ЧУДЕСА

 ----картинка линии разделения----

 

Мы не будем обвинены, о братия, при исходе души нашей, за то, что не творили чудес, что не богословствовали, что не достигли видения, но, без сомнения, дадим Богу ответ за то, что не плакали беспрестанно о грехах своих. 

Преподобный Иоанн Лествичник

 

ЕВАНГЕЛИЕ

 

Иисус Христос (Спаситель)

Иисус Христос (Спаситель) 

----картинка линии разделения----

Тогда лжехристы и лжепророки дадут знамения и чудеса

Когда же увидите мерзость запустения, реченную пророком Даниилом, стоящую, где не должно, — читающий да разумеет, — тогда находящиеся в Иудее да бегут в горы, а кто на кровле, тот не сходи в дом и не входи взять что-нибудь из дома своего, и кто на поле, не обращайся назад взять одежду свою. Горе беременным и питающим сосцами в те дни. Молитесь, чтобы не случилось бегство ваше зимою. Ибо в те дни будет такая скорбь, какой не было от начала творения, которое сотворил Бог, даже доныне, и не будет. И если бы Господь не сократил тех дней, то не спаслась бы никакая плоть, но ради избранных, которых Он избрал, сократил те дни. Тогда, если кто вам скажет: вот, здесь Христос, или: вот, там, — не верьте. Ибо восстанут лжехристы и лжепророки и дадут знамения и чудеса, чтобы прельстить, если возможно, и избранных. Вы же берегитесь. Вот, Я наперед сказал вам всё (Мк.13:14-23).  

Радуйтесь тому, что имена ваши написаны на небесах

Слушающий вас Меня слушает, и отвергающийся вас Меня отвергается, а отвергающийся Меня отвергается Пославшего Меня. Семьдесят учеников возвратились с радостью и говорили: Господи! и бесы повинуются нам о имени Твоем. Он же сказал им: Я видел сатану, спадшего с неба, как молнию; се, даю вам власть наступать на змей и скорпионов и на всю силу вражью, и ничто не повредит вам, однако ж тому не радуйтесь, что духи вам повинуются, но радуйтесь тому, что имена ваши написаны на небесах (Лк.10:16-20).

 

---картинка линии разделения текста---

 

 Апостол Матфей

Апостол Матфей 

---картинка линии разделения---

Чудеса Иисуса Христа

Когда же сошел Он с горы, за Ним последовало множество народа. И вот подошел прокаженный и, кланяясь Ему, сказал: Господи! если хочешь, можешь меня очистить. Иисус, простерши руку, коснулся его и сказал: хочу, очистись. И он тотчас очистился от проказы. И говорит ему Иисус: смотри, никому не сказывай, но пойди, покажи себя священнику и принеси дар, какой повелел Моисей, во свидетельство им. Когда же вошел Иисус в Капернаум, к Нему подошел сотник и просил Его: Господи! слуга мой лежит дома в расслаблении и жестоко страдает. Иисус говорит ему: Я приду и исцелю его. Сотник же, отвечая, сказал: Господи! я недостоин, чтобы Ты вошел под кров мой, но скажи только слово, и выздоровеет слуга мой, ибо я и подвластный человек, но, имея у себя в подчинении воинов, говорю одному: «пойди», и идет; и другому: «приди», и приходит; и слуге моему: «сделай то», и делает. Услышав сие, Иисус удивился и сказал идущим за Ним: истинно говорю вам, и в Израиле не нашел Я такой веры. Говорю же вам, что многие придут с востока и запада и возлягут с Авраамом, Исааком и Иаковом в Царстве Небесном, а сыны царства извержены будут во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов. И сказал Иисус сотнику: иди, и, как ты веровал, да будет тебе. И выздоровел слуга его в тот час. Придя в дом Петров, Иисус увидел тещу его, лежащую в горячке, и коснулся руки ее, и горячка оставила ее, и она встала и служила им. Когда же настал вечер, к Нему привели многих бесноватых, и Он изгнал духов словом и исцелил всех больных, да сбудется реченное через пророка Исаию, который говорит: «Он взял на Себя наши немощи  и понес болезни» (Мф.8:1-17).

Чудо успокоения моря

И когда вошел Он в лодку, за Ним последовали ученики Его. И вот, сделалось великое волнение на море, так что лодка покрывалась волнами, а Он спал. Тогда ученики Его, подойдя к Нему, разбудили Его и сказали: Господи! спаси нас, погибаем. И говорит им: что вы так боязливы, маловерные? Потом, встав, запретил ветрам и морю, и сделалась великая тишина. Люди же, удивляясь, говорили: кто это, что и ветры и море повинуются Ему? (Мф.8:23-27).

Иисус изгоняет бесов

И когда Он прибыл на другой берег в страну Гергесинскую, Его встретили два бесноватые, вышедшие из гробов, весьма свирепые, так что никто не смел проходить тем путем. И вот, они закричали: что Тебе до нас, Иисус, Сын Божий? пришел Ты сюда прежде времени мучить нас. Вдали же от них паслось большое стадо свиней. И бесы просили Его: если выгонишь нас, то пошли нас в стадо свиней. И Он сказал им: идите. И они, выйдя, пошли в стадо свиное. И вот, все стадо свиней бросилось с крутизны в море и погибло в воде. Пастухи же побежали и, придя в город, рассказали обо всем, и о том, что было с бесноватыми. И вот, весь город вышел навстречу Иисусу, и, увидев Его, просили, чтобы Он отошел от пределов их (Мф.8:28-34).

 

Иисус изгоняет бесов

 

Подошел к Нему некоторый начальник и, кланяясь Ему, говорил: дочь моя теперь умирает, но приди, возложи на нее руку Твою, и она будет жива. И встав, Иисус пошел за ним, и ученики Его. И вот, женщина, двенадцать лет страдавшая кровотечением, подойдя сзади, прикоснулась к краю одежды Его, ибо она говорила сама в себе: если только прикоснусь к одежде Его, выздоровею. Иисус же, обратившись и увидев ее, сказал: дерзай, дщерь! вера твоя спасла тебя. Женщина с того часа стала здорова. И когда пришел Иисус в дом начальника и увидел свирельщиков и народ в смятении, сказал им: выйдите вон, ибо не умерла девица, но спит. И смеялись над Ним. Когда же народ был выслан, Он, войдя, взял ее за руку, и девица встала. И разнесся слух о сем по всей земле той. Когда Иисус шел оттуда, за Ним следовали двое слепых и кричали: помилуй нас, Иисус, сын Давидов! Когда же Он пришел в дом, слепые приступили к Нему. И говорит им Иисус: веруете ли, что Я могу это сделать? Они говорят Ему: ей, Господи! Тогда Он коснулся глаз их и сказал: по вере вашей да будет вам.  И открылись глаза их; и Иисус строго сказал им: смотрите, чтобы никто не узнал. А они, выйдя, разгласили о Нем по всей земле той. Когда же те выходили, то привели к Нему человека немого бесноватого. И когда бес был изгнан, немой стал говорить. И народ, удивляясь, говорил: никогда не бывало такого явления в Израиле. А фарисеи говорили: Он изгоняет бесов силою князя бесовского (Мф.9:18-34). 

Чудесное насыщение четырех тысяч

Иисус же, призвав учеников Своих, сказал им: жаль Мне народа, что уже три дня находятся при Мне, и нечего им есть; отпустить же их неевшими не хочу, чтобы не ослабели в дороге. И говорят Ему ученики Его: откуда нам взять в пустыне столько хлебов, чтобы накормить столько народа? Говорит им Иисус: сколько у вас хлебов? Они же сказали: семь, и немного рыбок. Тогда велел народу возлечь на землю. И, взяв семь хлебов и рыбы, воздал благодарение, преломил и дал ученикам Своим, а ученики народу. И ели все и насытились; и набрали оставшихся кусков семь корзин полных, а евших было четыре тысячи человек, кроме женщин и детей. И, отпустив народ, Он вошел в лодку и прибыл в пределы Магдалинские (Мф.12:32-39).

Иисус против фарисеев, ищущих чудес

Тогда некоторые из книжников и фарисеев сказали: Учитель! хотелось бы нам видеть от Тебя знамение. Но Он сказал им в ответ: род лукавый и прелюбодейный ищет знамения, и знамение не дастся ему, кроме знамения Ионы пророка, ибо как Иона был во чреве кита три дня и три ночи, так и Сын Человеческий будет в сердце земли три дня и три ночи. Ниневитяне восстанут на суд с родом сим и осудят его, ибо они покаялись от проповеди Иониной, и вот, здесь больше Ионы. Царица южная восстанет на суд с родом сим и осудит его, ибо она приходила от пределов земли послушать мудрости Соломоновой, и вот, здесь больше Соломона (Мф.12:38-42).

Насыщение пяти тысяч

Когда же настал вечер, приступили к Нему ученики Его и сказали: место здесь пустынное и время уже позднее; отпусти народ, чтобы они пошли в селения и купили себе пищи. Но Иисус сказал им: не нужно им идти, вы дайте им есть. Они же говорят Ему: у нас здесь только пять хлебов и две рыбы. Он сказал: принесите их Мне сюда. И велел народу возлечь на траву и, взяв пять хлебов и две рыбы, воззрел на небо, благословил и, преломив, дал хлебы ученикам, а ученики народу. И ели все и насытились; и набрали оставшихся кусков двенадцать коробов полных, а евших было около пяти тысяч человек, кроме женщин и детей (Мф.14:15-21).

Иисус ходит по воде. Маловерие Петра

И тотчас понудил Иисус учеников Своих войти в лодку и отправиться прежде Его на другую сторону, пока Он отпустит народ. И, отпустив народ, Он взошел на гору помолиться наедине; и вечером оставался там один. А лодка была уже на средине моря, и ее било волнами, потому что ветер был противный. В четвертую же стражу ночи пошел к ним Иисус, идя по морю. И ученики, увидев Его идущего по морю, встревожились и говорили: это призрак; и от страха вскричали. Но Иисус тотчас заговорил с ними и сказал: ободритесь; это Я, не бойтесь. Петр сказал Ему в ответ: Господи! если это Ты, повели мне придти к Тебе по воде. Он же сказал: иди. И, выйдя из лодки, Петр пошел по воде, чтобы подойти к Иисусу, но, видя сильный ветер, испугался и, начав утопать, закричал: Господи! спаси меня. Иисус тотчас простер руку, поддержал его и говорит ему: маловерный! зачем ты усомнился? И, когда вошли они в лодку, ветер утих. Бывшие же в лодке подошли, поклонились Ему и сказали: истинно Ты Сын Божий (Мф.14:22-33). 

Насыщение четырех тысяч 

Иисус же, призвав учеников Своих, сказал им: жаль Мне народа, что уже три дня находятся при Мне, и нечего им есть; отпустить же их неевшими не хочу, чтобы не ослабели в дороге. И говорят Ему ученики Его: откуда нам взять в пустыне столько хлебов, чтобы накормить столько народа? Говорит им Иисус: сколько у вас хлебов? Они же сказали: семь, и немного рыбок. Тогда велел народу возлечь на землю. И, взяв семь хлебов и рыбы, воздал благодарение, преломил и дал ученикам Своим, а ученики народу. И ели все и насытились; и набрали оставшихся кусков семь корзин полных, а евших было четыре тысячи человек, кроме женщин и детей. И, отпустив народ, Он вошел в лодку и прибыл в пределы Магдалинские (Мф.15:32-39). 

Засохшая смоковница

Поутру же, возвращаясь в город, взалкал и увидев при дороге одну смоковницу, подошел к ней и, ничего не найдя на ней, кроме одних листьев, говорит ей: да не будет же впредь от тебя плода вовек. И смоковница тотчас засохла. Увидев это, ученики удивились и говорили: как это тотчас засохла смоковница? Иисус же сказал им в ответ: истинно говорю вам, если будете иметь веру и не усомнитесь, не только сделаете то, что сделано со смоковницею, но если и горе сей скажете: поднимись и ввергнись в море, – будет, и все, чего ни попросите в молитве с верою, получите (Мф.21:18-22).  

 

---картинка линии разделения текста---

 

 Апостол Лука

Апостол Лука 

---картинка линии разделения---

Чудеса Иисуса Христа в Капернауме

И пришел в Капернаум, город Галилейский, и учил их в дни субботние. И дивились учению Его, ибо слово Его было со властью. Был в синагоге человек, имевший нечистого духа бесовского, и он закричал громким голосом: оставь, что Тебе до нас, Иисус Назарянин? Ты пришел погубить нас, знаю Тебя, кто Ты, Святый Божий. Иисус запретил ему, сказав: замолчи и выйди из него. И бес, повергнув его посредисинагоги, вышел из него, нимало не повредив ему. И напал на всех ужас, и рассуждали между собою: что это значит, что Он со властью и силою повелевает нечистым духам, и они выходят? И разнесся слух о Нем по всем окрестным местам. Выйдя из синагоги, Он вошел в дом Симона, тёща же Симонова была одержима сильною горячкою, и просили Его о ней. Подойдя к ней, Он запретил горячке и оставила ее. Она тотчас встала и служила им. При захождении же солнца все, имевшие больных различными болезнями, приводили их к Нему и Он, возлагая на каждого из них руки, исцелял их. Выходили также и бесы из многих с криком и говорили: Ты Христос, Сын Божий. А Он запрещал им сказывать, что они знают, что Он Христос. Когда же настал день, Он, выйдя из дома, пошел в пустынное место, и народ искал Его и, придя к Нему, удерживал Его, чтобы не уходил от них. Но Он сказал им: и другим городам благовествовать Я должен Царствие Божие, ибо на то Я послан. И проповедовал в синагогах галилейских (Лк.4:31-44).

Чудесная ловля рыб

Однажды, когда народ теснился к Нему, чтобы слышать слово Божие, а Он стоял у озера Геннисаретского, увидел Он две лодки, стоящие на озере, а рыболовы, выйдя из них, вымывали сети. Войдя в одну лодку, которая была Симонова, Он просил его отплыть несколько от берега и, сев, учил народ из лодки. Когда же перестал учить, сказал Симону: отплыви на глубину и закиньте сети свои для лова. Симон сказал Ему в ответ: Наставник! мы трудились всю ночь и ничего не поймали, но по слову Твоему закину сеть. Сделав это, они поймали великое множество рыбы, и даже сеть у них прорывалась. И дали знак товарищам, находившимся на другой лодке, чтобы пришли помочь им; и пришли, и наполнили обе лодки, так что они начинали тонуть. Увидев это, Симон Петр припал к коленям Иисуса и сказал: выйди от меня, Господи! потому что я человек грешный. Ибо ужас объял его и всех, бывших с ним, от этого лова рыб, ими пойманных, также и Иакова и Иоанна, сыновей Зеведеевых, бывших товарищами Симону. И сказал Симону Иисус: не бойся; отныне будешь ловить человеков. И, вытащив обе лодки на берег, оставили все и последовали за Ним (Лк.5:1-11).

 

Чудесная ловля рыб

 

Иисус умиряет волны

В один день Он вошел с учениками Своими в лодку и сказал им: переправимся на ту сторону озера. И отправились. Во время плавания их Он заснул. На озере поднялся бурный ветер, и заливало их волнами, и они были в опасности. И, подойдя, разбудили Его и сказали: Наставник! Наставник! погибаем. Но Он, встав, запретил ветру и волнению воды; и перестали, и сделалась тишина. Тогда Он сказал им: где вера ваша? Они же в страхе и удивлении говорили друг другу: кто же это, что и ветрам повелевает и воде, и повинуются Ему? (Лк.8:22-25).

Насыщение пяти тысяч

День же начал склоняться к вечеру. И, приступив к Нему, двенадцать говорили Ему: отпусти народ, чтобы они пошли в окрестные селения и деревни ночевать и достали пищи; потому что мы здесь в пустом месте. Но Он сказал им: вы дайте им есть. Они сказали: у нас нет более пяти хлебов и двух рыб; разве нам пойти купить пищи для всех сих людей? Ибо их было около пяти тысяч человек. Но Он сказал ученикам Своим: рассадите их рядами по пятидесяти. И сделали так, и рассадили всех. Он же, взяв пять хлебов и две рыбы и воззрев на небо, благословил их, преломил и дал ученикам, чтобы раздать народу. И ели, и насытились все, и оставшихся у них кусков набрано двенадцать коробов (Лк.9:10-17).

Чудеса, совершенные Павлом 

Бог же творил немало чудес руками Павла, так что на больных возлагали платки и опоясания с тела его, и у них прекращались болезни, и злые духи выходили из них. Даже некоторые из скитающихся Иудейских заклинателей стали употреблять над имеющими злых духов имя Господа Иисуса, говоря: заклинаем вас Иисусом, Которого Павел проповедует. Это делали какие-то семь сынов Иудейского первосвященника Скевы. Но злой дух сказал в ответ: Иисуса знаю, и Павел мне известен, а вы кто? И бросился на них человек, в котором был злой дух, и, одолев их, взял над ними такую силу, что они, нагие и избитые, выбежали из того дома (Деян.19:11-16).

Около того места были поместья начальника острова, именем Публия, он принял нас и три дня дружелюбно угощал. Отец Публия лежал, страдая горячкою и болью в животе, Павел вошел к нему, помолился и, возложив на него руки свои, исцелил его. После сего события и прочие на острове, имевшие болезни, приходили и были исцеляемы, и оказывали нам много почести и при отъезде снабдили нужным (Деян.28:7-10). 

 

----картинка линии разделения----

 

Апостол Марк

Апостол Марк 

----картинка линии разделения----

Кто же Сей, что и ветер и море повинуются Ему?

Вечером того дня сказал им: переправимся на ту сторону. И они, отпустив народ, взяли Его с собою, как Он был в лодке; с Ним были и другие лодки. И поднялась великая буря, волны били в лодку, так что она уже наполнялась водою. А Он спал на корме на возглавии. Его будят и говорят Ему: Учитель! неужели Тебе нужды нет, что мы погибаем? И, встав, Он запретил ветру и сказал морю: умолкни, перестань. И ветер утих, и сделалась великая тишина. И сказал им: что вы так боязливы? как у вас нет веры? И убоялись страхом великим и говорили между собою: кто же Сей, что и ветер и море повинуются Ему? (Мк.4:35-41)

 

---картинка линии разделения текста---

 

Апостол Иоанн Богослов

Апостол Иоанн Богослов 

---картинка линии разделения---

Брак в Кане Галилейской и первое чудо

На третий день был брак в Кане Галилейской, и Матерь Иисуса была там. Был также зван Иисус и ученики Его на брак. И как недоставало вина, то Матерь Иисуса говорит Ему: вина нет у них. Иисус говорит Ей: что Мне и Тебе, Жено? еще не пришел час Мой. Матерь Его сказала служителям: что скажет Он вам, то сделайте. Было же тут шесть каменных водоносов, стоявших по обычаю очищения Иудейского, вмещавших по две или по три меры. Иисус говорит им: наполните сосуды водою. И наполнили их до верха. И говорит им: теперь почерпните и несите к распорядителю пира. И понесли. Когда же распорядитель отведал воды, сделавшейся вином, – а он не знал, откуда это вино, знали только служители, почерпавшие воду, – тогда распорядитель зовет жениха и говорит ему: всякий человек подает сперва хорошее вино, а когда напьются, тогда худшее; а ты хорошее вино сберег доселе. Так положил Иисус начало чудесам в Кане Галилейской и явил славу Свою, и уверовали в Него ученики Его. После сего пришел Он в Капернаум, Сам и Матерь Его, и братья его, и ученики Его, и там пробыли немного дней (Ин.2:1-12).

И когда Он был в Иерусалиме на празднике Пасхи, то многие, видя чудеса, которые Он творил, уверовали во имя Его. Но Сам Иисус не вверял Себя им, потому что знал всех и не имел нужды, чтобы кто засвидетельствовал о человеке, ибо Сам знал, что в человеке (Ин.2:23-25).

Насыщение пяти тысяч

После сего пошел Иисус на ту сторону моря Галилейского, в окрестности Тивериады. За Ним последовало множество народа, потому что видели чудеса, которые Он творил над больными. Иисус взошел на гору и там сидел с учениками Своими. Приближалась же Пасха, праздник Иудейский. Иисус, возведя очи и увидев, что множество народа идет к Нему, говорит Филиппу: где нам купить хлебов, чтобы их накормить? Говорил же это, испытывая его, ибо Сам знал, что хотел сделать. Филипп отвечал Ему: им на двести динариев не довольно будет хлеба, чтобы каждому из них досталось хотя понемногу. Один из учеников Его, Андрей, брат Симона Петра, говорит Ему: здесь есть у одного мальчика пять хлебов ячменных и две рыбки, но что это для такого множества? Иисус сказал: велите им возлечь. Было же на том месте много травы. Итак, возлегло людей числом около пяти тысяч. Иисус, взяв хлебы и воздав благодарение, роздал ученикам, а ученики возлежавшим, также и рыбы, сколько кто хотел. И когда насытились, то сказал ученикам Своим: соберите оставшиеся куски, чтобы ничего не пропало. И собрали, и наполнили двенадцать коробов кусками от пяти ячменных хлебов, оставшимися у тех, которые ели. Тогда люди, видевшие чудо, сотворенное Иисусом, сказали: это истинно Тот Пророк, Которому должно придти в мир (Ин.6:1-14).

Иисус идет по морю

Иисус же, узнав, что хотят придти, нечаянно взять его и сделать царем, опять удалился на гору один. Когда же настал вечер, то ученики Его сошли к морю и, войдя в лодку, отправились на ту сторону моря, в Капернаум. Становилось темно, а Иисус не приходил к ним. Дул сильный ветер, и море волновалось. Проплыв около двадцати пяти или тридцати стадий, они увидели Иисуса, идущего по морю и приближающегося к лодке, и испугались. Но Он сказал им: это Я, не бойтесь. Они хотели принять Его в лодку и тотчас лодка пристала к берегу, куда плыли. На другой день народ, стоявший по ту сторону моря, видел, что там, кроме одной лодки, в которую вошли ученики Его, иной не было, и что Иисус не входил в лодку с учениками Своими, а отплыли одни ученики Его. Между тем пришли из Тивериады другие лодки близко к тому месту, где ели хлеб по благословении Господнем. Итак, когда народ увидел, что тут нет Иисуса, ни учеников Его, то вошли в лодки и приплыли в Капернаум, ища Иисуса. И, найдя Его на той стороне моря, сказали Ему: Равви! когда Ты сюда пришел? Иисус сказал им в ответ: истинно, истинно говорю вам: вы ищете Меня не потому, что видели чудеса, но потому, что ели хлеб и насытились (Ин.6:15-26).

Цель составления Евангелия 

Много сотворил Иисус пред учениками Своими и других чудес, о которых не писано в книге сей. Сие же написано, дабы вы уверовали, что Иисус есть Христос, Сын Божий, и, веруя, имели жизнь во имя Его (Ин.20:30-31).

И схвачен был зверь и лжепророк, производивший чудеса

И увидел я одного Ангела, стоящего на солнце; и он воскликнул громким голосом, говоря всем птицам, летающим по средине неба: летите, собирайтесь на великую вечерю Божию, чтобы пожрать трупы царей, трупы сильных, трупы тысяченачальников, трупы коней и сидящих на них, трупы всех свободных и рабов, и малых и великих. И увидел я зверя и царей земных и воинства их, собранные, чтобы сразиться с Сидящим на коне и с воинством Его. И схвачен был зверь и с ним лжепророк, производивший чудеса пред ним, которыми он обольстил принявших начертание зверя и поклоняющихся его изображению: оба живые брошены в озеро огненное, горящее серою, а прочие убиты мечом Сидящего на коне, исходящим из уст Его, и все птицы напитались их трупами (Откр.19:17-21).

