ВИД БЕСОВ

 

 

Они гнусны... как на свет ангела взглянуть грешному невозможно, так и бесов увидеть ужасно, потому что они гнусны.

Преподобный Серафим Саровский 

 

---картинка линии разделения текста---

 

Апостол Павел

Апостол Павел

---картинка линии разделения---

Сам сатана принимает вид Ангела света 

Ибо таковые лжеапостолы, лукавые делатели, принимают вид Апостолов Христовых. И неудивительно: потому что сам сатана принимает вид Ангела света, а потому не великое дело, если и служители его принимают вид служителей правды, но конец их будет по делам их (2Кор.11:13-15).

 

---картинка линии разделения текста---

 

Преподобная Феодора (Царьградская)  

Преподобная Феодора Константинопольская 

---картинка линии разделения---

(Мытарства)

 Я отворачивала глаза, чтобы не видеть их ужасных лиц 

Увидев ее, Григорий обрадовался и спросил, как разлучилась душа ее от тела, что она видела при своей кончине, как проходила воздушные мытарства. На эти вопросы Феодора отвечала ему так: 

"Чадо Григорие, о страшном деле спросил ты, ужасно вспомнить о нем. Видела я лица, которых никогда не видела, и слышала слова, которых никогда не слыхала. Что я могу сказать тебе? Страшное и ужасное пришлось видеть и слышать за мои дела, но при помощи и по молитвам отца нашего преподобного Василия мне все было легко. Как передать тебе, чадо, ту муку телесную, тот страх и смятение, которое приходится испытывать умирающим! Как огонь сжигает брошенного в него и обращает в пепел, так мука смертная в последний час разрушает человека. Поистине страшна смерть подобных мне грешников! Итак, когда настал час разлучения души моей от тела, я увидела вокруг моей постели множество эфиопов, черных как сажа или смола, с горящими как уголья глазами. Они подняли шум и крик: одни ревели как скоты и звери, другие лаяли как собаки, иные выли как волки, а иные хрюкали как свиньи. Все они, смотря на меня, неистовствовали, грозились, скрежетали зубами, как будто желая меня съесть; они готовили хартии, в которых были записаны все мои дурные дела. Тогда бедная душа моя пришла в трепет; муки смертной как будто не существовало для меня: грозное видение страшных эфиопов было для меня другою, более страшной смертью. Я отворачивала глаза, чтобы не видеть их ужасных лиц, но они были везде и отовсюду неслись их голоса.  

 

---картинка линии разделения текста---

 

Епископ Васильсурский Варнава (Беляев)

Епископ Васильсурский Варнава (Беляев)

---картинка линии разделения---

Злой дух по своему внешнему виду и существу 

I

Диавол есть злая умная сила, отступившая от Бога, или мысленный злой дух, и достоинство его начальственное (Еф. 6:12).

Таким образом, демоны, будучи одной и той же духовной природы с ангелами, но добровольно уклонившись от блага ко злу, сделались по образу бытия — в противоположность первым (светам) — тьмою. 

Древние язычники и их маги, входившие в непосредственное сношение с демонами, которых они именовали почтительно богами, конечно, должны были знать больше о природе их, чем люди XX века, которые даже не верят в существование бесов. Поэтому заклинания (своего рода «молитвы») кудесников и волхвов, особенно Ассирии и Египта, где последние были могущественны, могут с отрицательной стороны дать некий материал, если и не прибавляющий ничего нового к святоотеческим или библейским данным, то все же по-своему освещающий дело. И того довольно, что «догматика» заклинаний совпадает с догматикой христианской и, следовательно, показывает, насколько низко пала нынешняя культура и ее мировоззрение, так расходящееся с основами веры!.. 

Приведу для примера два заклинания из ритуала черной магии древних халдейских жрецов. 

Первое (против «великих маскимов» — название одного демонского класса): «Семь, их семь! Семь их в глубочайших пучинах моря. Семь смутителей небес; восстают они из глубочайших недр океана, из сокровенных тайников. Не мужчины они и не женщины они; распространяются, как сеть. Нет у них женщин, не рождаются дети; честь и благость им неизвестны; молитв и просьб они не слушают. Нечисть, рожденная в горах, враги бога Эа, они суть орудия гнева богов... Враги! Враги! Семь их, семь их, дважды семь их!..» 

Другое заклинание против Umu* (* В переводе с халдейского означает «дни» и олицетворяет демонические силы природы. — Прим, составителя) — отдельного разряда бесов: 

«Они (демоны) суть исчадия ада... Они проникают из одного дома в другой и удержать их дверями нельзя, нельзя запереть и замками, они проползают сквозь двери, как змеи; мешают жене от мужа зачать... Они тот голос зловещий, который людей, проклиная, преследует всюду». 

