БОЖЕСТВЕННОЕ ОЗАРЕНИЕ

    ----картинка линии разделения---- 

 

Совершенство бытия по подобию Божию совершается посредством Божественного озарения, исходящего от Бога. 

Святитель Григорий Палама 

 

ЕВАНГЕЛИЕ

  

Иисус Христос (Спаситель)

Иисус Христос (Спаситель)

---картинка линии разделения---

Светильник тела есть око, итак, если око твое будет чисто, то и все тело твое будет светло... Если же тело твое всё светло и не имеет ни одной темной части, то будет светло всё так, как бы светильник освещал тебя сиянием (Лк.11:34,36).

 

---картинка линии разделения текста---

 

 Апостол Лука

Апостол Лука 

---картинка линии разделения---

Когда же он шел внезапно осиял его свет с неба

Савл же, еще дыша угрозами и убийством на учеников Господа, пришел к первосвященнику и выпросил у него письма в Дамаск к синагогам, чтобы, кого найдет последующих сему учению, и мужчин и женщин, связав, приводить в Иерусалим. Когда же он шел и приближался к Дамаску, внезапно осиял его свет с неба. Он упал на землю и услышал голос, говорящий ему: Савл, Савл! что ты гонишь Меня? Он сказал: кто Ты, Господи? Господь же сказал: Я Иисус, Которого ты гонишь. Трудно тебе идти против рожна. Он в трепете и ужасе сказал: Господи! что повелишь мне делать? и Господь сказал ему: встань и иди в город, и сказано будет тебе, что тебе надобно делать. Люди же, шедшие с ним, стояли в оцепенении, слыша голос, а никого не видя. Савл встал с земли, и с открытыми глазами никого не видел. И повели его за руки, и привели в Дамаск. И три дня он не видел, и не ел, и не пил (Деян.9:1-9).

 

---картинка линии разделения текста---

 

 Святой Исаак Сирин

Преподобный Исаак Сирин 

---картинка линии разделения---

О ви­дах ис­тинной свя­зи с Бо­гом, ко­торые ус­матри­ва­ют­ся в ду­ше

Два ис­тинных приз­на­ка даю я те­бе, брат мой, и в то вре­мя, ког­да удос­то­ит те­бя Бог внут­ренне­го оза­рения, по ним ощу­тишь ты свет ду­ши сво­ей. Их дос­та­точ­но, что­бы ука­зать те­бе ис­ти­ну, ко­торая в ду­ше тво­ей вос­си­яла. Ког­да, по бла­года­ти и ми­лос­ти Гос­по­да на­шего И­ису­са Хрис­та, вос­си­яет в те­бе то оза­рение ра­зума, о ко­тором го­ворят От­цы, эти два приз­на­ка да­дут те­бе под­твержде­ние от­но­ситель­но это­го оза­рения. Но ког­да ты не об­ре­та­ешь их в са­мом се­бе, - да­же ес­ли ты уве­рен, что дос­тиг со­вер­шенс­тва, - знай, что весь­ма да­лек ты от них. 

Один из этих приз­на­ков сле­ду­ющий. Ког­да вос­си­яет уже сок­ро­вен­ный тот свет в ду­ше тво­ей, приз­на­ком это­го ста­нет то, что вся­кий раз, ког­да толь­ко ты за­кан­чи­ва­ешь чте­ние Пи­сания или мо­лит­ву, ка­кими-ли­бо сти­хами и со­дер­жа­щими­ся в них мыс­ля­ми пле­нен бу­дет ра­зум и ста­нет раз­мышлять о них, ис­сле­довать их и, по сво­ему собс­твен­но­му по­буж­де­нию, рас­смат­ри­вать их ду­хов­ное зна­чение; нас­толь­ко бу­дет он при­вязан к ним, что не ста­нет рас­се­ивать­ся чем-ли­бо дру­гим из твар­но­го ми­ра. Да­же ес­ли ты не осо­бен­но за­ботишь­ся об этом как о чем-то при­сущем те­бе, са­мо со­бой слу­ча­ет­ся та­кое с ра­зумом - впро­чем, не все­цело и пол­ностью, а, ко­неч­но же, час­тично. 

Вто­рой приз­нак, столь же точ­ный, как и пер­вый, есть сле­ду­ющий. Ког­да ду­ша вый­дет из ть­мы и ста­нет из­нутри све­том, тог­да про­дол­жи­тель­ные ко­леноп­рекло­нения да­ют­ся от­шель­ни­ку, и нас­толь­ко ус­ла­дитель­ным ока­зыва­ет­ся для не­го пре­быва­ние в них, что три дня сто­ит он на ко­ленях на зем­ле в мо­лит­ве, не чувс­твуя утом­ле­ния по при­чине нас­лажде­ния и не же­лая да­же вста­вать с зем­ли. И да­же вся­кий раз, ког­да под­ни­мет он го­лову, же­лая встать, по при­чине этой про­дол­жи­тель­ной сер­дечной ус­ла­ды, объ­ем­лю­щей сер­дце его, сно­ва па­да­ет он на ли­цо свое, и мо­лит­ва уже не так важ­на для не­го, ибо в ту ми­нуту, ког­да мо­лит­ва вхо­дит в сер­дце его, в та­кой сте­пени ощу­ща­ет он по­мощь Бо­жию и столь уси­лива­ет­ся в нем нас­лажде­ние мо­лит­вой, что ос­та­нав­ли­ва­ет­ся язык его и умол­ка­ет сер­дце его. И вот, ох­ва­тыва­ет сер­дце его и чле­ны его то ус­ла­дитель­ная без­молвие, так что да­же Царс­тво Не­бес­ное, ес­ли мож­но так ска­зать, не счи­та­ет он срав­ни­мым по нас­лажде­нию с этим умол­ка­ни­ем в мо­лит­ве. Без­мол­вный, ле­жит он ниц на ли­це сво­ем ночью и днем. И та­ким же об­ра­зом, в со­от­ветс­твии с тем, как и нас­коль­ко вхо­дит че­ловек в это оза­рение ра­зума, удос­та­ива­ет­ся он нас­лажде­ния в ко­леноп­рекло­нении. 

Все это для тех, кто пос­то­ян­но пре­быва­ет в без­молвии, пи­шу я, брат мой: не для тех, ко­му дос­той­ны­ми сме­ха ка­жут­ся эти бо­жес­твен­ные яв­ле­ния, про­ис­хо­дящие меж­ду Бо­гом и свя­тыми в не­выра­зимой тай­не. Ка­кая еще мне не­об­хо­димость, брат мой, го­ворить те­бе о том, о чем не­воз­можно ска­зать, ибо оно не­пос­ти­жимо? От­дай­ся тру­ду мо­лит­вы, и сам об­ре­тешь то, о чем от дру­гого не смо­жешь ус­лы­шать. 

Му­жа од­но­го сре­ди от­цов ви­дел я, и он го­ворил мне: "Ни­ког­да не мо­гу я прек­ло­нить ко­лена в мо­лит­ве без то­го, что­бы в тот же са­мый миг, как я на­чинаю мо­лит­ву, ти­шина не нис­па­дала в сер­дце мое. И да­же ес­ли це­лый день стою я на ко­ленях в мо­лит­ве, не спо­собен я про­из­нести что-ли­бо, но мол­чу я не­воль­но. Толь­ко пос­ле мно­гих тру­дов на­шел я это; бла­года­ря без­молвию вне­зап­но при­об­рел я это". Толь­ко от од­но­го это­го стар­ца я и слы­шал о та­ких ве­щах, и не встре­чал я дру­гого че­лове­ка, ко­торый точ­но так же при­об­рел бы по­доб­ный опыт, или ко­торый го­ворил бы о нем с та­кой же властью, как он. Но так как не вся­кий че­ловек спо­собен слы­шать об этом или дос­тичь этой бла­года­ти чис­той мо­лит­вы и зак­лю­ча­ющей­ся в ней си­лы, то да­же те, кто, по ми­лос­ти Бо­жи­ей, об­рел эти бла­га, хра­нят их в се­бе, бла­года­ря Бо­га, дав­ше­го им та­кое уте­шение для ув­ра­чева­ния скор­бей их. 

