пре­кло­ни­лась пред ним, и дол­го оба один дру­го­го про­си­ли: «Бла­го­сло­ви». На­ко­нец, по­движ­ни­ца ска­за­ла; «Ав­ва Зо­си­ма, те­бе по­до­ба­ет бла­го­сло­вить и мо­лит­ву со­тво­рить, так как ты по­чтен са­ном пре­сви­тер­ским и мно­гие го­ды, пред­стоя Хри­сто­ву ал­та­рю, при­но­сишь Гос­по­ду Свя­тые Да­ры».

Эти сло­ва еще боль­ше устра­ши­ли пре­по­доб­но­го Зо­си­му. С глу­бо­ким вздо­хом он от­ве­чал ей: «О мать ду­хов­ная! Яв­но, что ты из нас дво­их боль­ше при­бли­зи­лась к Бо­гу и умер­ла для ми­ра. Ты ме­ня по име­ни узна­ла и пре­сви­те­ром на­зва­ла, ни­ко­гда ме­ня преж­де не ви­дев. Тво­ей ме­ре над­ле­жит и бла­го­сло­вить ме­ня Гос­по­да ра­ди».

Усту­пив на­ко­нец упор­ству Зо­си­мы, пре­по­доб­ная ска­за­ла: «Бла­го­сло­вен Бог, хо­тя­щий спа­се­ния всем че­ло­ве­кам». Ав­ва Зо­си­ма от­ве­тил «Аминь», и они вста­ли с зем­ли. По­движ­ни­ца сно­ва ска­за­ла стар­цу: «Че­го ра­ди при­шел ты, от­че, ко мне, греш­ни­це, ли­шен­ной вся­кой доб­ро­де­те­ли? Впро­чем, вид­но, бла­го­дать Ду­ха Свя­то­го на­ста­ви­ла те­бя со­слу­жить од­ну служ­бу, по­треб­ную мо­ей ду­ше. Ска­жи мне преж­де, ав­ва, как жи­вут ныне хри­сти­ане, как рас­тут и бла­го­ден­ству­ют свя­тые Бо­жии Церк­ви»?

Ав­ва Зо­си­ма от­ве­чал ей: «Ва­ши­ми свя­ты­ми мо­лит­ва­ми Бог да­ро­вал Церк­ви и нам всем со­вер­шен­ный мир. Но внем­ли и ты моль­бе недо­стой­но­го стар­ца, мать моя, по­мо­лись, ра­ди Бо­га, за весь мир и за ме­ня, греш­но­го, да не бу­дет мне бес­плод­ным это пу­стын­ное хож­де­ние».

 

Святая Мария Египетская

Святая Мария Египетская

Свя­тая по­движ­ни­ца ска­за­ла: «Те­бе ско­рее над­ле­жит, ав­ва Зо­си­ма, имея свя­щен­ный чин, за ме­ня и за всех мо­лить­ся. На то те­бе и сан дан. Впро­чем, все по­ве­лен­ное мне то­бою охот­но ис­пол­ню ра­ди по­слу­ша­ния Ис­тине и от чи­сто­го серд­ца». Ска­зав так, свя­тая об­ра­ти­лась на во­сток и, воз­ве­дя очи и под­няв ру­ки к небу, на­ча­ла ше­по­том мо­лить­ся. Ста­рец уви­дел, как она под­ня­лась в воз­ду­хе на ло­коть от зем­ли. От это­го чуд­но­го ви­де­ния Зо­си­ма по­верг­ся ниц, усерд­но мо­лясь и не смея про­из­не­сти ни­че­го, кро­ме «Гос­по­ди, по­ми­луй»!

Ему при­шел в ду­шу по­мысл – не при­ви­де­ние ли это вво­дит его в со­блазн? Пре­по­доб­ная по­движ­ни­ца, обер­нув­шись, под­ня­ла его с зем­ли и ска­за­ла: «Что те­бя, ав­ва Зо­си­ма, так сму­ща­ют по­мыс­лы? Не при­ви­де­ние я. Я – жен­щи­на греш­ная и недо­стой­ная, хо­тя и ограж­де­на свя­тым кре­ще­ни­ем». Ска­зав это, она осе­ни­ла се­бя крест­ным зна­ме­ни­ем. Ви­дя и слы­ша это, ста­рец пал со сле­за­ми к но­гам по­движ­ни­цы: «Умо­ляю те­бя Хри­стом, Бо­гом на­шим, не таи от ме­ня сво­ей по­движ­ни­че­ской жиз­ни, но рас­ска­жи ее всю, чтобы сде­лать яв­ным для всех ве­ли­чие Бо­жие. Ибо ве­рую Гос­по­ду Бо­гу мо­е­му, Им же и ты жи­вешь, что для то­го и был я по­слан в эту пу­сты­ню, чтобы все твои пост­ни­че­ские де­я­ния сде­лал Бог яв­ны­ми для ми­ра».