Так как ангелы, как мы видели, не могут быть ограничены каким-либо физическим местом, то, следовательно, и бесы по природе своей пространственно не могут быть определяемы и измеряемы нашими вершками, аршинами и саженями. Таким образом, вопрос схоластических богословов «сколько бесов может поместиться на острие иголки?» может быть назван праздным, но никак не глупым, не нелогичным, не неразумным. Поместиться их, в силу вышеуказанных свойств духовной природы, может сотни, тысячи, миллиарды, квинтильоны... Богословскими понятиями о «духовном месте» объясняются в вышеприведенных заклинаниях и свойства бесов проникать чрез материальные вещи и запертые замки. Приведу еше несколько примеров, наглядно показывающих многоразличные способности духов. 

Известный ученый, проф. В. Богораз-Тан, изучавший (конечно, не веря в бесов) шаманство, колдовство и магию из первых рук, то есть со слов самих шаманов и из собственного опыта (сам подвергался их заклинаниям), написал целую книжку на эту тему в связи с новооткрытыми идеями Эйнштейна, воплотившимися в так называемую теорию относительности. Из нее я кое-что и заимствую. 

Ученый интеллигент все допытывался, в каком виде являются колдунам бесы, как именно они представляются и каких бывают размеров. Профессор рассказывает: «Чукотские шаманы не раз указывали мне: "Трудно понять, какие бывают духи, большие или маленькие. Посмотришь на духа — и он меньше мошки. Посмотришь опять — и он уже ростом с человека. И вот погляди: он уже сидит на утесе и ноги его стоят внизу на песке... Погляди на него издали, сквозь легкий туман — и он высится, как целая гора..."» 

«Когда начинаешь знакомиться с шаманством, — продолжает неспособный и непонятливый их ученик, — прежде всего, поражает эта мелкота духов, вызываемых шаманом. Они нередко являются сотнями, шаман собирает их в бубен, трясет — и они сжимаются вместе и свертываются в комок. 

Потом он тряхнет бубном, духи просыплются по всему помещению, кишат и жужжат, выбиваются наружу и, облепляя помещение со всех сторон густым слоем, защищают его от вражеского нападения». 

«Размеры духов при встречах, — продолжает Богораз-Тан, — постоянно меняются... Дух, нападающий на человека, ужасный охотник за душами, является огромным, гигантским... Тот же самый дух, побежденный, укрощенный шаманом, напротив того, является маленьким, даже крошечным». 

Не умножая выписок из громадной шаманской практики, прибавлю, что подобные примеры находятся в каждом фольклоре и любом магическом ритуале. Даже те народные предания, которые подверглись обработке и прошли через руки поэтов и писателей с чисто позитивистским направлением, сохранили в себе основное зерно истины. 

Пусть каждый вспомнит только свои школьные и гимназические годы и найдет сколько угодно примеров из прочитанных тогда по обязанности и по собственному расположению книжек. 

Вот царь Соломон из «Тысяча и одной ночи», арабских сказок Шехерезады, помещает в небольшую бутылку громадного джинна — духа (который в свободном состоянии ногами стоял на земле, а головой уходил в облака) и, запечатав магической печатью, бросает в море. 

В другой сказке «Волшебная лампа Аладина» также джинны-бесы являются в гигантском виде. 

В «Фаусте» Гете бес, «гений земли», вызванный заклинаниями, чтобы устрашить Фауста, является в огромных размерах, но тот же бес под видом Мефистофеля, желая подладиться к Фаусту и обольстить его, принимает на себя уже скромные размеры — бояться, мол, меня нечего... 

У наших поэтов то же самое. У Пушкина в песнях юго-западных славян («Марко Якубович») дух за краткое время три раза меняет свой вид, последовательно из великана превращаясь в маленького карлика. 

В стихотворении «Бесы» ямщик говорит поэту: 

Посмотри: вон, вон играет, 
Дует, плюет на меня... 
Там верстою небывалой 
Он торчал передо мной, 
Там сверкнул он искрой малой 
И пропал во тьме ночной... 

Пушкин приглядывается: 

Вижу — духи собралися 
Средь белеющих равнин. 
Бесконечны, безобразны 
В мутной месяца игре, 
Закружились бесы разны, 

Будто листья в ноябре... 

