БОГОМУЖНЕЕ ДЕЙСТВОВАНИЕ

----картинка линии разделения----

 

Христос в Своей жизни явил нам некоторое новое богомужное действование, составившемся из человеческого и Божеского, не отрицая в Нем двух естественных действований, составившемся из Божеского и человеческого. 

Святитель Иоанн Дамаскин

 

---картинка линии разделения текста---

 

Святитель Иоанн Дамаскин

Святитель Иоанн Дамаскин

---картинка линии разделения---

О действованиях в Господе нашем Иисусе Христе

Мы утверждаем, что в Господе нашем Иисусе Христе - также и действования два. Как Бог и единосущный Отцу, Он имел, одинаково с Ним, божеское действование, но, как соделавшийся человеком и единосущный нам, имел действование, свойственное человеческому естеству.

Но должно знать, что одно - действование, и другое - то, что способно действовать, и иное - то, что произведено действованием, и еще иное - действующий. Действование есть деятельное и самостоятельное движение естества. А то, что способно к действованию, есть самое естество, из коего действование происходит; то же, что произведено действованием, есть результат действования; действующий есть пользующийся действованием, или лицо. Впрочем, и действование называется тем, что произведено, также и то, что произведено - действованием, подобно тому, как и тварь называется творением. Так, мы говорим: все творение, - обозначая сотворенные вещи.

Должно также знать, что действование есть движение, и оно скорее производится, чем производит, как говорит Григорий Богослов в слове о Святом Духе: "если же есть действование, то, очевидно, оно будет производиться, а не производить и, лишь только будет совершено, прекратится".

Должно еще заметить, что и самая жизнь есть действование, и притом первоначальное действование живого существа, также и всякое отправление живого существа, как способствующее питанию и росту, то есть физическое, так и движение, соответствующее влечению, то есть проявление функции чувствовательной, так, наконец, и разумное, и свободное движение. Действование же есть результат применения силы. Итак, если все это мы видим во Христе, то, следовательно, должны утверждать в Нем и человеческое действование.

Действованием называется также и то размышление, какое прежде всего в нас происходит. И оно есть действование простое и не проявляющееся вовне, так как ум сам собою невидимо производит свои мысли, без которых он собственно и не мог бы быть назван умом. Действованием называется, в свою очередь, также обнаружение и раскрытие, через произнесение слова, того, что добыто размышлением. Такое действование не есть уже - остающееся без обнаружения вовне и простое, но созерцается уже во внешнем обнаружении, будучи составлено из мысли и слова. И самое отношение, какое действующий имеет к тому, что происходит, - есть действование. И самый результат действования иногда называется действованием. Иное принадлежит одной душе, иное - душе, пользующейся телом, иное - телу, одушевленному разумной душой, иное, наконец, - результат. Ибо ум, предусмотрев, что будет, так и действует через посредство тела. Потому владычество принадлежит душе, ибо она пользуется телом, как орудием, руководя им и направляя. Иное есть действование тела, управляемого душею и приводимого в движение. К совершаемому же телом относится прикосновение, удерживание и как бы обхватывание того, что делается. К совершаемому же душею принадлежит составление как бы образа и начертания происходящего. Так и в отношении к Господу нашему Иисусу Христу сила чудотворений была действованием Его Божества. Дела же рук и то, что Он восхотел и сказал: хощу, очистися (Мф.8:3) - было действованием Его Человечества. Преломление хлебов, и то, что прокаженный услышал хощу - было результатом Его человеческого действования, а умножение хлебов и очищение прокаженного было результатом действования божеского. Ибо тем и другим действованием - душевным и телесным, - обнаруживал Он одно и тождественное, одинаковое и равное Свое божественное действование. Как мы признаем во Христе естества соединенными и взаимно друг друга проникающими и однако не отвергаем их различия, но совместно и исчисляем, и признаем их нераздельными, - так и соединение воль и действований признаем, и различие отмечаем, и исчисляем, и разделения не вводим. Как плоть во Христе и обожествлена, и не потерпела изменения своего естества, - так и воля, и действование и обожествлены, и не выступили из своих пределов. Ибо один есть, который вместе есть Бог и человек и Который тем и другим образом, то есть, свойственным и Богу и человеку, хочет и действует.