И свя­тая по­движ­ни­ца ска­за­ла: «Сму­ща­юсь, от­че, рас­ска­зы­вать те­бе о бес­стыд­ных мо­их де­лах. Ибо дол­жен бу­дешь то­гда бе­жать от ме­ня, за­крыв гла­за и уши, как бе­гут от ядо­ви­той змеи. Но всё же ска­жу те­бе, от­че, не умол­чав ни о чем из мо­их гре­хов, ты же, за­кли­наю те­бя, не пре­ста­вай мо­лить­ся за ме­ня, греш­ную, да об­ря­щу дерз­но­ве­ние в День Су­да.

Ро­ди­лась я в Егип­те и еще при жиз­ни ро­ди­те­лей, две­на­дца­ти лет от ро­ду, по­ки­ну­ла их и ушла в Алек­сан­дрию. Там ли­ши­лась я сво­е­го це­ло­муд­рия и пре­да­лась без­удерж­но­му и нена­сыт­но­му лю­бо­де­я­нию. Бо­лее сем­на­дца­ти лет невоз­бран­но пре­да­ва­лась я гре­ху и со­вер­ша­ла все без­воз­мезд­но. Я не бра­ла де­нег не по­то­му, что бы­ла бо­га­та. Я жи­ла в ни­ще­те и за­ра­ба­ты­ва­ла пря­жей. Ду­ма­ла я, что весь смысл жиз­ни со­сто­ит в уто­ле­нии плот­ской по­хо­ти. Про­во­дя та­кую жизнь, я од­на­жды уви­де­ла мно­же­ство на­ро­да, из Ли­вии и Егип­та шед­ше­го к мо­рю, чтобы плыть в Иеру­са­лим на празд­ник Воз­дви­же­ния Свя­то­го Кре­ста. За­хо­те­лось и мне плыть с ни­ми. Но не ра­ди Иеру­са­ли­ма и не ра­ди празд­ни­ка, а – про­сти, от­че, – чтобы бы­ло боль­ше с кем пре­да­вать­ся раз­вра­ту. Так се­ла я на ко­рабль.

Те­перь, от­че, по­верь мне, я са­ма удив­ля­юсь, как мо­ре стер­пе­ло мое рас­пут­ство и лю­бо­де­я­ние, как зем­ля не раз­верз­ла сво­их уст и не све­ла ме­ня за­жи­во в ад, пре­льстив­шую и по­гу­бив­шую столь­ко душ... Но, вид­но, Бог же­лал мо­е­го по­ка­я­ния, не хо­тя смер­ти греш­ни­ка и с дол­го­тер­пе­ни­ем ожи­дая об­ра­ще­ния. Так при­бы­ла я в Иеру­са­лим и во все дни до празд­ни­ка, как и на ко­раб­ле, за­ни­ма­лась сквер­ны­ми де­ла­ми.

Ко­гда на­сту­пил свя­той празд­ник Воз­дви­же­ния Чест­на­го Кре­ста Гос­под­ня, я по-преж­не­му хо­ди­ла, улов­ляя ду­ши юных в грех. Уви­дев, что все очень ра­но по­шли в цер­ковь, в ко­то­рой на­хо­ди­лось Жи­во­тво­ря­щее Дре­во, я по­шла вме­сте со все­ми и во­шла в цер­ков­ный при­твор. Ко­гда на­стал час Свя­то­го Воз­дви­же­ния, я хо­те­ла вой­ти со всем на­ро­дом в цер­ковь. С боль­шим тру­дом про­брав­шись к две­рям, я, ока­ян­ная, пы­та­лась втис­нуть­ся внутрь. Но ед­ва я сту­пи­ла на по­рог, как ме­ня оста­но­ви­ла некая Бо­жия си­ла, не да­вая вой­ти, и от­бро­си­ла да­ле­ко от две­рей, меж­ду тем как все лю­ди шли бес­пре­пят­ствен­но. Я ду­ма­ла, что, мо­жет быть, по жен­ско­му сла­бо­си­лию не мог­ла про­тис­нуть­ся в тол­пе, и опять по­пы­та­лась лок­тя­ми рас­тал­ки­вать на­род и про­би­рать­ся к две­ри. Сколь­ко я ни тру­ди­лась – вой­ти не смог­ла. Как толь­ко моя но­га ка­са­лась цер­ков­но­го по­ро­га, я оста­нав­ли­ва­лась. Всех при­ни­ма­ла цер­ковь, ни­ко­му не воз­бра­ня­ла вой­ти, а ме­ня, ока­ян­ную, не пус­ка­ла. Так бы­ло три или че­ты­ре ра­за. Си­лы мои ис­сяк­ли. Я ото­шла и вста­ла в уг­лу цер­ков­ной па­пер­ти.