Или вот еще насмешливая (когда совсем не смешно) фраза невера-интеллигента: 

Ты в пузыречек наловишь их сотню... 

Некрасов 

II 

Он неспособен к раскаянию 

«Может быть, что до сотворения человека и для диавола оставалось еще какое-нибудь место покаянию, — говорит святой Василий Великий. — Но как скоро явились и устроение мира, и насаждение рая, и человек в раю, и заповедь Божия, и зависть диавола, и убиение возвеличенного, с тех пор заключено для диавола и место покаянию. Ибо, если Исав, продав первородство, не нашел места покаянию, то остается ли какое место покаянию для того, кто умертвил первозданного человека и чрез него внес смерть?» 

III

Демоны не знают будущего 

Однажды бесовская сила явилась Пахомию Великому († 348) в виде жены. В конце длинного разговора, который я опускаю, святой сказал диаволу: 

— Знаешь ли, что после нашей смерти будущие монахи не так верно будут работать Богу, как мы работаем? 

— Хорошо знаю, — отвечает бес. 

— Лжешь на свою скверную голову: знать будущее - это есть дело только Самого Бога, а ты — ложь и лжею владеешь!.. 

— Если я и ничего не знаю по предведению, — отвечал диавол старцу, — однако, сопоставляя прошедшие события с настоящими, заключаю о имеющих произойти в будущем. 

«Та и множайшая бесу блягословящу, — прибавляет житие, — преподобный Пахомий именем Иисус Христовым запрети ему, и исчезе бес со всем своим полчищем». 

Еще пример. Однажды бес явился блаж. Андрею, Христа ради юродивому († ок. 936 в Царьграде), и произнес предсказание о будущих, то есть нынешних, христианах. 

— В те времена люди будут злее меня, — сказал он, — и малые дети превзойдут стариков лукавством. Тогда я начну почивать, тогда не буду учить людей ничему! Они сами собою будут исполнять мою волю!.. 

— Как же ты это знаешь? — спросил блаженный. — Ведь демон ничего не знает по предведению? 

Последний отвечал: 

— Умнейший отец наш, сатана, пребывая во аде, гадательствует о всем посредством волхвования (выражаясь по-нашему, с помощью присущих ему громадных оккультных, неведомых сил как бы решает задачки на составление уравнений относительно взаимоотношений и столкновений народов, подобно тому как химик, физик, астроном или математик с помощью своих знаний и различных действий над кислотами, газами, планетами делают свои предсказания о различных физико-химических и астрономических явлениях) и передает нам, а сами мы не знаем ничего. 

Но ясно видно, что и сам сатана ничего не знает, но, смешивая, как разные кислоты, страсти людские, переливая из одного человека в другого, ему работающего, различные яды злобы, лукавства, самолюбия, делает вероятные заключения. 

IV

Несмотря на свое незнание будущего, демоны, как сейчас было упомянуто, постоянно берутся ложно предсказывать 

«И им не должно верить, даже если они много раз и говорят истину таким способом, о каком мы сказали». 

V 

Бесы знают и Священное Писание 

«Даже и в Писании сведущ сей душегубец, — говорит святой Григорий Богослов. — Из одного места скажет: писано есть о хлебе, из другого: писано об ангелах. Писано бо есть, — говорит, — яко ангелом Своим заповестъ о тебе, и на руках возмут тя (Пс. 90:12). О хитромудренный на зло, для чего не договорил и последующего (я твердо помню это, хотя и умолчишь ты), что, ограждаемый Троицею, наступлю на тебя — аспида и василиска (13) и буду попирать змию и скорпию? (Лк. 10:19)». 

«В один день, — рассказывает преп. Ефрем Сирин про своего друга св. Аврамия, — когда блаженный, по обычаю, вкушал пищу, враг взошел в его келью в образе юноши и приближался к нему с намерением опрокинуть его чашку. 

Но он догадался и удержал ее, а сам продолжал вкушать пищу, не заботясь о коварстве его. Юноша, отскочив, стал перед блаженным и, поставив светильник с горящею на нем светильнею, громогласно начал петь псалом и говорить: Блажени непорочный в путь, ходящий в законе Господни... (Пс. 118:1.) Так произнес он большую часть псалма (в нем 176 стихов. — Еп. Варнава)». 

VI

Но мыслей человеческих (если только они не внушены ими самими) демоны не знают 

«Сатана не знает, какою страстию будет побеждена душа, — говорит древний египетский подвижник авва Матой. — Он сеет, но не знает, пожнет ли. Сеет он помыслы блуда, помыслы злословия и также другие страсти. К какой страсти склонною покажет себя душа, ту и внушает он ей». «Демоны, хотя и крайне нечисты, однако же, в чинах своих не сокрыты друг от друга, но не видят двух чинов, которые выше их (то есть ангельского и душевного, нашего человеческого. — Еп. Варнава)», — говорит св. Исаак Сирин. 