Пи­шущий эти стро­ки, брат мой, пи­шет об этом из опы­та, и, по ми­лос­ти Хрис­то­вой, нем­но­гое из мно­гого зна­ет он о них сам, и он ут­вер­жден в них. Дру­гие ве­щи, ко­торые бо­лее ве­лики и пре­выша­ют ме­ру его по бла­года­ти, бы­ли от­кры­ты ему в мыс­ли его, впро­чем, он име­ет сви­дете­лями и пу­тево­дите­лями пи­сания му­жей древ­них и дос­той­ных до­верия. Ког­да же он по ка­кой-ли­бо при­чине ли­шал­ся то­го, о чем шла речь вы­ше, он так­же ли­шал­ся и дей­ствий это­го, и тех двух приз­на­ков в ду­ше сво­ей он не ви­дел. Ты то­же удос­то­верь­ся в них и ищи эти приз­на­ки в се­бе. И ког­да труд­ны для те­бя пок­ло­ны и уто­митель­но для те­бя пре­быва­ние в них, или ког­да, по окон­ча­нии чте­ния бо­жес­твен­ных слов и мо­лит­вы, без пло­да и без па­мято­вания об этих сло­вах блуж­да­ет ра­зум твой, тог­да знай, что ве­ликая ть­ма ско­пилась внут­ри те­бя. 

По­ка в мо­лит­ве и слу­жении тво­ем об­ре­та­ет­ся уны­ние, я не мо­гу приз­нать, что от­кры­лась в те­бе дверь жиз­ни. Но ле­карс­тво от этой ть­мы рож­да­ет­ся из са­мого мо­лит­венно­го тру­да, ког­да ты бо­решь­ся и про­водишь вре­мя в мо­лит­ве и под­ви­за­ешь­ся в ней. Тог­да быс­тро и в ко­рот­кое вре­мя ощу­тишь ты по­мощь от мо­лит­вы, ес­ли при­чины для бес­по­кой­ства о чем-ли­бо внеш­нем или о ка­ком-ли­бо че­лове­ке нет внут­ри те­бя. 

 

---картинка линии разделения текста---

 

  Святой Макарий Великий

Святой Макарий Великий 

---картинка линии разделения---

Озарение Духа небесным светом в откровении и в силе

Блаженный Апостол Павел, строитель Церкви, всегда имея в виду Истину и не желая, чтобы, по причине неведения, слушающие слово (апостольской проповеди) имели преткновение, явил отчетливее и яснее сущность Истины и представил совершенную тайну Христианства, заключающуюся в каждой верующей душе, так чтобы силою Божественного действа христиане самым опытом познали, что такое — бывающее святым душам озарение Духа небесным светом в откровении и в силе, дабы кто, подумав, что озарение Духа приходит только в результате знания, не лишился, вследствие неведения или неправильного понимания предмета, более совершенной тайны благодати, но, наоборот, гораздо утвержденнее познал, что озарение души, бывающее для достойных сего, происходит как непосредственное духовное откровение и излитие небесного света; для этого, взяв в пример славу Духа, Апостол, обращаясь к благоразумно и с любовью к Истине увещаваемым, сослался на нее ради незыблемого утверждения понимания и точного определения предмета. Он говорит следующее: «Аще служение смерти писмены образовано в каменех, быстъ в славу, яко не мощи взирати сыном Исраилевым на лице Моисеево, славы ради лица его престающая: како не множае паче служение Евангелия будет в славе? Аще бо служение осуждения слава, много паче избыточествует служение правды в славе. Ибо не прославися прославленное в части сей, за превосходящую славу. Аще бо престающее, славою: много паче пребывающее, в славе» (2 Кор. 3:7-11).

«Преходящим» (или: «престающим») он назвал то, вследствие чего тело Моисеево облекло сияние света, и прибавляет:  «Имуще таково упование, многим дерзновением действуем» (ст. 12). И немного далее он представил оную бессмертную славу Духа, которая в откровении ныне на бессмертном лице внутреннего человека являет себя достойным вечно и бессмертно и непреходяще, он говорит следующее: «Мы же еси, то есть в совершенной вере родившиеся от Духа, откровенным лицем славу Господню взираем, в той же образ преобразуемся от славы в славу, якоже от Господня Духа открытым лицем» — то есть лицом души; и: «Внегда же кто обратится ко Господу, взимается покрывало» (снимается с лица покрывало). «Господь же Дух есть» (2Кор. 3:18,16,17). Из этого ясно, что он показал и представил существование «покрывала» мрака зла, которое, внедрившись в человеческую природу вследствие Адамова преступления, покрыло душу человека, а теперь силою небесного света, бывающего от озарения Духа, «снимается» с верующих и достойных душ; для того и было пришествие Господне (на землю), чтобы истинно верующие достигали такой высокой степени святости.

Озарение благодати

Озарение благодати является не только откровением мыслей и знания, но и — подлинно вечным озарением ипостасного Света в душах, как и написано: «Бог рекий из тьмы свету возсияти, иже возсия в сердцах наших, к просвещению разума славы Божия в лице Иисус Христове» (2 Кор. 4:6). И еще: «Просвети очи мои, да не когда усну в смерть» (Пс. 12:4), то есть, дабы когда моя душа будет выходить из тела, не случилось бы ей стать покрытой злым покрывалом смерти. И еще написано: «Открый очи мои, и уразумею чудеса от закона Твоего» (Пс. 118:18). И: «Поели свет Твой и истину Твою; та мя настависта, и введоста мя в гору святую Твою, и в селения Твоя» (Пс. 42:3). И: «Знаменася на нас свет лица Твоего, Господи. Дал еси веселие в сердце моем» (Пс. 4:7-8); этим он показал и самое последствие предмета. И «осиявший» блаженного Апостола Павла, бывшего на пути (в Дамаск), «свет» Духа, который был ярче солнца небесного, силою которого он удостоился благодати, не был просвещением мыслей и знания, но — Божественным озарением души силою Духовного света и Божественным откровением небесных тайн, так что плотские глаза его, не выдержав переизбыток осияния, ослепли от света, и ему открылась полнота знания и Бог поистине познался душе. Потому что «яков перстный, таковы и перстнии: и яков небесный, тацы же и небеснии» (1 Кор. 15:48), то есть рожденные свыше от Духа и сами по причине великого преуспеяния в благодати удостаиваются стать духом, как и сказано: Рожденное от плоти, плоть есть: и рожденное от Духа, дух есть (Ин. 3, 6); и еще: «Иже не от крове, ни от похоти плотския, ни от похоти мужеския, но от Бога родишася» (Ин.1:13). Потому что небесный образ Духа, сочетавшись с достойною и верною душою, запечатлевает в ней Свою небесную и духовную и отвечающую Его святости благодать, ибо: «Яко облекохомся во образ перстнаго, да облечемся и во образ небесного» (1 Кор. 15:49); «образ же небесного» - Христос, носимый в святых душах; Апостол так и говорит: «Облепитесь Господем нашим Иисусом Христом, и плоти угодия не творите в похоти» (Рим. 13:14). Потому что всякая душа, которая - благодаря вере и усердию во всякой добродетели — удостоилась в силе и полноте облечься здесь (в этой еще земной жизни) совершенным образом во Христа и сочеталась с небесным светом нетленного Образа, всегда удостаивается воспринимать самую полноту знания небесных тайн, и в день воскресения (из мертвых), по тому же образу славы, и тело сопрославится вместе с душою, и будет взято Духом на небо, по написанному: «В сретение Господне на воздусе» (1 Фес. 4:17), и, удостоившись стать «сообразно телу славы Его» (Флп. 3:21), оно будет вместе с душою вовеки царствовать с Христом. Потому что, достойные и любящие истину души, отныне просветившиеся и озаренные навсегда и непреходяще небесным светом Духа, и здесь удостоившись того, что Духом с них снимается злое покрывало мрака, тогда же восприемлют и полное освобождение от дурных страстей, и, удостоившись чисто и безупречно исполнить все заповеди, они, как было сказано перед этим, самым опытом получают ведение небесных тайн, «ихже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша» (1 Кор. 2:9), потому что, по слову Апостола, это «нам Бог открыл есть Духом Своим» (ст. 10).