Тут я по­чув­ство­ва­ла, что это гре­хи мои воз­бра­ня­ют мне ви­деть Жи­во­тво­ря­щее Дре­во, серд­ца мо­е­го кос­ну­лась бла­го­дать Гос­под­ня, я за­ры­да­ла и ста­ла в по­ка­я­нии бить се­бя в грудь. Воз­но­ся Гос­по­ду воз­ды­ха­ния из глу­би­ны серд­ца, я уви­де­ла пред со­бой ико­ну Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы и об­ра­ти­лась к ней с мо­лит­вой: «О Де­во, Вла­ды­чи­це, ро­див­шая пло­тию Бо­га–Сло­во! Знаю, что недо­стой­на я смот­реть на Твою ико­ну. Пра­вед­но мне, блуд­ни­це нена­ви­ди­мой, быть от­верг­ну­той от Тво­ей чи­сто­ты и быть для Те­бя мер­зо­стью, но знаю и то, что для то­го Бог и стал че­ло­ве­ком, чтобы при­звать греш­ных на по­ка­я­ние. По­мо­ги мне, Пре­чи­стая, да бу­дет мне поз­во­ле­но вой­ти в цер­ковь. Не воз­бра­ни мне ви­деть Дре­во, на ко­то­ром пло­тию был рас­пят Гос­подь, про­лив­ший Свою непо­вин­ную Кровь и за ме­ня, греш­ную, за из­бав­ле­ние мое от гре­ха. По­ве­ли, Вла­ды­чи­це, да от­вер­зут­ся и мне две­ри свя­то­го по­кло­не­ния Крест­но­го. Ты мне будь доб­лест­ной По­ру­чи­тель­ни­цей к Ро­див­ше­му­ся от Те­бя. Обе­щаю Те­бе с это­го вре­ме­ни уже не осквер­нять се­бя бо­лее ни­ка­кою плот­скою сквер­ной, но как толь­ко уви­жу Дре­во Кре­ста Сы­на Тво­е­го, от­ре­кусь от ми­ра и тот­час уй­ду ту­да, ку­да Ты как По­ру­чи­тель­ни­ца на­ста­вишь ме­ня».

И ко­гда я так по­мо­ли­лась, по­чув­ство­ва­ла вдруг, что мо­лит­ва моя услы­ша­на. В уми­ле­нии ве­ры, на­де­ясь на Ми­ло­серд­ную Бо­го­ро­ди­цу, я опять при­со­еди­ни­лась к вхо­дя­щим в храм, и ни­кто не от­тес­нил ме­ня и не воз­бра­нил мне вой­ти. Я шла в стра­хе и тре­пе­те, по­ка не до­шла до две­ри и спо­до­би­лась ви­деть Жи­во­тво­ря­щий Крест Гос­по­день.

Так по­зна­ла я тай­ны Бо­жии и что Бог го­тов при­нять ка­ю­щих­ся. Па­ла я на зем­лю, по­мо­ли­лась, об­ло­бы­за­ла свя­ты­ни и вы­шла из хра­ма, спе­ша вновь пред­стать пред мо­ей По­ру­чи­тель­ни­цей, где да­но бы­ло мной обе­ща­ние. Пре­кло­нив ко­ле­ни пред ико­ной, так мо­ли­лась я пред ней:

«О Бла­го­лю­би­вая Вла­ды­чи­це на­ша Бо­го­ро­ди­це! Ты не возг­ну­ша­лась мо­лит­вы мо­ей недо­стой­ной. Сла­ва Бо­гу, при­ем­лю­ще­му То­бой по­ка­я­ние греш­ных. На­ста­ло мне вре­мя ис­пол­нить обе­ща­ние, в ко­то­ром Ты бы­ла По­ру­чи­тель­ни­цей. Ныне, Вла­ды­чи­це, на­правь ме­ня на путь по­ка­я­ния».

И вот, не кон­чив еще сво­ей мо­лит­вы, слы­шу го­лос, как бы го­во­ря­щий из­да­ле­ка: «Ес­ли пе­рей­дешь за Иор­дан, то об­ре­тешь бла­жен­ный по­кой».

Я тот­час уве­ро­ва­ла, что этот го­лос был ра­ди ме­ня, и, пла­ча, вос­клик­ну­ла к Бо­го­ро­ди­це: «Гос­по­же Вла­ды­чи­це, не оставь ме­ня, греш­ни­цы сквер­ной, но по­мо­ги мне», – и тот­час вы­шла из цер­ков­но­го при­тво­ра и по­шла прочь. Один че­ло­век дал мне три мед­ные мо­не­ты. На них я ку­пи­ла се­бе три хле­ба и у про­дав­ца узна­ла путь на Иор­дан.