Поэтому, так как во Христе - два естества, необходимо говорить и о двух действованиях в Нем. Ибо в ком естества различны, в том различны и действования, и в ком действования различны, в том различны и естества. И наоборот: в ком естество - одно, в том и действование - одно, и в ком действование одно, в том и сущность одна, - по учению богоглаголивых отцов. Потому необходимо одно из двух: или чтобы те, кои говорят об одном действований во Христе, признали в Нем и одну сущность, или, - если мы действительно держимся истины и - согласно с учением евангельским и отеческим - исповедуем в Нем две сущности, - то вместе должны исповедывать в Нем и два действования, соответственным образом и сопутствующие. Ибо, будучи единосущен Богу Отцу по божеству, Христос должен быть равен Ему и в отношении действования. Он же самый, будучи единосущен нам по человечеству, должен быть равен нам и по действованию. Блаженный Григорий, епископ Нисский, говорит: "в ком действование одно, в тех, без сомнения, и сила одинакова". Ибо всякое действование есть произведение силы. Но невозможно, чтобы одно было естество, или одна сила, или одно действование у несотворенной и сотворенной природы. Если же станем говорить об одном действовании во Христе, то Божеству Слова припишем страдательные состояния, свойственные разумной душе, - я разумею страх, печаль, предсмертное борение.

Если же скажут, что святые отцы, беседуя о Святой Троице, утверждали: "в ком сущность одна, у тех и действование одно, и в ком различна сущность, у тех различно и действование", - и что не должно относящегося к учению о Боге переносить на воплощение, то мы ответим: если у отцов это сказано только в отношении к учению о Боге, если Сын после воплощения не имеет одинакового с Отцом действования, то Он не будет иметь и тождественной с Ним сущности. Но, в таком случае, к кому мы отнесем слова: Отец Мой доселе делает, и Аз делаю (Ин.5:17)? Еще: аще еже видит Отца творяща, сия и Сын такожде творит (Ин.5:19). Также: аще Мне не веруете, делом Моим веруйте (Ин.10:38). И: дела, яже Аз творю, свидетелствуют о Мне (Ин.10:25). Еще: яко же Отец воскрешает мертвыя и живит, тако и Сын, их же хощет, живит (Ин.5:21). Все это показывает, что Сын и по воплощении не только единосущен Отцу, но имеет одно и то же с Ним действование.

И опять: если промышление о мире принадлежит не только Отцу и Святому Духу, но и Сыну, и по воплощении, это же промышление есть действование, - то, следовательно, Он и по воплощении имеет одно и то же действование с Отцем.

Если из чудес мы узнали, что Христос единосущен Отцу, чудеса же суть действование Божие, - то, следовательно, и после воплощения Он имеет одно и то же действование с Отцем.

Если действование Божества и человечества во Христе - одно, то оно было бы сложным. И тогда получилось бы - или что Он имеет действование, различное от Отца, или что и действование Отца сложное. Если бы же действование было сложным, то очевидно, что и естество было бы также сложным.

Быть может, скажут, что, вместе с действованием, вводится отдельное лицо. Тогда мы ответим, что, если вместе с действованием вводится лицо, то, по совершенно правильному обратному заключению, вместе с лицом будет введено и действование. Но тогда, соответственно трем лицам или трем ипостасям Святой Троицы, должны будут допустить также и три действования, или - в соответствие с одним действованием - признать одно и лицо, и одну ипостась. Но святые отцы согласно учили, что имеющим одну и ту же сущность свойственно и действование то же самое.

Сверх того, если вместе с действованием вводится лицо, то предписывающие не говорить ни об одном, ни о двух действованиях во Христе предписывают не говорить ни об одном Его Лице, ни о двух.