Приведу еще свидетельство аввы Серена, знаменитого египетского подвижника. «Даже и те мысли, которые они внушают, приняты ли, или как приняты, они узнают не по природе самой души, то есть не по внутреннему движению, скрывающемуся, так сказать, в мозгах, но по движениям и признакам внешнего человека. Например, когда внушают чревобесие, если видят, что монах с любопытством устремляет глаза в окно или на солнце или заботливо спрашивает о часе, то познают, что у него родилось желание есть. Если, внушая блуд, примечают, что он терпеливо принял стрелу похоти, или видят, что плоть возмутилась, или, по крайней мере, он не вздохнул, как должно, против внушения нечистого сладострастия (запомни, читатель, как надо поступать, по разуму и деланию святых отцов, в подобных случаях! — Еп. Варнава), то понимают, что у него во внутренности души вонзена стрела похоти». 

Итак, будем помнить, что во всякое время дня и ночи вокруг нас находятся демоны и в буквальном смысле, что называется, в рот смотрят. «Всякое наше телодвижение с любопытством наблюдают, — говорит другой великий прозорливец, преп. Нил Синайский, — и ничего не оставляют в нас незамеченным, ни восклонения на ложе, ни сидения, ни стояния, ни слова, ни выхода, ни взгляда, на все смотрят пристально, все употребляют в дело, весь день поучаются на нас льстивным (Пс. 37:13), чтобы во время молитвы оклеветать смиренный ум и угасить в нем блаженный свет». И сего об этом довольно. Писать и говорить вслух непосвященным яснее и подробнее удерживает меня сей же святой отец, как и сам воздерживается от того же, а причину сего, кто желает знать, пусть прочтет сам у него. 

VII

Демонами придуман всякий порок, также и нечистые страсти 

Характер диавола с достаточной ясностью определен в Слове Божием — он гордый (Исх. 14:12,14), жестокий (Лк. 8:21), злобный (Иов. 1:9; 2:4), лукавый (Мф. 6:13; 13:19), лживый (Ин. 8:44), тщеславный (Мф. 4:9). И вся сила ненавистнической природы бесов направлена на людей. 

С пришествием Христа сила диавола уже сломлена окончательно, и он действует ныне только в сынах противления (Еф. 2:2). 

«Ты низложен Крестом, умерщвлен Животодавцем, бездыханен, мертв, недвижим, бездействен, и хотя сохраняешь образ змия, но предан позору на высоте!» — восклицает Григорий Богослов в «Слове на Св. Пасху». 

Сам сатана великому тайновидцу святителю Нифонту (326-373), епископу города Констанции, сказал однажды: «С тех пор как Иисус был распят, действительно, я слаб стал...». 

Но не так он действовал раньше. (По-видимому, наши времена приближаются к тому, когда он с прежней силой начнет помыкать человечеством и мучить его. См.: Откр. 11:7; 17:8; 20:3.) Древние язычники хорошо узнали на своем хребте (Пс. 128:3) всю мстительность, злобность и ненависть бесов к роду человеческому. Это общенародное верование было развито древнегреческими трагиками. Таким образом явился у них «дух мщения». 

У Эсхила он является как демон-искуситель, непрерывно действующий в судьбах известного рода. Так, в роде Атридов из одного основного греха вырастает целая вереница новых; аластор, мстя за одно преступление, вызывает другое, новое, за которым опять в свою очередь следует месть и еще новое преступление, и так без конца. У Софокла и Еврипида злобный характер этого демона остается тот же, но с легкими видоизменениями. 

Во всяком случае, сила его ненависти не уменьшилась. Так, у Софокла в «Эдипе в Колоне» мы читаем: 

Но вот что будет: в Фивах Дух-мститель мой, навеки поселенный... и т. д. 

У самого Гомера демоны как добрые божества почти не встречаются, зато в качестве злых сил, особенно с приложением эпитетов στυγερος, χαλεπος, κακοσ*, (* страшный, суровый, злой (греч.)) попадаются нередко. Прямо, без всяких околичностей, в значении «зла, погибели» (Verderben) или «смерти» (Tod) стоит δειμων в «Илиаде» (VIII, 166). 