На за­ка­те я до­шла до церк­ви свя­то­го Иоан­на Кре­сти­те­ля близ Иор­да­на. По­кло­нив­шись преж­де все­го в церк­ви, я тот­час спу­сти­лась к Иор­да­ну и омы­ла его свя­тою во­дой ли­цо и ру­ки. За­тем я при­ча­сти­лась в хра­ме свя­то­го Иоан­на Пред­те­чи Пре­чи­стых и Жи­во­тво­ря­щих Тайн Хри­сто­вых, съе­ла по­ло­ви­ну от од­но­го из сво­их хле­бов, за­пи­ла его свя­той Иор­дан­ской во­дой и про­спа­ла ту ночь на зем­ле у хра­ма. На­ут­ро же, най­дя невда­ле­ке неболь­шой челн, я пе­ре­пра­ви­лась в нем через ре­ку на дру­гой бе­рег и опять го­ря­чо мо­ли­лась На­став­ни­це мо­ей, чтобы Она на­пра­ви­ла ме­ня, как Ей Са­мой бу­дет угод­но. Сра­зу же по­сле то­го я и при­шла в эту пу­сты­ню».

Ав­ва Зо­си­ма спро­сил у пре­по­доб­ной: «Сколь­ко же лет, мать моя, про­шло с то­го вре­ме­ни, как ты по­се­ли­лась в этой пу­стыне?» – «Ду­маю, – от­ве­ча­ла она, – 47 лет про­шло, как вы­шла я из Свя­то­го Гра­да».

Ав­ва Зо­си­ма вновь спро­сил: «Что име­ешь или что на­хо­дишь ты се­бе в пи­щу здесь, мать моя?» И она от­ве­ча­ла: «Бы­ло со мной два с по­ло­ви­ной хле­ба, ко­гда я пе­ре­шла Иор­дан, по­ти­хонь­ку они ис­сох­ли и ока­ме­не­ли, и, вку­шая по­не­мно­гу, мно­гие го­ды я пи­та­лась от них».

Опять спро­сил ав­ва Зо­си­ма: «Неуже­ли без бо­лез­ней пре­бы­ла ты столь­ко лет? И ни­ка­ких ис­ку­ше­ний не при­ни­ма­ла от вне­зап­ных при­ло­гов и со­блаз­нов»? – «Верь мне, ав­ва Зо­си­ма, – от­ве­ча­ла пре­по­доб­ная, – 17 лет про­ве­ла я в этой пу­стыне, слов­но с лю­ты­ми зве­ря­ми, бо­рясь со сво­и­ми по­мыс­ла­ми... Ко­гда я на­чи­на­ла вку­шать пи­щу, тот­час при­хо­дил по­мысл о мя­се и ры­бе, к ко­то­рым я при­вык­ла в Егип­те. Хо­те­лось мне и ви­на, по­то­му что я мно­го пи­ла его, ко­гда бы­ла в ми­ру. Здесь же, не имея ча­сто про­стой во­ды и пи­щи, я лю­то стра­да­ла от жаж­ды и го­ло­да. Тер­пе­ла я и бо­лее силь­ные бед­ствия: мной овла­де­ва­ло же­ла­ние лю­бо­дей­ных пе­сен, они буд­то слы­ша­лись мне, сму­щая серд­це и слух. Пла­ча и бия се­бя в грудь, я вспо­ми­на­ла то­гда обе­ты, ко­то­рые да­ва­ла, идя в пу­сты­ню, пред ико­ной Свя­той Бо­го­ро­ди­цы, По­руч­ни­цы мо­ей, и пла­ка­ла, мо­ля ото­гнать тер­зав­шие ду­шу по­мыс­лы. Ко­гда в ме­ру мо­лит­вы и пла­ча со­вер­ша­лось по­ка­я­ние, я ви­де­ла ото­всю­ду мне си­яв­ший Свет, и то­гда вме­сто бу­ри ме­ня об­сту­па­ла ве­ли­кая ти­ши­на.

Блуд­ные же по­мыс­лы, про­сти, ав­ва, как ис­по­ве­даю те­бе? Страст­ный огнь раз­го­рал­ся внут­ри мо­е­го серд­ца и всю опа­лял ме­ня, воз­буж­дая по­хоть. Я же при по­яв­ле­нии ока­ян­ных по­мыс­лов по­вер­га­лась на зем­лю и слов­но ви­де­ла, что пре­до мной сто­ит Са­ма Пре­свя­тая По­ру­чи­тель­ни­ца и су­дит ме­ня, пре­сту­пив­шую дан­ное обе­ща­ние. Так не вста­ва­ла я, ле­жа ниц день и ночь на зем­ле, по­ка вновь не со­вер­ша­лось по­ка­я­ние и ме­ня не окру­жал тот же бла­жен­ный Свет, от­го­няв­ший злые сму­ще­ния и по­мыш­ле­ния.