 

---картинка линии разделения текста---

 

 Святой Исаак Сирин

 Преподобный Исаак Сирин 

---картинка линии разделения---

Многие воскрешали мертвых и творили великие чудеса …

Кто без нужды осмеливается на сие <иметь явные знамения> или молит Бога и желает, чтобы в руках его были чудеса и силы, тот искушается в уме своем ругателем-демоном, и оказывается хвастливым и немощным в своей совести. Многие совершали силы, воскрешали мертвых, трудились в обращении заблудших и творили великие чудеса, руками их многие приведены были к Богопознанию и после всего этого сами, оживотворявшие других, впали в мерзкие и гнусные страсти, умертвили самих себя и для многих сделались соблазном, когда явны стали деяния их, потому что были еще в душевном недуге и не заботились о здравии душ своих, но пустились в море мира сего исцелять души других, будучи еще сами немощными, и, утратили для душ своих надежду на Бога.

 

 ----картинка линии разделения----

 

Преподобный Иоанн Лествичник

Преподобный Иоанн Лествичник 

----картинка линии разделения----

Без смирения никто не спасется

Мы не будем обвинены, о братия, при исходе души нашей, за то, что не творили чудес, что не богословствовали, что не достигли видения, но, без сомнения, дадим Богу ответ за то, что не плакали беспрестанно о грехах своих. Многие получили спасение без прорицаний и осияний, без знамений и чудес, но без смирения никто не внидет в Небесный Чертог. Ибо хранитель первых (дарований) есть второе (смирение), но часто, в легкомысленных людях, через первые истребляется второе.

 

---картинка линии разделения текста---

 

  Святой Макарий Великий

Святой Макарий Великий 

---картинка линии разделения---

И в какой мере обогащается, в такой же показываются ему новые чудеса

Ныне после крестного знамения благодать так действует и умиряет все члены и сердце, что душа от великой радости уподобляется незлобивому младенцу, и человек не осуждает уже ни еллина, ни иудея, ни грешника, ни мирянина, но на всех чистым оком взирает внутренний человек, и радуется о целом мире, и всемерно желает почтить и полюбить еллинов и иудеев. В иной час он — сын царев, так твердо уповает на Сына Божия, как на отца. Отверзаются перед ним двери, и входит он внутрь многих обителей, и по мере того, как входит, снова отверзаются перед ним двери в соразмерном числе, например, из ста обителей — в другие сто обителей, и обогащается он; и в какой мере обогащается, в такой же показываются ему новые чудеса. Ему, как сыну и наследнику, вверяется то, что не может быть изречено естеством человеческим или выговорено устами и языком.

 

---картинка линии разделения текста---

 

 Святитель Григорий Богослов

Святитель Григорий Богослов 

---картинка линии разделения---

Чудеса Христовы по евангелию от Матфея

По Матфеевой книге таковы чудеса, которые совершил Царь Христос, вступивший в Единение с человеческой плотью. Во-первых, избавил от лютой болезни – проказы (8:1–4). Во-вторых, укрепил члены сотников раба (8:5–13). В-третьих, рукой Своею угасил жар в теще Петровой (8:14–15). В-четвертых, утишил великое волнение и ветры (8:23–27). В-пятых, послал бесов в свиней в Гергесинах (8:28–32). В-шестых, отяжелевшими членами взял одр свой (9:2–7). В седьмых, Христос остановил источник кровей в прикоснувшейся к Нему кровоточивой (9,20–22). В-восьмых, дщерь князя возвратилась на свет (9:18–25). В-девятых, Он даровал свет слепцам (19:27–29). В-десятых, немой, по изгнании беса, стал говорить (9:32–33) В-одиннадцатых, Христос разрешил от уз сухую руку в субботу (12:10- 13). В-двенадцатых, освободил от беса глаза и слух (12,22). В-тринадцатых, наполнил двенадцать коробов, насытив пятью кусками хлеба пять тысяч мужей (14:16–21). В-четырнадцатых, взошел по водам на корабль, и волнующееся великое море покорилось Его стопам (14:24–33). В-пятнадцатых, изгнал он духа из хананеянки, склоняясь на усильные мольбы ее матери (15:22–28). В-шестнадцатых, исполнил семь кузовов от семи хлебов, между тем как число насыщенных было четыре тысячи (15:32–36). В-семнадцатых, преобразился в Божественный образ и просиял перед учениками паче солнца (17:1 –8). В-восемнадцатых, по просьбе отца, освободил от болезни его любезного сына, который страдал в новомесячии (17:14–18). В-девятнадцатых, на пути даровал свет очам иерихонских слепцов, сидевших при дороге (20:29–34). В-двадцатых, возвратил зрение очам и разрешил расслабевшие колена (21,14), изринув из храма всякую скверну (21:12–13); на пути же из Вифании совершил величайшее чудо – немедленно иссушил смоковницу, которую нашел бесплодной (21:18–19). Потом излилась глубокая тьма с креста, когда отходил свет (27,45), раздралась широкая завеса храма (27,51), поколебалась земля, расселись в земле камни, и пробужденные мертвецы оставили гробы (27:52–53). Наконец, и Сам, в третий день отверзши гроб (28:1–7), явился вскоре возлюбленным Своим (28:16,17) в Галилеи.

Чудеса Христовы по евангелию от Марка

Марк, поверив слову великого служителя – Петра – написал для Авзонян следующие чудеса Божий. Бес (1:23–26), горячка (1:30–31),проказа (1:40–45) и расслабление членов (2:3–12) уступили слову Христову, потом сухая рука распростерлась (3:1–5). Еще Христос укротил силу ветров или моря (4:36–41), Ему покорился легион (5:1–20); Он остановил кровавый ток (5:25–34), накормил многих пятью хлебами (6:35–44). Потом связал море и ходил по водам (6:47–51), изгнал беса из Финикиянки (7:25–30) в знамение Тирянам и Сидонянам, исцелил глухонемого (7:31–37); еще накормил тысячи семью хлебами (8:1–9) и слепой увидел свет (8:22–26). Потом просияло лицо Его (9:2–8), изгнав беса, разрешил узы языка (9:14–27), и Вартимей, слепец из Иерихона, увидел свет (10:46–52). А когда Христос, взалкав, нашел смоковницу бесплодной, единым словом предал ее смерти (11:12–21), еще исцелил слепых и хромых близ храма.

Чудеса Христовы по евангелию от Луки

Лука, поверив слову великого служителя Христова Павла, описал следующие четырнадцать Божьих чудес: бес (4:33–35), горячка (4,38–39), проказа (5,12–14) и расслабление членов (5, 17–25) уступили Слову, и сухая рука распростерлась. Потом сделал здоровым сотникова раба (7:2–10), вдове в Наине дал сына, воскресшего из мертвых (7:11–15), словом Своим очистил от грехов женщину, которая помазала миром чистые ноги Его (7:37–50); усмирил ветры (8:22–25) и великий легион (8:27–39); остановил течение крови (8:43–48); возвратил к жизни дочь Иаирову (8:41–56); пятью хлебами и двумя рыбами накормил в пустыне пять тысяч мужей (9:12–17); явил блистание Своего лица (9:28–36); изгнал злого беса из юного отрока (9:38–42), и другого беса, связывавшего язык (11,14); а также исцелил еврейскую женщину, скорченную лютым недугом (13:11 – 13); освободил от водного бремени (14:2–4); очистил десять прокаженных, из которых один был Самарянин (17:12–19); даровал свет сидящему при дороге слепцу из Иерихона (18:35–43). А также Лука описал и те знамения, какие видели во время смерти Христовой, и когда Христос из мертвых явился Своим возлюбленным.

Чудеса Христовы по евангелию от Иоанна

В священной Иоанновой книге найдешь немногие чудеса, но многие речи Христа Царя. Был брак и виночерпцы растворяли вино из воды (2:1–10). Христос сказал, и страждущий сын царедворца исцелел (4:46–53). Сказал и взял одр свой, не избегший от уз в купели (5:1 –9). Потом совершил чудо пяти хлебов (6:1–13), потом ходил по кипящему морю и спас учеников (6:17–27). Исцелил слепого от рождения, помазав ему брением очи (9:1–41). Четвертый был уже день, и Лазарь возбужден из гроба (11:1–44). Напоследок и Сам Христос Царь, Который умер за мертвецов, и восстал, чтобы оживить их, открыто беседовал со Своими друзьями (20,21).

 

 ----картинка линии разделения----

 

Преподобный Ефрем Сирин

Преподобный Ефрем Сирин 

----картинка линии разделения----

Чудеса Христос соразмерял не с силою Своей, а с потребностями алчущих

У Создателева Сына сокровищница Его полна всяких врачевств. Лишен ли кто зрения, пусть идет к Нему; сотворит Он брение, превратит его в плоть, и даст свет очам.

Для чего Господь в начале Своих знамений превратил природу воды? Чтобы показать, что Божество, которое превратило природу в водоносах, изменило природу также и в утробе Девы, подобно тому как и в конце Своих знамений отверз гроб, дабы показать, что жадность смерти не превозмогла Его.

Чудеса Он <Христос> соразмерял не с силою Своей, а с потребностями алчущих. Ведь если бы чудеса (Свои) соразмерил с могуществом Своим, то никто не мог бы исчислить, сколь великую победу принесла бы сила Его.

 

---картинка линии разделения текста---

 

  Святитель Иоанн Златоуст

Святитель Иоанн Златоуст 

---картинка линии разделения---

Чудеса предлагаются для неверных, а не для верующих

Чувственное знамение делало явною для всех духовную и невидимую благодать Духа.

Одна и та же сила совершала чудеса и прежде Креста, и после Креста, только прежде Креста через Самого (Христа), а после — через учеников Его.

Когда имеет быть дивное чудо, предшествуют образы, чтобы мы наперед приготовились, а не были поражены вдруг и не пришли в смущение от необычайности события.

Чудеса предлагаются для неверных, а не для верующих. Неверный же при удобном случае с презрением относится и к чудесам.

Бог обыкновенно творит знамения, когда умножается зло. Когда видит, что Его рабы утеснены, а противники без меры упиваются мучительством над ними, тогда показывает собственное Свое владычество.

Когда душа находится в состоянии бесчувственности и развращения, и одержима недугом зависти, тогда она не убеждается никаким чудом... Когда душа благопризнательна, тогда она принимает все с верою, даже и в чудесах не имеет особой нужды.

От чудес никогда ничего не прибудет нам, равно как ничего не убудет и оттого, что мы не творим их, если только заботимся о всякой добродетели.

Где теперь ищущие знамений? Пусть услышат они, что более всего нужно сердце, чувствительное к добру. А ежели его не будет, то от знамений нет никакой пользы.

Из того, что теперь нет знамений, не заключат!, что их не было и тогда <раньше>. Тогда полезно было им быть, а теперь полезно не быть.

Если ты хочешь знамений, то можешь и теперь видеть их, хотя и не такого рода, именно исполнение бесчисленных пророчеств о множестве событий, обращение вселенной, любомудрие язычников, изменение грубых нравов, преуспеяние благочестия.

Праведная жизнь наша для многих бывает убедительнее знамений. Люди бесстыдные и злые могут взирать на знамения с мыслями коварными, а чистая жизнь может с великою силою заградить уста самого диавола.

 

---картинка линии разделения текста---

 

 Преподобный Иоанн Кассиан Римлянин

Преподобный Кассиан Римлянин 

---картинка линии разделения---

СЕМЬ СОБЕСЕДОВАНИЙ ОТЦОВ, ЖИВШИХ В ЕГИПЕТСКОЙ ПУСТЫНЕ ФИВАИДЕ

Собеседование аввы Нестероя второе о Божественных дарованиях

После вечернего собрания (то есть богослужения), ожидая обещанного рассуждения, мы, по обычаю, вместе сели на рогожке. Когда мы несколько времени промолчали по уважению к старцу, он нашу стыдливую молчаливость предварил такою речью: «Предыдущее рассуждение по порядку дошло до объяснения причины духовных дарований, которая, по преданию старцев, бывает троякая. Первою причиною исцелений бывает, во-первых, благодать, производящая чудеса и даруемая избранным и праведным мужам за их святость, как известно об Апостолах и многих святых, что они творили знамения и чудеса властию Господа, Который говорил: «болящая изцеляйте, мертвыя воскрешайте, прокаженныя очищайте, бесы изгоняйте: туне прилете, туне дадите» (Мф.10:8). Вторая причина — назидание Церкви, или вера тех, которые приносят больных для исцеления, или тех самых, которые желают получить исцеление. В сем случае сила исцелений исходит иногда и от недостойных, и от грешников, о которых Спаситель говорит в Евангелии: «мнози рекут Мне во он день: Господи, Господи, не в Твое ли имя пророчествовахом, и Твоим именем бесы изгонихом, и Твоим именем силы многи сотворихом? И тогда исповем им, яко николиже знах вас: отыдите от Мене, делающий беззаконие» (Мф.7:22-23). Напротив, недостаток веры в больных или в приносящих их препятствует обнаружиться силе исцеления и в тех, коим она сообщена. Так, Евангелист говорит: «и не сотвори (Иисус) ту сил многих за неверство их» (Мф.13:58). И Сам Господь говорит: «мнози прокажени беху при Елиссеи пророце во Израили: и ни един же от них очистися, токмо Нееман Сирианин» (Лк. 4:27). Исцеления третьего рода бывают по обольщению и ухищрению демонов. Человек, преданный явным порокам, может иногда производить удивительные действия и потому почитаться святым и рабом Божиим. Чрез это увлекаются к подражанию его порокам, и открывается пространный путь к поношению и уничижению святости религии; да и сам тот, кто уверен в себе, что обладает даром исцелений, надменный гордостию сердца, испытывает тягчайшее  падение.  От  сего  происходит  то,  что демоны, с воплем именуя людей, не имеющих никаких свойств святости и никаких духовных плодов, показывают вид, будто их святостьжжет их и они принуждены бежать от одержимых ими. О таковых-то людях во Второзаконии говорится: «аще востанет в тебе пророк, или видяй соние, и даст тебе знамение или чудо, еже рече к тебе, глаголя: идем, да послужим богом иным, ихже не весте: да не послушаете глагол пророка того, или видящаго сон той: яко искушает Господь Бог твой вас, еже уведети, аще любите Господа Бога вашего всем сердцем вашим и всею душею вашею» (Втор.13:1-3). И в Евангелии говорится: «востанут бо лжехристи и лжепророцы и дадят знамения велия и чудеса, якоже прелъстити, аще возможно, и избранныя» (Мф.24:24).

 «Чему должно удивляться в истинно святых людях?»

Посему мы никогда не должны удивляться тем, кои стараются изумлять нас необыкновенными  действиями, но более должны смотреть на то, все ли они изгнали из себя пороки, исправили ли свои нравы и таким образом достигли ли совершенства. А сие совершенство подается благопромыслительною благодатию Божиею не ради веры других или по иным посторонним причинам, но за собственное рачение каждого. Ибо в этом и состоит то деятельное познание, которое иначе называется у Апостола «любовию» и которое поставляется им выше всех языков человеческих и ангельских, выше и той великой веры, которая может преставлять самые горы, выше всякого познания и пророчества, и раздаяния всего имения и, наконец, выше самого славного мученичества. Ибо после того, как Апостол исчислил все роды дарований и сказал: «одному бо Духом дается слово премудрости, иному же слово разума, другому же вера, иному же дарования изцелений, другому же действия сил» (1Кор.12:8-10), заметь, как он, говоря далее о любви, предпочел ее всем дарованиям. «И еще,— говорит он,— по превосхождению путь вам показую» (1Кор.12:31). Из сего ясно видно, что верх святости и совершенства состоит не в совершении чудес, но в чистоте любви. И справедливо. Ибо чудеса должны прекратиться и уничтожиться, а любовь всегда останется (1Кор.13:8). Посему-то отцы наши никогда, как мы видим, не желали творить чудес; даже и тогда, когда имели сию благодать Святаго Духа, они не желали обнаруживать ее, разве только в случае крайней и неизбежной необходимости.

О воскрешении мертвого аввою Макарием Египетским

Так, помнится, авва Макарий, первый скитский пустынножитель, воскресил мертвого. Когда один еретик, последователь Евномия, употреблял все искусство словопрения на то, чтобы испровергнуть чистоту православной веры, и уже многих обольстил, тогда правоверные мужи, весьма встревожившись такою опасностию, просили блаженного Макария, чтобы он пришел к ним и весь правоверующий Египет избавил от такой опасности неверия. Макарий пришел, и когда еретик приступил к нему с своим искусством словопрения и хотел привесть его в затруднение аристотелевским хитрословием, которому Макарий не учился, то блаженный апостольскою властию положил конец его многословию, сказав: «не в словеси бо Царство Божие, но в силе» (1Кор.4:20). Пойдем к гробам и призовем имя Господне над первым мертвым, какого найдем, и таким образом покажем, как говорит Священное Писание, веру нашу от дел (Иак.2:18). Чрез такое свидетельство совершенно ясно откроется истина веры, когда, то есть, мы докажем ее не пустым словопрением, а чудесами, сими не ложными доводами. Услышав сие, еретик сначала от стыда пред стоящим народом изъявил притворное согласие на сделанное ему предложение и обещал прийти завтра. Но на другой день, когда все, желая быть свидетелями такого чуда, поспешно стеклись к назначенному месту, — он, обличаемый совестию в своем неверии, от страха бежал и тогда же, совершенно удалился из Египта. Блаженный Макарий, со всем народом ожидавший его до девятого часа, когда узнал о его удалении, то, взяв с собою обольщенный им (еретиком) народ, пошел к назначенному месту. Поелику все пространство египетской земли, по причине разлития реки Нила, обыкновенно каждый год довольно долго покрывается водою, так что невозможно бывает никому переходить с одного места на другое, разве только переправляясь на судах, то от сего у египтян вошло в обыкновение бальзамировать тела умерших и скрывать их в особенных возвышенных зданиях. Ибо грунт земли, от непрестанного напоения водою делающийся жидким, заставляет не предавать умерших земле, которая, по чрезвычайности наводнений, должна бы была выбрасывать на свою поверхность тела их, сокрытые в ее недрах.

Итак, блаженный Макарий, остановившись пред давнишним уже трупом, сказал: «Скажи мне, человек, если бы со мною пришел сюда тот еретик, сын погибельный, и если бы я в его присутствии воззвал к тебе, призывая имя Христа Бога моего, то восстал ли бы ты пред теми, кои введены были им в обольщение?» Мертвый тотчас восстал и дал желаемый ответ. Авва Макарий спросил у него, кто он был, находясь еще в живых, в которое время жил и слыхал ли тогда об имени Христовом? Он отвечал, что он жил во время древнейших царей и имени Христова не слыхал в те времена. Тогда авва Макарий сказал ему: «Почий в мире с прочими в своем порядке, в конце времени Христос воскресит тебя». Посему если бы не необходимость избавить от опасности целую страну, не полная преданность и чистая любовь ко Христу заставили Макария произвесть это чудо, то заключающаяся в нем великая сила и благодать навсегда, может быть, осталась бы сокрытою. Так поступил и блаженный Илия, как читаем в книге Царств (3Цар.18), когда низвел с неба огонь на жертвы, чтобы избавить веру целого народа от опасности, которой подвергали ее лжепророки.

О чуде, которое авва Авраам сделал над женщиною

Нужно ли говорить о делах аввы Авраама, прозванного дитятею, то есть простым, по простоте и невинности его нрава? В один из дней Пятидесятницы, когда он из пустыни шел жать на поля египетские, приступила к нему с просьбою и слезами некоторая женщина, несшая дитя свое, уже изможденное и полумертвое от недостатка молока, он подал ей чашу воды, сделав над оною крестное знамение, и, как скоро женщина выпила сей воды, к удивлению, тотчас сосцы ее, уже совершенно иссохшие, обильно наполнились молоком.

Об исцелении хромого тем же аввою

Некогда тот же Авраам, идя в селение, окружен был толпою насмешников, которые, издеваясь, указывали ему на одного человека, много уже лет не могшего ходить по причине сведенного у него колена и от многолетней слабости едва только ползавшего, и, искушая авву, говорили: «Докажи нам, авва Авраам, что ты раб Божий, возврати этому человеку прежнее здоровье, чтобы почитаемое тобою имя Христово не было и нами оставлено без уважения». Тогда он, призвав имя Христово, тотчас наклонился и, взяв того человека за иссохшую ногу, потянул ее; от этого движения сухое и кривое колено его тут же расправилось, стопы его получили надлежащее употребление, какого от слабости столь давно не имели, и он пошел исполненный радости.

Достоинство всякого надобно оценивать не по чудесам

Имея силу творить столь великие чудеса, такие мужи ничего не приписывали себе; они сознавались, что эти дела были совершаемы не ради их заслуг, а милостию Господа, и как скоро замечали удивление, возбужденное произведенным чудом, то отвергали человеческую славу, говоря подобно Апостолам: «мужие, братие, что чудитеся о сем? Или на ны что взираете, яко своею ли силою, или благочестием сотворихом его ходити?» (Деян.3:12). По их мнению, никто не должен быть прославляем за дары и чудеса Божий, а всякий за собственные только добродетели, которые требуют деятельности ума и усильного старания. Ибо весьма часто, как выше сказано, люди, развращенные умом и противники веры, именем Господа изгоняют демонов и творят великие чудеса. Когда Апостолы, указывая на этих людей, говорили: «Наставниче, видехом некоего о имени Твоем изгоняща бесы: и возбранихом ему, яко вслед не ходит с нами» (Лк.9:49), то хотя при сем случае Христос сказал: «не браните: иже бо несть на вы, по вас есть» (Лк. 9:50), однако ж, когда сии «рекут во он день: Господи, Господи, не в Твое ли имя пророчествовахом, и Твоим именем бесы изгонихом, и Твоим именем силы многи сотворихом», тогда Он даст им, как Сам свидетельствует, такой ответ: «яко николиже знах вас: отыдите от Мене, делающий беззаконие» (Мф.7:22-23). Даже и тем, которым за святость жизни Сам Он даровал эту славу знамений и чудес, не позволяет, однако ж, превозноситься ими. «О сем не радуйтеся, — говорит Он, — яко дуси вам повинуются: радуйтеся же, яко имена ваша написана на небесех» (Лк. 10:20).