Философ Сократ, который должен был знать толк во всех этих вещах, потому что сам имел, по его собственным словам, всегда сопутствующего ему беса, внушавшего ему то и се, говорит о злобном характере демонов. 

Вот выдержка из «Лизиса» Платона (223А): 

«Сказав это, я (Сократ) думал, было, уже тронуть кого-нибудь другого, постарше. Но тут, будто какие демоны, подошли педагоги — один Менексенов, другой Лизисов — вместе с их братьями и приказывали им идти домой...» 

Ясное дело, здесь слово «демон» употреблено в смысле неприязненной силы, которая препятствует нашему намерению. Таким образом, имеем еще свидетельство в пользу того же со стороны двух философских умов Греции, на которых, как на столпах, покоилось все античное интеллигентское мировоззрение. 

Понятны после этого тоска человечества до Первого пришествия Христа Спасителя по Избавителю и благодарность Богу (за избавление) вместе с радостью первых христиан, которые до того страхом смерти чрез все житие повинни беша работе диавола (Евр. 2:14-15). 

VIII

Демоны обладают могущественной силой (Еф. 2:2; 6:12) 

Когда св. Аверкий, муж апостольский, епископ Иерапольский († ок. 167), будучи в Риме, изгнал беса из царской дочери, то в наказание за то, что тот вынудил его на старости лет совершить ради этого изгнания такое длинное путешествие (из Иераполя, около нынешнего турецкого Бамбук-Каласи, в Рим), сказал ему: «Вот лежит камень (перед дворцом лежала громаднейшая каменная глыба, которую множество народа могло едва только с места сдвинуть; на нее-то и указал святой); повелеваю тебе, диавол, именем Господа моего Иисуса Христа нести этот камень вплоть до самой родины моей, до Иераполя, и там у южных ворот города положить его». Диавол, подобно какому-нибудь рабу и пленнику, связанный клятвою, выйдя из царской дочери, поднял камень тот и, тяжко стеная, понес его по воздуху чрез ипподром (место скачек и зрелищ народных). Весь народ с великим удивлением наблюдал за тем, как камень этот несся по воздуху, слышал и громкий вопль стонущего диавола, но, конечно, самого его видеть не мог. Диавол же, принеся камень в Иераполь, бросил его на том месте, где ему было приказано св. Аверкием. Жители же города, увидя внезапно упавший из воздушного пространства камень, очень дивились, не зная этой тайны, до тех пор пока к ним не возвратился святой и не рассказал всего. 

На этом камне Аверкий высек эпитафию и потом велел горожанам — своим духовным детям — поставить на его могиле как памятник. Что и было с большим трудом общими усилиями сделано. 

Конечно, неверующие, читая житие Аверкия и самую надгробную надпись его, всегда почитали это за сказки. Но в 1883 году Бог посрамил их. В том году при раскопках на месте древнего Иераполя отрыт был этот камень. Сохранилась в целости и высеченная на нем вышеупомянутая эпитафия, которую считали «поповской выдумкой», выражаясь в современных терминах. Наука, как всегда, с жадностью набросилась на «новинку» и должна была признать истинность всего того, что отрицала раньше. В настоящее время подлинность и древность эпитафии признают такие ученые, как знаменитый археолог де-Росси. 

Преп. Серафим говорит о силе самого маленького из демонов, что он способен одним коготком повернуть всю землю. 

IX

Но несмотря на это, сатана трепещет при имени Иисуса Христа и при крестном знамении 

При страхованиях (в полночь, в темных местах и проч.) святой Иоанн Лествичник учит поступать так: «Вооружись (молитвою), распростри руки (крестом) и бей супостатов именем Иисусовым, ибо нет сильнейшего оружия ни на небе, ни на заме». 

Даже когда люди, совершающие грех, перекрестятся, в силу привычки или воспитания, но и в целях ограждения от темной силы, то и те получают помощь. 

Св. Григорий Богослов передает интересный случай из жизни императора Юлиана Отступника, имевший место при посвящении его в один из мистериальных культов. Нужно было сходить к «богам», то есть демонам, в некие подземные пещеры, чтобы там волхвовать и совещаться с ними. «Но когда наш храбрец, — повествует святой отец, - идет вперед, его объемлет ужас, с каждым шагом становится ему страшнее; рассказывают еще о необыкновенных звуках, о зловонии, об огненных явлениях и, не знаю о каких, призраках и мечтаниях. Пораженный неожиданностью, как неопытный в таком деле, он (Юлиан) прибегает ко Кресту, сему древнему пособию, и знаменуется им против ужасов, призывает на помощь Гонимого (то есть Христа). Последовавшее за сим было еще страшнее. Знамение подействовало, демоны побеждены, страхи рассеялись. Что же потом? Зло оживает, отступник снова становится дерзким, порывается идти далее, и опять те же ужасы. Он еще раз крестится — и демоны утихают. Ученик в недоумении, но с ним наставник (сопровождавший его маг и волхв. - Еп. Варнава), перетолковывающий истину. Он говорит: "Не устрашились они нас, но возгнушались нами". И зло взяло верх. Едва сказал наставник — ученик верит, а убедивший ведет его к бездне погибели». 