И таким образом те души, которые удостоились в этом мире, благодаря просвещению Духа, стать совершенными и чистыми и непорочными, в оный день воскресения мертвых имеют прославиться вместе со своими телами действием (уже) от нынешнего времени озаряющего их небесного и духовного света, потому что, по слову Апостола: «Воздвигий Иисуса из мертвых, оживотворит и мертвенная телеса наша, живущим Духом Его в нас» (Рим. 8:11). Таким образом, насколько кто, благодаря вере и усердию и подвигу, стал в нынешнем веке причастником Духа Святого и славы небесной и добрыми делами украсил свою душу, настолько в оный день удостоится того, чтобы и с телом быть прославлен: потому что то, что человек воссокровиществует внутри себя, то самое и обнаружится тогда явно. И как тот плод, который деревья зимой таят в себе, они его же весной или летом выносят наружу, так и души: те плоды, ради приобретения которых подвизались, они явно обнаружат тогда в своих телах, и божественный и небесный образ Духа, который от нынешнего времени изобразился в святых душах, тогда явно сделает и тела их божественными и сияющими и небесными. Души же людей недостойных и грешных покрыло мрачное покрывало духа мира сего и, вследствие действа страстей и дурных дел сделав их в нынешнее время безобразными и темными, в оный день явит и тела их мрачными и чудовищными и исполненными гнусности. Потому что как при преступлении заповеди Божией, когда Адам услышал от Бога приговор: «Воньже аще день снестпе от него, смертию умрете», сначала это приключилось по отношению к душе, когда ее духовные и бессмертные способности иссякли, лишившись небесного и духовного наслаждения, омертвели и покрылись мраком, а затем, по истечении 930 лет, пришла и смерть телу (Быт. 5:5), — так, вот, и ныне, после того как Христос примирился с человечеством и воплотился и претерпел крест и смерть ради нашего спасения и воззвания, Он поистине верующую душу, еще находящуюся в теле, восстанавливает в наслаждение (или: вкушение) неизреченных тайн и небесных светов и, общением Духа, освобождает ее от мрачного покрывала страстей и, прославляя ее благодатию, восстанавливает силою Божественного света ее духовные способности, а после сего, в воскресение мертвых, восстановит и тело в бессмертную и нетленную славу, и тогда, облекшись в сияние небесного света, оно вместе с душою насладится вечными благами. Но только каждому из нас необходимо теперь подвизаться и трудиться и стараться в течение сего краткого времени и чистой верой и исполнением заповедей здесь (в земной нашей жизни) стяжать оное небесное сокровище, дабы благодаря сему, как было сказано, нам сподобиться и от дурных страстей полностью избавиться, и все заповеди Господни в совершенстве и легко исполнить и получить возможность снять с души темное покрывало и, таким образом, в будущий день воскресения, когда наши тела удостоятся прославиться вместе с душою, которая озарением Духа еще от нынешнего времени была предпрославлена, и облекутся в небесное одеяние, нам царствовать вместе с Христом в вечном и неизреченном покое вовеки. Аминь. 

Отрекшиеся от мира, но все еще находящиеся под властью страстей – пребывают в ночи и спотыкаются во тьме 

Отрекшиеся от мира и чистосердечно послушествовавшие словес Божиих и живущие благочестивым образом жизни, но все еще сущие под покрывалом страстей, которое все приобрели как последствие Адамова преслушания, — то есть (наследствовавшие) плотский образ мышления, выражающийся в греховных помышлениях, что Апостол назвал смертью, говоря: «Мудрование плотское смерть есть» (Рим. 8:6), — уподобляются людям, идущим ночью: потому что, несмотря на то, что звезды — то есть начертания святых заповедей — им сияют, они, тем не менее, находятся в ночи и спотыкаются в непроницаемой тьме страстей и, по причине сего мрака, не в силах все ясно различать. Поэтому тем, которые с трудом и великой верой ведут добродетельный образ жизни, необходимо молить Небесного Владыку, чтобы Солнце Правды озарило день в их сердцах и они возмогли ясно видеть лукавый и разнообразный вред, бывающий от духовных зверей, и в то же время — неизреченное разнообразие богатство наслаждений благих (то есть праведников, находящихся в раю) в нетленном мире и поражающую его красоту, то, именно, что духовные и совершенные мужи, которым действенно духовный свет озарил сердце, знают поистине различать, как и добродетели более сильных, так и — ужасное состояние худших, согласно различному действию каждого, как говорит блаженный Апостол Павел: «Совершенных есть твердая пища, имущих чувствия обучена долгим учением в разсуждение добра же и зла» (Евр. 5:14); и блаженный Апостол Петр говорит: «И имамы пророческое слово: ему же внимающе, якоже светилу, сияющу в темнем месте, добро творите, дондеже день озарит и денница возсияет в сердцах ваших»; и в ином месте говорится: «И возсияет вам, боящимся имене Моего, Солнце Правды, и исцеление в крилех Его».

Смешавшие же себя с миром уподобляются людям, ходящим в ночи, темной и исполненной туч и тумана, которую даже малый блеск мерцания звезд не озаряет — то есть слова Божия, озаряющего душу, — так что они похожи на слепых. Таковы — которые всецело запутались в сетях материальных интересов и ни страха Божия не имеют, ни заповедей Его не исполняют и вообще не делают никакого добра, но всецело в злых делах мирскою суетою обольщаются; живущие же хоть и мирской жизнью, но при этом озаряемые заповедями Божиими, как бы звездами, в своем поведении, руководимые верою и страхом Божиим, не всецело пребывают в мрачной и темной ночи, поэтому и могут иметь надежду на спасение. Потому что как на основании различных профессий и различных ремесел люди в сем мире собирают богатство, и на основании различных государственных должностей течет жалованье служащим, и на основании различных земельных владений или скота или иного чего собирается золото для владельца собственности, так и на основании различных духовных дарований — как сказано: «Имуще дарования по благодати Божией, данней нам различна» (Рим. 12:6) — и различных аскетических подвигов и на основании праведных дел и добродетелей, совершаемых ради Бога, каждый собирает небесное золото — то есть небесное богатство духа для вечной жизни — в соответствии с добрым навыком, старанием и верой; из этого не следует, что каждый имеет право судить ближнего, порицать или презирать, но пусть каждый с верой ради Бога бежит вперед и подвизается и приобретает духовную прибыль. Кроме того, среди золотоискателей обнаруживают себя искатели самых золотых жил, то есть бегущие непрестанно и неустанно к самой крайней цели достижения: потому что они с большим терпением и выдержкой совершают свою работу, понемногу и по частям богатеют, — и к тому же ленивые и питающиеся тем, что упало (со стола господ), и не желающие терпеливо и до изнеможения трудиться всегда и остаются без ничего и бедняками. Так те, которые всегда с надеждой и усердием великодушно и терпеливо трудятся над совершением добродетельных дел и с верою ожидают исполнение небесной надежды и имеют пред очами воздаяние благодати, те поистине собирают богатство духа за свое терпение и выдержку и труд и молитву, почему они и будут обретены славными пред Богом в оном веке; нетерпеливые же, готовые лишь принимать милость (или: благодать), но не хотящие взять на себя труд и изнемогать и во всем благоугождать Богу со всем долготерпением, лишаются и той благодати, которой были удостоены раньше, потому что всегда слабое и ленивое намерение, как не созвучное благодати, не причастное добрым делам и нищее в отношении добродетелей, будет явлено как неценное и презренное пред Богом в оном будущем веке.

Потому что желающий истинно угодить Господу и поистине с великой решимостью противостать враждебному злому воинству имеет вести войну на двух поприщах и, так сказать, на двух фронтах: во-первых, в отношении видимых вещей мира против отвлекающих земных вещей и против привязанности к плотским узам и, во-вторых, против скрывающихся в этих вещах самих духов зла, о которых Апостол говорит: «Несть наша брань к крови и плоти, но к началом, и ко властем и к миродержителем тмы века сего, к духовом злобы поднебесным». Так двояко, двумя цепями оказался скован человек: 1) быв изгнан из рая после того, как преступил заповедь Божию, находясь в этом мире и в мирских делах, он привязался к миру и полюбил плотские радости и тяготеет к богатству, к славе и имуществу, привязался к жене, к детям и родственникам, к отечеству, к месту жительства и, сказать одним словом: полюбил все то, от чего слово Божие убеждает добровольно развязать себя — поскольку в отношении всех видимых вещей обычно от самого человека зависит, связать себя ими или нет, — между тем, от всего этого развязав и освободив себя, человек приобретает мощь быть совершенным в заповедях Божиих; 2) но, увы, и внутри человек не свободен: душа оказалась окруженной решетками, ограждена и обнесена темничными стенами и скована цепями мрака, и не в силах она любить Господа так, как это хотела бы, и не в силах она верить так, как этого желала бы, и нет у нее силы молиться так, как было бы ей вожделенно, потому что вследствие преступления первого человека в весь наш мир, как внешний, так и внутренний, вошло страшное противоречие.