Сила дарований состоит не в чудесах, а в смирении

Наконец, Творец знамений и чудес, призывая учеников к принятию Своего учения, ясно показывает, чему особенно должны учиться от Него истинные Его последователи. «Приидите, — говорит Он,— и научитеся от Мене» (Мф.11:28-29) не тому, чтобы Небесною властию изгонять демонов, очищать прокаженных, давать зрение слепым, воскрешать мертвых, ибо хотя Я творю и эти чудеса чрез некоторых рабов Моих, но человек не должен хвалиться ими, слуга и раб не может иметь никакой части в той славе, которая принадлежит одному Божеству. «Вы же,— говорит Господь, — научитеся от Мене, яко кроток есмъ и смирен сердцем» (Мф.11:29). Ибо этим добродетелям вообще все могут учиться и приобретать их, совершение же знамений и чудес не всегда необходимо и не для всех доступно. Смирение есть наставник всех добродетелей; оно есть крепчайшее основание Небесного здания; оно есть собственный и великий дар Спасителя. Кто последует кроткому Господу не в явлении высоких знамений, но в добродетели терпения и смирения, тот совершает все чудеса, сотворенные Христом. А кто желает повелевать нечистыми духами, или чудесно подавать здравие болящим, или являть пред народом какое-либо из дивных знамений, тот, хотя призывает имя Христово, но бывает чужд Христа, поелику, надменный гордостию, не следует Учителю смирения. Даже отходя к Отцу, Иисус Христос оставил ученикам Своим, как бы некоторый завет, следующую заповедь. «Заповедь новую,— говорит Он, — даю вам, да любите друг друга: якоже возлюбих вы, да и вы любите себе» И тут же присовокупил: «о сем разумеют вси, яко Мои ученицы есте, аще любовь имате между собою» (Ин.13:34-35). Не сказал: «Если будете, подобно Мне, творить знамения и чудеса», но говорит: «аще любовь имате между собою», которую, известно, могут сохранять только кроткие и смиренные. Посему-то отцы наши никогда не называли тех монахов добрыми и свободными от заразы тщеславия, которые хотели слыть заклинателями и для того с величайшею надменностию разглашали о себе, что они уже заслужили или надеются скоро получить эту благодать. Многие удивлялись им, но напрасно. «Иже утверждается на лжах, сей пасет ветры, той же поженет птицы парящия» (Притч.9:12). Без сомнения, с ними случится то, о чем говорится в Притчах: «якоже ветри и облацы и дождеве являющийся, тако и хвалящийся о даянии ложнем» (Притч.25:14). Итак, если кто пред нами сделает какое-либо знамение, то мы должны хвалить его не за чрезвычайность знамения, но за его добродетель и обращать внимание не на то, повинуются ли ему демоны, а на то, имеет ли он те свойства любви, какие описаны Апостолом (1Кор.13:4-8).

Большее чудо составляет выгнать из себя пороки, нежели бесов из других

Действительно, истребить в собственной плоти нечистое вожделение — это есть большее чудо, нежели изгнать нечистых духов из чужих тел; силою терпения укротить мятежные движения гнева — это есть славнейшее знамение, нежели повелевать князьями, владычествующими в воздухе (Еф.2:2;6:12); избавить собственное сердце от мучительных недугов уныния — это гораздо важнее, нежели исцелить телесные немощи и болезни другого; вообще врачевать болезни собственной души есть славнейшая добродетель и высшее совершенство, нежели врачевать болезни чужого тела. Ибо чем душа выше тела, тем важнее ее здравие, и чем существо ее драгоценнее и превосходнее, тем тягче и гибельнее ее падение.

Доброта жизни превосходит  творение чудес

Касательно чудесных исцелений святым Апостолам сказано: «не радуйтеся, яко дуси вам повинуются» (Лк.10:20). Ибо сия власть над демонами не была их собственная, но происходила от силы призываемого ими имени Христова, а потому и внушается им, чтобы они не смели полагать своего блаженства или славы в том, что совершается могуществом и силою одного Бога, а поставляли бы ее в той внутренней чистоте жизни и сердца, за которую имена их удостоятся быть написанными на Небесах.

Откровение об опыте совершенной чистоты

Чтобы сказанное нами утвердить свидетельством древних отцов и свидетельством Священного Писания, мы предложим теперь, как блаженный Пафнутий думал о чрезвычайности знамений и о благодатном даре чистоты и что он узнал из беседы с ним Ангела, представим его слова и опыты. Много лет провождая жизнь особенно строгую, Пафнутий стал почитать себя совершенно свободным от плотских вожделений. Ему казалось, что он преодолел все вражеские нападения демонов, с которыми вел продолжительную и открытую брань. Однажды пришли к нему святые мужи, и он, приготовляя пищу из чечевицы, обжег руку огнем, пылающим в печи. Крайне огорчась этим, он начал рассуждать сам с собою. «Отчего, — думал он, — этот огонь находится со мною во вражде, когда престали от жестокой брани со мною и самые демоны? Если теперь вещественный, временный и малый огонь сей не пощадил меня, то не коснется ли меня и тот неугасимый огонь, который искусит дела каждого в страшный День испытания?» Когда Пафнутий, волнуемый такими размышлениями и скорбию, внезапно погрузился в сон, то приступил к нему Ангел Господень и сказал: «Для чего скорбишь, Пафнутий, что еще не примирился с тобою этот земной огонь, когда в членах твоих остается еще не вовсе укрощенный мятеж плотских вожделений? Доколе корни их будут оставаться в твоем сердце, дотоле не допустят они и этому вещественному огню быть в мире с тобою. Итак, только тогда можешь ты надеяться не потерпеть вреда от него, когда испытаешь, что все уже внутренние вожделения в тебе угасли. А для сего, поди, заключи в свои объятия нагую, прекрасную девицу, и если, держа ее при себе, ты будешь чувствовать, что покой сердца твоего остается непоколебимым и в плоти твоей не происходит мятежного волнения, тогда и этот видимый пламень тихо и безвредно будет прикасаться к тебе, как к трем вавилонским отрокам». Старец, пораженный этими словами Ангела, не решился подвергнуть себя столь опасному искушению, на которое сделано было ему указание, но, спросив собственную совесть, испытав чистоту своего сердца и познав, что сила его целомудрия не может равняться силе такого испытания, сказал: "Неудивительно, что и после того, как нечистые духи уступили мне над собою победу, огненные разжжения, которые я почитал слабее жестоких демонских нападений, еще свидетельствуют против меня. Ибо потребна большая добродетель и высшая благодать для того, чтобы погасить внутреннюю похоть плоти, нежели для того, чтобы злых демонов, отвне нападающих на нас, покорить Господним знамением (то есть крестом) и могуществом Вышнего или чтобы изгнать их из тел призыванием Божественного имени".

Авва Нестерой, доселе доведши речь об истинном действии дарований, своим учением сопровождал нас, поспешавших к келье старца Иосифа, которая была почти в шести милях от него.

 

---картинка линии разделения текста---

 

 Преподобный Иоанн Кронштадский

Преподобный Иоанн Кронштадский  

---картинка линии разделения---

Все силы и чудеса совершает Дух Святый. Тем же Духом подаются иному силы, другому действия сил. Ты только говори с верою, совершение слова не твоя забота, а Духа Святого.

 

 ---картинка линии разделения текста---

 

И. К. Сурский

("Жизнеописание Иоанна Кронштадского")

 

ПРОЗОРЛИВОСТЬ, ИСЦЕЛЕНИЯ И РАЗНЫЕ ЧУДОТВОРЕНИЯ

Беседы Архиепископа Серафима Богучарского

День 20 декабря 1931 года в 23-ю годовщину смерти о. Иоанна Кронштадтского, был особенно торжественно отпразднован архиерейским служением панихиды в русской церкви гор. Белграда.

Парастас совершал Архиепископ Серафим Богучарский, заведывавший русскими церквами в Болгарии, нарочито прибывший для чествования памяти великого светильника православия о. Иоанна.

Перед панихидой Высокопреосвященный Серафим сказал слово, в котором поведал присутствующим, что в тот же день — 20 декабря 1846 г. преставился и другой великий светоч Церкви Христовой Архиепископ Антоний Воронежский.

Сей святитель Христов был выдающимся среди иерархов Русской Православной Церкви по своей святости. Он был в самом близком духовном общении с преподобным Серафимом Саровским Чудотворцем.

Преподобный Серафим называл Архиепископа Антония великим Архиереем Божиим. Когда последний, во время совершения литургии, говорил на амвоне перед «Трисвятым» «Призри с небесе, Боже, и виждь», то из его уст исходил огненный пламень. Православный народ русский устремлялся к нему, как к чудотворцу и прозорливцу, находя великое для себя утешение в его любвеобильном и ласковом обращении со всеми, кто приходил к сему святителю.

В 1914 году, перед германской войной, с благословения Св. Синода были вскрыты его мощи. Архиепископ Серафим был тогда ректором Воронежской Духовной Семинарии и Архиепископ Тихон Воронежский, бывший очевидцем этого вскрытия говорил ему, что такого поразительного нетления он никогда не видел.

По свидетельству Владыки Тихона, в том же году, в числе других чудесных знамений над гробом Архиепископа Антония, произошло одно, особенно поразительное, в присутствии многочисленных богомольцев, бывших в Митрофаниевском соборе.

В Митрофаниевский собор, где почивали мощи свят. Митрофания, принесли уже взрослую девушку, которая с 3-х лет не ходила, т. к. имела ноги, как плети, которыми не владела.

Когда стали служить молебен Святителю Митрофану, девушку поднесли к раке и она приложилась к мощам, то в ногах ее послышался треск, она встала, но тотчас опять упала. Затем ее поднесли к плите, под которой почивали мощи Святого Антония, и когда она приложилась к плите, то встала уже на здоровые ноги и начала ходить без посторонней помощи.

Несказанно обрадованная чудесною милостью Божией, девушка тогда же, в соборе, дала обет быть инокиней.

Затем Высокопреосвященный Серафим сказал, что появление из среды русского народа такого великого угодника Божия и чудотворца, как о. Иоанн Кронштадтский, служит незыблемым доказательством того, что Россия не погибла и не погибнет, а оживет и возродится с новою силою. А почему так? Потому, — сказал Владыка, — что о. Иоанн, Преподобный Серафим, святитель Антоний Воронежский, и все просиявшие в России Божии угодники, канонизированные и неканонизированные, суть ветви великого дерева святой Православной Руси.

Если же ветви могучи и славны, то дерево, произрастившее их, не может быть худо, — оно тоже могуче и славно и переборет все зло, извне на него напавшее, и возродится.

Затем, Архиепископ Серафим напомнил присутствовавшим, что в России всегда существовал обычай служить панихиды по святым, еще не канонизированным; народ считал, что за эти молитвы Божьи угодники молятся за них перед престолом Божиим. И ныне, когда мы будем служить панихиду, о. Иоанн и Святитель Антоний будут предстательствовать за Россию и за нас перед престолом Всевышнего.

На другой день в воскресение 21 декабря (3 января) в 6 час. веч. в зале русской гимназии состоялось собрание, посвященное памяти великого праведника и молитвенника земли Русской о. Иоанна, в котором Владыка Серафим рассказал, как он ежегодно ездил к о. Иоанну еще будучи студентом Петроградской Духовной Академии со своими приятелями, другими студентами.

Очень знаменательна для Владыки Серафима была последняя поездка к о. Иоанну Кронштадтскому весной в 1907 г. Он отправился в Кронштадт со своим другом и однокурсником Виктором Раевым. О. Иоанн служил литургию и в конце ее говорил слово о прекращении Господом бури. Народ не давал ему говорить слово и часто прерывал его восклицаниями: «Батюшка, помолись за нас! Солнышко наше! Радость наша! Батюшка родной, спаси нас!»

Отец Иоанн все просил дать сказать слово, но ему так и не дали договорить проповедь до конца.

Особенно запомнились Владыке Серафиму слова отца Иоанна: «И мы находимся в опасности от потопления в волнах житейского моря. Но Господь всегда с нами. Он всегда готов помочь нам. Нужно только молиться Ему, молиться с воздержанием и тогда Господь непременно пошлет нам помощь Свою в скорбях наших. Впрочем, это испытано было в жизни моей тысячу раз».

О. Иоанн служил литургию в правом приделе Андреевского собора. По окончании литургии батюшка сам разоблачился. В алтаре в этот момент, кроме о. Иоанна и еще двоих, почему-то больше никого не было. Мы подошли к нему. Обратившись к Раеву, о. Иоанн спросил: «Зачем вы приехали сюда?» — Чтобы получить ваше благословение, — ответил тот. «У вас в Петербурге — митрополит и три викарных епископа, — сказал батюшка, — архиерейское благословение больше имеет силы, чем благословение священника». Затем о. Иоанн, имея в виду опять моего друга, стал расспрашивать откуда он родом, из какой семинарии и прочее.

Окончив беседу с Раевым, о. Иоанн обратился с таким же вопросом ко мне. Сознавая, что передо мною стоит великий праведник, я оробел и не мог ему ничего отвечать. Тогда за меня стал говорить мой друг. Но отец Иоанн остановил его рукой и сказал: «пусть сам о себе скажет». Собравшись с силами я стал говорить. Наконец, прощаясь с нами, о. Иоанн вперед благословил Раева, а потом меня. Получив благословение, друг мой вышел из алтаря. Таким образом, он обошел престол и через узкий боковой проход вошел в главный, центральный алтарь собора. Я последовал его примеру, простившись с о. Иоанном. Не сразу мне пришлось выйти из придельного алтаря. Как только я оказался на горнем месте за престолом, о. Иоанн быстро, в одно мгновенье, подбежал ко мне. Я остановился. Он возложил на мою голову крестообразно свои руки, поднял очи к небу и трогательным голосом произнес: «да почиет над вами благословение Божие». Затем он отпустил меня. Я тут же почувствовал, как великая благодатная радость наполнила мою душу. Когда я вошел в главный алтарь, то Раев спросил меня: «что делал с тобою отец Иоанн?» Я, не желая возбуждать в нем чувство зависти, ответил: «ничего». Но весь тот день эта радость не оставляла моего сердца и я чувствовал себя окрыленным.

Однажды, когда мы приехали к о. Иоанну, его не оказалось в Кронштадте. Он был в Петербурге и мы долго беседовали со старичком — дьяконом и псаломщиком Андреевского собора Бабенко. Они рассказывали нам много интересного об о. Иоанне. О. Иоанн нередко, говорили они, возвращаясь из Петербурга около 12 ч. ночи, долго, часов до 2-х утра ходил по двору скрестив руки на груди и вперив взор свой в небо; по лицу его текут слезы, потом он идет домой, читает газеты и пишет проповедь, а уже в 5 ч. утра он в соборе и служит утреню. Спрашивается, когда же он спал?

Затем, те же лица рассказывали нам, что однажды, когда о. Иоанн быстро подъехал на пролетке к своему дому, какая-то старушка бросилась под лошадей, лошади перескочили через нее, а пролетка переехала ее. О. Иоанн очень испугался, соскочил с пролетки и подбежал к старушке, а та встала, как ни в чем не бывало, и сказала ему: «я теперь буду здорова, ты меня переехал и теперь ревматизм, который меня мучил, оставит меня». Старушка действительно не потерпела никакого вреда.

Другой раз о. Иоанн вернулся, когда его не ожидали, и бросился в калитку своего дома, в которой был чугунный, очень тяжелый засов, чтобы калитка захлопывалась и никто не мог бы проникнуть не будучи впущен.

Засов этот дворник, не узнав о. Иоанна, опустил на его голову, и о. Иоанн упал, по быстро встав, перекрестился и сказал: «слава Богу остался цел».

О. Иоанн, однажды, не пошел из Собора через двери алтаря, а пошел через церковь, сквозь толпу к выходу. Народ бросился к нему за благословением, свалил его с ног и многие свалились на него, так что образовалась огромная куча. Когда толпа поняла в чем дело и расступилась, то о. Иоанн встал, перекрестился и возблагодарил Бога, что остался жив. Одежда на нем была вся изорвана.

Другой раз к о. Иоанну в собор во время службы 8 человек привели бесноватого, который был так силен, что отметал от себя нескольких здоровых мужиков и разрывал цепи, которыми его связывали, точь-в-точь, как бесноватый в земле Гадаринской. О. Иоанн в облачении направился прямо к нему, бесноватый вырвался и бросился к батюшке; минуту казалось, что бесноватый убьет о. Иоанна, но о. Иоанн спокойно возложил ему руки на голову и стал читать разрешительную молитву. Бесноватый совершенно успокоился, нечистая сила оставила его и он причастился Святых Тайн из рук о. Иоанна и сделался совершенно здоровым.

Я был на 2-м курсе Академии. Нам была задана очень трудная тема по основному Богословию. Один из друзей моих, написавши сочинение, сошел с ума. Я возил его к доктору-психиатру. Последний сказал, что друг мой заболел неизлечимою формою тихого помешательства. Тогда я повез больного студента к о. Иоанну. О. Иоанн помолился за него и сказал, что болезнь эта пройдет совершенно бесследно, но для этого нужно больному пожить дома и почаще причащаться Св. Тайн.

Я передал все это приехавшей матери моего друга, которая исполнила приказание о. Иоанна, часто его причащала, и болезнь скоро прошла.

О. Иоанн был весьма кроток и смирен сердцем. Так, однажды, когда к нему приехал один студент Петербургской Духовной Академии, чтобы посоветоваться, то о. Иоанн посадил его с собой в пролетку и, катаясь с ним, беседовал и наставлял его. Кто-то из служащих Андреевского собора, коего о. Иоанн был настоятелем, сказал о. Иоанну, что один из псаломщиков Андреевского собора — их было несколько — зарабатывает, как и другие, огромные деньги от посетителей о. Иоанна, платит за образование дочери и за уроки музыки 800 р. и т. п., а между тем, получает 20 рублей в месяц добавочного жалованья, как занимающий вторую должность псаломщика при церкви в Доме Трудолюбия, что лучше бы эти 20 руб. дать нуждающемуся. Эта мысль понравилась о. Иоанну и он сделал распоряжение, чтобы упомянутые 20 р. получал другой. Тогда псаломщик, лишенный этих 20 р., пришел к отцу Иоанну и начал в грубой форме кричать на него, требуя возвращения этих денег. О. Иоанн тихо уговаривал его, называя своим другом.

Случайно вошел псаломщик Киселев, человек образованный (который это и сообщил нам) и сказал буянившему: «Как ты смеешь так оскорблять своего настоятеля!». Тогда только вспомнил о. Иоанн, что он настоятель и повторил слова доброго псаломщика: «Да, в самом деле, как ты смеешь оскорблять своего настоятеля?!» Кончилось все это тем, что о. Иоанн распорядился оставить обиженному псаломщику добавочное жалованье.

Владыка Серафим, будучи еще семинаристом Рязанской духовной семинарии, спросил однажды 2-х знакомых крестьян села Шатравина Рязанского уезда, слыхали ли они об о. Иоанне Кронштадтском. Мужички ответили: «как не слыхать, — слыхали, да мы и портрет его держим с образами во всех хатах и молимся ему».

Отсюда видно, что в крестьянстве о. Иоанна давно почитали святым.

Крестьянская семья Ивановых в 1905 г. рассказала Владыке, что близкий родственник их долго болел глазами, лечился, но все-таки ослеп. Один доктор посоветовал ему носить повязку на глазах. Больной стал носить повязку, но никакого улучшения не получил. Наконец, вспомнили про о. Иоанна Кронштадтского и решили везти слепого к нему. Послали телеграмму в Кронштадт с запросом, там ли о. Иоанн и можно ли приехать? Получили ответ, что о. Иоанн в Киеве. Тогда они телеграфировали в Киев с тем же вопросом. Ответ из Киева получили, чтобы ехали на станцию Голутвино, близ Москвы, где поезд с о. Иоанном будет иметь остановку.

Получив такую телеграмму, семейство повезло слепого на указанную станцию. Но каков был их ужас, когда подъезжая к этой станции, они увидели густую, многотысячную толпу народа и поняли полную невозможность добраться до о. Иоанна. Между тем, какой-то железнодорожный служащий, проходивший мимо, увидев слепого и узнав в чем дело, сказал им по секрету, что вагон отца Иоанна остановится на одну версту не доезжая станции, чтобы они отправлялись туда. Ивановы с радостью отправились, и действительно, поезд подошел и остановился.

Вышел псаломщик о. Иоанна и спросил: «где тут Ивановы, о. Иоанн зовет их».

О. Иоанн только что кончил свою утреннюю молитву и, выйдя к слепому, спросил: «что это у тебя за повязка на глазах?» Слепой объяснил. Отец Иоанн сказал: «все это ни к чему, брось ее, она тебе пользы не принесет». Больной исполнил приказание о. Иоанна. Тогда о. Иоанн стал служить водосвятный молебен и когда освятил воду, взял полотенце, сложил его, обмакнул в святую воду и промыл глаза слепому, сделав это трижды. После третьего раза слепой вдруг закричал: «вижу, вижу». Слепой прозрел совершенно, бросился в ноги к о. Иоанну и стал целовать их. То же делали и обезумевшие от радости другие члены семьи Ивановых. Все они так крепко вцепились в ноги о. Иоанна и не хотели оторваться от своего исцелителя, что пришлось оттащить их при помощи жандармов.

Поведал Владыка Серафим и о следующем чудесном исцелении, которое произошло с Владыкой Митрополитом Антонием от о. Иоанна, когда Митрополит был ещё Архимандритом и ректором Московской духовной Семинарии в Троице-Сергиевой Лавре *.

*Тоже публично рассказывал сам Владыка Митрополит в беседе своей в Белграде.

О. Иоанн приехал в Московскую духовную Семинарию вечером, после всенощной, накануне храмового праздника и весьма обрадовал всех. Очень усердно просил о. Архимандрит Антоний о. Иоанна служить литургию за главного. Но по своему великому смирению о. Иоанн не мог исполнить этой просьбы и стал за литургией сбоку, около престола. В конце литургии была получена телеграмма о смерти Московского Митрополита.

О. Ректор Антоний вместе с о. Иоанном решили после обеда ехать в Москву для служения панихиды по скончавшемся Митрополите.

Но после обеда случилась с о. Ректором великая беда. Время было холерное. Он внезапно, очень тяжело заболел страшными болями желудка.

О. Иоанн не знал об этом. Собравшись в дорогу, он спросил: «Где же ректор о. Архимандрит Антоний?» Ему сообщили, что он тяжко заболел и лежит в постели в своей спальне. О. Иоанн немедленно вошел к тяжело больному и спросил: «что с вами? Вы очень страдаете?»

— Я умираю, — сказал Архимандрит Антоний о. Иоанну.

«Пустяки, — ответил о. Иоанн, возложив руку свою на голову Архимандрита Антония, — вставайте и поедемте».

Последний почувствовал, что болезнь его мгновенно оставила. Он немедленно встал и совершенно здоровым отправился вместе со своим дивным целителем в Москву, где прошел пешком за гробом Митрополита более 10 верст.

Через благословение о. Иоанна подавалась благодать Святого Духа

Илья Васильевич Гумилевский, протоиерей Храма Христа Спасителя в Москве и профессор Московской Академии, в бытность свою семинаристом Духовной Семинарии в Москве, в год выпуска из последней, получил приказание от инспектора классов подготовиться к произнесению проповеди на предложенную тему.

Место, где семинарист Гумилевский должен был произносить проповедь, не было указано, что его немало волновало, помимо присущих волнений, связанных с произнесением первой проповеди.

Он был в числе лучших выпускаемых из семинарий учеников, из которых только двое могли быть отправлены в Духовную Академию казеннокошными.

Под один из Богородичных праздников семинарист Гумилевский получил приказание явиться к настоятелю Успенского собора, и когда явился, то от последнего узнал, что пробная проповедь должна быть произнесена в середине всенощного бдения, во время полиелея.

Смутившийся от такой неожиданности семинарист Гумилевский был еще более взволнован, когда в алтаре собора появился о. Иоанн Кронштадтский и стал готовиться к начатию всенощной.