В раскаленном мече сохраняются как два естества - огня и железа, - так и два действования, вместе с их результатами. Железо имеет силу рассекать, а огонь - жечь, и рассечение есть результат действования огня. Причем различие того и другого сохраняется как в рассечении, сопровождаемом жжением, так и в жжении, сопровождаемом рассечением, хотя после соединения (железа и огня) ни жжение не может быть без рассечения, ни рассечение - без жжения. Ради двойственности естественного действования раскаленного меча, не говорим о двух раскаленных мечах, равным образом и из-за единства раскаленного меча не смешиваем существенного различия производимого им действования. Так и во Христе - Божеству Его свойственно божеское и всемощное действование, человечеству же Его - действование, соответственное нашему. Результатом человеческого действования Господа было то, что Он взял руку отроковицы и поднял, Божеского же - возвращение ее к жизни. Действия эти различны, хотя в действовании Богочеловека они нераздельны друг от друга. Если же из-за того, что в Господе - одно лицо, и действование признавать в Нем одно, тогда вследствие того, что в Нем - одно лицо, - следовало бы допустить и сущность одну. Далее. Если будем говорить об одном действовании в Господе, то должны будем назвать его или Божеским, или человеческим, или ни тем, ни другим. Но если назовем его Божеским, то будем говорить о Нем только как о Боге, не имеющем нашего человеческого естества. Если же назовем человеческим, то богохульно признаем Его простым человеком. Если же не назовем его ни Божеским, ни человеческим, то не можем признать Господа ни Богом, ни человеком, не можем признать Его единосущным ни Богу Отцу, ни нам. Ибо ипостасное тождество произошло вследствие соединения естеств, - но не так, чтобы этим уничтожилось различие естеств. Если же сохраняется различие естеств, то ясно, что должны сохраниться и действования их. Ибо не бывает естества, лишенного действования.

Если действование Владыки Христа - едино, то оно было бы или сотворенное, или не сотворенное. Среднего между ними действования нет, как нет и среднего естества. Если бы оно было сотворено, то показывало бы (во Христе) только одно сотворенное естество; а если бы было не сотворенным, то характеризовало бы только не созданную сущность. Ибо принадлежащее естеству должно вполне соответствовать своему естеству, так как невозможно существование естества, в коем бы не доставало естественных свойств. Действование же, сообразное с естеством, не получает бытия отвне, также очевидно, что естество, без сообразного с ним действования, не может ни существовать, ни быть познаваемо. Через то, как действует каждое существо, оно удостоверяет свою собственную природу - с той стороны, которая в ней неизменна.

Если бы действование во Христе было одно, то одно и то же действование производило бы и божеские, и человеческие дела. Но ничто из существующего, оставаясь в границах, свойственных естеству, не может производить действий противоположных. Так, например, огонь не может вместе согревать и охлаждать, вода - делать влажным и сушить. Как же Тот, Кто по естеству - Бог и по естеству стал человеком, совершал чудеса и претерпевал страдания одним и тем же действованием?

Если Христос воспринял ум человеческий, то есть душу разумную и мыслящую, то Он, несомненно, мыслил и всегда будет мыслить. Размышление же - действование ума. Следовательно, Христос имеет и всегда будет иметь действование и как человек.

Премудрый и великий святой Иоанн Златоуст в толковании на "Деяния" во втором слове говорит так: "не погрешите, если кто и страдание Его назовет действием. Ибо тем, что все претерпел, совершил то великое и чудное дело - разрушив смерть и совершив все прочее". Если всякое действование определяется как самостоятельное движение какого-либо естества, - как объяснили люди, сведущие в этом отношении, - то известно ли кому-либо естество неподвижное или совершенно бездеятельное, или можно ли найти такое действование, которое не было бы движением естественной силы? А что естественное действование Бога и твари - одно, этого - как выражается блаженный Кирилл - не может допустить ни один благомыслящий. Не человеческое естество воскрешает Лазаря, и не божеская сила проливает слезы: слезы свойственны человечеству, жизнь - ипостасной жизни. Впрочем, и то, и другое обще обоим по причине тождества ипостаси. Един Христос, и едино лицо Его, или ипостась, - и, однако Он имеет два естества - Божеское и человеческое. Потому, с одной стороны, естественно происходящая из Божества слава, по причине тождества ипостаси, стала общею тому и другому естеству, с другой стороны, и уничижительное, происходящее из плоти, стало общим каждому из обоих естеств. Ибо Тот, Кто есть и то, и другое, то есть Бог и человек, один, и одному и тому же принадлежат свойства Божеские и человеческие. Божественные знамения творило Божество, но без плоти, уничижительное же производила плоть, но не отдельно от Божества. Ибо и со страждущею плотию было соединено Божество, оставаясь бесстрастным, но соделывая страдания спасительными; и с действующим Божеством Слова был соединен святой ум, разумевший и сознававший то, что совершалось.

Божество, хотя сообщает телу Свои совершенства, Само непричастно страданиям плоти. Ибо нельзя сказать, что подобно тому, как при посредстве плоти действовало во Христе Божество, точно также и плоть Его испытывала страдания при посредстве Божества. Ибо плоть Его получила наименование орудия Божества. Итак, хотя с первого момента зачатия не было никакого разделения между тем и другим естеством, но во все продолжение (земного бытия) действия того и другого естества принадлежали одному лицу, - однако же мы ни в коем случае не сливаем того, что было совершенно нераздельно, но из качества дел узнаем, что какому естеству принадлежало.