Итак, как только кто, услышав слово Божие, начнет подвизаться и отречется от мирских вещей и откажется от всех плотских радостей, развязав себя от них, тогда, крепко держась Господа и всего себя посвящая Ему, он возможет познать, что внутри сердца ведется иная борьба и иное противоречие и иная брань помыслов и злых духов и предлежит иной, внутреннего характера, подвиг. И тогда, стойко борясь и с крепкой верой и великим терпением призывая Господа и получая от Него помощь, он бывает в силах освободиться от внутренних оков, темничных стен и ограждений и мрака духов зла, то есть, от мрачного действа (атмосферы) скрытых страстей. Но эта брань может быть одолена благодатию и силою Божиею, потому что своими силами человек бессилен освободить себя от противоречия, обольстительных помыслов и скрытых страстей, в его силах только противоречить им, сопротивляться и не соглашаться с ними. Если же кто находится во власти вещей мира сего и связал себя всевозможными земными узами и увлечен вслед дурных страстей, то он даже и не знает того, что имеются иное сражение, иная борьба и внутренняя брань. Ах, да будет, чтобы когда кто, подвизавшись, отрекся самого себя и освободил себя от всех видимых уз мирских и материальных интересов и плотских наслаждений и начал усердно держаться Господа, упраздняя себя от этого мира, вот тогда-то и возмог бы увидеть внутреннюю брань страстей, выливающуюся наружу, и внутреннюю борьбу и внутренние узы! Потому что если человек, как мы уже сказали, взяв на себя подвиг, не отрекся бы от мира и от всего сердца не освободил бы себя от земных желаний и всецело, во всей полноте, не пожелал бы держаться Господа, то он и не познает (не увидит) скрытую брань от духов зла и тайные дурные страсти, но является враг самому себе, потому что, имея тайные раны и страсти, он и не видит и не знает о них, поскольку он предал себя земным интересам и по своей воле запутался в мирских вещах.

Потому что поистине отрекшемуся от мира и взявшему на себя подвиг и сбросившему с себя бремя земных и пустых забот, и желаний, и плотских наслаждений, и славы и начальствования, и почестей людских — отрекшемуся самого себя и от всего сердца отвергшему все это — Господь тайно помогает нести подвиг, по мере его желания отречения от мира, и, утвердившись в служении Господу и преданности Ему весь целиком (я хочу сказать: и телом и душою), он обнаруживает это внутреннее противоречие и скрытые страсти, и невидимые узы, и незримую брань, и скрытую борьбу, и состязание, — и вот тогда, с верою помолившись Господу и прияв с небес оружие Духа, которое насчитывает блаженный Апостол, именно: «броню праведности» и «шлем спасения и щит веры» и «меч духовный» (Еф. 6:14-17), — будучи вооруженным, он возможет «стать против скрытых козней диавольских», когда наступят лютые дни, снабжен этим оружием, с помощью усиленной молитвы, стойкости и моления, а прежде всего веры, он будет силен вступить в борьбу против начальств и властей и мироправителей и, таким образом, победив противные силы действом Святого Духа и благодаря собственному усердию во всякой добродетели, он удостоится вечной жизни в нескончаемые веки веков. Аминь. 

 

---картинка линии разделения текста---

 

 Святитель Григорий Богослов

Святитель Григорий Богослов

---картинка линии разделения---

Где очищение, там озарение 

Где соблюдение заповедей, там очищение плоти - этого облака, омрачающего душу и препятствующего ей ясно видеть Божественный луч. Но где очищение, там озарение, озарение же, есть исполнение желания для стремящихся к предметам высочайшим или к Высочайшему, Тому, кто выше всего высокого.  

 

Озарение ангелов 

Об озарении ангелов

Ангелы, Архангелы, Престолы, Господства, Начала, Власти, Светлости, Восхождения, умные Силы или Умы — природы чистые, беспримесные, непреклонные или неудобопреклонные ко злу, непрестанно ликовствующие окрест первой Причины. Сии природы, как воспел бы о них иной, или от первой Причины озаряются чистейшим озарением, или, по мере естества и чина, иным способом приемлют иное озарение; они так вообразили и запечатлели в себе благо, что сделались вторичными светами, и посредством излияний и передаяний первого Света могут просвещать других; они — служители Божией воли, сильны как по естественной своей, так и по приобретенной ими крепости, все обходят, всем и везде с готовностью предстают по усердию к служению и по легкости естества. Сии Умы прияли каждый одну какую-либо часть вселенной или приставлены к одному чему-нибудь в мире, как ведомо сие было все Устроившему и Распределившему, и они все ведут к одному концу, по мановению Зиждителя всяческих, песнословят Божие величие, созерцают вечную славу, и притом вечно, не для того, чтобы прославился Бог (нет ничего, что можно было бы приложить к Исполненному, Который и для других есть податель благ), но чтобы не преставали получать благодеяния даже первые по Богу природы.

 

---картинка линии разделения текста---

  

Святитель Григорий Палама

Святитель Григорий Палама 

---картинка линии разделения---

Божественное озарение

Но если мы больше, чем Ангелы, и доныне обладаем тем, что «по образу», то в том, что «по подобию Божию» мы значительно уступаем благим Ангелам, особенно теперь. Оставляя пока в стороне все другое, скажу, что совершенство бытия по подобию Божию совершается посредством Божественного озарения, исходящего от Бога. Я думаю, что никто из тех, кто внимательно и с разумением читал богодухновенные глаголы, не остается в неведении относительно того, что лукавые ангелы лишены этого озарения, поскольку находятся под мраком (Иуд.1:6), а Божии умы насыщаются им, почему и называются «вторым светом» и «истечением первого Света». Отсюда становится ясно, что благие Ангелы обладают ведением чувственных вещей, они постигают их не посредством чувственной и природной силы, но познают эти вещи с помощью боговидной силы, от которой ничто не может быть сокрытым: ни настоящее, ни прошлое, ни будущее.

Те, которые являются причастниками этого озарения, обладая им в какой-либо мере, имеют и ведение сущих, сообразное этой мере. А то, что Ангелы являются причастниками этого озарения, что оно является нетварным и не есть Божественная сущность, – об этом знают все, кто надлежащим образом читал творения богомудрых богословов. Но те, которые мыслят подобно Варлааму и Акиндину, хулят это Божественное озарение, настаивают на том, что оно есть либо тварь, либо сущность Божия. Когда они говорят, что оно есть тварь, то не допускают мысли о нем как о свете Ангелов. Пусть же теперь выступит Богооткрыватель с Ареопага и кратко изъяснит эти три вещи. Ибо он говорит: «Божественные умы движутся по окружности, когда их объединяют безначальные и бесконечные осияния Прекрасного и Добра». Всем ясно, что «божественными умами» он называет благих Ангелов. Высказываясь же об этих озарениях во множественном числе, он отличает их от Божественной сущности, ибо она одна и неделима. А когда он добавляет определение их, как «безначальных и бесконечных», что иное представляет нам, как не то, что они являются нетварными?

Сжалившись над безобразием нашего естества, обнажившегося вследствие преступления прародителей от этого божественного озарения и сияния, Слово Божие по благоутробию милости Своей восприняло это естество и снова явило его на Фаворе избранным из учеников облаченным в более великую славу. Он показал, какими мы были некогда и какими будем через Него в будущем веке, если только здесь изберем, насколько, то возможно для нас, жизнь, сообразную Ему, как говорит Иоанн Златоуст.

И Адам до преступления заповеди, будучи причастником этого божественного озарения и сияния, словно поистине облаченный в одеяние славы, не был наг и не являлся безобразным вследствие своей наготы, ибо был более украшен, если так можно сказать, чем те, которые в здешнем мире облачаются во многие золотые одеяния и украшаются диадемами со сверкающими камнями. Эти божественные озарение и благодать великий Павел называет нашим небесным жилищем, говоря: «Оттого мы и воздыхаем, желая облечься в небесное наше жилище, только бы нам и одетыми не оказаться нагими» (2Кор.5:2–3). И тот же Павел на пути из Иерусалима в Дамаск принял от Бога залог этого божественного озарения и облачения в него, чтобы, по словам Григория, носящего славное имя Богослова, «до очищения от гонений вступить в сообщение с Гонимым, или, лучше сказать, с малым блистанием великого Света».

Множество божественных энергий

Божественная пресущественность никогда не называлась множественной. Но божественная и нетварная благодать и энергия Божия, нераздельно разделяемая наподобие солнечного сияния, и греет, и озаряет, и животворит, и взращивает, и посылает озаряемым свое собственное сияние, и является очам тех, которые зрят его. Соответственно этому как бы смутному образу божественная энергия Бога называется богословами не одной только, но они говорят о многих энергиях. Например, Василий Великий изрекает: «А каковы действования Духа? Неизреченны по величию, неисчислимы по множеству. Ибо, как представим мыслью то, что за пределами веков? Каковы были действования Его прежде мысленной твари?» Поэтому ни одно из тварных существ не может ничего высказать и ничего постигнуть умом из того, что было прежде умопостигаемого творения и что находится за пределами веков (ведь и века суть умопостигаемые твари). Следовательно, силы и энергии Божиего Духа не сотворены, поскольку же в богословии они мыслятся как многие, то они нераздельно различаются от всецело неделимой сущности Святого Духа.

Нетварная энергия Божия, нераздельно разделяемая, представляется богословами множественной, как это было разъяснено выше Василием Великим. А поскольку божественные и обоживающие озарение и благодать есть не сущность, а энергия Божия, то она представляется не только в единственном, но и во множественном числе. Соразмерно сообщаемая тем, кто причаствует ей, она, соответственно способности воспринимающих ее, посылает им большее или меньшее обоживающее осияние.