Пишущий эти строки его родной брат, с которым он впоследствии поделился пережитым им своим настроением, вернее, состоянием духа, по тому моменту. Необъяснимый страх, а вместе с ним и какой-то благоговейный трепет стрелой пронизали его. И чем ближе становился момент появления в стихаре на амвоне, тем сильнее росло желание уйти совсем или как-нибудь отложить выступление хотя бы путем симуляции болезни. В борьбе с самим собою незаметно подкралось и время, когда от брата потребовали приготовиться к выходу из алтаря. Раздумывать уже было поздно. И брат, перекрестясь троекратно на Святой Престол, решительно подошел к о. Иоанну за благословением. — «Чувствую и знаю твои переживания, юноша, — сказал батюшка о. Иоанн. — Да укрепит тебя Бог Святым Духом Своим и да не смущаешься ты впредь никогда в своих дерзаниях служить Ему».

С необыкновенным подъемом и неподражаемой дикцией произнес тогда брат свою первую в его жизни проповедь, и что удивительнее всего, так это то, что даже не воспользовался своим рукописным материалом. Не отступая от темы, как от стержня, он далеко отступил в вариантах одухотворенной мысли, образно, нравоучительно и убедительно излагая молящимся воспоминаемое Святой Церковью событие из Нового Завета.

Слова о. Иоанна оправдались на дальнейшей жизни и деятельности семинариста Гумилевского.

По окончании Духовной Академии он был оставлен при ней для защиты диссертации в звании профессорского стипендиата. Затем, по принятии сана священника, был назначен в Храм Христа Спасителя с оставлением при Академии профессором. Часто назначался говорить проповеди в присутствии лиц Императорской фамилии. Был короткое время придворным протоиереем в Царском Селе, куда был переведен настоянием профессуры и В. Кн. Елизаветы Феодоровны. Позже — настоятелем Храма Христа Спасителя. Во время большевизма громил сатанинскую власть большевиков с амвона Храма Христа Спасителя. Власть долгое время не могла ликвидировать этого, из-за добровольной охраны молящимися. И только, когда заточен был Патриарх Тихон, протоиерей Илья Гумилевский был арестован и сослан в Вологду, где и ослеплен. Все его проповеди с преподанием, как к ним нужно готовиться и как произносить, собраны в книгу под названием «Семя веры». В «преподании» summа summarum говорится о том, что предварительно произнесения проповеди необходимо три дня усиленного поста и молитвы, творимой тайно, мысленно, дабы освободить дух от тела, окрылить его.

Из этого повествования ясно, что о. Иоанн, благословляя юношу, подал ему благодать Святого Духа, сделавшего его великим проповедником, непреоборимым воином Христовым в борьбе с антихристом и наконец мучеником зa веру Христову.

Привожу рассказ друга моего протоиерея, имевшего твердую и непоколебимую веру во Христа и отказавшегося присоединиться к так называемой «Живой церкви», т. е. к красному духовенству, перешедшему на службу антихриста, за что он и был посажен в тюрьму.

Но окончании семинарии, рассказывает Протоиерей, он любил танцевать, петь светские песни и веселиться и отнюдь не помышлял о духовном сане.

Неожиданно «меня требует Тверской Архиерей и говорит мне: «Тогда-то поедешь в Осташковский монастырь и там тебя посвятят во священника и будет присутствовать на твоем посвящении о. Иоанн Кронштадтский».

Уйдя от Архиерея и пораздумавшись, я решил идти к нему отказываться, главным образом меня пугало присутствие о. Иоанна: — еще что-нибудь скажет мне по своей прозорливости неприятное.

Придя к Архиерею с целью отказаться, я просил келейника доложить обо мне. Келейник спросил, по какому делу я пришел, я ответил ему, что хочу отказаться от посвящения. На это келейник сказал: «не ходи, осерчает владыка». Я испугался гнева владыки и не пошел.

Меня утешала мысль, что обводить меня вокруг престола при посвящении будет не о. Иоанн, а одни из 3-x Архимандритов монастыря, которые при службе считаются выше митрофорного протоирея.

Приезжаю в монастырь и спрашиваю: «здесь ли Архимаидрит такой-то?» — Нет, говорят, уехал в Новгород. «А такой-то здесь?» — Нет, говорят, уехал и Петербург. «Ну, а такой-то?» Отвечают, — болен.

В день посвящения пришел я в алтарь рано. Вскоре в соборном храме послышались голоса. Оказалось, что вошел о. Иоанн Кронштадтский. Войдя в алтарь, он подошел ко мне с ангельской улыбкой на лице и сказал: «священного сана желаешь — доброго дела желаешь» и благословил меня.

У духовенства существует поверье, что все, что будет просить у Бога вновь посвящаемый во время троекратного хождения вокруг престола, исполнится.

Когда о. Иоанн стал водить меня вокруг престола, я совершенно неожиданно для самого себя, стал молиться Богу, чтобы Господь дал мне сделаться достойным пастырем стада Христова и вести праведную жизнь.

Сделавшись священником, я немедленно усердно занялся изучением толкований Св. Иоанна Златоустого на послания Апостольские и творений других Святых отцов.

Усовершенствовавшись в знаниях, я сделался миссионером. Теперь я состою настоятелем церкви и уже приготовил сухари на случай, если меня посадят в тюрьму.

К счастью, в то время глава Английского правительства лорд Керзон написал советскому правительству грозную ноту, требуя немедленного освобождения Патриарха и духовенства. И все были выпущены. Дальнейшая судьба этого благочестивого, крепко верующего и непоколебимого Протоиерея мне неизвестна.

Очевидно благодать Божья, которая снизошла на него через благословение о. Иоанна и через участие его в посвящении, совершенно переродила в нравственном отношении легкомысленного молодого человека и сделала из него истинного пастыря стада Христова и непоколебимого подвижника.

Рассказы Епископа Иоанна Печерского об о. Иоанне в торжественных собраниях в г. Белграде

Известный профессор Казанского Университета, Александр Иванович Александров, проживавший в Казани, получил от знакомой семьи письмо с приглашением придти на молебен, который будет отслужен отцом Иоанном Кронштадтским, совершенно неожиданно приехавшим в Казань. Это приглашение профессору не понравилось. Ему даже казалось как-то обидно придти смотреть на какого-то священника, и он решил не идти. Когда же настал назначенный час, мысли его приняли другой оборот и его потянуло туда. Дойдя до дома своих знакомых, он нашел парадные двери наглухо затворенными и ему пришлось идти на черный ход. Там двери были настежь отворены и никого в комнатах не было. Он понял, что служба уже началась и пошел вперед. Дойдя до той комнаты, где собралась вся семья и многие знакомые, он не вошел, а остановился у полуоткрытой двери, никем не замеченный.

О. Иоанн уже служил молебен и все были углублены в молитву. Скоро кончилась служба и о. Иоанн стал давать всем целовать крест. Все подходили по очереди и прикладывались ко кресту. Когда все приложились, о. Иоанн обратившись лицом в ту сторону, где за дверью стоял профессор, которого не было видно, громко сказал: «Ну, а профессор, что же профессор не идет?»

Хозяева бросились в ту сторону, куда смотрел отец Иоанн и увидели профессора который, покраснев, вышел.

О. Иоанн ему сказал: «Что же вы, профессор, боитесь креста? Ведь вам самому скоро придется давать всем крест целовать». Сконфуженный ученый под всеми направленными в его сторону взглядами приложился ко кресту. О. Иоанн Духом Святым прозрел, что за дверью стоит человек, что человек этот профессор и относится к нему отрицательно. Кроме того о. Иоанн оказался провидцем будущего. Через некоторое время этот профессор развелся с женою, бросившей его, с горя принял пострижение. После был ректором Казанской духовной Академии и Епископом. С тех пор он крепко уверовал в о. Иоанна и когда, будучи епископом, сильно и опасно заболел, написал о. Иоанну письмо, прося его помолиться о выздоровлении.

Через несколько дней он получил ответ, что его просьба исполнена. И с этого дня началось выздоровление. Он остался жив и совсем излечился от своей тяжкой и безнадежной болезни.

Отец мой Александр Максимович Булин был каменщиком в имении Рапин Верросского уезда Лифляндской губернии, где была писчебумажная фабрика, основанная еще при Екатерине II, а при фабрике была и церковь.

Александр Максимович очень заботился о воспитании своих сыновей. Старший его сын Николай, ныне Епископ Иоанн, учился на казенный счет в Рижском Духовном Училище. Туда же он определил и младшего сына. По уставу школы не полагалось двум братьям учиться в том же училище на казенный счет, а потому начальство потребовало за второго сына плату в размере 110 руб. в год. Огорченный этим требованием отец поделился своим горем с местным учителем школы, который исполнял при церкви должность псаломщика. Тот, зная, что Булин зарабатывает поденно только по 80 копеек в день, решился ему помочь, и написал от себя открытку о. Иоанну Кронштадтскому, прося его помочь бедному отцу. Через три недели получился ответ в виде 10 рублей, присланных о. Иоанном на имя старшего сына Николая, о чем ему и сообщило начальство. Мальчик был крайне удивлен и ровно ничего не понимал, пока псаломщик не объяснил этого школьному начальству, на которое этот случай произвел сильное впечатление. И это решило судьбу второго брата. Вопреки всяким правилам, благодаря вмешательсту отца Иоанна Кронштадтского мальчик был принят, как и старший, на казенный счет. Вот каково было обаяние на всех великого чудотворца. Случай, описанный мною, имел место в 1907 году.

Покойный Ректор Рижской Духовной Семинарии протоиерей Алексей Константинович Лебедев, родившийся в селе Плоское, Вологодской губернии, рассказал Епископу приблизительно в 1910 или 1912 году о своем знакомстве с о. Иоанном Кронштадтским следующий случай:

Окончив Вологодскую Семинарию и Духовную Академию, он однажды проезжал по железной дороге какую-то большую станцию, на которой ему пришлось долго ждать пересадки в другой поезд. Там случайно он узнал, что в этом поезде едет о. Иоанн Кронштадтский. Ему страшно захотелось с ним познакомиться и получить от него благословение. Вошел он в указанный ему салон-вагон и остановился, пораженный роскошным убранством салона, разукрашенного пальмами, лавровыми деревьями и множеством цветов. Стол ломился от самых редких закусок и гастрономических яств, и уставлен был самыми дорогими винами. Пораженный всем этим он подумал: какой же это служитель церкви и праведник? Его представление об о. Иоанне Кронштадтском совсем не вязались с тем, что он видел, и мысленно он осудил его. Но о. Иоанн, прозрев его мысль, сказал: «Не соблазняйся, все это дар почитателей служителю престола Божьего. Мне же этого ничего не надо».

После произнесенных слов он дал ему свое благословение и повелел принять священный сан, чем сразу выяснил ему его призвание. Алексей Константинович в точности исполнил приказание о. Иоанна и был до смерти Ректором Духовной Семинарии и скончался в сане протоиерея в 1913 году.

Провидение о. Иоанном будущего и чудесная помощь его уже после смерти

14 апреля 1935 г. Епископ Иоанн Печерский рассказал об удивительном провиденнии отцом Иоанном будущего, о чудесной помощи его уже после смерти и о правильной оценке значения его личности Рижским епархиальным начальством.

В эстляндской губернии в одном источнике была найдена икона Божией Матери (Успения).

Благочестивые люди, при щедрой материальной помощи о. Иоанна, образовали женскую обитель в честь Успения Божией Матери, названную «Пюхтицкой», что по-эстонски означает указанное событие.

Эстляндский Губернатор князь Шаховской купил участок земли с недостроенной лютеранской кирхой, подведенной под крышу, и подарил монастырю.

Иждивением сестер обители кирха была покрыта крышею и в ней устроен православный храм для монастыря.

Вслед за этим в обитель приехал о. Иоанн, который постоянно и щедро помогал монастырю.

Увидев кирху, обращенную в православный храм, о. Иоанн сказал игумении крайне решительно: «Снести немедленно до основания и бут вынуть», т. с. камни фундамента.

Игумения пробовала возражать, объясняя, что переделка кирхи в православный храм стоила больших денег, что обитель останется без церкви, ибо на постройку новой негде взять денег.

Но о. Иоанн стоял на своем и решительно сказал, что «если вы меня не послушаете, и не снесете кирху до основания, то я перестану вам помогать и прекращу всякое общение с вами».

Игумения, однако, не решилась сама исполнить волю о. Иоанна и написала запрос епархиальному начальству, — как ей поступить.

Оттуда ответили совершенно определенно и решительно, что «надо исполнить в точности приказание о. Иоанна».

Очевидно Рижский Архиерей ясно понимал, что отец Иоанн есть посланник Божий на грешную землю, ибо отец Иоанн учил народ со властью и Бог подкреплял пророческое слово его последующими знамениями.

Получив такое распоряжение Епархиального Архиерея, игумения исполнила волю о. Иоанна полностью.

В это время одна из сестер обители ходила по Москве со сбором на построение Успенского храма и встретила горничную, которая сказала ей: «Зайди к нашему барину, он тебе что-нибудь даст».

Барин оказался Генерал Терещенко, который дал сборщице 3 рубля, подробно ее расспросил о монастыре и храме, на который собираются деньги и, узнав, что храм в честь Успения Божией Матери, сказал, что он сам думал о постройке Успенского храма и что он напишет игумении.

Приблизительно через неделю после этого игумения получила бумагу от Епархиального начальства с приказанием немедленно организовать строительную комиссию для постройки в Пюхтицкой обители Успенского собора ввиду того, что г. Терещенко уже перевел по телеграфу на имя епархиального Начальства для этой постройки 90 тысяч руб.

Таким образом, Господь, по молитвам, о. Иоанна, чудесным образом послал монастырю сумму на постройку православного собора в обители.

Очевидно также и то, что о. Иоанн пророческим взором своим провидел, что обитель окажется в протестантской Эстонии и что местные власти неминуемо отобрали бы от обители кирху, переделанную в православную церковь, и обитель осталась бы без храма.

Преосвященный Виктор, Епископ Пекинский и Китайский поведал для напечатания в книге:

«Когда мне было всего полтора года от роду, я заболел круппом горла и рожистым воспалением. Болезнь была настолько серьезна, что врачи отчаялись в моем выздоровлении и определили мое положение безнадежным. Оставалась одна надежда на помощь Божию. Тогда мой отец, по просьбе своей матери, послал телеграмму о. Иоанну Кронштадтскому с просьбой помолиться о моем исцелении. Вскоре была получена от о. Иоанна ответная телеграмма: «Помолился, сын ваш будет здоров» — и я действительно, к изумлению врачей, стал быстро поправляться и скоро почувствовал себя совершенно здоровым. Замечательно то, что выздоровление мое началось с момента подачи телеграммы отца Иоанна Кронштадтского, а также и то, что великий угодник Божий был настолько близок к Богу, что Господь Дух Святой открыл ему о принятии его молитвы».

19-го октября 1933 г. Архиепископ Нестор Петропавловский и Камчатский, прибывший с Дальнего Востока, рассказывал свои воспоминания об о. Иоанне на торжественном собрании, устроенном «Православным Братством о. Иоанна Кронштадтского», в день Ангела великого чудотворца, в большом зале Белградского Университета. Владыка рассказал, что будучи еще мальчиком и слыша от благочестивых родителей рассказы о великих чудесах Божиих, являемых в наши дни через о. Иоанна, он в простоте детской души молился Господу, чтобы ему сподобиться когда-нибудь увидать великого чудотворца. Лет 30 тому назад мать его была тяжко больна, лежала в бессознательном состоянии и была приговорена врачами к неминуемой смерти. Случайно в это время в родной город Владыки Вятку приехал отец Иоанн. Мальчик Коля (так звали Владыку), тотчас выпросил у полицеймейстера пропуск в тот дом, где остановился о. Иоанн, и, пробравшись к нему, рассказал ему о своем безысходном горе — о безнадежной болезни матери и просил помолиться о ее выздоровлении. О. Иоанн обещал и Коля всюду следовал за о. Иоанном, пользуясь пропуском полицеймейстера. На другой день Коля видит, что по их улице движется целая вереница экипажей и, поравнявшись с их домом, первый экипаж, а за ним и остальные, остановились. Сидевший в первом из них о. Иоанн спросил: «где тут живет мальчик Коля, у которого мать больна?» О. Иоанн, войдя в дом, служил молебен об исцелении болящей, затем прошел к ее постели, положил ей руки на голову и сказал: «будет здорова». После отъезда о. Иоанна больная села и сказала домашним, чтобы все удалились и оставили ее одну. После этого она совершенно выздоровела и живет вот уже 30 лет после исцеления. В другом доме мальчик Коля видел, как после молебна об исцелении больного мальчика, который не мог ходить, о. Иоанн подошел к нему, взял его за руки и сказал: «ну, пойдем». Мальчик встал и пошел с о. Иоанном, приложился к кресту и Евангелию и стал ходить. Чудо это произвело потрясающее впечатление на присутствовавших, а отец мальчика плакал от радости.

Письмо Настоятеля Русской церкви в Женеве протопресвитера о. Сергия Орлова от 12 октября 1932 г. 

Очень сочувствую Вашему святому намерению написать книгу к прославлению Господа Бога в лице блаженной памяти незабвенного о. Протоиерея Иоанна Ильича (Сергиева) Кронштадтского и о. Иоанна, в Боге. Я лично два раза видел о. Иоанна и благоговейную память о нем сохраняю ежедневною молитвою к нему, ибо в моем представлении и глубоком духовном чувствовании он — святой.

О. Иоанн Кронштадтский был типичным русским священником-пастырем, а потому он воистину является живым свидетельством благодатной силы и спасительности нашей православной русской веры.

Христос Господь да будет Вам в помощь!

С любовью прилагаю рассказы о достоверных явлениях милости Божией молитвами о. Иоанна и притом в случаях далекого разделения о. Иоанна от тех, о ком он возносил молитвы.

В 1892 г. в Зарайском уезде Рязанской губ. заболела «тихим умопомешательством» старшая сестра моя, жена священника, Евдокия И. Купрессова. Обследованием и решением врачей болезнь признавалась неизлечимой, и сестра была помещена в колонию умалишенных под гор. Рязанью (в Голенщино). Отец мой, священник г. Зарайска, в скорби своей обратился с письмом к о. Иоанну Кронштадтскому, у которого просил спасительной молитвы за свою больную дочь. О. Иоанн ответил трогательным собственноручным письмом, в котором писал: «ныне совершу молитву теплую к Богу об исцелении болящей и верую в милость Божью». Накануне получения этого благодатного письма у родителя моего был зять, возвращавшийся от больной жены и со слезами передавший, что врачи говорят о безнадежности положения сестры... А на другой день по получении письма от о. Иоанна я, уже, будучи священником, прибыл к отцу, которого нашел в совершенно спокойном состоянии, уверенно ожидавшего, по слову батюшки о. Иоанна, «явления милости Божией». И что же? — На следующее утро родитель мой получает письмо Главного Врача колонии умалишенных с приглашением приехать неотложно, без всякого объяснения причин приглашения. Мой родитель в тот же день едет, — едет не удрученный, а в радостном предчувствии чудесного. Действительно, на следующий день он возвращается домой вместе с моею сестрой — совершенно здоровой. Вызывавший отца доктор почти дословно говорил отцу так: «ваша дочь с такого-то дня утверждает, что она осознала освобождение свое от недуга, чувствует себя совершенно здоровой и просит о возвращении в свою семью, — ведет себя совершенно спокойно. Я боюсь отпускать ее в семью, — нет ли с ее стороны хитрости, — но также тяжело мне и оставлять ее в настоящей обстановке. Не можете ли взять ее к себе и продержать под тщательным наблюдением дней десять, прежде чем отпустить ее в свою семью»...

Веруя в совершившееся чудо, отец привозит сестру домой, передает нам — детям сказанное доктором; мы — дети несколько суток старались быть днем и ночью неотлучными от сестры, ясно сознававшей наше особое наблюдение и тем печалившейся, и, наконец, дня через три-четыре, воспев в семье со слезами хвалебное пение Господу, отец благословил и отпустил сестру в ее семью. Сестра моя больше не болела, — она и поныне живет в г. Зарайске, — прославляя Господа и в Господе — св. Батюшку-чудотворца о. Иоанна Кронштадтского.

В бытность мою священником г. Рязани Николодворянской церкви, в 1894 г., однажды приходит ко мне под вечер благочестивейший прихожанин Нил Федорович Юревич очень расстроенным, чтобы сообщить мне: у его жены нестерпимые боли в ухе; доктора определили нарыв во внутреннем ухе и боялись решиться на операцию, однако, положили наутро непременно сделать операцию.

Г. Юревич просил меня помолиться о больной и пошел на телеграф — дать срочную телеграмму о. Иоанну Кронштадтскому с просьбой о молитве за жену. На другой день приходит г. Юревич неузнаваемый от радости и сообщает: «по отправлении телеграммы я соображал, — в какое время она могла быть получена? Жена отчаянно стонала, — все, что делали к облегчению болей, не помогало... но вдруг, приблизительно в то время, когда телеграмма должна была быть получена о. Иоанном, она смолкла и через две-три минуты заснула... Спала всю ночь не просыпаясь, а проснувшись, заявила совершенно спокойно, что никаких болей у нее нет и просила дать ей чаю. Приехавший врач, осмотрев ее ухо, был поражен и воскликнул: «Дивное дело, — нарыв засох!»

Жена моя встала и совершенно здорова».

«Дивен Бог во святых своих!»

«Блаженной памяти о. Иоанн Кронштадтский чудодействует и по кончине. В 1910 г., когда я уже был в Женеве, сильно заболела моя 8-летняя дочь. Долго не могли установить болезни, а когда установили, что у девочки внутренний нарыв в нижней области живота, то уже опасались оперировать ее. Страдания дочери были невероятные, она должна была неподвижно лежать на спине, не могла принимать никакой пищи, в сильном жару не смыкала глаз несколько дней и ночей. В таком положении я должен был оставить свою девочку, отъезжая для церковных служений в церковь города Веве, приписанную к Женевской церкви. Дорогою я читал «Церковные Ведомости» и там нашел сообщение одного священника о том, как его дочь чудесно исцелилась молитвою его к покойному Батюшке о. Иоанну Кронштадтскому. Рассказ вызвал у меня невольные слезы, и мое сердце молитвенно обратилось к душе почившего Батюшки о. Иоанна, умоляя об облегчении страданий моей дочери. В таком молитвенном в духе обращении к о. Иоанну я оставался за всеми совершавшимися служениями в Вевеском храме и в продолжение всего обратного пути. Прибыв к квартире, тихо, с замиранием сердца звоню у парадной двери. Отворяет матушка и шепотом говорит, что дочь часа полтора, как заснула, спит спокойно. Прошло еще около двух часов до того, как девочка проснулась. Проснулась она в обильнейшем поту и облегченно возвестила, что ей хорошо. И действительно, температура пала с 40° на 37°, нарыв оказался прорвавшимся с выходом в мочевой проход.

Доктор радостно объявил положение девочки безопасным... Слава Богу, благодеющему нам во веки веков! Аминь.

Смиренный и недостойный Протопресвитер Сергий Орлов».

Рассказ жены Полковника Ивана Игнатьевича Тюльпанова, — Варвары Ивановны Тюльпановой, проживающей в г. Белграде в Югославии, по Неготинской ул., д. № 14.

В июле 1935 г. доктор медицины В. А. Воронецкий лечил ее от сахарной болезни, т. к. у нее было 4% сахара.