Итак, Христос действует по тому и другому из Своих естеств, и каждое из двух естеств действует в Нем с участием другого: Слово по неограниченности и могуществу Божества совершает то, что именно свойственно Слову - владычественное и царственное; тело же совершает свойственное ему, сообразно с волею соединенного с ним Слова, Коего оно стало собственностью. Ибо не само по себе устремлялось оно к удовлетворению естественных потребностей и не само по себе удалялось и уклонялось от тягостного или терпело то, что отвне приключалось, но приводилось в движение сообразно своему естеству, - так, как Слово хотело и, в целях домостроительства, попускало телу страдать и совершать свойственное ему, чтобы посредством дел была удостоверена истина человеческого естества. Будучи зачат от Девы, Христос получил бытие сверхъестественным образом. Точно также и дела, свойственные людям, Он совершал так, что превосходил обычного человека: напр. ходил земными ногами по текучей воде, не потому, что вода превращалась в землю, но потому, что превышающею естество силою Божества она уплотнялась до того, что не разливалась и не уступала тяжести вещественных ног. Ибо и то, что свойственно человеку, Христос совершил не так, как обычный человек, потому что Он был не человек только, но вместе и Бог, почему и страдания Его были животворны и спасительны. И дела, принадлежащие Божеству, совершил Он не тем способом, который свойствен Богу, потому что Он был не Бог только, но и человек, - почему Он творил божественные чудеса прикосновением и словом, и тому подобным способом.

Если же кто-либо скажет: мы признаем во Христе одно действование не с тем, чтобы устранить человеческое действование, но потому, что человеческое действование - если будем противопоставлять его действованию Божескому (как особое), должно будет называться страданием - вот почему мы и говорим об одном действовании во Христе - на это ответим: на этом же основании и признающие во Христе одно естество объясняют, что они поступают так не с целью устранения естества человеческого, но потому, что человеческое естество - если его сопоставлять с Божеским естеством, как противоположное Ему, - должно будет признаваться подверженным страданию. Мы же не позволим себе человеческое движение, для того, чтобы различить его от Божеского действования, назвать страданием. Ибо ни в одной вещи, говоря вообще, состояние не познается и не определяется из сопоставления или сравнения, так как в таком случае существующие вещи оказались бы взаимно обвиняющими друг друга в недостатках. Если человеческое движение есть страдание только потому, что Божеское движение есть действование, то, несомненно, что человеческое естество будет злым, потому что Божеское естество - благое. И обратно - по противоположности - Божеское движение называлось бы действованием только по той причине, что человеческое движение называется страданием, и Божеское естество было бы благим из-за того, собственно, что человеческое естество является злым. Да и все твари оказались бы в таком случае дурными, и солгал бы сказавший: и виде Бог вся, елика сотвори: и се добра зело (Быт.1:31). Мы же утверждаем, что святые отцы различными способами обозначали человеческое движение, соответственно тем представлениям, кои лежали в основе их рассуждений в том или другом случае. Они называли его и силою, и действованием, и различием, и движением, и свойством, и качеством, и страданием, - однако не с точки зрения различения его от Божеского движения. Но силою называли его как постоянное и неизменяемое, действованием же - как характерное для существа и показывающее его с той стороны, которая неизменна во всех существах одного рода; различием - как способствующее различению одного существа от другого; движением - как обнаруживающее себя вовне, свойством - как прочную принадлежность вида, присущую притом одному только виду, а не другому; качеством - как придающее виду определенность; страданием - как производимое в движение. Ибо все, что от Бога и после Бога, находясь в состоянии движения, страдает, так как не есть самодвижение или самосила. Итак, не с точки зрения противопоставления Божескому движению, как уже сказано, - (Отцы называли человеческое движение страданием), но соответственно тому значению, какое вложено в него Верховной Причиной, все устроившей. Посему и, говоря о человеческом движении совместно с Божеским, называли его действованием. Ибо сказавший: "каждое из двух естеств действует с участием другого" не иное что-либо разумел, как и тот, кто сказал: и постився дней четередесять, последи взалка (Мф.4:2), ибо Христос, когда хотел, попускал естеству действовать так, как ему свойственно. То же разумеют и те, которые говорят о различном в Нем действовании или о действовании двойном, или о таком и ином действовании. Ибо эти выражения только различными словами обозначают два действования. В самом деле, посредством перемены наименований часто обнаруживается и число, - в данном случае Божеское и человеческое действования. Ибо различение предполагает различие действительно существующего. А то, что не существует, как будет различаться?.