Так жи­ла я в этой пу­стыне пер­вые сем­на­дцать лет. Тьма за тьмой, бе­да за на­па­стью об­сто­я­ли ме­ня, греш­ную. Но с то­го вре­ме­ни и до­ныне Бо­го­ро­ди­ца, По­мощ­ни­ца моя, во всем ру­ко­вод­ству­ет мною».

Ав­ва Зо­си­ма опять спра­ши­вал: «Неуже­ли те­бе не по­тре­бо­ва­лось здесь ни пи­щи, ни оде­я­ния»?

Она же от­ве­ча­ла: «Хле­бы мои кон­чи­лись, как я ска­за­ла, в эти сем­на­дцать лет. По­сле то­го я ста­ла пи­тать­ся ко­ре­нья­ми и тем, что мог­ла об­ре­сти в пу­стыне. Пла­тье, ко­то­рое бы­ло на мне, ко­гда пе­ре­шла Иор­дан, дав­но разо­дра­лось и ис­тле­ло, и мне мно­го по­том при­шлось тер­петь и бед­ство­вать и от зноя, ко­гда ме­ня па­ли­ла жа­ра, и от зи­мы, ко­гда я тряс­лась от хо­ло­да. Сколь­ко раз я па­да­ла на зем­лю как мерт­вая. Сколь­ко раз в без­мер­ном бо­ре­нии пре­бы­ва­ла с раз­лич­ны­ми на­па­стя­ми, бе­да­ми и ис­ку­ше­ни­я­ми. Но с то­го вре­ме­ни и до ны­неш­не­го дня си­ла Бо­жия неве­до­мо и мно­го­об­раз­но со­блю­да­ла мою греш­ную ду­шу и сми­рен­ное те­ло. Пи­та­лась и по­кры­ва­лась я гла­го­лом Бо­жи­им, всё со­дер­жа­щим (Втор.8:3), ибо не о хле­бе еди­ном жив бу­дет че­ло­век, но о вся­ком гла­го­ле Бо­жи­ем (Мф.4:4; Лк.4:4), и не име­ю­щие по­кро­ва ка­ме­ни­ем об­ле­кут­ся (Иов.24:8), ес­ли со­вле­кут­ся гре­хов­но­го оде­я­ния (Кол.3:9). Как вспо­ми­на­ла, от сколь­ко­го зла и ка­ких гре­хов из­ба­вил ме­ня Гос­подь, в том на­хо­ди­ла я пи­щу неис­то­щи­мую».

Ко­гда ав­ва Зо­си­ма услы­шал, что и от Свя­щен­но­го Пи­са­ния го­во­рит на па­мять свя­тая по­движ­ни­ца – от книг Мо­и­сея и Иова и от псал­мов Да­ви­до­вых, – то­гда спро­сил пре­по­доб­ную: «Где, мать моя, на­учи­лась ты псал­мам и иным Кни­гам»?

Она улыб­ну­лась, вы­слу­шав этот во­прос, и от­ве­ча­ла так: «По­верь мне, че­ло­век Бо­жий, ни еди­но­го не ви­де­ла че­ло­ве­ка, кро­ме те­бя, с тех пор, как пе­ре­шла Иор­дан. Кни­гам и рань­ше ни­ко­гда не учи­лась, ни пе­ния цер­ков­но­го не слы­ша­ла, ни Бо­же­ствен­но­го чте­ния. Раз­ве что Са­мо Сло­во Бо­жие, жи­вое и все­твор­че­ское, учит че­ло­ве­ка вся­ко­му ра­зу­му (Кол.3:16; 2Пет.1:21; 1Фес.2:13). Впро­чем, до­воль­но, уже всю жизнь мою я ис­по­ве­да­ла те­бе, но с че­го на­чи­на­ла, тем и кон­чаю: за­кли­наю те­бя во­пло­ще­ни­ем Бо­га–Сло­ва – мо­лись, свя­той ав­ва, за ме­ня, ве­ли­кую греш­ни­цу.