Неожиданно у нее начала подниматься температура, на правой ноге между пальцами появилось воспаление, которое через несколько дней превратилось в настоящий абсцесс, увеличивающийся с такой быстротой, что опухоль захватила 2 пальца и часть ступни, стала темно-багровой и вообще вся нога опухла, причем образовалась рана, из которой стал сочиться зловонный гной. Д-р В. А. Воронецкий нашел гангрену и сказал, чтобы пригласили хирурга. Хирурги Колесников и Пельцер подтвердили, что у больной гангрена и сказали, что нужно отрезать ногу, но сделать этого нельзя по двум причинам: что больной 70 лет и что у нее сахарная болезнь. Температура держалась 39,1°.

Узнавши, что у о. Протоиерея Иоанна Сокаля есть часть кашнэ о. Иоанна Кронштадтского, сестра милосердия Любовь Михайловна Твердохлебова принесла это кашнэ в конверте В. И. Тюльпановой. Больная и муж с глубокой верой, утром приложили к больному месту ноги кашнэ, не вынимая из конверта, а лишь раскрыв конверт.

К вечеру температура упала до 36,5, абсцесс вскрылся и гной стал вытекать густой массой, больная почувствовала возможность двигать пальцами ноги. Через 4 дня прекратился зловонный запах и в продолжение недели рана стала затягиваться и опухоль заметно опадать.

Встретив меня, автора настоящей книги, доктор В. А. Воронецкий сказал: «вы знаете, какое чудо совершил о. Иоанн Кронштадтский — гангрена прошла!»

Дочь моя Нина на Фоминой неделе заболела сильным нервным расстройством, что было повторением ее заболевания в мае 1935 г.

Доктора назвали ее болезнь титанией, т. е. заболевание нервов в мышцах и опять стали ее лечить, как и в прошлом году, разными впрыскиваниями. Так продолжалось до 15-го мая.

Смотреть на ее мучения и слышать ее несвязный и вздорный бред было невыносимо тяжело.

Доктор, лечивший ее, посоветовал позвать профессора, специалиста по нервным болезням, что и было исполнено.

Профессор нашел, что у нее никакой титании нет, а депрессивная меланхолия и что ее надо поместить в санаторий для нервных больных, т. к. дома держать ее опасно: — она могла во время припадка выброситься в окно.

17 мая ее муж отвез ее в санаторий, где ей опять делали впрыскивания и она спала в течение целого месяца. Ее будили, вливали в рот чай, молоко и она опять засыпала и страшно исхудала.

Муж навещал ее через день, а я приходила раз в неделю. Иногда я брала с собой ее детей, но она нас не узнавала и с нами почти не разговаривала.

В одно из таких свиданий меня озарила мысль обратиться за помощью к Господу Богу, и я решила просить протоиерея о. Иоанна Сокаля съездить со мною в санаторий и помолиться о рабе Божией Нине.

29 июня 1936 г. в 10 ч, утра мы были у дочери, которую застали совершенно невменяемой. Она нам все твердила, что уже ножи наточены и что ее должны зарезать для изготовления консервов и умоляла батюшку взять ее домой к нему на один день для испытания. О детях говорила, что они умерли и вообще говорила всякий вздор.

Наконец, батюшке удалось уговорить ее стать на колени помолиться и мы трое вошли в больничную комнату и стали молиться.

Батюшка возложил на ее голову воздушек с мощей Святителя Иоасафа Белгородского Чудотворца и шейный платочек о. Иоанна Кронштадтского и стал читать молитвы, а она повторяла за ним все слова молитвы очень истово.

После моления мы простились с нею, и ушли домой, а она нам вслед крикнула: «вот глупые ушли, оставив меня, а завтра получат мой труп».

30-го июня дочь рассказала, что после нашего ухода она все металась, а вечером, когда легла спать, то молилась и все хотела сбросить с себя каменную доску, лежавшую, как ей казалось, на ее груди. Вдруг она почувствовала, что кто-то снял эту доску: голова просветлела и она почувствовала, что здорова. Утром вышла из палаты в сад без разрешения. Заметив это, служащие больницы надели на нее смирительную рубашку, которую она дала надеть на себя, не сопротивляясь. Когда утром вошел профессор и взглянул на нее, то сказал: «да ведь вы здоровы» и тут же приказал снять с нее смирительную рубашку.

1-го июля к ней пришел ее муж и был поражен ее спокойным видом и вполне разумным разговором.

2-го июля я была у нее рано утром и обрадовалась происшедшей перемене в ее здоровье к лучшему и сейчас же отправилась к батюшке и сообщила ему обо всем случившемся.

10-го июля утром, с разрешения профессора, мы взяли дочь домой.

11-го июля она пробыла всю обедню в церкви и причастилась Святых Христовых Тайн.

После обедни батюшка отслужил молебен перед иконою Иверской Божией Матери и вся наша семья молилась и благодарила Господа Бога за оказанное нам милосердие — ниспослание моей дочери исцеления через молитвенное предстательство угодников Божиих: Святителя Иоасафа Белгородского Чудотворца и о. Иоанна Кронштадтского.

Жена г-на Смирнова, имеющего торговлю на Старом Джераме в г. Белграде в Югославии, рассказала, что у нее были страшные боли в руке, не дававшие возможности спать, и она целые ночи ходила по комнате, не давая спать и мужу.

Лечил доктор Трегубов, мази которого не помогали.

Ей принесли платок-шарф о. Иоанна и приложили на больную руку, привязав, чтобы платок держался.

В следующую же ночь она впервые заснула и каждый день могла спать, постепенно стала поправляться до полного выздоровления.

Выписка из письма князя Петра Димитриевича Голицына от 5 апреля 1937 года из Будапешта.

У меня есть фотография о. Иоанна с надписью-благословением. Эту карточку я давал несколько лет назад, т. е. в 1925 г., девочке Андрея Николаевича Щмемана, которая была тяжело больна, лежала в клинике с каким-то внутренним нарывом. Я не оставлял ее там навсегда, а давал на время. Раз ночью А. Н. Шмеман разбудил нас, прося дать ему карточку, так как его дочери делалось хуже, когда я карточку уносил. Девочка поправилась. Когда карточка была у нее, нарыв неожиданно прорвался и очистился от гноя. Родители убеждены, что девочка спаслась благодаря заступничеству о. Иоанна.

Повествования священнослужителей об исцелениях о. Иоанном

Две записи Шуина, присланные из Шанхая Епископом Иоанном Шанхайским, с его собственноручной подписью: «Писало лицо, мне лично известное. Епископ Иоанн».

В 1889 году мой знакомый Николай Иванович Краснов имел в г. Туле склад московского пива. Получая таковое в бочках, он сам разливал в бутылки. Пиво находилось на льду в погребе. Разливая пиво в летний жаркий день, Краснов простудился. Но так как он был человек крупного сложения и обладал крепким здоровьем, то конечно сначала думал, что это пустяки, пройдет, но оказалось не так, у него сначала было воспаление легких, а потом перешло в скоротечную чахотку. Несмотря на средства, которые были у Краснова, обращение к лучшим врачам, помощи ему не дало и Н. И. Краснов сгорал на глазах всех. Так прошло несколько месяцев. Жена не знала что делать, почти приготовляя своего мужа к смерти. Но в последние дни его жизни кто-то посоветовал жене Н. И. Краснова послать письмо батюшке о. Иоанну с искренней просьбой помолиться за болящего. И вот совершается то, что Бог не оставляет просящего без помощи. В час получения о. Иоанном письма больной начал чувствовать себя лучше и понемногу поправился так, что стал еще сильнее прежнего, благодаря милости Божией и молитвам о. Иоанна.

В г. Туле в 1890 г. проживал с женою и двумя детьми мясоторговец Илья Васильевич Попов, человек молодой лет 28—30. Обладал хорошим здоровьем и трезвой жизнью, никогда не хворал. Вдруг он заболел и ослеп. Обращался ко многим врачам, но бесполезно — помощи никакой. Одна была надежда на Бога. В поездках на юг через Тулу часто проезжал о. Иоанн Кронштадтский. И вот попросили его заехать к больному в Тулу. О. Иоанн ответил, что заехать не может, а указал день и час прибытия поезда в Тулу, чтобы его могли встретить. Больной и все его родные обрадовались, что добрый пастырь не отказал помолиться и прибыли на вокзал к приходу поезда. Подошел поезд и о. Иоанн пригласил войти в вагон и молился со слепым. Родственники больного тоже сели в поезд и просили о. Иоанна молитвами к Богу помочь исцелиться болящему. Господь не оставил молитвы о. Иоанна и больной слава Богу прозрел. Я знал его лично, знал хорошо, будучи соседом. Шанхай, 20 декабря 1936 г. Василий Шуин.

Рассказ Протоиерея о. Павла Виноградова, сослуживца о. Иоанна по Кронштадтскому Андреевскому собору.

Жена моя была беременна и у нее появилась болезнь почек. Такие случаи обыкновенно кончаются смертью. Я обратился к о. Иоанну с просьбою помолиться за болящую. Просьбу эту о. Иоанн охотно исполнил, т. к. хорошо знал мою супругу.

После молитвы о. Иоанна болезнь почек прошла, и матушка благополучно разрешилась от бремени.

Рассказ Протоиерея о. Иоанна Сокаля, проживающего в гор. Белграде в Югославии, по ул. Князя Данила, 35.

В родном селе моем Холмской Епархии был священник, болевший 7 лет падучею болезнью, — человек, глубоко веровавший и уважаемый населением. Этот священник написал письмо о. Иоанну Кронштадтскому с просьбой помолиться об его исцелении.

Отец Иоанн Кронштадтский ответил ему, что помолился и обнадежил его, что болезнь больше не повторится. И действительно, болезнь его больше никогда не проявлялась.

Событие это стало известно всем жителям села.

Иеромонах Андреевского Скита Мартиниан рассказал следующий случай.

Я был в то время Иеродиаконом и около года страдал катаром желудка. Петербургский профессор Никитин прописал мне есть только одну уху из ершей и налимов. После церковных служб от утомления у меня делались страшные боли в желудке, так что от боли я ложился на кровать.

Тогда я поехал в Кронштадт к о. Иоанну, вошел в Андреевский собор и стал в алтаре, прислонившись к шкафу от боли. О. Иоанн подошел ко мне, похлопал по плечу и спросил: «ты Иеродиакон?» Я ответил утвердительно и сказал о. Иоанну: «желал бы с вами послужить». О. Иоанн ответил, повторив трижды: «очень рад буду, очень рад буду, очень рад буду».

Во второй раз я опять пришел послужить с отцом Иоанном обедню и сказал ему, что вот уже год, как страдаю катаром желудка. О. Иоанн ответил: «я сам болею, ну, ничего, Бог исцелит».

После этого я поправился и впоследствии Бог привел меня уже Иеромонахом провожать тело о. Иоанна от Балтийского вокзала до Иоанновского монастыря-усыпальницы.

О. Иеромонаха Мартиниана я видел в 1929 или 1930 г. в Белграде в Югославии и он собирался отправиться в один из монастырей на Фрушку гору.

Рассказ Отца Игумена Луки.

В бытность мою в Болгарии в монастыре Св. Благоверного кн. Александра Невского, находящемся близ гор. Ямбола Сливенской епархии, мне пришлось слышать от одного из жителей гор. Ямбола, что при жизни о. Иоанна Кронштадтского один из членов их семьи был тяжело болен, и они телеграммой обратились к батюшке о. Иоанну Кронштадтскому с просьбой ПОМОЛИТЬСЯ О его выздоровлении. Больной был при смерти и неожиданно, вопреки предсказаниям врачей, через день-два совершенно оправился и болезнь прошла бесследно. Память об этом чудесном событии живет до сих пор среди жителей этого города.

Верность всего мною сообщенного подтверждаю своею подписью. Смиренный Лука, игумен монастыря Туман.

Сообщение священника Виктора Ильенко.

Во славу имени Божия и для прославления Его угодника о. Иоанна Кронштадтского сообщаю рассказанное мне княгиней 3. Н. Юсуповой.

В 1884 году, когда мне было 23 года, я была второй год замужем и матерью любимого ребенка, передо мной открывалась самая счастливая жизнь. Около этого же времени я услышала впервые об о. Иоанне Кронштадтском, что он удивительный молитвенник, что молитва его творит исцеления.

Рассказы об этом произвели на меня большое впечатление, и я искала случая с ним встретиться. Мы думали пригласить его отслужить литургию в нашей домовой церкви, но почему-то не успели этого выполнить, так как я тяжко заболела и три недели была между жизнью и смертью.

Я знала, что меня считают безнадежно больной, но сама этого не чувствовала, наоборот, ощущала себя довольно бодро. Болезнь была сложная: флебит в левой ноге, атрофия печени, приливы к мозгу — почти до слепоты, потрясающие ознобы, температура до 42° (пульс даже перестали считать!) и, наконец, лиловые пятна на теле. Доктора не могли точно определить болезнь и назвали ее тифом особой формы. Только впоследствии стало ясно, что это было заражение крови в тяжелой форме, вызванное преждевременными родами.

Лечил меня, как родную дочь, проф. С. П. Боткин, доброты и внимания которого я некогда не забуду.

Я чувствовала, что меня считают безнадежной, с течением болезни я и сама стала понимать всю серьезность моего положения. По целым суткам я не смыкала глаз и много думала о смерти. Но желание жить так было во мне сильно, что я, не зная откуда мне придет спасение, не отчаивалась и надеялась, что не умру. Странно только, что в течение этих трех недель, полных самых сильных душевных переживаний, я ни разу не вспомнила об отце Иоанне, и только вдруг в одну из бессонных ночей образ о. Иоанна, которого я никогда не видела, но который был близок моей душе, предстал в моем сознании и не покидал меня всю ночь. Ранним утром я высказала моему мужу желание видеть о. Иоанна. Я не столько думала о возможности исцеления, сколько боялась умереть, не повидав о. Иоанна. Мой муж тотчас же пошел вниз к моему отцу, чтобы сказать ему о моем желании. Отец встретил его со словами: «Я всю ночь видел о. Иоанна во сне и хочу его попросить приехать помолиться с нами».

В то же утро было получено анонимное письмо, в котором умоляли вызвать о. Иоанна к моей постели.

Послали в Кронштадт старого служащего. О. Иоанн был очередным, но узнав о моем положении, он заменился и сейчас же приехал к нам. Когда о. Иоанн, войдя ко мне, положил руку мне на голову, я сейчас же почувствовала необыкновенное успокоение. Тут же он стал с моим мужем на колени пред образами и начал молиться.

Молитва его была поразительна, и трудно передать впечатление, которое она производила. Он просил у Господа моего исцеления, не только просил, но даже как будто требовал. И так горячо молился, что и мой дух возносился со словами его молитвы к Богу. Все земное в это время для меня не существовало, исчезло...

После молитвы о. Иоанн снова подошел ко мне, поговорил и, уходя, сказал: «она не умрет». Это страшно поразило моего мужа, так как все доктора объявили меня совершенно безнадежной.

При входе о. Иоанн встретился с проф. Боткиным, который, увидев о. Иоанна, с волнением сказал ему: — «помогите нам!» Это обращение крайне всех удивило, так как проф. Боткин слыл за человека свободомыслящего.

После этого посещения в ходе моей болезни не произошло особой перемены, но душой я совершенно успокоилась. Через несколько дней решили снова пригласить отца Иоанна. Он пришел, сел ко мне на кровать и долго-долго горячо и убедительно говорил, что, жива ли я останусь или нет, но мне необходимо приготовиться к новой жизни (здесь ли на земле, или у Господа — это в руках Божиих!) причащением св. Тайн. Я ответила, что собиралась говеть перед Пасхой; тогда о. Иоанн начал еще горячее меня убеждать, что откладывать не следует, хотя Пасха и близко, и что он сейчас поедет за св. Дарами. О. Иоанн ушел и был в отсутствии около двух часов, которые показались мне бесконечными.

Когда он вернулся, я была глубоко счастлива, исповедывалась в полной памяти и приняла св. Тайны со светлым чувством на душе. Мне казалось, что все земное для меня умерло, что я иду в рай; всю меня наполнило чувство глубокого успокоения, мира, отрады И ВООБЩЕ всего того, что душа может испытать, как верх счастья, но что трудно и даже невозможно выразить человеческим словом.

Тут я заснула и впервые за три недели моей болезни проспала спокойным сном шесть часов. Когда проснулась, я почувствовала себя совершенно здоровой, термометр показывал 37,1. Проф. Боткин, увидав такую поразительную перемену, долго молча смотрел на меня. Две слезы скатились из его глаз. «Уж это не мы сделали!», — проговорил он.

Через неделю я встала и пошла без посторонней помощи.

С тех пор прошло ровно полвека, но все пережитое свежо в моей памяти, как в первый день, и оставило на всю жизнь глубокий след в моей душе. 19 окт. ст. ст. 1934 г. Париж. Перепечатано из № 1 газ. «Правосл. Русь» за 1935 г.

Покаяние священника

Не откажите поместить в печатаемой вами книге об о. Иоанне И. Сергиеве Кронштадтском милость Божию, оказанную мне по молитвам его.

Служа диаконо-учителем в С. епархии, я дал обет Богу перед посвящением меня в сан священника побывать на могиле, уже в Бозе почившего, великого Праведника и Чудотворца. Но вскоре я был рукоположен во священника. Об обете своем я забыл. Прошло несколько лет, и пошли неудачи одна за другой и, наконец, умер у меня первенец-сын на 4-м месяце жизни. Пошли скорби и беды.

Тут вспомнил я о неисполненном обещании. Взмолился батюшке о. Иоанну простить и помочь мне исполнить лежавшее на душе обещание. Обстоятельства так сложились, что я быстро справился с делами и побывал на Карповке, в С.-Петербурге, где я со слезами отслужил панихиду по дорогом о. Иоанне и получил великое утешение. Бывая часто в Петербурге, я всегда отправлялся в Иоанновский женский монастырь на Карповку, служил панихиды, благодаря о. Иоанна и прося его о помощи в дальнейшей жизни. Так я научился благоговейно почитать память дорогого батюшки о. Иоанна и с тех пор, несмотря на все ужасы пережитого и переживаемого, я и мои близкие остаемся во благополучии по молитвам великого угодника Божия отца Иоанна.

Бывший военный, ныне приходский сербский священник. Николай Базбай

Кара Божия, исправление и исцеление

Рассказ со слов Симеона Феодоровича Судоргина, проживающего в г. Белграде в Югославии.

У фельдфебеля Лейб-Гвардии Преображенского полка 11-й роты, Григория Логиновича Чернухина и жены его Анны, живших в Петербурге на Кирочной улице, была единственная дочь Варвара З. 12 лет, которая была больна с очень высокой температурой, уже около месяца. Три врача ходили каждый день, но не могли определить болезни и сказали родителям, что нужно прекратить давать лекарства и во всем положиться на волю Божью. Слова эти как громом поразили Чернухиных: «как это мы до сих пор не догадались обратиться с молитвою к Богу». Неожиданно Чернухины получили известие, что в Варваринском подворье через день будет служить о. Иоанн Кронштадтский. Чернухины возгорелись пламенным желанием попросить отца Иоанна помолиться за их девочку. Но как выполнить это намерение? Мать ребенка ослабела и слегла в постель, а отец от бессонных ночей едва держался на ногах. Надо кого-то попросить сходить в церковь и передать о. Иоанну просьбу помолиться. Однако вблизи не было ни родственников, ни друзей, но тут же жил благочестивый сослуживец Чернухина Симеон Феодорович Судоргин, который мог бы исполнить эту просьбу, но они были во враждебных отношениях и даже не разговаривали друг с другом. Тут благодать Божья вразумила Чернухина. Он пришел к Судоргину и со слезами говорит: «вы человек религиозный, поймете мою скорбь, помогите мне. Одному вам только верю, что вы исполните мою просьбу, пойдете в церковь и все там устроите».

С. Ф. Судоргин растрогался и тоже заплакал и обещал все сделать и искренно помолиться. Враги стали сердечными друзьями и благочестивый С. Ф. Судоргин благодарил Господа за это чудесное примирение.

Дело было 4 декабря 1901 года. Придя в церковь в 5 час. утра, С. Ф. Судоргин обратился к священнику с просьбой предоставить ему лично просить о. Иоанна помолиться об исцелении безнадежно больной девочки. Но настоятель храма все записал и сказал, что он в точности передаст просьбу о. Иоанну, что о. Иоанн и все духовенство будут молиться об исцелении болящей Варвары, молитесь и вы.

И действительно, С. Ф. Судоргин слышал, как отец Иоанн неоднократно молился об исцелении болящей Варвары.

Придя из церкви к Чернухиным, С. Ф. Судоргин заметил радость на лицах их и они рассказали ему, что с 9 час. утра девочке стало легче, учащенное дыхание стало стихать, жар уменьшился, через час дыхание было уже нормальное, страдания стихли, глаза оживились и девочка крепко заснула. Проспав долго и спокойно, девочка стала кушать, через день оставила постель, а через 3— 4 дня уже весело бегала по комнате и играла. Об этом чуде о. Иоанна много тогда говорили в Петербурге.

Анастасия Марковна Наседкина, проживающая в Югославии, в г. Белграде, по Доситеевой улице, 15, поведала мне следующее:

В 1894 или 1895 г. в Сибири, в г. Красноярске, сестра моя Павла Марковна Ивановская, 28 лет, была больна печенью. Против ее кровати висел портрет о. Иоанна.

Вдруг в 10 час. утра больная сестра говорит мне: «я молилась о. Иоанну о выздоровлении, но он сказал мне: «приготовься, голубушка, за твоей душенькой скоро придет ангел». Рассказав это, сестра попросила ее обмыть и причесать, что мы и исполнили. В 11 ч. она скончалась.

Поразительная прозорливость о. Иоанна и исцеления

Рассказ студента Никодима Васильевича Ефимова, сына Василия Павловича Ефимова, полковника Кронштадтской Крепостной Артиллерии и преподавателя в школе при Доме Трудолюбия.

Один купец из центральной России приехал к отцу Иоанну в Кронштадт и после обедни в Андреевском соборе подходил ко кресту. Рядом с о. Иоанном держали блюдо, куда клали деньги на бедных. Неожиданно о. Иоанн сгреб с этого блюда деньги и дает купцу. Купец отнекивается, говоря, что он сам человек состоятельный и может положить для бедных на блюдо. Но о. Иоанн настаивает, говоря: «возьми, тебе пригодятся». Тот не посмел ослушаться и взял. Когда же он вернулся домой, то узнал, что его склады с товарами сгорели, и если бы у него не было тех денег, которые дал ему о. Иоанн, то он оказался бы нищим.

Рассказ как будто простой. Но Вы вникните в него и Вам станет страшно от величия и силы Божией. Подумайте: священник служит в Кронштадте, к нему подходит совершенно ему неизвестный человек среди многотысячной толпы (Андреевский собор вмещал 7 тысяч человек) и Бог дает этому священнику видеть то, что происходит за тысячи верст и дает ему знать, что это происшествие — пожар относится именно к этому человеку, который подходит к кресту.

Воистину, значит, в этом священнике обитала Всесвятая Троица.

В 1899 году хорунжий Владимир Степанович Евлампиев на вокзале крепости Брест-Литовск был свидетелем следующего случая:

У его знакомых 6-летний сын был болен дифтеритом и местные врачи признали положение мальчика безнадежным.

В это время родители умирающего мальчика узнали, что о. Иоанн Кронштадтский, едущий с таким-то поездом, прибудет на Брест-Литовский вокзал в таком-то часу.