Другой пример. Пришел однажды блаженный Василий, Христа ради юродивый, Московский чудотворец, творя свой трудный подвиг юродства, в корчемницу (шинок, кабак), где хозяин был зол сердцем и с бранью подносил вино, часто повторяя имя демона. Блаженный Василий стал в дверях и, скорбя духом, смотрел на приходивших «пить». Вслед за ним взошел один «винопийца трясыйся с похмелья», который просил целовальника скорее дать ему за деньги вина. Но тот от нетерпения, в порыве злобы, крикнул на него: «Лукавый да возьмет тебя, пьяницу, мешающего мне подносить лучшим тебя». Услышав такое слово, оградил себя крестным знамением пришедший, принимая из рук его вино, а блаженный Василий, как бы юродствуя, громко засмеялся, захлопал в ладоши и восклицал: «Добре, добре сделал ты, так и всегда делай, чтобы спастись от невидимого врага». Бывшие в кабаке спросили о причине смеха. Святой, отбросив теперь свое юродство, разумно отвечал им: 

«Когда хозяин призвал имя лукавого, взошел тот с его словом в стакан, когда же хотевший выпить оградил себя крестным знамением, вышел из стакана демон и бежал из кабака. Я же смеялся от великой радости и хвалю помнящих Христа Спаса нашего и осеняющих себя во всех делах своих крестным знамением, которое отражает всю силу вражию. 

X

Демоны изменяются и преображаются 

При позволении со стороны Бога демоны изменяются и преображаются в тот вид, в какой хотят сообразно со своим воображением, начиная со светлого ангела (2 Кор. 11:14) и кончая всяким родом скотов, гадов и чудовищ. Последний вид наиболее им приличествует, и при своих явлениях они чаще кажутся людям в противном образе. Только ради обольщения принимают «светлый» вид. Почему так? 

Образ явления духа, доброго или злого, чему-то соответствует в духовном мире, какой-то духовной сущности, чего мы по своей «плотяности», как сказано, «понять и восприять не можем». Но если бы не было людям ангело- и бесоявлений, то и тогда нам следовало бы заключить, что они должны формально разниться: одни духи должны принимать соответственно прекрасной и доброй своей природе красивый, приятный вид, другие — наоборот. При духовидениях, действительно, это и происходит. Ангелы всегда являются в прекрасном образе, а бесы, как увидите, в противном, отталкивающем. Преп. Серафим Саровский на вопрос одного мирянина, видал ли он злых духов, отвечал с улыбкою: «Они гнусны... как на свет ангела взглянуть грешному невозможно, так и бесов увидеть ужасно, потому что они гнусны».  

Почему, повторяю, так? Потому что внутренняя их потемневшая и извратившаяся по низвержении с неба природа, в какой бы образ они ни преображались, хотя бы в Христа и во ангела света, всегда просвечивает чрез принятый прелестный (не смешивать с прелестным) вид. Поэтому, как бы ни красива форма у явившегося беса была, но так как она служит выражением и выявлением дисгармоничной, искаженной сущности и кривой природы, то и не может быть совершенно выправлена. Как в темноте находящийся художник, хотя был бы и гениальным, не сумеет нарисовать правильную картину и подобрать нужные краски, так и демон не в силах изобразить добро, которого он лишился. Оно все у него будет «набок» и «навыворот». Личность-то у беса остается, но она у него - кривая, нецелостная, или, как определяет ее Сам Господь, лживая, в истине не стоит (Ин. 8:44), а вечно меняется, превращается. Вот почему народ и выразился в пословице о лживом, изворотливом человеке: вертится, как бес. И как ни старается демон «принаряжаться» и «прихорашиваться», но от того, кто видит гнусную природу демонов (получил дар различать духи (1 Ин. 4:1) и очистил око ума совершенно от страстей), не может утаиться. Святые видят его безобразие, то есть без образа (разумеется богоподобного) явление, и внутренний беспорядок при внешнем блестящем виде и скоро отгоняют от себя и рассеивают мечтательный призрак. Не достигшие же этой меры ведения духовного легко, особенно при самонадеянности, уловляются демонами, ибо нельзя отрицать того, что они искусно подделывают вещи. 