И еще за­кли­наю те­бя Спа­си­те­лем, Гос­по­дом на­шим Иису­сом Хри­стом – все то, что слы­шал ты от ме­ня, не ска­зы­вай ни еди­но­му до тех пор, по­ка Бог не возь­мет ме­ня от зем­ли. И ис­пол­ни то, о чем я сей­час ска­жу те­бе. Бу­ду­щим го­дом, в Ве­ли­кий пост, не хо­ди за Иор­дан, как ваш ино­че­ский обы­чай по­веле­ва­ет». Опять уди­вил­ся ав­ва Зо­си­ма, что и чин их мо­на­стыр­ский из­ве­стен свя­той по­движ­ни­це, хо­тя он пред нею не об­мол­вил­ся о том ни од­ним сло­вом.

«Пре­будь же, ав­ва, – про­дол­жа­ла пре­по­доб­ная, – в мо­на­сты­ре. Впро­чем, ес­ли и за­хо­чешь вый­ти из мо­на­сты­ря, ты не смо­жешь... А ко­гда на­сту­пит свя­той Ве­ли­кий чет­верг Тай­ной Ве­че­ри Гос­под­ней, вло­жи в свя­той со­суд Жи­во­тво­ря­ще­го Те­ла и Кро­ви Хри­ста, Бо­га на­ше­го, и при­не­си мне. Жди же ме­ня на той сто­роне Иор­да­на, у края пу­сты­ни, чтобы мне, при­дя, при­ча­стить­ся Свя­тых Та­ин. А ав­ве Иоан­ну, игу­ме­ну ва­шей оби­те­ли, так ска­жи: вни­май се­бе и ста­ду сво­е­му (1Тим.4:16). Впро­чем, не хо­чу, чтобы ты те­перь ска­зал ему это, но ко­гда ука­жет Гос­подь».

Ска­зав так и ис­про­сив еще раз мо­литв, пре­по­доб­ная по­вер­ну­лась и ушла в глу­би­ну пу­сты­ни.

Весь год ста­рец Зо­си­ма пре­был в мол­ча­нии, ни­ко­му не смея от­крыть яв­лен­ное ему Гос­по­дом, и при­леж­но мо­лил­ся, чтобы Гос­подь спо­до­бил его еще раз уви­деть свя­тую по­движ­ни­цу.

Ко­гда же вновь на­сту­пи­ла пер­вая сед­ми­ца свя­то­го Ве­ли­ко­го по­ста, пре­по­доб­ный Зо­си­ма из-за бо­лез­ни дол­жен был остать­ся в мо­на­сты­ре. То­гда он вспом­нил про­ро­че­ские сло­ва пре­по­доб­ной о том, что не смо­жет вый­ти из мо­на­сты­ря. По про­ше­ствии несколь­ких дней пре­по­доб­ный Зо­си­ма ис­це­лил­ся от неду­га, но все же остал­ся до Страст­ной сед­ми­цы в мо­на­сты­ре.

При­бли­зил­ся день вос­по­ми­на­ния Тай­ной ве­че­ри. То­гда ав­ва Зо­си­ма ис­пол­нил по­ве­лен­ное ему – позд­ним ве­че­ром вы­шел из мо­на­сты­ря к Иор­да­ну и сел на бе­ре­гу в ожи­да­нии. Свя­тая мед­ли­ла, и ав­ва Зо­си­ма мо­лил Бо­га, чтобы Он не ли­шил его встре­чи с по­движ­ни­цей.

На­ко­нец, пре­по­доб­ная при­шла и ста­ла по ту сто­ро­ну ре­ки. Ра­ду­ясь, пре­по­доб­ный Зо­си­ма под­нял­ся и сла­вил Бо­га. Ему при­шла мысль: как она смо­жет без лод­ки пе­ре­брать­ся через Иор­дан? Но пре­по­доб­ная, крест­ным зна­ме­ни­ем пе­ре­кре­стив Иор­дан, быст­ро по­шла по во­де. Ко­гда же ста­рец хо­тел по­кло­нить­ся ей, она за­пре­ти­ла ему, крик­нув с се­ре­ди­ны ре­ки: «Что тво­ришь, ав­ва? Ведь ты – иерей, но­си­тель ве­ли­ких Тайн Бо­жи­их».

Пе­рей­дя ре­ку, пре­по­доб­ная ска­за­ла ав­ве Зо­си­ме: «Бла­го­сло­ви, от­че». Он же от­ве­чал ей с тре­пе­том, ужас­нув­шись о див­ном ви­де­нии: «Во­ис­ти­ну нело­жен Бог, обе­щав­ший упо­до­бить Се­бе всех очи­ща­ю­щих­ся, на­сколь­ко это воз­мож­но смерт­ным. Сла­ва Те­бе, Хри­сте Бо­же наш, по­ка­зав­ше­му мне через свя­тую ра­бу Свою, как да­ле­ко от­стою от ме­ры со­вер­шен­ства».