Тогда мать сказала мужу, что пойдет на вокзал и попросит о. Иоанна помолиться о спасении жизни умирающего. Муж возражал: «куда ты пойдешь, да тебя затолкают, не пустят, я пойду». Жена стала его упрашивать: «возьми меня с собою». Но муж не соглашался, говоря: «да вообще, чего там ходить, все равно бесполезно». Жена продолжала его упрашивать взять ее с собой, но муж так и не согласился, а пошел один.

Когда подошел поезд, то хорунжий В. С. Евлампиев видел и слышал следующее: о. Иоанн, выйдя из вагона, направился прямо к отцу умирающего ребенка и сказал ему: «что же ты жену не взял с собою, ведь она тебя так просила?!» Отец умирающего растерялся настолько, что не знал, что ответить. О. Иоанн, пожурив его немного, сказал: «ну, ничего, иди, сын твой здоров».

И действительно, сын его выздоровел.

Что же сказать про этот случай?

О. Иоанн Духом Святым узнал, что в г. Брест-Литовске умирает мальчик от дифтерита, Духом Святым услышал разговор, происходивший между матерью и отцом умирающего, Духом Святым узнал, что отец пришел на вокзал и Духом Святым сразу заметил его в толпе, хотя до того никогда его не видел, и исцелил силою Божией умирающего мальчика от такой опасной болезни, как дифтерит, единым словом, так, как и Христос исцелил сына Капернаумского царедворца, который уверовал сам и весь дом его (Еванг. от Иоанна, глава 4, ст. 46—54).

Рассказ полковника генерального штаба Павла Николаевича Богдановича

Матушка моя благополучно разрешилась от бремени. У нее после родов начались осложнения, перешедшие в заражение крови. Спешно вызванный из Москвы известный профессор Рейн, осмотревши больную, заявил отцу: «только чудо может спасти вашу жену — наука в этом случае бессильна».

Мы были с братом в спальне, но теперь все там по-другому, даже почему-то окна занавешены так, что дневной свет не может проникнуть. Мы подходим к кровати, на которой порывисто и сухо дышит громко матушка, с широко раскрытыми, но ничего не видящими глазами. Нас ставят на колени, пригибают головы к кровати и на них кладут руку матушки. Потом нас выводят. В доме много знакомых и родственников, мы с братом слышим Незнакомое слово — соборовали. В углу, где находится тетя Варя, громким шепотом все чаще и чаще повторяется другое незнакомое слово — Кронштадт...

К вечеру, на консультации, было постановлено, что спасения нет, больная навряд ли переживет эту ночь. После этого пошла экстренная телеграмма отца в Кронштадт к о. Иоанну с просьбой о помощи. К утру получился ответ: «молюсь за болящую рабу Божию Анну. Иоанн». Поздно утром проснулась матушка; осмотревши ее, врачи констатировали исчезновение всех признаков заражения, одним из доказательств чего были — вполне нормальная температура и хорошее, покойное настроение совершенно здорового человека. Врачи честно заявили, что они ничего не понимают в происшедшем, — больная находится вне всякой опасности.

Последующие события дали факты порядка сверхъестественного вообще и совершенно естественного с точки зрения религиозного человека.

Матушка быстро выздоровела; выздоровление это в нашей глубоко верующей семье объяснялось только помощью о. Иоанна Кронштадтского, о котором, ясно, у нас шли бесконечные разговоры. Когда же стало известным, что через наши места проедет Преподобный, то вся наша семья задолго была на вокзале в ожидании прихода поезда. Необходимо пояснить, что между исцелением матушки моей и проездом о. Иоанна Кронштадтского через наши места прошло около 7—8 месяцев; до этого никто из нашей семьи никогда не видел Преподобного. На вокзале и у вокзала собрались тысячи народу, было это в большом городе — Ростове-на-Дону. Наконец, подошел поезд, кордоны жандармов и полиции были прорваны, с вокзальной площади хлынули толпы и всякое подобие порядка исчезло, началась давка. С трудом удалось сделать узкий проход от вагона к царским покоям вокзала. Отец взял меня и брата на плечи, матушка высоко подняла над головой сестренку. В проходе показался священник в рясе нараспашку, с светлыми лучистыми глазами, быстрыми порывистыми шагами опередивший, сопровождавших его. Поравнявшись с тем местом, где стояли мы, он резким высоким голосом попросил толпу расступиться и подошел в упор к нам, и обратился к матушке тоном, которым говорят с давно и хорошо знакомыми людьми: «я рад, Анна, что ты выздоровела». Поцеловал матушку в голову, благословил нас и тем же порывистым шагом прошел в царские покои. Нас окружили знакомые и незнакомые, спрашивая, когда и где мы видели ранее батюшку Иоанна.

Еще раз подчеркиваю все обстоятельства. Никто из нашей семьи никогда до этого момента не видел Преподобного. Мы стояли в гуще толпы. Преподобный опередил всех сопровождающих его, и, следовательно, никто не мог ему указать матушку. За 7-8 месяцев Преподобный получил тысячи телеграмм, подобных нашей, и вне всякого сомнения, за этот срок времени, из того же Ростова-на-Дону к нему была отправлена не только одна наша телеграмма, принимая во внимание популярность Иоанна Кронштадского, численность населения города и большую религиозность русского народа того времени. Преподобный через густую толпу, прямо и уверенно подошел к моей матушке, назвал её по имени, т.е. сделал то, что мы делаем с людьми, которых знаем очень хорошо лично и которых можем заметить в многолюдной толпе. Разница только в том, что, наверное, Преподобный в толпе не мог видеть даже лица моей матушки, которая была невысокого роста, как невысокого роста был и сам Преподобный.

В прославление памяти Преподобного, в укрепление веры верующих, в память моих усопших родителей и для размышления равнодушных в вере сообщаю об этом, чему был свидетелем.

Павел Николаевич Богданов, полковник генерального штаба. Париж 15/28 марта 1936 г. Перепечатано из №7-8 газ. «Православная Русь», 1936 г.

О. Иоанн исцеляет иноверцев

В 1891 или 1892 г. в г. Варшаве в крепости (цитадели) в двух соседних домах жили и были дружны два полковника Лб.-Гв. Кексгольмского полка: русский — Николай Григорьевич Калинин и католик Юнчис. Жены их Александра Ивановна Калинина и Мария Карловна Юнчис были в самой сердечной дружбе и бывали друг у друга каждый день. Юнчисы и Калинины были очень богаты.

Случилось, что Мария Карловна Юнчис серьезно заболела. У нее перебывало 7 врачей, в том числе профессора Варшавского Университета и между ними особенно известный Александр Эдуардович Францке. Однако все усилия лучших врачей не помогали. Мария Карловна болела уже около 2-х недель и положение ее, постепенно ухудшаясь, дошло к концу второй недели до безнадежного. У нее образовались воспаление брюшины и гангрена ног, на которых появились сначала темные пятна, а потом ноги сплошь почернели. Уже 4 дня больная лежала без сознания.

Уходя в последний раз профессор Францке сказал, что больная на утро умрет, чтобы ее оставили спокойно умереть.

Александра Ивановна Калинина, которая была вообще женщина верующая и детям своим рассказывала про чудеса о. Иоанна Кронштадтского, услышав такой приговор врачей и видя полную невозможность что-либо сделать, для спасения своей подруги, — впала в какое-то тупое отчаяние, сидела за столом, держа голову обеими руками.

В это время сын ее Алеша 14 лет подошел к матери и говорит: «мама, ты ведь нам рассказывала, как о. Иоанн Кронштадтский творит чудеса и исцеляет больных, так напиши ему». На это мать с раздражением сказала гувернантке и бонне, чтобы убрали детей и уложили их спать, чтобы они не мешали.

Однако муж ее полковник Калинин, слышавший слова сына и ответ матери, сказал жене, что сын говорит дело и что нужно послать телеграмму о. Иоанну с просьбой помолиться о спасении жизни умирающей.

Полковник составил телеграмму, а сын Алеша, всегда послушный, на этот раз дерзко сказал матери, что он никому не даст отнести телеграмму, а сам ее отправит. Отец вручил телеграмму сыну и отправил его с бонной на телеграф. Телеграмма о. Иоанну была сдана на телеграф в Варшаве в 10 час. вечера срочною, с оплаченным ответом. Под утро пришел ответ: «молись Богу, все будет благополучно».

Александра Ивановна не спала всю ночь и в 4 часа ночи пошла к больной, но войти не решилась. Полковник Юнчис тоже не спал. Александра Ивановна требовала приглашения доктора. Муж больной вошел к ней и увидел, что жена сидит на постели свесивши ноги; вошла и Александра Ивановна и увидела, что ноги больной совершенно белые. Больная плача стала упрекать их в безжалостности, т. к. она вот уже полчаса зовет и просит дать ей стакан воды и никто не идет.

Мария Карловна совершенно выздоровела. Александра Ивановна от радости стала обнимать и целовать подругу. Прибывший профессор Францке, немец, воскликнул: «чудо»!

«Да, чудо, — сказала Александра Ивановна, — ведь это наш о. Иоанн тебя исцелил». При этом она рассказала, как была послана телеграмма и получен ответ.

Тогда гордая католичка рассердилась и сказала: «как, православный священник? Это вздор!»

После этого подруги рассорились. Но вся семья Юнчис мало-помалу погибла от разных несчастных случаев.

Поразительные исцеления о. Иоанном

О. Иоанн единым словом заочно исцеляет.

Рассказ автора

Дочь моя Елена, будучи воспитанницей Смольного Института, заболела воспалением легких. Диагноз был поставлен опытным институтским доктором Вейертом.

Неожиданно зашел к нам мой друг священник Гронский и говорит: «приходите, завтра батюшка служит». Это значило, что о. Иоанн Кронштадтский будет служить литургию в церкви Леушинского монастыря.

Я пошел на литургию и стоял в алтаре. Не знаю почему я не решился попросить о. Иоанна помолиться об исцелении больной дочери за проскомидией. Служение отцом Иоанном литургии производило на меня такое впечатление, как если бы служил Николай Чудотворец, поэтому я не осмелился потревожить его во время служения.

О. Иоанн быстро разоблачился и, пройдя мимо меня, спустился по винтовой лестнице в игуменскую.

Я опять простоял в нерешительности и не попросил о. Иоанна.

Я тоже спустился в игуменскую, где покоем был накрыт огромный стол для праздничной трапезы, я был приглашен к трапезе, но у меня кошки скребли на душе и мне было не до трапезы. Тогда я придумал поступить так: взял свою визитную карточку и написал на ней: «Почтительнейше прошу помолиться об исцелении дочери моей Елены больной воспалением легких».

Все уже сели за трапезу. Я подошел с левой стороны к креслу о. Иоанна и подал ему карточку. О. Иоанн откинулся на кресле назад, протянул руку с моей карточкой вперед, чтобы прочесть написанное (очевидно, был дальнозорким) и, обратясь ко мне лицом, крикнул на всю залу: «по вере вашей да будет вам».

Я поцеловал руку о. Иоанна и ушел домой.

Через некоторое время вернулась из Смольного Института жена моя, которая навещала дочь, и с радостью рассказала мне, что доктор Вейерт только что смотрел Лелю и сказал, что он вчера ошибся: у нее нет никакого воспаления легких, а лишь маленький ларингит, т. е. горловой кашель и что он через 3 дня выпустит ее гулять.

Я понял, что такой опытный врач не мог так грубо ошибиться: легкие внизу, а горло вверху. Очевидно, вчера было воспаление легких, а сейчас его уже нет.

Письмо двух дочерей князя Владимира Анатольевича Барятинского.

Летом 1893 г. наша сестра, ныне покойная, княжна Ирина Владимировна Барятинская (в супружестве впоследствии за Сергеем Ивановичем Мальцовым) тяжело заболела в возрасте 13 лет. Началом болезни была простуда. Как болезнь развивалась — сказать теперь невозможно, но мы хорошо помним, как страдала сестра от сильнейших болей в спине и постепенно лишилась возможности ходить. Со всякими предосторожностями ее перевезли из имения (в 100 верстах от Воронежа) в Ялту, на берег моря, в надежде, что морской воздух, вместе с серьезным лечением, помогут одолеть болезнь. Лечил сестру известный тогда в Ялте доктор Борис Петрович Ножников, но облегчения не было и больная временами очень страдала. Тогда решили перевезти ее в Петербург, чтобы показать лучшим специалистам (профессорам Раухфусу, Рыбалкину и Мержеевскому). Родители наши делали все возможное для больной дочери. Профессора решили прибегнуть к новому способу лечения. Но раньше, чем его начать, наши родители обратились за помощью к молитве о. Иоанна Кронштадтского.

Ясно помнится приезд батюшки (23 ноября), волнение в доме, молебен в комнате родителей перед большим киотом со многими иконами. Кто хоть раз слышал молитву о. Иоанна — ее никогда не забудет! После молебна батюшка пошел окропить комнаты святой водой и все молящиеся пошли за ним, кроме меня — старшей сестры — и нашей больной, сидевшей в кресле-коляске. «Мне кажется, что я могу встать», вдруг сказала она мне и, с моей помощью, встала с кресла и пошла быстрыми неуверенными шагами навстречу о. Иоанну и родителям. Батюшка ее радостно приветствовал, а как счастливы были наши родители и мы все — трудно выразить словами. Вспоминаются слова нашей бабушки (графини Надежды Алексеевны Стенбок-Фермор): «вот что может молитва праведника!»

С этого дня наша сестра стала здоровой.

С благоговейной любовью и благодарностью храним мы память об этом чудесном исцелении по молитве незабвенного отца Иоанна. Княгиня Анна Владимировна Щербатова, Графиня Елисавета Владимировна Апраксина.

Рассказ графа Георгия Павловича Сюзора, бывшего секретаря Принца Александра Петровича Ольденбургского, проживающего 62, rue Champ-Lagarde Versatile (S. et О.) France.

У Принца А. П. Ольденбургского, на почве зубной боли сделалась гангрена и положение его, по мнению врачей, было безнадежно. Тогда Принц обратился к о. Иоанну, прося его молитв об исцелении. По молитве о. Иоанна гангрена прошла, и Принц совершенно выздоровел. После этого Принц всегда имел при себе портрет о. Иоанна и возил его с собою во всех своих путешествиях и поездках.

Рассказы автора.

В Москве был известный оперный певец Хохлов.

Вот что рассказывал мне его сын, который в 1924 году служил в Москве в банке, будучи одновременно и диаконом Неопалимовской церкви на Неопалимовском переулке в Москве. Диаконом он сделался при следующих обстоятельствах.

Священника этой церкви посадили в тюрьму, диакона посвятили во священника, а усердного и богомольного Хохлова прихожане просили принять сан диакона, на что он и согласился, отказавшись от участия в церковных доходах. Кстати сказать, из всех диаконов, которых я когда-либо видел в моей жизни, лучше всех служил Хохлов, он воистину молился с народом, произнося эктении, он весь был в молитве и лицо его сияло неземными верою, надеждой и любовью к Богу.

Хохлов рассказал мне, что отец его был болен воспалением легких, его лечили известные Московские профессора и, в конце концов, сказали его матери так: «Мы сделали все, что было в наших силах, но мы не боги и должны вас предупредить, что ваш муж умрет и все, что мы можем еще сделать, это протянуть его жизнь на 3— 4 дня».

Когда профессора разъехались, то больной, который уже не мог говорить, прошептал: «Отец Иоанн». Из этого домашние его поняли, что он желает, чтобы попросили о. Иоанна помолиться за него. Сейчас же стали наводить справки и оказалось, что о. Иоанн случайно находился в Москве. Его разыскали на вокзале. Отец Иоанн согласился приехать. Когда он приехал, то бывшие в квартире артисты, сослуживцы Хохлова, хихикали.

Когда же о. Иоанн стал молиться, то настроение сделалось совсем иное, у многих были слезы. А молился о. Иоанн приблизительно так: «Господи, Ты сказал, что о чем бы мы ни попросили во Имя Твое, Ты нам Сам то сделаешь и Ты сказал, что небо и земля прейдут, но слова Твои не прейдут и ни одна черта и ни одна йота из закона не прейдут. Поэтому я и умоляю Тебя во Имя Самого Господа Иисуса Христа прости рабу Твоему (имя рек) все его прегрешения вольные и невольные и исцели его».

В голосе о. Иоанна звучала необычайная сила веры и надежды на Бога. Помолившись, о. Иоанн осенил больного крестным знамением и сказал ему: «ну, теперь засни» и уехал.

После этого больной спал непрерывно l,5 суток так, что профессора, его навещавшие, думали, что у него летаргический сон. Когда же больной проснулся и профессора его осмотрели, то сказали, что Хохлов совершенно здоров.

Этот случай так поразил сына Хохлова, который мне это рассказывал, что с тех пор он сам приобрел непоколебимые веру, надежду и любовь к Богу.

О. Иоанн служил в церкви Леушинского подворья. Я стоял в алтаре. Вдруг в церкви поднялся шум, о. Иоанн вышел на солею, я пошел туда же. Через решетку перетащили женщину, дико кричавшую и отбивавшуюся. Когда о. Иоанн подошел к ней, она ударила его. Он громко и властно сказал: «выйди вон». На это послышался ответ: «не выйду». Тогда о. Иоанн повелительно сказал: «нет выйдешь». И положив ей епитрахиль и руки на голову, повелительно произнес: «перекрестись». Больная с видимыми усилиями перекрестилась. «Перекрестись еще». Больная опять перекрестилась, но все же не совсем свободно. «Перекрестись еще», — повторил о. Иоанн. Больная свободно перекрестилась. После этого о. Иоанн дал ей поцеловать крест и сказал: «ну, теперь молись и причастись Святых Тайн». Больная спокойно отстояла службу и причастилась. Благоговейный ужас объял меня и присутствовавших.

Однажды, когда я пришел в Редакцию газеты «Новое Время» в Белграде с тем, чтобы поместить статью о чествовании памяти о. Иоанна Кронштадтского, я застал, там Михаила Алексеевича Суворина.

Он сказал мне: «Чего вам было беспокоиться приходить самому, прислали бы мне по почте, я помещу об о. Иоанне все, т. к. он исцелил безнадежно больного дифтеритом моего сына».

Я попросил Михаила Алексеевича рассказать мне этот случай, и он рассказал мне следующее:

«Когда у сына моего сильно заболело горло, я пригласил известного в Петербурге детского доктора Русова, который, осмотрев больного, сказал мне: «ну, батенька, у сына вашего дифтерит и уже началось почернение, нет никакого спасения!» Тогда я послал телеграмму о. Иоанну, прося его приехать. О. Иоанн приехал, помолился об исцелении и стал гладить и ласкать дифтеритного ребенка и сказал: «ничего, ничего, не беспокойтесь, будет здоров». И действительно, ребенок совершенно выздоровел.

После такого чуда, равносильного воскрешению из мертвых, я, конечно, всегда все помещу про о. Иоанна».

Явления о. Иоанна при жизни на расстоянии

О. Иоанн получил от Бога ту же власть, которую имел Святитель Николай Чудотворец — власть при жизни являться на расстоянии.

Архиепископ Сергий Черноморский и Новороссийский рассказал на собрании в день памяти о. Иоанна в зале Второй Белградской Мужской Гимназии следующее:

В бытность Митрополита Московского Макария Епископом Томским, Архиепископ Сергий был миссионером среди алтайских язычников.

Одна женщина на Алтае тяжко была больна. Родные ее послали в Кронштадт о. Иоанну телеграмму с просьбой помолиться об исцелении болящей. После этого больная рассказала, что у нее был священник в митре и ее благословил, после чего она совершенно выздоровела.

Вдова Корпусного Командира Попова, умершего смертью храбрых в бою с красными, рассказала, что муж ее, будучи поручиком, сошел с ума и помещен был в окружной Владикавказской психиатрической больнице, а она жила в Новочеркасске. Однажды к ней пришла знакомая монахиня и посоветовала послать письмо о. Иоанну с просьбой помолиться, и сказала, что она сама будет также молиться перед крестом, который о. Иоанн прислал в дар их монастырю. Сказано — сделано. Через несколько дней г. Попова получает письмо от директора больницы с просьбою приехать. Когда она приехала, то оказалось, что муж ее здоров и рассказывает, что, будучи привязан к постели, он увидел, что к нему явился о. Иоанн, который причастил его Святых Тайн, после чего он почувствовал себя совершенно здоровым. Попов опять поступил на службу и дослужился до Генеральского чина, занимая должность Корпусного Командира.

Рассказ Госпожи Каменской.

Дочь госпожи Каменской, будучи в Смольном Институте, болела одновременно двумя тяжкими болезнями.

Врачи признали положение больной очень тяжелым. Тогда мать послала о. Иоанну телеграмму с просьбой помолиться об исцелении дочери. Когда на следующий день пришла мать и спросила о здоровье дочери, то одна особа из лазаретного персонала сказала, что дочери много лучше, а сама больная рассказала матери, что у нее был батюшка в митре и благословил ее. По справке оказалось, что никакого батюшки в лазарете не было. Дочь выздоровела.

Рассказ Надежды Ивановны Дубельштейн, жены полковника, проживающей в г. Белграде, в Югославии, по Святосавской ул., 30.

В г. Вознесенске, Херсонской губернии, в немецкой семье Майш, лютеранского вероисповедания, девочка 8 лет заболела дифтеритом. Положение ее было очень тяжелое. Врачи ничего не помогли. Родители были в отчаянии. Кто-то из православных посоветовал им обратиться к о. Иоанну Кронштадтскому по телеграфу. Вечером послали телеграмму, а утром получили от о. Иоанна ответ телеграммой же, что он «все сделает, что только может». Девочка, проснувшись, говорит своим родным о том, что к ней приходил священник, которого никогда не видала и описывает его наружность.

Еще перед тем знакомые принесли им портрет о. Иоанна.

Когда девочке показали этот портрет, то она воскликнула: «вот этот же самый приходил ко мне, подошел к моей кровати и сказал: «будешь здорова!»

И девочка действительно поправилась совершенно.

Случай этот знали все в городе.

Это явление о. Иоанна из Кронштадта в Херсонской губернии само по себе есть величайшее чудо.

Но в этом случае еще особенно замечательно то, что он в телеграмме предупредил, что «сделает все, что только может».

Значит, он не только имел от Бога великую власть являться на расстоянии, но посылая телеграмму уже решил явиться безнадежно больной девочке в Херсонской губ. и исцелить ее.

Рассказ монахини Лесненского монастыря Ксении, находившейся в монастыре уже лет 20.

У одного отца семейства на Волыни умерли почти одновременно от какой-то болезни трое детей и остался один ребенок, тоже больной.

Начальник по службе этого человека, соболезнуя его ужасному горю и предвидя неминуемую потерю последнего ребенка, посоветовал ему обратиться к о. Иоанну. Несчастный отец написал о. Иоанну и что же?! В следующую же ночь жена его увидела видение, — священник качает ребенка. Ребенок уснул и, к удивлению всех, проснулся здоровым.

Случай исцеления девицы Елизаветы Георгиевны Белявской по молитвам о. Иоанна Кронштадтского. (Записано со слов генерал-майора Семена Николаевича Пономарева, служившего в Харькове).

Брат мой Степан Николаевич Пономарев был женат на Юлии Георгиевне Белявской, дочери Екатеринославского помещика. Свояченица брата Елизавета Георгиевна училась в Харькове. Будучи уже в старших классах, она заболела и лишилась дара слова — онемела. Ни лучшие харьковские профессора, ни заграничные не могли помочь больной, и после длительных усилий принуждены были признать свое бессилие. Конечно, Лиза должна была оставить гимназию и жила в имении родителей.