Этих божественных энергий Исаия насчитывает семь; у евреев же число семь означает множество. Он говорит: «И произойдет отрасль от корня Иессеева, и цвет от него произойдет, и почиет на нем семь духов: дух премудрости и разума, ведения и благочестия, совета, крепости и страха» (Ис.11:1,2). Разделяющие взгляды Варлаама и Акиндина безумно стараются доказать, что эти семь духов – тварны. В своих «Возражениях Акиндину» мы, представив подробно эти взгляды, достаточно их изобличили. Впрочем, и  Григорий Богослов, упомянув эти божественные энергии Духа, говорит: «духами, как думаю, угодно было Исаии назвать действия Духа». Самый велегласный из пророков не только ясно показал посредством этого числа отличие божественных энергий от божественной сущности, но и посредством слова «почиет» представил их нетварность. Ибо «почивать» есть признак превосходного достоинства. В самом деле, как могут быть тварями те духи, которые почивают на воспринятом от нас владычествующем естестве?

Господь наш Иисус Христос, согласно Евангелисту Луке, говорит, что Он «перстом Божиим» изгоняет «бесов» (Лк.11:20), согласно же Евангелисту  Матфею  – «Духом Божиим»  (Мф.12:28).  Василий Великий по этому же поводу говорит, что «перст Божий» есть одна из энергий Духа. Стало быть, если одна из этих энергий есть Святой Дух, то и другие, разумеется, также являются Им, как научает нас святой Василий. Но из этого не следует, что есть много богов или духов. Это суть выступления, проявления и естественные энергии единого Духа и через каждую из них проявляется одно действующее Лицо. А зломыслящие еретики утверждают, что эти энергии суть твари, семикратно низводя Дух Божий на уровень твари. Так пусть же они и посрамятся семикратно! Ибо и пророк говорит об этих энергиях: «седмь сия очеса Господня суть, призирающая на всю землю» (Зах.4:10). И в Апокалипсисе написано: «благодать вам и мир от Бога и от семи духов, находящихся перед престолом Его» (Откр.1:4). Верным он ясно показывает, что эти энергии есть Дух Святой.

 

----картинка линии разделения----

 

Святой Каллист Катафигиот (Ангеликуд) 

Преподобный Каллист Ангеликуд

----картинка линии разделения----

О божественном единении и созерцательной жизни

Всякое живое существо из всего того, что рождается, в силу лучшей своей прирожденной деятельности в одинаковой степени пользуется и покоем и удовольствием, в этом находит наслаждение и потому стремится к нему. Таким образом и человек, имея ум и, естественно, размышление о жизни, ощущает наибольшее наслаждение и действительный покой тогда, когда он помышляет относительно себя о лучшем [состоянии], хочет ли кто-нибудь назвать его благом или добротою. Это состояние бывает действительно у того, кто, имея Бога в уме, помышляет о свойствах Его, как Существа действительно Верховного, мыслимого превыше ума, любящего человека бесконечно и свыше разума и уготовляющего высокие дары и непостижимые блага и красоты своим созданиям и притом главным образом в вечности.

Если всякое рождение уподобляет рожденное родящему, как сказал Господь, что "рожденное от плоти, плоть есть; и рожденное от Духа, дух есть" (Иоан. 3:6); и если родившийся от Духа есть дух, то очевидно, что таковой будет и Бог по родившему Духу, так как Дух есть и истинный Бог, от Которого по благодати родился причастник Духа. Если же таковой Бог, то он будет по достоинству явно созерцателем, ибо от созерцания Бог и наименован Богом. Так что не созерцающий, следовательно, или еще не достиг духовного рождения и причастия, или же, достигнув его, смежает, по неведению, зрительную силу свою, невежественным образом отвращается от божественных мысленных лучей, сияющих вокруг умного Солнца Правды и, ставши участником созерцательной силы, к несчастию, лишается ее действия, хотя бы и устремлялся горе к святости.

Все существующее получило от Создателя своего по слову Его свое собственное движение и естественное свойство, откуда последовательным образом произошел и ум. Но движение ума заключает в себе нечто постоянное. Постоянное же бесконечно и беспредельно. Следовательно, движение конечное или ограниченное противно будет собственному назначению ума и сущности его природы, а это будет с ним в том случае, если движение свое он направит на предметы конечные и ограниченные. Ибо невозможно, чтобы предмет был конечен и ограничен, а движение ума к нему, или вокруг него, простиралось в бесконечное. Следовательно, приснодвижность ума требует действительно чего-то бесконечного и неограниченного, к чему бы она направлялась разумно и сообразно своей природе. Но, действительно, нет ничего бесконечного и истинно-беспредельного, кроме Бога, по природе и сущности единого. Следовательно, к единому истинно-бесконечному, т.е. к Богу, и должен ум устремляться, взирать и двигаться: ибо это действительно прирождено ему.

Бесконечно и безгранично созерцаемое о Боге, но и этим, однако, не может вполне наслаждаться ум, ища Виновника своего бытия. Ибо, так как каждое существо естественно находит удовлетворение в подобном себе, то ум, будучи един по природе, хотя и представляет из себя многое по мыслям, устремляясь и как бы двигаясь к Богу, единому по существу, но многому по деятельности, не может найти полное удовлетворение прежде, нежели он станет пребывать духом в одном естественно беспредельном, как бы перешедши от многого. Следовательно, ум может находить полное удовлетворение естественно в одном только Боге. Но, конечно, из существ каждое наиболее удовлетворяется прирожденным свойством. Следовательно, для ума является даже наиболее естественным свойством двигаться, простираться, пребывать и всецело находить радость в одном только Боге, просто и беспредельно едином.

Всякое движение какой бы то ни было твари и, конечно, и самого ума имеет в виду и действительно усиленно стремится к неподвижному и спокойному состоянию; переход в состояние и покой в себе есть конечная цель и равным образом успокоение для твари. Но, конечно, ум, как одно из созданий, будучи в движении, не может достигнуть неподвижного и спокойного состояния среди тварей. Ибо, так как все созданное, как начавшееся, получает соответственным образом конец, то приснодвижность, присущая уму, должна была бы прекратиться и, следовательно, ум, в таком случае, должен был бы искать, от чего ему прийти в движение, и вовсе не был бы в состоянии спокойствия или возможности достигнуть свойственной ему конечной цели; или же ум не будет обладать приснодвижностью сообразно со своим назначением, если будет объят вещами ограниченными и конечными. А это далеко от природы ума, очевидно всегда подвижной.

Итак, невероятно, чтобы ум обрел спокойствие или остановился тогда, когда он бывает среди тварей. Так, где же ум может воспользоваться своим собственным свойством, именно останавливаться среди движения и таким образом пребывать в спокойствии и мире и непоколебимо воспринять чувство отдохновения, если он не достигнет несозданного и неограниченного? Это же – есть Бог, истинно и премирно единый. Итак, Его единого и неограниченного должен посредством движения достигать ум, как бы нашедший свое естественное спокойствие, разумеется, в мысленном покое. Ибо там стояние духом и гостеприимное отдохновение, бесконечный предел всего, и движение, сосредоточиваясь на Том едином, не прекращается никаким образом ни для какого ума, достигшего беспредельного, бесконечного, неограниченного, безвидного, безoбразного, совершенно простого: ибо таков названный единым, т.е. Бог.

Если Бог, по Давиду, творит Ангелами своими духов (Пс. 103:4) и тех из людей, кого рождает Дух, делает духом (Иоан. 3:6), как сказал Господь, то тем же ангелом бывает, следовательно, человек, родившийся от духа явным причастием его. Но свойство ангелов непрестанно видеть лицо Отца нашего небесного (Матф. 18:10), как и это сказал Господь, следовательно, и явный причастник Св. Духа должен как и приличествует, устремляясь горе, созерцать лице Божие. Поэтому, конечно, и Давид учит, говоря "взыщите Господа и утвердитеся: взыщите лица Его выну" (Пс. 104:4). Следовательно, не соблюдает приличествующего и подобающего тот, кто, ставши причастником Святого животворящего, просветительного и любветворного Духа, и испытав несказанное рождение от Духа, возвысившись до достоинства ангела, затем без достаточной причины из-за излишней опасливости ограничивает свое умное чувство к Богу и внушает ему нежелание простираться к Богу и божественному, хотя и Спаситель повелевает пребывать в Нем, так как и Он сам пребывает в нас, и Давид говорит: "приступите к Нему и просветитеся" (Пс. 33:6). И действительно, если бы мы намеревались делать должное и подобающее, то во свете Бога Отца, – я говорю о Святом Духе – мы увидим свет Божий, т.е. божественную истину, если мы как-нибудь по неведению не откажемся от обращения к божественным лучам.