По­сле это­го пре­по­доб­ная про­си­ла его про­чи­тать «Ве­рую» и «От­че наш». По окон­ча­нии мо­лит­вы она, при­ча­стив­шись Свя­тых Страш­ных Хри­сто­вых Та­ин, про­стер­ла ру­ки к небу и со сле­за­ми и тре­пе­том про­из­нес­ла мо­лит­ву свя­то­го Си­мео­на Бо­го­при­им­ца: «Ныне от­пу­ща­е­ши ра­бу Твою, Вла­ды­ко, по гла­го­лу Тво­е­му с ми­ром, яко ви­де­ста очи мои спа­се­ние Твое».

 

По окончании молитвы она, причастившись Святых Страшных Христовых Таин

 

За­тем вновь пре­по­доб­ная об­ра­ти­лась к стар­цу и ска­за­ла: «Про­сти, ав­ва, еще ис­пол­ни и дру­гое мое же­ла­ние. Иди те­перь в свой мо­на­стырь, а на сле­ду­ю­щий год при­хо­ди к то­му ис­сох­ше­му по­то­ку, где мы пер­вый раз го­во­ри­ли с то­бой». «Ес­ли бы воз­мож­но мне бы­ло, – от­ве­чал ав­ва Зо­си­ма, – непре­стан­но за то­бой хо­дить, чтобы ли­це­зреть твою свя­тость»! Пре­по­доб­ная сно­ва про­си­ла стар­ца: «Мо­лись, Гос­по­да ра­ди, мо­лись за ме­ня и вспо­ми­най мое ока­ян­ство». И крест­ным зна­ме­ни­ем осе­нив Иор­дан, она, как преж­де, про­шла по во­дам и скры­лась во тьме пу­сты­ни. А ста­рец Зо­си­ма воз­вра­тил­ся в мо­на­стырь в ду­хов­ном ли­ко­ва­нии и тре­пе­те и в од­ном уко­рял се­бя, что не спро­сил име­ни пре­по­доб­ной. Но он на­де­ял­ся на сле­ду­ю­щий год узнать, на­ко­нец, и ее имя.

Про­шел год, и ав­ва Зо­си­ма сно­ва от­пра­вил­ся в пу­сты­ню. Мо­лясь, он до­шел до ис­с­хо­ше­го по­то­ка, на во­сточ­ной сто­роне ко­то­ро­го уви­дел свя­тую по­движ­ни­цу. Она ле­жа­ла мерт­вая, со сло­жен­ны­ми, как по­до­ба­ет, на гру­ди ру­ка­ми, ли­цом об­ра­щен­ная к Во­сто­ку. Ав­ва Зо­си­ма омыл сле­за­ми ее сто­пы, не дер­зая ка­сать­ся те­ла, дол­го пла­кал над усоп­шей по­движ­ни­цей и стал петь псал­мы, по­до­ба­ю­щие скор­би о кон­чине пра­вед­ных, и чи­тать по­гре­баль­ные мо­лит­вы. Но он со­мне­вал­ся угод­но ли бу­дет пре­по­доб­ной, ес­ли он по­гре­бет ее. Толь­ко он это по­мыс­лил, как уви­дел, что у гла­вы ее на­чер­та­но: «По­гре­би, ав­ва Зо­си­ма, на этом ме­сте те­ло сми­рен­ной Ма­рии. Воз­дай персть пер­сти. Мо­ли Гос­по­да за ме­ня, пре­став­ль­шу­ю­ся ме­ся­ца ап­ре­ля в пер­вый день, в са­мую ночь спа­си­тель­ных стра­да­ний Хри­сто­вых, по при­ча­ще­нии Бо­же­ствен­ной Тай­ной Ве­че­ри».

Про­чи­тав эту над­пись, ав­ва Зо­си­ма уди­вил­ся сна­ча­ла, кто мог сде­лать ее, ибо са­ма по­движ­ни­ца не зна­ла гра­мо­ты. Но он был рад на­ко­нец узнать ее имя. По­нял ав­ва Зо­си­ма, что пре­по­доб­ная Ма­рия, при­ча­стив­шись Свя­тых Тайн на Иор­дане из его рук, во мгно­ве­ние про­шла свой даль­ний пу­стын­ный путь, ко­то­рым он, Зо­си­ма, ше­ство­вал два­дцать дней, и тот­час ото­шла ко Гос­по­ду.