И это преображение в приличные образы бывает у демонов тогда, когда они хотят обольстить кого-либо, а обычно они являются в непривлекательном и гнусном виде. О некоторых я упомяну здесь. 

1. Начну с только что упомянутого «светлого» образа. «Видимый в них свет не есть свет действительный, — говорит святой Антоний Великий, — вернее же сказать, что демоны носят в себе начаток и образ уготованного им огня. В чем будут они гореть, тем и покушаются устрашать людей». В таком виде диавол являлся преп. Никите, затворнику Печерскому, преп. Симеону Столпнику, св. Пахомию Великому (в виде «Христа») и другим. 

2. Постоянно встречающийся образ их явления и изображений — в виде эфиопа, мурина, по выражению житий святых, или негра, говоря по-современному, с обезьянье-человечьим лицом, иногда на козлиных ногах с хвостом или без него, с рогами или только с рожками, косматого. Кратко сказать, тип, присущий преданиям (фольклору) всех народов, всех времен и в то же время так преследуемый насмешками и кощунственными замечаниями по адресу церковных верований со стороны современного общества. Очевидное доказательство, что вид этот лучше всего передает в трехмерных границах духовную природу диавола и что последнему очень не нравится, когда Церковь выставляет его безобразие напоказ всем людям. 

То обстоятельство, что у народов, между собою никогда не сообщавшихся, из которых некоторые уже целые тысячелетия погребены под песком равнин Египта, Ассирии, Финикии, Греции, Рима, находятся сходственные до мелочей изображения демонов при их явлении людям, очень примечательно и показывает, что такой устойчивый образ действительно соответствует некой реальной сущности, одной и той же, пережившей тех, которым она когда-то являлась. Так, при новейших раскопках на месте жительства древних финикиян находят терафимов, маленьких идольчиков, в виде чего же? — в обычном для нас уродливом образе с хвостиками, рожками, с вилами (трезубцами), подчас в высшей степени цинично представленных. То же самое можно видеть среди достояний археологических раскопок, производимых в странах, когда-то населявшихся семитическими народностями. Среди амулетов, находимых иногда в таком большом количестве в пунических могилах древнего Карфагена, встречаются очень часто головы с рожками и лицом сатира и с выражением, которое в наши дни придают только лицам бесов. 

От времен Древних Греции и Рима, благодаря сохранившемуся громадному материалу классической литературы и скульптуры, культурному миру досталась в наследие широко и подробно развитая демонология. Все это слишком известно, чтобы нужно было приводить какие-либо примеры или библиографические данные. 

Возьмем ли мы народные предания так недавно и только отчасти ставшего известным культурному миру Дальнего Востока, именно — Страны восходящего солнца, и здесь в ее фольклоре, сказках, легендах, поверьях увидим то же. И здесь диавол изображается «с бычачьими рогами на безобразной растрепанной голове, острыми клыками во рту, цепкими когтями на ногах и руках» (сказка «Корабль счастья»), с «длинными, косматыми руками с когтями» («Герой Ранко и диавол») и овладевает человеком из-за его жестокости и сребролюбия («Корзина с чертенятами»). 

Опускаю весь необозримый материал по данному вопросу нашей русской письменности и устных преданий. Но считаю небесполезным упомянуть, как наши цивилизованные люди, отрицая на словах существование бесов и издеваясь над их изображением Церковью в виде эфиопов и муринов, на деле сами видят их наяву в том же самом образе. Так, философ «Спиноза, просыпаясь по утрам, видел у кровати изображение негра», — свидетельствует о нем профессор П. Ковалевский как бы о своем личном пациенте. Сказать только — Спиноза, этот отточенный ум (с точки зрения культурного человека), в числе клиентов сумасшедшего дома! Человек, отличавшийся особенным неверием, — в роли зрителя бесов в виде черных, отвратительных муринов!.. Но как ни объясняй дело и ни затушевывай, факт остается фактом. 

3. Нет возможности хотя бы кратко перечислить все формы, в которых являются бесы людям. Я приведу здесь только некоторые, исключительно из житий святых и из живописных изображений их в иконописных подлинниках, лицевых Апокалипсисах, древне-славянских рукописных сборниках. 

Преп. Антоний Великий говорит, что демоны «коварны и готовы во все превращаться, принимая на себя подобия женщин, зверей, пресмыкающихся, великанов, множества воинов» (Иов. 41:9-11; 18:22-23). 