Способы восхождения ума созерцанию Бога

Тремя способами восходит ум к созерцанию Бога:самодвижно, инодвижно и средним между этими способами. Самодвижный способ совершается только природою ума по собственному желанию при помощи воображения, пределом его бывает созерцание вещей божественных. Об этом некоторым образом мечтали и сыны эллинов. Второй способ – сверхъестественный, происходящий от хотения и просвещения только одного Бога, поэтому ум в таком случае находится всецело под божественным влиянием и восхищается до божественных откровений, и вкушает неизреченные тайны Божий, и видит исходы будущего. Средний же – между этими – способ отчасти соприкасается с обоими. Именно там, где действие совершается по собственному желанию и воображению, он является согласным с самодвижным, с инодвижным же он имеет общее постольку, поскольку ум соединяется с самим собою при божественном освещении и неизреченно видит Бога за пределами своего собственного духовного единения. Ибо тогда ум становится вне всех этих божественных вещей, видимых и сказываемых, не видя ни благоначалия или обожения, ни мудрости или силотворной державы или промысла или чего бы то ни было из божественных явлений, всего более наполняясь духовным светом, а также и радостию, производимою божественным огнем, растворяемым любовию.

Ум, пользуясь собственным воображением для созерцания невидимого, руководится верою; осияваемый же благодатию, он утверждается надеждою; восхищаемый же божественным светом, он становится сокровищницею любви человеческой, а гораздо более Божией. Таким образом, тройной строй ума и движение в вере, надежде и любви становится совершенным и боготворным, твердым и непреклонным. И, достигая этой широты вышнеградия, как можно выразиться, он утверждается в крепости любви. Отсюда вытекает то, что говорится у Павла: "любы вся любит, вся терпит" за благо веры и надежды; "любы", говорит он, "николиже отпадает" (1 Кор. 13:7,8), вследствие пламенного единения и неизреченного соприкосновения ее с Богом.

Ни в чем созданном не выделено единое

То, что одно от другого различается некоторым образом своего природного свойства, – этого нельзя не знать, а как они созданы, в этом одно от другого не отличается ни в начале, ни в конце своего бытия, как потому, что оно ограничено естеством, так и потому, что не есть истинное простое единое. Ибо только одно есть в действительности несозданное, как простое, как не имеющее ни начала, ни конца и безграничное, и потому бесконечное, а это именно есть Бог. Взирая на Него при участии и содействии животворящего Духа, ум, объединенный и упрощенный, будучи в боготворном устроении, все время получает приличествующее ему возрастание и при этом он очень ясно понимает, что помимо единого и без взирания к нему в духе невозможно уму быть лучше. Это потому, что ум рассеялся, уступив многочастному миру и страстям и, сообразно с этим, нуждается в премирной силе и, следовательно, в сверхъестественном едином для взирания, чтобы таким образом отвлеченный от частностей, он стал вне страстей и разделения и чтобы так он мог достигнуть боговидного. Поэтому-то и Господь творит моление к Отцу, чтобы мы, верные, были едино во Отце и в самом Сыне Духом и таким образом единое, как они сами суть единое [не в плохопонятом смысле, конечно, как назвал единое Савеллий], чтобы мы были, как и следует, усовершены, и благодатию объединяющего Духа и единовидным созерцанием в едином Боге. Вот в этом для нас, очевидно, действительно преуспеяние на лучшее и это – конец и истинный и единственный покой. Поэтому завистливая и человеконенавистная демонская дружина, расточившая ум на почитание многих богов, к сожалению, рассеяла единство ума на заблуждение и не допустила его иметь представление об едином премирном, для того, чтобы, заставив ум, вопреки его природе, сосредоточиваться на служении, воззрении и разделении на многие предметы поклонения, выставить его склонным ко всевозможным страстям и лжи, вместо истины и добродетели. Поэтому-то Дух Святый завещает через пророка, говоря: "приступите к Нему", т.е. Единому, "и просветитеся" (Пс. 33:6) и еще в другом месте: "Аз Бог первый и Аз по сих, и кроме Мене несть иного Бога" (Ис. 41:4; 44:6), и опять: "Слыши, Израиль, Господь Бог Твой – Господь един" (Втор. 6:4). Ибо Триипостасность Единого Божества не разделяет единого Господства, но и Три суть действительно точно Лица, и, с другой стороны, нисколько не менее Они едино существо с силою, хотением и действием и прочими существенными благами. Итак, служить единству Божию и взирать и, по силе, собираться к нему от многого – есть воля Божия, и преуспеяние ума, как открытие истины и божественной любви, и, следовательно, плод обожения.

Истина доставляет свободу уму, а свобода есть явный признак божественного сыноположения

Если ложь многочастна, а истина есть единое, то, следовательно, ум, простирающийся в Духе к единому премирному, превосходящему все, к источнику этого многого простирается к самой истине. Однако же ум не может стать свободным от страстей, если истина не освободит его (Ин. 8:32). Следовательно, ум становится свободным от страстей, склоняясь и простираясь единственным образом к единому премирному. Уму для бесстрастия, боговидного устроения и духовного сыноположения более всего приличествует свобода, а никак не рабство, потому что "раб", как говорит слово Божие, "не весть, что творит Господь его" (Иоан. 15:15). Если же неведение свойственно рабу, то, очевидно, что получивший в удел свободу знает тайны Отца, и ему, таким образом, удалось взойти в благое и прекрасное достоинство сыноположения, ибо как незнание явно противоположно знанию, так, конечно, и положение раба явно противоположно сыновнему. И если незнающий есть раб, то знающий вовсе не раб, но свободный, или, так сказать, сын. Ибо и Дух истины, действительно освобождающий, сам сынополагает Богу тех, в кого Он вселится. Ибо, говорит Он, те, которые водятся Духом Божиим, суть сыны Божий (Рим. 8:14). Если же взирание на сверхсущественное единое может быть свойством истины, истина же доставляет свободу уму, а свобода есть явный признак божественного сыноположения, то нет никакого другого дара ни большего, ни приличествующего более разумной природе, чем этот Дар сыноположения. Следовательно, было бы очень разумно и необходимо, чтобы, по мере сил, ум духоносно простирался, взирал и собирался к единому премирному, т.е. к Богу.

Господь Бог твой, говорит Дух Святый, Господь един есть. В том, поэтому забота, чтобы в Божественности Духа возводить ум к единому премирному. И уж, конечно, не так, чтобы единое проповедовать, а обращение и воззрение ума к Нему – отвергать. Ибо, что Святый Дух говорит, то хочет, чтобы было и предметом мысли, а к тому, что составляет содержание мышления, – обращался бы и ум. Ибо при отсутствии обращения ума к предмету мысли и самое то, что он мог бы помыслить, отсутствует, и окажется по необходимости всуе произнесенной проповедь о едином, и через то и вера. Если же это несообразно, то, следовательно, несообразно не размышлять о едином уму, обращающемуся и простирающемуся к нему.

Если прирождено причиненным созданиям, в особенности разумным, простираться и обращать свой взор к причине своего бытия, все же произошло от Бога как своей причины, от которого и ум, а Бог есть верховное и простое единое, то, следовательно, естественно уму, обращаясь к верховному и простому единому как к своей причине, простираться и взирать на него.

Если "все из Него, Им и к Нему" (Рим. 11:36), а ум есть также одно из всего, то, следовательно, из Него, и Им, даже ближе всего из Него, и именно Им существует самый ум вследствие богоподобия. Поэтому тем более должен ум взирать к Нему. Выражение же "к Нему" значит, что должно взирать, обращаясь к явлению единого премирного. Следовательно, ум должен взирать на единое.

Из единого происходит многое, и не из многого единое

Но, конечно, тварь есть многое, следовательно, тварь происходит, очевидно, из единого. Но то единое является, без сомнения, превыше твари, как Творец и Создатель, следовательно, тот, кто созерцает тварь как должно, по необходимости будет иметь завершение своего созерцания в едином премирном именно потому, что в созданиях действительно есть очень много как бы отголосков причины, при помощи которых познается Тот, Кто промыслительно все произвел, как восхотел, художеством, мудростию, силою и благостию. Поэтому и Исайя говорит в Духе: "Воззрите на высоту очима вашима и видите, кто сотвори сия вся" (Ис. 40:26). "Сия вся" сказал он, по множеству причиненных созданий, а "Кто" – возводя ум к Виновнику этого, Который просто, по природе, есть единое.