Против тех, которые говорят: если в человеке - два естества и два действования, то во Христе необходимо предполагать три естества и столько же действований

Каждый в отдельности человек, состоя из двух естеств - из души и тела - и имея их в себе в неизменном виде, справедливо может называться состоящим из двух естеств, ибо и после соединения души и тела сохраняет естественное свойство каждого из них. Ибо тело и после соединения с душой не бессмертно, но тленно, также и душа и после соединения с телом не смертна, но бессмертна, и тело не становится невидимым, равно и душа не становится видимою телесными очами. Душа имеет способность понимания, одарена разумом, бестелесна, тело же грубо, видимо и неразумно. А что противоположно между собою по своей сущности, то - не одного естества. Итак, душа и тело - не одной сущности.

И обратно. Если человек - живое существо разумное, смертное, а всякое определение показывает подлежащие определению естества, - то, с точки зрения естества, свойство разумности не одно и то же со свойством смертности. Следовательно, человек - по норме своего определения - состоит не из одного естества.

Если же и говорится иногда, что человек - из одного естества, то, в таком случае, название естества берется вместо названия вида. Например, когда говорим: человек не отличается от человека никакою разностью естества, но так как все люди имеют совершенно одинаковый состав, будучи сложены из души и тела, так что каждый обладает двумя естествами, - то все подводятся под одно определение. И это не странно, так как священный Афанасий естество даже всех тварей, как сотворенных, назвал единым. В слове своем против хулящих Духа Святаго он говорит: а что Дух Святый выше твари, отличен от естества тварного бытия, принадлежит же Божественной природе - можно понять из следующего. Все, что усматривается совместно и во многих вещах, и не находится в одной из них в меньшей, а в другой - в большей степени, - называется сущностью. Посему, так как всякий человек составлен из души и тела, то в этом смысле и говорится, что естество людей - одно. В отношении же к лицу Господа мы не можем говорить об одном естестве, ибо и после соединения естеств каждое из них сохраняет свое естественное свойство, а нет родового понятия - Христос, так как не было другого Христа - из Божества и человечества, вместо Бога и человека.

Далее. Выражение: едино, в отношении к родовому понятию человека означает совсем не то же самое, что оно означает в отношении к сущности души и тела. В самом деле, в отношении к родовому понятию человека слово: одно, указывает на то, что во всех людях совершенно сходно. В отношении же к сущности души и тела выражение одно разрушает самое бытие их, доводя их до совершенного уничтожения, потому что или одно превратится в сущность другого, или из обоих произойдет нечто иное и оба они изменятся, - или же, пребывая в своих собственных пределах, они останутся двумя естествами, так как, в отношении сущности, тело не одно и то же по сравнению с тем, что бестелесно. А поэтому, если мы и говорим об одном естестве человека - не в смысле тождества существенного качества души и тела, но в том смысле, что неделимые, составляющие один вид, имеют в себе и нечто неизменное, - то вовсе необязательно говорить об одном естестве и во Христе, ибо в отношении ко Христу нет родового понятия, которое обнимало бы собою многие неделимые.

Сверх того, о всяком сложном предмете говорится, что он состоит из таких элементов, кои ближайшим образом входят в его состав. Так, мы не говорим, что дом сложен из земли и воды, но - из кирпичей и бревен. В противном случае и о человеке пришлось бы сказать, что он состоит из пяти - по крайней мере - естеств, именно: из четырех стихий и души. Так и во Господе нашем Иисусе Христе рассматриваем не части составных Его частей, но только части, ближайшим образом вошедшие в состав Его личности - Божество и человечество.

Притом, если, говоря, что в человеке - два естества, мы вынуждались бы признать во Христе три естества, то и вы также, утверждая, что человек - из двух естеств, должны будете учить, что Христос - из трех естеств. Подобным образом должно сказать и о действованиях, потому что необходимо должно быть действование, соответственное естеству. А что человек называется и есть из двух естеств, свидетельствует Григорий Богослов, говоря: "Бог и человек - два естества, так же как - и душа, и тело". И в слове о крещении он говорит следующее: "так как мы двойственны - из души и тела, причем одно естество - видимо, другое же - невидимо, то и очищение - двояко, а именно - водою и духом".