Про­сла­вив Бо­га и омо­чив сле­за­ми зем­лю и те­ло пре­по­доб­ной Ма­рии, ав­ва Зо­си­ма ска­зал се­бе: «По­ра уже те­бе, ста­рец Зо­си­ма, со­вер­шить по­ве­лен­ное те­бе. Но как су­ме­ешь ты, ока­ян­ный, ис­ко­пать мо­ги­лу, ни­че­го не имея в ру­ках»? Ска­зав это, он уви­дел невда­ле­ке в пу­стыне ле­жав­шее по­вер­жен­ное де­ре­во, взял его и на­чал ко­пать. Но слиш­ком су­ха бы­ла зем­ля, сколь­ко ни ко­пал он, об­ли­ва­ясь по­том, ни­че­го не мог сде­лать. Рас­пря­мив­шись, ав­ва Зо­си­ма уви­дел у те­ла пре­по­доб­ной Ма­рии огром­но­го льва, ко­то­рый ли­зал ее сто­пы. Стар­ца объ­ял страх, но он осе­нил се­бя крест­ным зна­ме­ни­ем, ве­руя, что оста­нет­ся невре­дим мо­лит­ва­ми свя­той по­движ­ни­цы. То­гда лев на­чал лас­кать­ся к стар­цу, и ав­ва Зо­си­ма, воз­го­ра­ясь ду­хом, при­ка­зал льву ис­ко­пать мо­ги­лу, чтобы пре­дать зем­ле те­ло свя­той Ма­рии. По его сло­ву лев ла­па­ми ис­ко­пал ров, в ко­то­ром и бы­ло по­гре­бе­но те­ло пре­по­доб­ной. Ис­пол­нив за­ве­щан­ное, каж­дый по­шел сво­ей до­ро­гой: лев – в пу­сты­ню, а ав­ва Зо­си­ма – в мо­на­стырь, бла­го­слов­ляя и хва­ля Хри­ста, Бо­га на­ше­го.

При­дя в оби­тель, ав­ва Зо­си­ма по­ве­дал мо­на­хам и игу­ме­ну, что ви­дел и слы­шал от пре­по­доб­ной Ма­рии. Все ди­ви­лись, слу­шая о ве­ли­чии Бо­жи­ем, и со стра­хом, ве­рой и лю­бо­вью уста­но­ви­ли тво­рить па­мять пре­по­доб­ной Ма­рии и по­чи­тать день ее пре­став­ле­ния. Ав­ва Иоанн, игу­мен оби­те­ли, по сло­ву пре­по­доб­ной с Бо­жи­ей по­мо­щью ис­пра­вил в оби­те­ли то что над­ле­жа­ло. Ав­ва Зо­си­ма, по­жив еще бо­го­угод­но в том же мо­на­сты­ре и немно­го не до­жив до ста лет, окон­чил здесь свою вре­мен­ную жизнь, пе­рей­дя в жизнь веч­ную.

Так пе­ре­да­ли нам див­ную по­весть о жи­тии пре­по­доб­ной Ма­рии Еги­пет­ской древ­ние по­движ­ни­ки слав­ной оби­те­ли свя­то­го все­х­валь­но­го Пред­те­чи Гос­под­ня Иоан­на, рас­по­ло­жен­ной на Иор­дане. По­весть эта пер­во­на­чаль­но не бы­ла ими за­пи­са­на, но пе­ре­да­ва­лась бла­го­го­вей­но свя­ты­ми стар­ца­ми от на­став­ни­ков к уче­ни­кам.

– Я же, – го­во­рит свя­ти­тель Со­фро­ний, ар­хи­епи­скоп Иеру­са­лим­ский (па­мять 11 мар­та), пер­вый опи­са­тель Жи­тия, – что при­нял в свой че­ред от свя­тых от­цов, все пре­дал пись­мен­ной по­ве­сти.

Бог, тво­ря­щий ве­ли­кие чу­де­са и ве­ли­ки­ми да­ро­ва­ни­я­ми воз­да­ю­щий всем, с ве­рою к Нему об­ра­ща­ю­щим­ся, да воз­на­гра­дит и чи­та­ю­щих, и слу­ша­ю­щих, и пе­ре­дав­ших нам эту по­весть и спо­до­бит нас бла­гой ча­сти с бла­жен­ной Ма­ри­ей Еги­пет­ской и со все­ми свя­ты­ми, Бо­го­мыс­ли­ем и тру­да­ми сво­и­ми уго­див­ши­ми Бо­гу от ве­ка. Да­дим же и мы сла­ву Бо­гу Ца­рю веч­но­му, да и нас спо­до­бит ми­лость об­ре­сти в День Суд­ный о Хри­сте Иису­се, Гос­по­де на­шем, Ему же по­до­ба­ет вся­кая сла­ва, честь, и дер­жа­ва, и по­кло­не­ние со От­цем, и Пре­свя­тым и Жи­во­тво­ря­щим Ду­хом, ныне и прис­но и во ве­ки ве­ков, аминь.

 

----картинка линии разделения----

comintour.net
stroidom-shop.ru
obystroy.com