Не трудно представить отчаяние и горе родных. Убедившись в бессилии науки, мать Лизы написала отцу Иоанну Кронштадтскому, умоляя его помолиться за Лизу и исцелить ее небесной помощью. Батюшка ответил, что он помолится, что не надо приходить в отчаяние и что милость Божья неизмерима.

Однажды С. Н. Пономарев, тогда еще молодой офицер, приехал в имение Белявских. Дело было, кажется, перед Пасхой. После ужина все разошлись по своим комнатам. Ушла к себе и Лиза, по-прежнему немая, печальная. Еще не успели заснуть, как раздался громкий и в то же время радостный и испуганный крик Лизы — «мама, мама!»

Это было так неожиданно. Все бросились в комнату Лизы. Вне себя, в каком-то экстазе, Лиза рассказала, что «сейчас в мою комнату вошел батюшка (священник), благословил меня и велел мне громко позвать маму. Я и закричала: мама, мама».

По описанию Лизы вошедший к ней батюшка похож был на о. Иоанна Кронштадтского.

И Лиза и ее родные, потрясенные чудом, горячо возблагодарили Бога и целителя о. Иоанна.

С тех пор Лиза была вполне здоровой, благополучно окончила гимназию и в свое время вышла замуж.

Со слов генерала Пономарева записал этот случай Генерального штаба генерал Борис Александрович Штейфон, о чем свидетельствую своей подписью. 1 мая 1937 г. Югославия. Б. А. Штейфон.

О. Иоанн воскрешает умерших

О. Иоанн в своих творениях сам скромно упоминает о воскрешении умершего. Он пишет, что был приглашен помолиться об исцелении больного ребенка, а когда приехал, ребенок уже был обмерший, но после его молитвы ребенок ожил.

Жена О-ва, вполне здоровая и видная женщина, уже имевшая троих или четверых детей, была еще раз беременна и готовилась стать матерью следующего ребенка.

И вдруг что-то случилось.

Женщина почувствовала себя скверно, температура поднялась до сорока, полнейшее бессилие и не знакомые ей дотоле боли нестерпимо мучили ее в течение уже многих дней.

Были вызваны, разумеется, лучшие врачи и акушерские светила Москвы, в коих, как известно, никогда не было недостатка в городе пироговских клиник.

«Не дай Бог, что творится у дяди! — сказал мне утром Саша Т., встретившись со мною как всегда в полковом манеже, на офицерской езде. — Лиза при смерти. Вчера был консилиум профессоров... Если сегодня не сделают какого-то кесарева сечения и не вынут из нее труп младенца — Лиза умрет. Дядя в отчаянии, мама сидит неотлучно у них, в доме — ужас и смятение...»

После окончания ежедневных занятий в полку мы с Сашей взяли первого попавшегося лихача и помчались к О.

Уже по тому, как встретил нас в нижней прихожей дворецкий, было видно, что горе и ужас вместе царят в эти минуты в доме.

«Пока все по-старому... — шепотом сообщил нам старый слуга. — Барыня вся в жару и в бесчувствии... Только резать себя сегодня не дозволили... Просят сначала батюшку из Кронштадта. Послали телеграмму».

Вечером того же дня из Кронштадта пришла краткая депеша:

«Выезжаю курьерским, молюсь Господу. Иоанн Сергиев».

О. Иоанн Кронштадтский уже и раньше хорошо знал семью О. и бывал у них в доме во время своих проездов через Москву. И вызванный телеграммой он уже на другой день около полудня вошел в квартиру О. на Мясницкой, в которой к этому времени собралась целая толпа родственников и знакомых, покорно и благоговейно ждавших в большой гостиной, смежной с комнатой, где лежала больная.

«Где Лиза? — спросил о. Иоанн, обычной торопливой походкой входивший в гостиную. — Проводите меня к ней, а сами все оставайтесь здесь и не шумите».

О. Иоанн вошел в спальню умирающей и плотно закрыл за собою тяжелые двери.

Потянулись минуты — долгие, тяжкие, сложившиеся под конец в целые полчаса.

В гостиной, где собралась толпа близких, было тихо, как в могильном склепе.

И вдруг двери, ведущие в спальню, с шумом распахнулись настежь.

В дверях стоял седой старик в пастырской рясе, с одетою поверх ее старенькою епитрахилью, с редкою всклокоченною седенькою бородкой, с необычным лицом, красным от пережитого молитвенного напряжения и крупными каплями пота.

И вдруг почти прогремели слова, казавшиеся страшными, грозными, исходившими из другого мира.

«Господу Богу было угодно сотворить чудо! — произнес о. Иоанн. — Было угодно сотворить чудо и воскресить умерший плод! Лиза родит мальчика...»

«Ничего нельзя понять!.. — смущенно сказал кто-то из профессоров, приехавших к больной на предмет операции, спустя 2 часа после отъезда отца Иоанна в Кронштадт. — Плод жив. Ребенок шевелится, температура спала на 36,8. Я ничего, ничего не понимаю... Я утверждал и утверждаю сейчас, что плод был мертв, и что уже давно началось заражение крови».

Ничего не могли понять и другие светила науки, кареты которых то и дело подкатывали к подъезду.

Тою же ночью г-жа О. благополучно и быстро разрешилась совершенно здоровым мальчиком, которого я много раз впоследствии встречал у Т. на Каретно-Садовой ул. в форме воспитанника Катковского лицея.

Евгений Вадимов.

Перепечатано из № 2555 газ. «Новое Время» за 1929 г.

Явление о. Иоанна после смерти

Рассказ Анны Емельяновны Таран про жену своего двоюродного брата Надежду Александровну Соломкину.

До Великой войны, в 1911 или 1912 г., Александр Николаевич Соломкин, главный бухгалтер Министерства Путей сообщения, в г. Петербурге, посещая свою родную мать, жившую в провинции, позволял себе в разговорах с нею неодобрительно, а подчас и унизительно отзываться о личности батюшки о. Иоанна Кронштадтского, скептически относясь к его духовной силе, третируя батюшку, как обыкновенного, ничего собой не представляющего священника. Спор, этот создавался у сына с матерью благодаря тому, что она была религиозной и глубоко почитала о. Иоанна, который и ей, как и всем остальным, соприкасавшимся с ним хотя бы всего один раз, давал душеспасительное направление в жизни.

Когда Александр Николаевич Соломкин женился, то и жена его оказалась того же взгляда на Батюшку, что и ее муж, чего никогда не скрывала в разговорах с другими.

И вот, не прошло много времени, а у Надежды Александровны Соломкиной начала постепенно, без всякой причины, усыхать правая рука. Никакое лечение не помогало, а, напротив, казалось, ухудшало болезнь: больная перестала даже самостоятельно одеваться, все больше и больше нуждаясь в посторонней помощи.

Так продолжалось до тех пор, пока у нее, под влиянием болезни и поисков причин ее, не появилось религиозное настроение. Тогда, во сне явился ей старенький священник и посоветовал ей пойти на могилу батюшки отца Иоанна Кронштадтского, отслужить по нем панихиду и помолиться. Она в точности все исполнила, что было преподано ей, хотя и во сне и даже больше: заказала постоянную лампаду, которая, не угасая, горела бы на могиле Батюшки. От мужа она скрыла все, приказав даже прислуге своей никому ничего не говорить об этом.

Возвратись домой, Надежда Александровна почувствовала необыкновенную усталость и сонливость и, стараясь никого не беспокоить, она легла спать. Спала 36 часов. В доме это вызвало большой переполох. Прислуга должна была во всем признаться своему барину, который не замедлил вызвать врачей для приведения жены в нормальное состояние. Выслушав о том, что предшествовало такому длительному ее сну, врачи не посоветовали будить спящую, предоставив случай своему естественному ходу.

Проснувшись, Надежда Александровна начала одеваться без посторонней помощи, вскрикнув от радости, что может теперь сама все делать. В тот момент она поняла, что с нею случилось чудо по молитве о. Иоанна, что он испросил прощение ее грехов у Бога, Который, по бесконечному милосердию своему, восстановил ее здоровье.

Письмо жены полковника Генерального Штаба Марии Николаевны Гришиной, проживающей в гор. Смедерево в Югославии, но ул. Войводе Джуше, 6.

В 1933 г. на шестой неделе Великого поста я приехала к своей приятельнице К. Н. Барташевич с целью поговеть в русской Белградской церкви.

В Вербное воскресение я причащалась и в тот же вечер уехала в Смедерево. Была ранняя весна. Будучи слабого здоровья и страдая болезнью легких, я простудилась и во вторник на Страстной неделе слегла в постель с высокой температурой. Помню, как ночью мне все снился какой-то «священник-монах», в черном подряснике, подпоясанный широким кожаным ремнем, с черной бархатной скуфейкой на голове. Он склонялся, порой вытягивал и простирал надо мной свои руки и убедительно что-то говорил. Я металась, просыпалась и терзалась тем, что ни одного его слова не могла запомнить, засыпала опять и опять тот же старец-священник мне снился.

Наконец, я с отчаянием обратилась к нему: «Слов твоих понять и запомнить я не в состоянии, скажи же мне кто ты и как тебя зовут?» И на это получила ответ: «Я Иоанн Кронштадтский, запомни, я Иоанн Кронштадтский!» И я запомнила...

Ночь мне казалась необыкновенно длинной — я засыпала и просыпалась со страхом: как бы не забыть его имя. Под утро забылась крепким сном. Проснулась без температуры, но со страшной слабостью во всем теле.

Вспомнила про сон и сейчас же обратилась к мужу с вопросом, не знает ли он, кто такой был Иоанн Кронштадтский и вообще был ли такой человек?

«Да, это был священник благочестивой жизни» — ответил муж.

Я задумалась над этим и начала искать ответ на мой сон.

Самый лучший ответ дал мне Архиепископ Нестор в своей лекции, посвященной памяти о. Иоанна Кронштадтского, на которую я специально приезжала в Белград и с большим вниманием следила за словами Владыки.

Мне так хотелось с ним поговорить, но не хватало храбрости, была взволнована и буквально задыхалась от переживаемых чувств.

Я стала постепенно замечать, что моя легочная болезнь перестала меня беспокоить и стала забывать врачей, лекарства и санатории.

Леонид Александрович Фрибес, проживавший (1935 г.) в гор. Казабланка, в Марокко, рассказал мне в бытность свою в Белграде, в Югославии, нижеследующее.

В гор. Казабланка живет русский Архимандрит Варсонофий, который в свою очередь рассказывает, что он имел случай быть лично у о. Иоанна и просил великого старца дать ему что-нибудь на память, но о. Иоанн отказал ему в этом и притом в довольно резкой форме.

После кончины о. Иоанна к Архимандриту Варсонофию пришла секретарша о. Иоанна, девушка, посвятившая себя служению великому чудотворцу, вручила о. Варсонофию рукопись о. Иоанна и сказала, что о. Иоанн явился ей и приказал передать эту рукопись о. Варсонофию.

О. Иоанн был причислен к лику святых Самим Богом еще при жизни

Как ни славны были некоторые Государи и великие полководцы, но о них вспоминают только в учебниках истории и военного искусства, святых же Божиих угодников вспоминают все и каждый христианин. В какой церкви не было иконы Св. Николая Чудотворца? В каком православном доме ее не было?

«В память вечную будет праведник!»

Многие молятся о. Иоанну и получают от него чудесную помощь. Так и мне чудесно многократно помогал он, в случаях, когда мы молились у его гробницы.

Мне могут заметить: «как вы молитесь о. Иоанну, когда он еще не канонизирован?»

На это я отвечу двумя рассказами.

Если вы прочтете полное житие Св. Николая Чудотворца, то вы найдете там следующее повествование.

Сразу после кончины Св. Николая Мирликийского Чудотворца знаменитый Константинопольский художник, скажем, вроде нашего Васнецова, написал большую икону Св. Николая и поставил ее в своей мастерской рядом с иконою Царицы Небесной. Этот художник был глубокий почитатель Св. Николая. Однажды к нему приехал Патриарх со свитою с целью заказать ему иконы. Войдя в мастерскую и увидав изображение Св. Николая, Патриарх сказал художнику: «что это ты портрет Епископа Николая Мирликийского поставил рядом с Царицей Небесной?!» Художник тем временем угощал Патриарха и свиту вином, но у него вина недоставало, тогда он взмолился Св. Николаю, чтобы великий чудотворец помог ему, и что же, — Св. Николай совершил чудо, подобное чуду Христову в Кане Галилейской, претворив воду в отличное вино. Обрадованный и пораженный художник с честью угостил посетителей, но о чуде им ничего не поведал.

Патриарх заказал иконы и уехал.

Вслед за этим Патриарх отправился по делам в Малую Азию на корабле. Случилась страшная буря и Патриарха смыло волною с корабля. В это мгновение он взмолился к Св. Николаю Чудотворцу о спасении. И что же: Святитель Николай тотчас явился, изъял его из пучины морской и поставил на корабль. Проникнутый благоговейным ужасом, раскаявшийся Патриарх, тотчас по возвращении в Царьград, устроил торжественное прославление мощей Св. Николая Мирликийского Чудотворца.

Этим случаем Сам Господь Вседержитель показал, что если Он прославил Св. Николая многими чудесами и силами еще при жизни его, то непозволительно людям не признавать этого Божьего прославления.

Точно так же Бог при жизни прославил верного слугу своего Иоанна Кронштадтского множеством чудес и явил через него великие силы Духа Святого.

Вот второй рассказ. Полковник Петроградской Столичной Полиции Густав Аполлинариевич Шебеко, проживающий в Югославии то в гор. Смедерево, то в Белграде, (католик), лично рассказал мне следующее.

У него глубоко в горле сделался нарыв.

Врачи решили, что помочь они не могут и все зависит от того, куда прорвется нарыв: если наружу, то больной спасен, если же внутрь, то смерть неизбежна.

Под этим впечатлением больной лежал на постели и с ужасом ждал, что будет. Это было днем, он задремал и увидел видение: будто в его комнате, перед кроватью, в воздухе стоит икона Иоанна Кронштадтского, который тогда еще был жив. Проснувшись после этой дремоты, полковник увидел, что кровать и пол залиты гноем нарыва, прорвавшегося наружу, и он был спасен.

Кто же мы, мелкие людишки, чтобы спорить с Господом Богом Вседержителем, который этим видением — в воздухе икона еще живого Иоанна Кронштадтского — показал, что Он еще при жизни причислил верного служителя Своего Иоанна к лику Святых.

До большевистской революции в России не было почти избы и дома, где бы не было портрета о. Иоанна. 

Целое сцепление чудесного

Жена полковника воспитателя Пажеского Е. И. В. Корпуса Анна Петровна Бертельс-Меньшая, проживающая в городе Земуне, в Югославии, рассказала про своего отца Петра Николаевича Меньшого, старшего Лейтенанта крейсера «Алаф», что в 1888 г., когда крейсер вернулся из дальнего плавания, он стал на Кронштадтском рейде. Семья же Меньшого жила на Ораниенбаумском берегу в виду крейсера. Две недели Меньшой не мог съехать на берег, ибо командир судна, уезжая, оставлял его заменять себя. Наконец Меньшой на катере поехал в Кронштадт, где стал требовать, чтобы ему подали катер «Рыбка» Генерал-Адмирала Великого Князя Алексея Александровича. Когда боцман возразил ему, что ведь этот катер Великого Князя, то Меньшой прикрикнул на него: «а разве ты не видишь, что я Великий Князь!» Тогда поняли, что он сошел с ума. Врачи Кронштадта и приглашенный из Петербурга профессор Чечот признали психическую болезнь неизлечимой и долженствующей неминуемо привести к смерти. Надо сказать, что к тестю Меньшого, Кронштадтскому Городскому Голове Ф. С. Степанову, часто приезжал о. Иоанн, и жившая в том же доме семья Меньших собиралась к Степанову. Один только Лейтенант Меньшой никогда не ходил и говорил: «я не хочу видеть этого шарлатана, он развел кликуш». После заболевания мужа жена Меньшого многократно просила о. Иоанна приехать. Однако отец Иоанн каждый раз отвечал одно и то же: «нет, я не пойду к нему, а когда придет время, он сам ко мне придет». Прошло около года и больному становилось все хуже и хуже и он уже даже не понимал, например, что нужно одеть сапоги. Вдруг, в октябре месяце очень рано утром, когда было еще совсем темно, больной встал, оделся и сказал приставленному к нему матросу-дядьке: «нам нужно сейчас собираться к ранней обедне в Думскую церковь, — там будет служить отец Иоанн Кронштадтский». Дядька успел лишь шепнуть об их уходе кухарке. Когда пришли в церковь, дядька спросил сторожа: «кто сегодня служит?» И получил ответ: «отец Александр». Дядька раньше уговаривал больного не ходить, а теперь — вернуться. Но Меньшой вошел в церковь. В ту же минуту поднялась суматоха, приехал о. Иоанн, который, придя в алтарь, тотчас прислал сторожа за Меньшим; поставил его на колени около престола и заставил его всю обедню так простоять, клал ему на голову то епитрахиль, то Евангелие, то крест, то чашу со Св. Дарами, потом исповедал его и причастил Свят. Тайн. Вернувшись домой, Меньшой лег спать и проснулся в одиннадцать часов и тотчас приехал о. Иоанн и стал служить молебен, во время которого бывший больной рыдал, а о. Иоанн после молебна сказал жене Меньшого: «вот теперь я сам пришел, возвращаю тебе мужа, а детям отца». После этого больной совершенно выздоровел, опять поступил на службу, дослужился до генерал-майора по Адмиралтейству, занимал ответственную должность Помощника Командира Кронштадтского порта и одновременно был Почетным Мировым Судьею. Затем вышел в отставку и по выборам был Товарищем Город. Головы и Председателем Ссудо-Сберегательного Товарищества.

В 1890 г. жили мы в Шуваловском парке — в нескольких верстах от Петербурга по Финляндской ж. д. Мне было в то время 6 лет. В мае месяце как-то, мы возвращались с матерью по ж. д. из города, высунулся я из окна, и горящий уголь из паровоза попал мне в правый глаз.

Получилось ужасное воспаление. Профессора Беллярминов, Тихомиров и д-р Мор тщетно пытались спасти мне зрение. Наступила полная слепота. Я помню и теперь, как меня мучили сильными лампами-прожекторами, исследуя внутренность глаз. Благодаря нервам, соединяющим глаза, я ослеп и на левый глаз. Решили произвести операцию, отделить правый глаз от левого, чтобы спасти левый, неповрежденный.

С повязкою на глазах, покрытых опухолями, возили меня в кресле.

Обыкновенно отец утром перед завтраком возил меня к небольшому озеру перед горкою, называемой «Парнасом». Тут в густой тени он приоткрывал мне повязку, но только мутный зеленый свет видел я перед собою.

В одно из воскресений, накануне операции, отец, по обыкновению, повез меня туда часов около 10 утра. Там пробыли мы около часа. Затем отец двинулся к нашей даче, опустив мне повязку. В это время навстречу шла небольшая толпа народу, человек 15—20 и среди них небольшой худенький священник.

Увидя больного, священник отделился от толпы и подошел ко мне.

Отец мой, лютеранин, не знал, что это был отец Иоанн Кронштадтский.

«Что это, болящий?» — спросил священник.

«Да, батюшка, — сказал отец, — вот видите горе какое, ослеп мальчик, уголь в глаз попал».

«Ничего, будет здоров», — сказал священник и резким движением сорвал мою повязку.

Я увидел перед собою худенького небольшого священника, уходящего с толпой. Зрение мое было совершенно ясно и осталось таким на всю жизнь.

Когда мы вернулись домой, отец взволнованный стал рассказывать матери о происшедшем. Вдруг я посмотрел в окно и увидел в саду соседней дачи (Поповых) выходившую толпу народа и перед ней священника.

«Мама, вот этот батюшка!»

«Да ведь это отец Иоанн Кронштадтский!» — сказала мать. Она была православной и очень религиозной.

Показание мое важно потому, что в нашей семье и в родстве православных очень мало — все родство отца лютеранское и даже близкий родственник отца Беренс был суперинтендант лютеранской церкви.

После моего исцеления вера в отца Иоанна Кронштадтского была у всей нашей семьи безграничной.

Мой отец распорядился в случае смерти, чтобы его похоронили по православному обряду. Он похоронен на Исидоровском кладбище Александро-Невской Лавры.

21 февраля 1937 года. Тунис.

А. Ш н е у р.

Генер. Штаба Полковник.

 

----картинка линии разделения----

 

 Преподобный Серафим Саровский

Преподобный Серафим Саровский 

----картинка линии разделения----

(Летопись Серафимо-Дивеевского монастыря) 

О власти человека над дикими зверями

Конечно, все вы, братие, видели изображения преподобного Серафима, где он кормит медведя. Откуда взялся обычай так изображать преподобного? Что положило начало этому? Один из иноков Саровской пустыни по имени Петр, питающий искреннюю любовь к преподобному, пошел некогда в дальнюю его пустыньку, чтобы воспользоваться душеспасительными советами старца Божия. Подходя к ней, он увидел, что преподобный сидит на обрубке дерева и кормит стоящего перед ним медведя сухарями, которые взял из своей кельи. Пораженный этим дивным и странным явлением, инок остановился за большим деревом и начал молитвенно просить преподобного, чтобы он избавил его от страха. И тотчас же увидел, что медведь уходит от старца в лес, в противоположную от него сторону. Тогда монах набрался смелости и подошел к преподобному. Последний принял его с радостью духовной, сказав, что если он удостоился видеть близ него этого лесного зверя, то пусть умолчит об этом до его успения. После этого инок не переставал удивляться чистоте души и вере праведного старца, которому даже бессловесные звери повинуются, тогда как нас один вид их устрашает.

Другой подобный случай рассказала старица Дивеевского монастыря. Пришла она также к преподобному и увидела, что он сидит близ своей келий на обрубке дерева, а подле него стоит огромный медведь. Инокиня закричала и упала. Преподобный, услыхав ее голос, указал зверю отойти к лесу, и он тотчас, как разумный, пошел туда, куда указал ему старец, в лесную чащобу. Преподобный сказал инокине: «Не ужасайся и не пугайся», – но она не переставая кричала: «Смерть моя, смерть моя!» Тогда святой старец, утешая ее, сказал: «Нет, это не смерть, смерть от тебя далеко, а это радость». И затем он повел ее к тому месту, где сидел, и посадил рядом с собой. В это время тот же самый медведь вышел из леса и, подойдя к преподобному, лег у ног его. Инокиня, увидев, что старец обращается со зверем, как с кротким ягненком, и сама, наконец, мало-помалу стала приходить в себя. И тут она заметила, что лицо преподобного радостно и светло, как у Ангела. Старец же, между тем, скормив медведю почти весь хлеб, который был у него, последний кусок отдал инокине и велел ей самой покормить зверя... Она взяла поданный ей хлеб и скормила его весь с таким утешением, что желала бы и еще кормить его, ибо зверь был кроток и к ней за молитвы преподобного. В заключение же святой старец сказал инокине: «Прежде одиннадцати лет после моей смерти никому не поведай этого, а тогда воля Божия откроет, кому сказать».