О том, что в Господе естество плоти и воля обожествлены

Должно знать: о плоти Господа говорится, что она обожествлена, стала единою с Богом и Богом - не по преложению или превращению, или изменению или слиянию естества, как говорит Григорий Богослов. "Одно из естеств обожествило, другое обожествлено и, осмелюсь сказать, стало едино с Богом; и Помазавшее сделалось человеком, и помазанное - Богом". И это - не по изменению естества, но по соединению, произошедшему ради совершения спасения, - я разумею соединение ипостасное, по коему плоть неразрывно соединилась с Богом Словом и по взаимному проникновению естеств, - подобно тому, как мы говорим о проникновении железа огнем. Ибо, как мы исповедуем вочеловечение без изменения и превращения, так совершилось, - как представляем мы, - и обожествление плоти. Ибо ради того, что Слово соделалось плотью, ни Оно не оставило области Божественного бытия и не лишилось присущих Ему подобающих Богу совершенств, ни плоть, будучи обожествлена, не потерпела превращения в своем естестве или в своих естественных свойствах. И после соединения как естества остались несмешанными, так и свойства их - неповрежденными. Плоть же Господа, по причине теснейшего, то есть ипостасного, соединения с Богом Словом обогатилась божественными силами, при этом ни мало не потеряв из Своих естественных свойств, ибо она совершала божественные действия не своею собственною силою, но по причине соединения с нею Бога Слова, так как Слово через плоть проявляло свойственное Ему действование. Ибо и раскаленное железо жжет не потому, чтобы оно силою жжения обладало от природы, но потому, что получает такое свойство от соединения с огнем.

Итак, одна и та же плоть сама по себе была смертна, по ипостасному же соединению с Богом Словом - животворна. Подобным образом говорим и об обожествлении воли - не в том смысле, что естественное движение изменилось, но в том, что оно соединилось с божественною Его и всемогущею волею и сделалось волею вочеловечившегося Бога. Поэтому, когда Господь хотел утаиться (Мк.7:24), Он не мог сделать того по человеческой Своей воле, ибо Богу Слову угодно было показать, что в Нем действительно находилась немощь человеческой воли. Но, по Своему хотению, Он совершил очищение прокаженного по причине соединения человеческой воли с волею Божества.

Должно еще знать, что обожествление и естества, и воли является самым ясным и убедительным доказательством как двух естеств, так и двух воль. Ибо, подобно тому, как раскаление не превращает естества раскаленной вещи в естество огня, но показывает и то, что раскалено, и то, что раскалило, и служит таким образом к обозначению не одного, но двух, - так и обожествление не одно сложное естество производит, но удостоверяет два естества и их ипостасное соединение. В самом деле, и Григорий Богослов когда говорит: "из них одно обожествило, а другое обожествлено", - словами: "из них", также: "одно", "другое" указывает именно на два естества.

Еще о том, что в Господе две воли и свободы, также два ума, ведения и премудрости

Называя Христа совершенным Богом и совершенным человеком, без сомнения, мы должны усвоять Ему все естественные свойства как Отца, так и Матери. Ибо Он сделался человеком для того, чтобы побежденное победило. Всемогущий мог исторгнуть человека из-под власти мучителя и всемогущею Своею властью и силою, но в таком случае у мучителя оказался бы предлог жаловаться, что он победил человека, но потерпел насилие от Бога. Потому милосердный и человеколюбивый Бог восхотел самого падшего явить победителем, становится человеком, исправляя подобное подобным.

А что человек - живое существо, одаренное мышлением и разумом, - никто не будет возражать. В самом деле, как Бог мог бы сделаться человеком, если бы Он принял неодушевленную плоть или неразумную душу? Ведь это - не человек. Да какую пользу имели бы мы и в вочеловечении, если бы не был исцелен тот ум, который пострадал в человеке прежде всего, и если бы он не был обновлен и укреплен чрез соединение с Божеством? Ибо что не воспринято, то не было бы и уврачевано. Посему Бог воспринимает целого человека, и вместе - наилучшую часть его, подпавшую болезни, чтобы целому человеку даровать спасение. Но никогда не может быть ума без мудрости, лишенного познания. Ибо если бы он был недеятелен и неподвижен, то и не существовал бы совершенно.