Мы должно стремиться к единому верховному, если хотим исполнять Закон Божий и оказаться превыше страстей

Собирается и тварь в единое, но сложное, многочастное и не безначальное, как сотворенное. Творящее же есть едино, не только единое, как создающее стройные соединения многого и различного в единое согласие и цель всего, но уже и несозданное, как первоначальная причина. Ум, восходя последовательно, по необходимости придет к чему-то единому, начальному, устрояющему видимый порядок и рождение существ, гармонию и согласие в едином, или если не к этому, то дойдет до бесконечного, что несообразно. Ибо все движимое и происходящее когда-то не существовало, и не сущее получило начало, если же получило начало, то и движимо. Что нужды искать двинувшее и приведшее в бытие? Оно будет недвижным, поскольку оно движущее, ибо если нет, то, что будет двигать не подчиненное другому началу, поскольку безначальное? Если же оно неподвижно, то и непременяемо, если же оно таково, то оно также совершенно просто, а чтобы, будучи несложным, оно не изменилось, то оно является нам непреложным. Ибо сложение есть начало несогласия, несогласие же есть начало расторжения, конец движения. Итак, именно там нет сложения, чтобы не было и несогласия, и нет несогласия, чтобы не было и расторжения, и нет расторжения, чтобы изменение и движение не являлось в непреложном и неподвижном как в движущем, не в движимом, и как в ведущем к бытию, не ставшем или становящемся. Итак, если непреложно и неподвижно, то по необходимости несложно и оттого весьма простое и нерасторжимо единое премирное. Ум, простираясь к нему, становится решительно вне всего, вследствие присущего ему взирания к прекрасному и стремления к сущему превыше всего, а еще более к тому, от кого все и к чему естественно простирается все. Когда это происходит соответственно разумным образом, то ум бывает и вне страстей. Ибо, простираясь и бывая превыше даже прекрасного, ум никаким образом не стал бы останавливаться на срамоте страстей. Поэтому "Тому одному послужиши" (Втор. 6:13), очевидно, единому, говорит священный Закон. Следовательно, должно простираться к единому верховному, если мы хотим и исполнять Закон Божий и оказаться превыше страстей.

"Господь, говорит [слово Божие], един вождаше их, и не бе с ними бог чужд" (Втор. 32:12). Видишь ли ты силу единственного и единого? Что не было с ними бога чужого, потому что вел их один Господь? Но ведь Господь водит последующих Ему, а не тех, которые отвращаются от Него. Чему кто следует, к тому и обращается. Итак, если мы хотим не иметь другого бога при себе, демона или страсти, то последуем одному и единому через духовное общение к Нему, чтобы и о нас могло считаться сказанным не без основания: Господь один водит их, поэтому и бога чужого нет с ними.

Хотя многое происходит из единого, но различным образом, потому что, конечно, и способ образования существ, по которому они происходят от первой единицы – различен. Ибо одни из них получили начало и сотворены, другие же – не созданы и избежали условия временного начала, но для всех во всех отношениях служит причиною сверхсущественное единое, одним – творчески, другим же – естественно. И потому не ко всем им следует тотчас одинаковым образом привязываться и держаться их, но к тому, что подлежит началу и созданию, должно приступать не из-за него самого, а по другой причине, как подходят к зеркалу из-за отражаемого в нем, или показуемого им. Ибо в целях преуспеяния на лучшее, не следует и подходить к твари по иным побуждениям, кроме того, что в ней проявляется вышнее единое. К безначальным же и естественным созданиям мы приступаем не из-за чего-нибудь иного, кроме их самих и того, откуда они происходят, или их Виновника. Ибо они и суть те создания, к которым следует приступать из-за них самих и им ближайшим и естественным образом принадлежит единое: скорее же, конечно, они сами принадлежат ближайшим образом и, как сказано, естественно единому высокому и верховному. Итак, следует не только приступать, но и прилепляться к ним и при помощи их стараться отпечатлеть на себе подобие первого и единого прекрасного, для того, чтобы содействием и помощью благодати нам стяжать достоинство славы Божией по образу и подобию Божию. Вследствие этого бывает то, что рассуждающие правильно, на основании причиненного творчески возводят ум созерцательно к образу единого, как бы отраженному, и объединяют его решительно и просто в единственную мысль об едином премирном, если только ум, как следует, смотрит на эти творения. В созданиях же, имеющих причину свою от природы, заключена сила соединять ум, занятый ими и образованный по ним, с тем действительно единым. Поэтому, конечно, от всех каких угодно созданий, будут ли они естественные или творческие, ум привык естественным образом собираться к различно единой причине или деятельно, или уже созерцательно. И чем бы ум ни пользовался, – одним ли или большим числом творческих или естественных созданий, – не из-за единого и не для того, чтобы, собравши себя, возноситься к Первому Единому и вообще воззреть на Него при святом участии и наитии просвещающего Духа, простым единящим и уединяющим образом, – все это ему вменяется в грех, хотя это употребление (такое отношение к твари) будет у него иметь вид добра. Ибо происходящее от единого ведет естественно к Единому тех, кто пользуется им, как должно. Ибо всякое обнаружение светоявления, происходящего от Отца, говорит Великий Дионисий, благодетельно приходящее к нам, снова, как единотворная сила, стремительно наполняет нас и обращает к единству собирателя Отца и к боготворной простоте, ибо из Него и к Нему все (Рим. 11:36). Если же не возводить к этому, то оно бывает несогласно с природой и употребление [даров светоявления] становится вне границ должного, если оно совершается не таким именно образом.

 

Озарение от безначального и бесконечного светолития 

Озарение от безначального и бесконечного светолития, требует молчания

Самое ясное единовидное и единственновидное созерцание ума в Боге, устремляясь к единственной божественной сокровенности и к свету, блистающему из нее, приняв божественное озарение от безначального и бесконечного светолития, требует молчания не только уст, но и ума. Ибо возможно, что и при молчании уст, ум располагается внутри себя, переходит в помыслы и мысли и разнообразит свои впечатления. Это было бы выражением внутреннего настроения, далее которого ум восходит к самой простой невоображенной сокровенности божественной единицы. Ибо иное дело созерцательное устроение ума, а иное-расположение и размышление, которое относится к выражению внутреннего настроения ума. Поэтому ум, вращаясь среди созданных и сложных предметов или различных в каком-либо другом отношении, сначала созерцает их и потом в таком состоянии помышляет о них, уже разнообразя свои впечатления. Если, может быть, часто по поводу одного предмета ум может найти немало мыслей, то при обращении к той единственной, единовидной, самой внутренней божественной сокровенности он, правда, напрягает и простирает свое созерцательное око и освещается простотою божественного света, но вовсе не может размышлять, находясь в таком расположении. Ибо единственная простота уклоняется от какого бы то ни было умственного перехода или разнообразного настроения, и сокровенность не допускает, чтобы размысливший, чтo она такое, выразил это внутренним представлением или устами. Именно вследствие этого человек, поднявшись умственно до единственной славнейшей божественной сокровенности, естественно блюдет молчание и устами и умом.

Когда ум в своем обращении направится всецело к Богу и созерцательная сила его будет исчерпана пресветлейшими лучами божественной красоты и безoбразно взойдет до простоты и безграничности тайного единого безвидного, и станет он единым сам для себя, вследствие собственного своего стремления к единому и взирая при вдохновении Духа, тогда он явно бывает в младенчески безмолвном устроении по самому образу мыслей и вкушает неизреченного и сверхъестественного царствия Божия по слову Господа, говорящему: "Аще не обратитеся, и будете яко дети, не внидете в царство небесное" (Матф. 18:3). Ибо тогда ум становится независимым и во всех отношениях ничем не сдерживаемым, превосходит границы всякого познания, всевозможного мышления, всякого соединения и разнообразия, устремляясь горе к невыразимому и непознаваемому, которое превыше ума. Вследствие этого, разумеется, ум, естественно, и хранит молчание по причине своего устроения, которое не только выше слова, но и умственной деятельности и вместе с тайным и безвидным заключает в себе сверхъестественное, приятное и сладкое в мере, необходимой для умственного наслаждения.

Созерцательные умы, видя Бога в виду безвидном, в пресветлейшей, невещественной и несложной красоте, в простейшем лице, как единовидное единое, увенчанного бесконечными благами, украшенного неисчислимыми красотами, озаряющего всякий ум, как бы лучами, световидными потоками красоты, видят в Нем несказанное и неизъяснимое блаженство, обильный источник доброго и прекрасного, бесконечно текущий и неиссякающий, неисчерпаемое, бесконечное, неистощимое сокровище славы, преисполняющее незримые умы самого величайшего наслаждения, радости, сердечной сладости, чистого веселия, таинственно происходящего вечно текущим потоком из той божественной и преестественной единицы, которая лежит горе в недоступной сокровенности. Созерцательные умы видят также, какое и сколь великое неисследимое и необъятное море изливается из той несказанной благости и неизъяснимой любви, непостижимого промышления, в неограниченной силе и невыразимой мудрости, видят недомыслимое для Ангелов и самих Серафимов, как существующее превыше всякого ума. Видят даже и то, что с настоящего времени как бы зарождается в нас неизреченным образом, в будущем же придет в обновленное устроение и как бы возродится и совершится, что изумляет и херувимский ум, если он даже только как-нибудь слегка решится помыслить об этом. О, благость и совет Божий и любовь и милосердие! О, сила и мудрость и промышление Божие! Действительно, "блажени, ихже оставишася беззакония, и ихже прикрышася греси!" (Пс. 31:1) и "блажен человек, его же аще накажет Господь, и от закона Своего и Духа научит его" (Пс. 93:12)!