Про св. Илариона Великого рассказывается, что «почивающу святому, полагахуся при нем нагия жены безстудно глумящеся». Во время его молитвы бес иногда являлся ему в виде воющего волка, иногда в образе скачущего шакала. 

Преп. Сергию, Радонежскому чудотворцу, демоны являлись в виде множества змей, наполнявших собою всю его келью, иногда в виде зверей или бесчинных солдат в литовской форме и остроконечных шапках (шишаках). 

По приказанию св. мученика Трифона, во имя Господа Иисуса Христа бес явился множеству народа в виде черного пса с огненными глазами. 

В церковной старинной иконописи нередко встречается изображение сатаны со вторым лицом на месте срамных частей для показа, в чем заключается и на что устремлена его личность: два лица означает двоедушность, непостоянство, лживость дьявольской природы, а место помещения второго лица указывает на вторую ее черту — страсть к блуду. 

Попадаются изображения диавола с высунутым языком, с женским лицом и волосами и проч. 

 

Примечания: 

Черную магию надо отличать от белой. Демоны хитры. Так как идею о Боге вытравить из души человека нельзя, а можно только разве извратить, заменить чем-нибудь другим, то они внушили язычникам такие мысли: есть-де светлые боги, милостивые, которые требуют такого-то почитания (следовало научение сложному и многообразному языческому культу, представлявшему извращенное подобие подлинного (Ср.: "Основы". Отдел III. Гл. 5. §4) и заменявшему веру в истинного Бога). А то, внушали дальше бесы, еще есть-де боги немилостивые, которых надо по-другому почитать (следовало изложение науки волшебных заклинаний, колдовства и проч.). В той и другой области были, таким образом, свои служители, жрецы и маги. И опять две религии: одна — дозволенная, официальная, и другая — обычно недозволенная, гонимая, мистериальная; с одной стороны — белая, с другой — черная магия; с одной стороны — якобы почитание «истинных богов», с другой — «нечистых духов». А на самом деле почитались и являлись все одни и те же демоны, принимавшие только разные виды (2 Кор. 11:14). 

Важно здесь обратить внимание на то, что демоны не только наизусть знают Псалтирь (книгу, которую против них-то и читают), но и сами могут безнаказанно ее распевать. (Хотя так бесы только с Ветхим Заветом обращаются, Нового же, Св. Евангелия, не выносят; см. житие преп. Никиты, затворника Печерского, память 31 января: Патерик Печерский. Киев, 1883. Лист 151/об-152). Следовательно, только тогда мы можем отгонять демонов и помыслы словами молитвы и Свящ. Писания, когда произносим их с верою и с сердечным чувством. 

Св. Исаак Сирин. Творения. С. 69. Слово 17. Как человек страстный не может смотреть прямо в лицо ангела или особы, объятой Духом Святым (ср. ответ Мотовилова преп. Серафиму, когда тот был в Духе: «Не могу, батюшка. Смотреть на вас, потому что из глаз ваших молнии сыплются. Лицо ваше сделалось светлее солнца...»), так и демон не может смотреть на душу человеческую, особенно когда она благочестива. В обычном быту нашем это сказывается в том, что бесноватые, например, не могут смотреть в глаза подвижнику. Даже страстные люди, грешники, то же ощущение испытывают пред чистыми людьми (ср. выражения: «бегают глазами», «взглянуть стыдно» и прочие), а про взгляд таких лиц, как о. Иоанна Кронштадтского, Амвросия Оптинского и других, сами грешники говорят, что он их «прожигает». 

Козлиный вид наиболее подходит бесу, потому что нет ничего ему любезнее похоти, которою так отличаются эти животные. Отсюда понятно упоминание Геродота о том, что у некоторых древних народов женщины отдавались козлу, чтобы «почтить бога»: диавол являлся в виде козла, они и думали, что «священнее» этого животного и связи с ним и быть ничего не может. А демонам это тоже выгодно было в практическом отношении — увлечь человека в бездну порока и погубить его чрез это.

 

---картинка линии разделения текста---

 

  

Авва Евагрий Понтийский

Пределом духовного делания является любовь, пределом же ведения - богословие; началом первого служит вера, а началом второго - естественное созерцание. И те из бесов, которые соприкасаются со страстной частью души, являются, как говорят, противниками духовного делания, а те, которые докучают разумной части души, называются врагами всякой истины и неприятелями всякого истинного созерцания. 

 

comintour.net
stroidom-shop.ru