Итак, Бог Слово, желая обновить то, что было создано по образу Его, стал человеком. А что - сотворенное по образу, если не ум? Ужели, пренебрегши лучшим, Он воспринял худшее? Ибо ум занимает как бы посредствующее положение между Богом и плотью: между плотью, как соединенный с нею, и Богом, как образ Его. Итак, ум соединяется с умом и служит посредством между чистотою Божества и грубостью плоти. Ибо если бы Господь воспринял душу, лишенную разума, то он воспринял бы душу несмысленного животного.

Если же евангелист сказал, что Слово соделалось плотью (Ин.1:14), то должно знать, что в Святом Писании человек иногда называется душею, например: в числе семидесяти пяти душ вошел Иаков во Египет (Быт.46:27; Деян.7:14); иногда же он называется плотью, например: узрит всяка, плоть спасение Божие (Ис.40:5. Ср. Лк.7:6). Итак, Господь стал не плотью неодушевленною и лишенною разума, но - человеком. Действительно, Он Сам говорит: что Мя биеши (Ин.18:23) - человека, иже истину вам глаголах (Ин. 8:40). Итак, Он воспринял плоть, оживленную душею смыслящею и разумною, которая управляла плотью, сама же была управляема Божеством Слова.

Итак, Он естественно имел способность хотения и как Бог, и как человек, впрочем, человеческое Его хотение следовало и подчинялось Божескому Его хотению, будучи приводимо в движение не собственным распоряжением, но желая того, чего хотела Божеская Его воля. Когда попускала Божеская воля, тогда человеческая воля естественно испытывала то, что свойственно ей. Так, когда человеческая Его воля отрицалась смерти, и Божеская Его воля соизволяла на сие и попускала, - тогда Господь естественно молил об отвращении смерти и находился в борении и страхе. Когда Божеская воля Его хотела, чтобы человеческая Его воля избрала смерть, тогда страдание соделалось для нее добровольным, ибо Он добровольно предал Себя на смерть, не только как Бог, но и как человек. Этим Он и нам даровал неустрашимость против смерти. Так, пред спасительным Своим страданием Он говорит: Отче, аще возможно есть, да мимо идет от Мене чаша сия (Мф.26:39). Очевидно, Он должен был пить чашу как человек, ибо не мог пить ее как Бог. Посему, как человек, хочет, чтобы миновала Его чаша. Это были слова естественной боязни. Обаче не Моя воля да будет (Лк.22:42), то есть поскольку Я - иной сущности, по сравнению с Тобой, но Твоя, то есть Моя и Твоя, поскольку Я - по природе Тебе единосущен. Это, напротив, слова мужества. Ибо душа Господа, как соделавшегося, по благоволению Своему, истинным человеком, испытав сначала естественную немощь, по чувству, возникшему при разлучении с земною жизнью и испытав естественное сострадание к телу, - потом, укрепленная Божественною волею, мужественно решается на смерть. Так как Господь - Тот же Самый - был совершенным Богом, вместе со Своим человечеством - и совершенным человеком, вместе со Своим Божеством, - то Сам Он, как человек, в Себе Самом и через Себя Самого подчинил все человеческое Богу Отцу и соделался послушным Отцу, подавая нам в Самом Себе наилучший образец и пример.

Но Божескою и человеческою волею хотел Он свободно. Ибо свободная воля, несомненно, врожденна всякой мыслящей природе. Ибо к чему она имела бы и способность мышления, если бы не свободно мыслила? Творец и бессловесным животным вложил природное влечение, принудительно побуждающее их стремиться к благосостоянию их собственной природы. Не обладая разумом, они не могут управлять природным влечением, но сами управляются им. Почему, вместе с тем, как произошло влечение, тотчас же возникает и стремление к соответствующему действованию, - ибо животные не пользуются ни беседой, ни совещанием, ни рассмотрением, ни суждением. Потому их не хвалят и не ублажают, как поступающих добродетельно, а равно и не наказывают, как совершающих зло. А мыслящее существо хотя также имеет возбуждающееся природное влечение, однако в сохраняющих то, что согласно с природой, это влечение управляется и упорядочивается рассудком. Ибо преимущество разума и составляет свободная воля, которую мы называем естественным движением в мыслящем существе. Поэтому, когда оно следует добродетели, его хвалят и ублажают, а когда оно следуют пороку, его наказывают.