В Духе и истине открывается невидимое

В Духе и истине открывается невидимое для живущих в мире, не могущих принять Святого Духа, как сказал Господь. А сердечные очи тех, для которых предпочтительнее удалиться и селиться вдали от мира и того, что в мире, осенил божественною благодатию умственный свет, восход умного солнца с высоты, и помощь для них у Бога, так что восхождения свои (т.е. стези восхождения горе) они располагают в сердцах своих и просвещаются богозрительными осияниями, как подобает им, и в них очень ясно усматривается как весьма многое божественное и умственное, так и достойное духовного взгляда, сверх того – также и будущее вечное и неизбежное устроение обновления праведно поживших не только в том виде, в каком оно не будет доступно чувству, но уже и свыше ума. Ибо тогда совершенно изменятся ставшие достоянием того, что превыше ума и сделавшиеся причастниками той жизни и наслаждения превыше всякого помышления, становясь, как бы, богами по положению, наслаждаясь и радуясь пред сущим по естеству Богом сверхъестественным благам, происходящим от вышнего и единого естеством Бога, стоя вокруг Него и всесвященно совершая божественный и свыше ума праздник с возможно большею чистотою и составляя одно очень радостное сердечное наслаждение этим благословенным увеселением и торжество со всеми умными чинами Ангелов. Это какой-то великий и недомысленный поток чистого восторга от высоко прекрасного. Ведь если доступная чувству красота, будучи воспринята умом посредством органов чувств, несмотря на то, что она ограничена и скоротечна, не проста и не несозданна, все-таки доставляет обыкновенно душе не неприятное наслаждение, то для людей, имеющих ум и разумно соображающих, не трудно заметить и понять, чем они могут стать, достигая умственного, но притом такого, которое свыше ума неограниченно и не скоротечно, не создано и не получило начала, но проистекает от Бога, от которого происходит все прекрасное и доброе, и притом для радости и восторга и божественной жизни, достойно того будущего века и устроения.

Отрешившись от временных и местных протяжений, расстояний и от ограничительных свойств естества и прошедши спешно через них, ум становится действительно нагим вследствие единовидной простоты и несложной и безвидной жизни, так как без всякого покрова и преграды, вследствие покоя мыслей и безмолвия, он сверхъестественно достигает безначальности, непостижимости, беспредельности и безграничности, в духодвижной божественной силе и осиянии сердца, которые, как кажется, вместе с самим созерцанием ума простираются в бесконечность. Тогда мир Божий восходит в душе и на нее изливается неизреченная радость и невыразимый восторг от Святого Духа и изумление, превысшее разума, овладевает ею среди ее тайного песнопения. Не явлен будет, но уже зрится Бог богов в Сионе, в уме высокопарящем и обращенном горе. "Господи, Боже сил, блажен человек, уповай на Тя".

Когда ум, просветившись, повергается в изумление от недомыслимого безмолвия, видя себя между Богом и божественным, тогда он вкушает, насколько возможно, истинные плоды духовного разумения, обожается, радуется, преуспевает в божественной любви, вовсе ничего не говоря, никаким образом не проникая ни вглубь себя, ни вне по своему расположению, даже и не размышляя, но умственно видя единственным образом во свете истины и духа и делая себе из видимого непреходящее наслаждение.

Когда взор ума, склоняясь внутрь сердца, видит осияние Духа, текущее из него не иссякая, тогда именно время молчания. Когда весь умственный взор увидит Бога, скорее же, когда весь ум будет в Боге, или, так сказать, когда Бог будет во всем уме, тогда в особенности и более естественно бывает время молчания.

Когда ум в причастии Духа, созерцательно предстоя в действительности Богу, подобающим образом наслаждается славой и блеском от лица Божия, тогда вполне естественно следует молчать и смотреть спокойно и безмолвно. Если же между умом и Богом каким бы то ни было образом случайно произойдет какая-нибудь мрачная тьма, то должно сейчас против мрака бросать как бы некоторый огонь, естественным образом световидный и пылающий, слово, хотя и краткое, но отличающееся божественной силой выражения, для того, чтобы таким образом уничтожив поскорее мрак светом и теплотою мглу, и точно также просветивши умы и согревши его этим самым, он снова, как и прежде, мог быть с Богом, и созерцать красоту Его и, как подобает, наслаждаться ею, украшаться и ощущать ее, говоря вообще, испытывать все то, что совершается после умственного устремления через принятие Животворящего Духа от Бога, и, конечно, при этом становиться простым и, следовательно, отрешаться истиною и духом в Боге от всего, и даже самого того, что вокруг Бога. В такое состояние, как справедливо и прилично, приходит созерцательный ум. Но тот, кто предается исключительно одной деятельности, еще очень далек от такого устроения как не соединившийся очевидно еще с самим собою и через себя самого с Богом.

Тогда искровидное озарение многих божественных песней, пений и слов сольется в один светоч

Итак, не удивительно, что он как может воспевает и говорит много и часто о божественном, совершенно устрашая и отражая как бы непрерывными своего рода нападениями с этой стороны сильно враждующего и ожесточенно воюющего против нас. Ибо придет свое время и для него, под влиянием, конечно, духовного наития, когда как бы искровидное озарение многих божественных песней, пений и слов сольется в один светоч, когда он поразит врага легче, и даже смертельным ударом, т.е. сожигая и разрушая или скорее, уничтожая тьму его, а себя самого просвещая огненным сиянием, согревая и как можно более воодушевляя к божественной любви, вознося к самому Богу в молчании сердечную песнь и изумление и представляя себе самому наиболее дивные чудеса тайн. Не без основания ведь ублажаются терпящие Господа, но, конечно, потому, что по прошествии времени они наследуют, как и кроткие, духовную землю обетования во Христе Господе нашем.

«Господи, Боже сил, блажен человек, уповай на Тя»

Отрешившись от временных и местных притяжений, расстояний и от ограничительных свойств естества и прошедши спешно через них, ум становится действительно нагим вследствие единовидной простоты и несложной и безвидной жизни, так как без всякого покрова и преграды, вследствие покоя мыслей и безмолвия, он сверхъестественно достигает безначальности, непостижимости, беспредельности и безграничности, в духодвижной божественной силе и осиянии сердца, которые, как кажется, вместе с самим созерцанием ума простираются в бесконечность. Тогда мир Божий восходит в душе и на нее изливается неизреченная радость и невыразимый восторг от Святого Духа и изумление, превысшее разума, овладевает ею среди ее тайного песнопения. Не явлен будет, но уже зрится Бог богов в Сионе, в уме высокопарящем и обращенном горе.

 

---картинка линии разделения текста---

 

 Преподобный Иоанн Кронштадский

Преподобный Иоанн Кронштадский

---картинка линии разделения---

Не случалось ли тебе самому испытывать это озарение сердца от Святого Духа? 

Для очищения и воспламенения нашей молитвы Господь попускает диаволу мучительно разжигать внутренности наши, чтобы мы, чувствуя в себе чуждый огнь и страдая от него, старались внести в сердце свое смиренною молитвою огнь Божий, огнь Духа Святого, оживотворяющий сердца наши. Когда читаешь вслух народу продолжительное молитвенное правило, тогда враг сбивает твое сердце и гасит слово на устах мыслию, что народ не понимает многих слов и что напрасная трата времени читать такие молитвы. Очевидно, – вздор. А что же Дух Святый, Наставник на всякую истину? Разве Он остается праздным и не действует просветительно на сердца человеческие? Не случалось ли тебе самому испытывать это озарение сердца от Святого Духа? Ты прежде не понимал некоторых слов и выражений, а потом вдруг Дух Святый отверз тебе ум разумети непонятные прежде слова и выражения – и такой свет вдруг просвещает твое сердце, то же бывает, поверь, и с другими. Читай с твердостью сердца, без мнительности. Сей семя – Бог возрастит.

 

---картинка линии разделения текста---

 

Поучения преподобных оптинских старцев

Во время молитвы неполезно стремиться к высоким чувствованиям. Надо только в смысл вникать произносимых слов, внимательно молиться, и тогда, со временем, Господь даст и озарение духовное, и умиление сердечное.

 

----картинка линии разделения----

comintour.net
stroidom-shop.ru
obystroy.com