Отсюда, душа Господа хотела, свободно приводимая в движение, но свободно хотела именно того, чего Божеская Его воля желала, чтобы она хотела. Ибо не мановением только Слова движима была плоть, ведь Моисей и все святые движимы были мановением Божиим. Но единый Господь - Тот же Самый, - будучи вместе Богом и человеком, хотел по Божеской и по человеческой воле. Поэтому две воли Господа различались одна от другой не настроением, но скорее природою той и другой. Ибо Божеская Его воля была и безначальна и имела силу совершать все, будучи сопровождаема могуществом, и была бесстрастна. Человеческая же Его воля и начало свое получила с известного времени, и сама претерпела естественные и непорочные страсти и естественно не была всемогуща, но, как сделавшаяся истинно и по природе волею Бога Слова, стала и всемогуща.

О богомужном действовании

Блаженный Дионисий, выразившись, что Христос в Своей жизни явил нам некоторое новое богомужное действование, говорит об одном действовании, составившемся из человеческого и Божеского, не отрицая в Нем двух естественных действований. Ибо в таком случае мы могли бы говорить и об одном новом естестве, составившемся из Божеского и человеческого, так как - в чем действование одно, в том и сущность одна, по учению святых отцов. Но (Дионисий выразился так), желая показать новый и неизъяснимый образ проявления естественных действований Христовых, соответственно неизъяснимому образу взаимного проникновения естеств во Христе, также желая показать необыкновенный чудный и естеству существ неведомый способ Его человеческой жизни, а равно образ взаимного сообщения свойств, соответственно неизреченному соединению естеств. Не говорим, что во Христе действования раздельны, и что естества действуют отдельно одно от другого, но утверждаем, что каждое из них совокупно с другим, с участием другого совершает свойственное ему. Ибо и то, что свойственно человеку, Иисус Христос совершал не так, как обычно совершает человек, так как Он был не простой человек, равно и свойственное Богу совершал не так, как Бог только, потому что был не просто Бог, но - вместе Бог и человек. Ибо, как в отношении естества мы признаем и соединение, и природное различие, точно также - и в отношении естественных воль и действований.

Итак, должно знать, что в отношении к Господу нашему Иисусу Христу иногда мы говорим как о двух естествах, а иногда - как об одном лице, но, то и другое возводится, собственно, к одному понятию. Ибо два естества - один Христос, и один Христос - два естества. Посему, все равно, сказать ли: Христос действует по каждому из Своих естеств - или сказать: каждое естество во Христе действует с участием другого. Итак, Божеское естество принимает участие в действиях плоти, потому что, по благоволению Божественной воли, плоти позволялось страдать и совершать то, что ей свойственно, а также потому, что действование плоти, несомненно, было спасительно, - что свойственно не человеческому действованию, но Божескому. Плоть же принимает участие в действиях Божества Слова, потому что Божеские действования совершались посредством тела, как бы посредством орудия, а также и потому, что Один был Тот, Кто действовал, и так, как свойственно Богу, и вместе так, как свойственно человеку.

Должно еще знать, что святой ум Христов и естественные свои действия совершает, мысля и разумея, что он есть ум Божий, и что ему поклоняется вся тварь, и вместе памятуя Свое пребывание и страдания на земле. В действовании Божества Слова, в Его устроении и управлении всем, ум Христов принимает участие, мысля и разумея, и устраняя не как обычный ум человека, но как ипостасно соединенный с Богом и получивший наименование ума Божия.

Итак, богомужное действование означает то, что, так как Бог соделался мужем, то есть вочеловечился, то и человеческое Его действование было Божественным, то есть обожествленным, и не лишенным участия в Божеском Его действовании. Равным образом и Божеское Его действование не было лишено участия в человеческом Его действовании, но каждое из обоих действований созерцалось вместе с другим. Называется же этот образ речи περιφρασις, - когда кто одним словом обнимает два какие-нибудь понятия. В самом деле, как в раскаленном мече жжение, сопровождаемое сечением, а равно и сечение, сопровождаемое жжением, мы хотя и называем одним действованием, - тем не менее утверждаем, что одно действование - сечение, а другое - жжение, и первое принадлежит одному, а второе - другому естеству, а именно: жжение - огню, а сечение - железу; подобно этому, и называя богомужное действование Христа единым, мы разумеем два действования двух Его естеств: одно действие - Божеское, принадлежащее Его Божеству, а другое - человеческое, принадлжащее Его человечеству.

 

----картинка линии разделения----

comintour.net
stroidom-shop.ru
obystroy.com