Впоследствии эта инокиня пришла однажды в ту келью, где по благословению преподобного занимался живописью один человек, известный своей верою к старцу. Увидев, что он изображает лицо преподобного, инокиня вдруг как бы невольно воскликнула: «Тут бы по всему прилично написать отца-то Серафима с медведем!» – «Почему так?» – спросил занимавшийся живописью. Тогда инокиня рассказала ему первому, как она видела медведя у преподобного и вместе с ним кормила его. Тогда исполнилось ровно одиннадцать лет, заповеданных старцем. Это обстоятельство и послужило тому, что преподобного Серафима начали изображать с находящимся возле него медведем, а затем первому живописцу стали подражать другие. Теперь обратимся к самому изображению. Оно, по нашему мнению, и умилительно и поучительно: видя преподобного вместе со зверем диким, невольно удивляешься простоте веры старца Божия, его младенческой душе, невольно воспроизводишь слова Спасителя о детях: «Таковых есть Царство Небесное» (Мф.19:14) и невольно умиляешься душой.

Случай из жития преподобного наглядно показывает, что свято и богоугодно живущему все может повиноваться, как все повиновалось Адаму в раю, когда он не преступил еще заповеди. Если бы мы сохраняли заповеди Христовы, то свирепые звери боялись бы нас, а теперь мы страшимся их, потому что сделались рабами греха. Потщимся, братие, святою жизнью сбросить с себя это постыдное рабство, восстановим в себе утраченный нами образ Божий и постараемся между прочим возвратить обещанное нам и через грех потерянное владычество «над рыбами морскими, [и над зверями,] и над птицами небесными, [и над всяким скотом, и над всею землею]» (Быт.1:28). Аминь.

Как Ему угодно, так я и действую

Радуйся, преподобный Серафиме, Саровский Чудотворче!” – так поет теперь Церковь в акафисте Святому угоднику Божию. Никто не знает и не узнает, сколько дивного совершил Бог чрез Своего “грешного раба”, “убогого Серафима”! – Я, грешный Серафим, так и думаю, что я – грешный раб Божий; и что мне повелевает Господь, как рабу Своему, то я и передаю требующему полезного. Как железо ковачу, так я предал себя и свою волю Господу Богу; как Ему угодно, так я и действую, – так говорил преподобный Высокогорскому строителю Антонию в объяснение своей прозорливости. Но это же самое нужно сказать и про все другие чудеса его: все творил в нем и через него Господь Бог. Нет и не может быть никаких иных объяснений! Да и не нужны они: для верующего чудеса и просты, и необходимы, ибо Бог все может; для неверующего же неотразимо остаются факты, дела, которых слишком много, чтобы их отрицать, и которые всякого человека должны заставить задуматься и остановиться в непостижимом недоумении. А для нас эти Божии дела доставляют не только поучение и назидание, но и являются, так сказать, “окнами” в иной мир: через них мы зрим действительное бытие “того света”. И радуемся, и утешаемся одному тому, что он воистину есть.

И особенно убедительно и отрадно то, что все эти чудеса совершились на наших почти глазах. Однажды мне пришлось проезжать из Германии во Францию. На пути я познакомился с одной православной женщиной, хорошей женой и матерью двух детей. Разговорились о вере. Она в простоте души своей, хотя была и образованной женщиною, сказала, что хотела бы как-либо сильнее и осязательнее убедиться в том, что тот мир действительно существует; она верит но ей желательно укрепить свою веру, а для этого нужны ей факты. – Да ведь вы же знаете Евангелие; там столько и таких фактов, каких никогда и не знал, и больше уже не узнает весь мир! – ответил я ей. – Знаю, – сказала она, точно виновато и с недоверием, – но это было... уже так давно. И я начал рассказывать ей дивные события из сокровищницы церковного опыта последних лет. Она вся тотчас же оживилась и с упоительною жаждою слушала: душа ее только того и искала. После беседы она с благодарною радостью счастливо улыбалась, как нашедшая то, что прежде ей казалось уже почти потерянным. А на другой день, по приезде в Париж, привела ко мне, подобно самарянке у колодца Иакова (Ин.4,28-30), еще других знакомых своих и принесла в благодарность большую корзину плодов.

Но пора уж нам насладиться и самым чудным зрелищем Божьих чудес. И только не знаешь: откуда же начать? Их так много... А сколько незаписанного, один лишь Господь знает это: вся Русская Земля полна рассказами о чудесах всем близкого и родного “батюшки Серафима”... И сейчас он продолжает творить чудеса. Даже за границей пределов своей страны... Впрочем, для святых нет наших “границ” и пределов: они всем уже принадлежат и везде могут быть. Как Бог – везде, а они – в Боге (Ин.17, 20-23); то и они в Нем везде. Чудеса с батюшкой начались с самого его детства, как мы знаем: невредимо упал с колокольни в Курске, исцелился от Коренной Иконы Божией Матери, это еще в мiру. В монастыре снова – чудесное выздоровление при ясном участии Пресвятой Богородицы: Она ему являлась всего двенадцать раз, по его собственным словам. Поразительное пренебесное явление Самого Господа Иисуса Христа в сопровождении роя Ангелов во время служения им литургии в сане диакона... А сколько необыкновенных случаев прозорливости мы видели на всем протяжении его жития! И сколько совершенно невероятного, по-человечески, при создании его любимого детища – Дивеева! Теперь же из многого множества его чудес извлечем главное.

“Говорят, ты угадываешь”

Обыкновенно в прежних житиях его начинались рассказы со случая “угадывания”. Начнем с него и мы: в нем видно будет, как необыкновенно “просто” святым творить чудеса. Перепишу прямо из Летописи. Чудо – крестьянское, умильное. “Однажды прибежал в обитель простой крестьянин с шапкою в руке, с растрепанными волосами, спрашивая в отчаянии у первого встречного инока: – Батюшка, ты, что ли, отец Серафим? Ему указали о.Серафима. Бросившись туда, он упал ему в ноги и убедительно говорил: – Батюшка! У меня украли лошадь, и я теперь без нее совсем нищий, не знаю, чем кормить буду семью. А говорят, ты угадываешь. Отец Серафим ласково взял его за голову и, приложив к своей, сказал: – Огради себя молчанием и поспеши в такое-то (он назвал его) село. Когда будешь подходить к нему, свороти с дороги вправо и пройди задами четыре дома: там ты увидишь калиточку; войди в нее, отвяжи свою лошадь от колоды и выведи молча. Крестьянин тотчас с верою и радостью побежал обратно, нигде не останавливаясь. После в Сарове был слух, что он действительно отыскал лошадь в показанном месте”. 

Крестьянин пришел к о.Серафиму, уже осведомленный о широкой славе батюшки: “Говорят, ты угадываешь”. Значит, чудес таких было настолько уже много, что молва о них распространилась и укрепилась в народе давно: в Сарове – прозорливый отец Серафим! И люди, ища милости Божией, потянулись к нему. Были у него две Дивеевских сестры: Акулина и Мария. Вдруг он в сенях и говорит им: – Посторонитесь, посторонитесь, матушки: ко мне много господ идут! “А вовсе никого нет, – рассказывает Акулина, – и не видно... Ну, да ведь ему-то издали все было видно, потому что чуть-чуть прошло времечко, минут несколько, а и впрямь много господ-то идет. Мы отошли к сторонке и слышим: “Вот это, батюшка, моя дочь”, – говорит одна. “А это – мой сын, – говорит другой. – Благословите ему взять ее, дочь-то за себя?” – Нет, нет, – отвечает батюшка, – он должен взять за себя ту, что осталась там, а она выйдет за того, что возле вас тут живет. И все это батюшка по названьям-то назвал: уж не запомню я местов-то. И как это он все знал, вперед и про всех, истинно – диво, да и только!” 

А еще большее диво, когда он за целые десятки лет прозирал будущее: жизнь и смерть, бедность и богатство, брак или монашество, и прочее – без конца; заметим еще два случая – для семейных и монахов, оба поучительные. “Одна вдова, имевшая троих маленьких детей, тяготясь воспитанием их, очень роптала на свою горькую долю. Наслышавшись же о милосердии о.Серафима, она решила обратиться к нему: испросить благословения и поведать свое горе. Благословив ее, старец сказал: – Не ропщи на свою участь: скоро кончится твое горе, один будет твоим кормильцем. Через неделю после этого двое из детей умерли. Мать поражена была неожиданною их смертью и опять пошла к о.Серафиму. Старец, увидев ее и предваряя речи ее, сказал: – Молись Заступнице Пресвятой Богородице и всем святым: клятвою детей своих ты много оскорбила их. Покайся во всем духовному отцу твоему и вперед – укрощай гнев свой, чтобы не быть великою грешницею. В последний раз благословляю тебя: только ты прости их. Пришла к нему в другой раз одна девица, чтобы попросить от святого старца наставление: как ей спасти свою душу? Но не успела она еще и уста открыть, как о.Серафим начал уже сам говорить ей: – Много-то не смущайся: живи так, как живешь. А в большем Сам Бог тебя научит. Потом, поклонившись ей до земли, сказал: – Только об одном прошу тебя: пожалуйста, во все распоряжения входи сама и суди справедливо. Этим и спасешься. Девушка никогда не думала о монашестве, не могла и понять, о каком распоряжении предсказывал ей старец, поклонившись до  земли. А он, прозрев эти тайные мысли ее, прибавил: – Когда придет это время, тогда вспомните меня. Собеседница спросила: не приведет ли Бог ей еще свидеться с батюшкой? – Нет, – ответил он, – мы уже прощаемся навсегда, а потому прошу не забывать меня в своих святых молитвах. Девушка в свою очередь попросила молиться за нее. – Я буду молиться. А ты теперь гряди с миром: на тебя уже сильно ропщут. Действительно, в монастырской гостинице спутницы встретили ее с сильным ропотом за замедление у батюшки. Впоследствии она приняла монашество с именем Каллисты и была игуменией в Свияжском монастыре Казанской губернии: ей-то и поклонился в ноги батюшка и, как уже игуменье, сказал на “вы”: “вспомните”; до этого же и после говорил с девушкой на “ты”.

“Мишенька”

Не менее многочисленны и чудеса исцеления больных. Первое такое, по свидетельству самого отца Серафима, благодатное врачевание проявилось на любимце и безотказном послушнике его “Мишеньке”, Михаиле Васильевиче Мантурове. Будучи на военной службе в Лифляндии, он, видимо, простудился и потому вернулся к себе в Нижегородскую губернию, в село свое Нучу, в сорока верстах от Сарова, и стал лечиться у докторов. Но болезнь не только не проходила, но даже стала принимать угрожающие размеры: из ног стали уже выпадать кости. Наслышавшись о Саровском подвижнике, Мантуров решил отправиться к нему за помощью. С большим трудом крепостные люди ввели его в сени кельи старца. Батюшка вышел туда и милостиво спросил: – Что пожаловал? Посмотреть на убогого Серафима? Но Мантуров упал со слезами ему в ноги и стал просить исцелить его от неизлечимого недуга. Тогда батюшка с живейшим участием и отеческою любовью трижды спросил его: – Веруешь ли ты Богу? И получив троекратный с силою ответ об искренней и безусловной вере в Бога, святой Серафим сказал: – Радость моя, если ты так веруешь, то верь же и в то, что верующему все возможно от Бога, а я, убогий Серафим, помолюсь. После этого батюшка посадил Мантурова близ гроба, стоявшего в сенях его, а сам удалился в келью. Спустя немного времени он вышел с елеем в руках и приказал больному обнажить ноги. – По даной мне от Господа благодати, я первого тебя врачую! – произнес он и помазал святым елеем больные ноги. Затем надел на них чулки из посконного холста, какие ему принесли в дар посетители – крестьяне, вынес из кельи множество сухарей, всыпал их в полы сюртука Михаила Васильевича, а затем приказал идти с ношею в гостиницу. Мантуров встал и пошел со страхом, но совершенно твердо и не ощущая уже никакой боли. Пораженный и обрадованный чудом, он повернулся обратно к батюшке и, снова бросившись ему в ноги, стал с восторгом целовать их, благодаря за исцеление. Но великий старец, подняв его с земли, строго сказал ему: – Разве Серафимово дело мертвить и живить, низводить во ад и возводить (1Цар.2:6)? Что ты, батюшка! Это – дело Единого Господа, Который творит волю боящихся его (Пс.144:16)! Господу Всемогущему да Пречистой Его Матери даждь благодарение! С этими словами старец отпустил исцеленного, и Мантуров с радостью возвратился в свое имение к супруге Анне Михайловне и сестре своей, молодой девушке, Елене Васильевне. 

Порадовались-порадовались все они вместе, а потом и забывать начали про болезнь и исцеление. Но вдруг Михаил Васильевич вспомнил повеление о.Серафима “благодарить Бога и Пречистую”... А он доселе даже и не подумал об этом в радости и забывчивости. Смущенный, он снова собрался к батюшке. Встретив его, о.Серафим сразу же и заговорил: – Радость моя! А ведь мы обещались поблагодарить Господа, что Он возвратил нам жизнь-то! – Я не знаю, батюшка: чем и как? – в изумлении от прозорливости ответил Мантуров. – Что вы прикажете? Тогда Святой старец с особо проницательным взором поглядел на него, точно в одно мгновение прозирая все будущее, и весело сказал: – Вот, радость моя: все, что ни имеешь, отдай Господу и возьми на себя добровольную нищету!

Не ожидал этого вопрошавший... И смутился... Вспомнил он и об евангельском богатом юноше (Мф.19:20-22)... Пришла ему на мысль и молодая жена, да еще и лютеранка. Необеспеченная сестра, думающая о богатом замужестве... Чем же жить?.. И в растерянном недоумении не знал Михаил Васильевич, что ответить своему благодетелю, а правильнее – Самому Богу?!. Прозорливый старец прочитал все эти мысли его и прервал сам недоуменное молчание: – Оставь все и не пекись о том, о чем ты думаешь: Господь тебя не оставит ни в сей жизни, ни в будущей. Богат не будешь, хлеб же насущный все будешь иметь. Горячий душою и сильный верою, решительный бывший воин, Мантуров вдруг изменился в душе и, возлюбив батюшку всем своим сердцем, сказал твердо: – Согласен, батюшка! Что же благословите мне сделать? Но мудрый старец, желая испытать пылкого послушника, ответил: – А вот, радость моя, помолимся и я укажу тебе, как вразумит меня Бог! С этим они и расстались на сей раз. Но благодать Божия уже связала их на всю дальнейшую жизнь в деле строения женской Дивеевской обители. Скоро, по благословению батюшки, Мантуров отпустил своих крепостных, продал имение в Нуче, купил небольшой участок земли в 15 десятин в Дивееве и поселился поближе к своему старцу... Знакомые смеялись над ним, как над потерявшим разум, роптала долго жена, совсем не склонная, как лютеранка, к подвигам и недостаткам, но раз решившись, Михаил Васильевич с беспрекословным послушанием отдался в волю святого старца, а все прочее терпел безропотно, смиренно, молча и даже с благодушием. 

Особенно трудно было с женою. “Говорю я, бывало, – сама записала после Анна Михайловна, – ну, можно почитать старца, можно любить его и верить ему; да уж не до такой степени! А Михаил Васильевич все, бывало, слушает, вздыхает и молчит. Меня это еще более раздражало. Так вот раз, когда мы до того уже дошли зимою, что не было чем осветить комнат, – а вечера длинные, тоскливые, темные, – я раздосадовалась, разворчалась, расплакалась без удержу. Сперва вознегодовала на Михаила Васильевича, потом – на самого батюшку о.Серафима начала роптать и жаловаться на горькую судьбу мою. А Михаил Васильевич все молчит да вздыхает... Вдруг слышу какой-то треск. Смотрю: Господи! Страх и ужас напал на меня! Боюсь смотреть и глазам не верю: пустая, без масла лампада у образов вдруг осветилась белым огоньком и оказалась полною елея... Тогда я залилась слезами, рыдая и все повторяя: батюшка Серафим! угодник Божий! прости меня, Христа ради, окаянную, роптунью, недостойную, никогда более не буду!.. И теперь, – заканчивает она, – без страха не могу вспомнить этого. С тех пор я никогда не позволяла себе роптать: и как ни трудно бывало, а все терпела”. После она приняла православие и жила в тайном постриге в Дивееве. А Михаил Васильевич окончательно предался батюшке и сделался вернейшим его послушником и любимейшим другом. Потому-то о.Серафим и называл его всегда ласковым именем “Мишенька”. Так закончилось первое чудо врачевания, оказавшееся столь благодетельным потом для Дивеева. Мантуров сделался беспрекословным исполнителем распоряжений батюшки. Все это знали и смотрели на него как на самого старца в делах обители. Все это произошло в 1822 году. При этом вспоминается и другой подобный же случай, и даже более дивный.

Дивеевская сестра Ксения Васильевна, как церковница, пришла в храм Рождества Христова заправлять пред иконою Спасителя негасимую лампаду по завету батюшки. Вылила она пред богослужением последнее масло, а после увидела, что оно все уже выгорело и лампада потухла. С горестным чувством она стала размышлять, что вот не исполнилось предсказание о.Серафима о неугасимости лампадки, хотя сестры и старались хранить завет его. Так, может быть, окажутся несправедливыми и другие пророчества его об обители? И сомнения в прозорливости святого налетели на душу одной из самых верных и близких послушниц батюшки... Закрыв лицо руками в печальном разочаровании, Ксения отошла от иконы Спасителя на несколько шагов. Вдруг послышался треск...

“Восклонив голову, – пишет автор Дивеевской летописи, – она увидела, что лампадка загорелась. Подошла ближе к ней и заметила, что стакан лампады полон масла и на нем два серебряных рубля. В смятении духа она заперла церковь и поспешила поведать дивное видение старице своей, Елене Васильевне Мантуровой. На пути ее догнала одна сестра, с которою был крестьянин, искавший церковницу и что-то желавший передать ей. Крестьянин этот, увидевши Ксению Васильевну, спросил: Вы, матушка, здесь церковница? – Я, – отвечала Ксения, – а что тебе нужно? – Да вот батюшка о.Серафим завещал вам о неугасимой лампаде, так я принес тебе 300 рублей ассигнациями денег на масло для лампады, чтобы она горела за упокой родителей моих. При сем он назвал имена усопших родителей своих и подал деньги”.

“Эта сестра, Ксения Путкова, в монашестве Капитолина, – свидетельствует сам автор Летописи, Леонид Чичагов, ныне Митрополит Петроградский, – была жива еще при составлении летописи, т.е. в 1895-1896 годах. “Ксения Васильевна” живет “милостию Божиею до сих пор (1895 г.) в Дивеевском монастыре, на радость и руководство сестрам и на отраду всем приходящим к ней слушать рассказы ее об отце Серафиме. Эта славная молитвенница, по болезни, лежит ныне больше в постели”. И, следовательно, она сама рассказывала и подтверждала ему рассказанный чудесный случай с маслом и деньгами.

А с самим преподобным о.Серафимом подобные случаи совершались часто, вызывая в свидетелях изумление, но не удивляя преподобного, как явление обыкновенное и естественное. “Раз – пишет о.Василий Садовский, – рассказывал мне Михаил Васильевич, быв у батюшки о.Серафима, они долго беседовали с ним. И во время беседы-то той Михаил Васильевич вдруг видит, что сперва одна лампада пред образом у батюшки сама собою зажглась, потом и другая, и обе светло сами собою затеплились. Михаил Васильевич не мог в себя прийти от удивления и даже несколько испугался, что прозрел в нем батюшка. – Что ты видишь, батюшка, ты не дивись тому и не бойся: так должно быть, – сказал о.Серафим. Кроме болезней телесных преподобный исцелял и духовные. Известно уже нам, как он освободил от вражьего искушения припадочную Лебедеву; раньше он не один раз изгонял духа хулы из мучимых им, например от пристава И.Ш. Кредицкого, офицера М.Я.Каратаева. Но были случаи и гораздо более страшные. “Я был свидетелем, – говорит известный уже нам лихачевский крестьянин, работавший в Сарове, а после и в Дивееве, Ефим Васильевич, почитатель батюшки, – как несколько мужчин привели с величайшим усилием к сеням пустынной кельи о.Серафима одну бесноватую женщину, которая всю дорогу упиралась, а у крыльца сеней упала и, закинувши голову назад, кричала: “Сожжет, сожжет!” Отец Серафим вышел из кельи и так как женщина не хотела открыть рот, насильно влил ей несколько капель святой воды. Все мы увидели, что в ту же минуту из ее рта вылетело как бы дымное облако. Когда же старец вслед за тем оградил ее крестным знамением и с благословением сотворил над нею святую молитву, бесноватая очнулась и сама начала молиться. Впоследствии, увидев ее в Саровском соборе совершенно здоровой, я спросил, что она теперь чувствует. “Слава Богу, – отвечала она, – теперь я не чувствую прежней болезни”.

И после смерти батюшки в Саров привозили бесноватых, ища спасения их от диавольского насилия. Одна молодая крестьянка Рязанской губернии, Ольга И., мучима была восемь лет: она икала, зевала, теряла зрение и, впадая в исступление, терзала себя, неистово кричала, рвала в клочья свою одежду и т.п. В 1858 году три странницы повели ее в Саров. При приближении к монастырю она упала на землю и решительно не хотела идти дальше. Едва могли ее довести силою до обители. Здесь отслужили молебен Царице Небесной и панихиду по о.Серафиму, а потом повели несчастную на источник преподобного. Тут с ней случился самый страшный припадок, она кричала: “Что ты меня душишь? Я силен! Что ты меня вяжешь? Я выйду, выйду!” После этого ее ударило два раза замертво о землю, часа два она была слепою и немою. Наконец, злой дух закричал: “Три вышло! Один остался!”

Больную привели обратно в Саров, а потом отправились с нею в Дивеево. За полверсты от монастыря она снова упала на землю. Несколько раз перевертывало ее, как колесо. Едва к вечеру довели ее до Дивеева. Ночью она все пыталась бежать. Утром повели ее, не говоря куда, в храм Преображения Господня, алтарь которого сделан из пустыньки о.Серафима; там же хранится и одежда его. С необычайным трудом несколько человек едва втащили больную в храм. Здесь злой дух стал кричать: “Выйду, выйду, буду молчать!” С распростертыми руками и ногами, с раздувшейся шеей и животом, ее потащили к камню Серафимову, на котором он молился 1000 дней и ночей. Положили на него страждущую, накрыли мантиею преподобного, возложили на нее епитрахиль его, на руки ее надели рукавички о.Серафима; после этого она стала как бы мертвою. Члены ее начали приходить постепенно в нормальное состояние. Через полтора часа она совсем пришла в себя, а потом со слезами стала благодарить угодника Божия за свое исцеление. Настоятельница монастыря, мать Екатерина (Лодыженская), подарила ей портрет батюшки и часть от камня его; и на другой день, после литургии, благодарственного молебна и панихиды по о.Серафиму, раба Божия Ольга отправилась домой и доселе (пишется в Житии преподобного, изд. 1893г.) пребывает здоровою, хваля Бога и святого. И такие чудеса от вещей преподобного повторялись многократно.

Монахиня Капитолина (Ксения Васильевна) свидетельствует: “После смерти батюшки много тоже кой-чего осталось у нас после него, родимого. Вся одежда, что была, нам досталась: епитрахили две, нарукавники, шуба, кафтан, камилавка, шапочка. Вот больным-то и надевают на голову: ну и проходит боль-то. Еще полумантия, сапоги, башмаки, лапти, рукавицы и топоры, и все, все после батюшки. Есть у нас также четки, им самим сделанные из дерева. Так вот мы на бесноватых-то и надеваем, и много раз случалось: как наденут их (четки) на них-то, они и не могут выносить их, так и разорвут и бросят, а потом и выздоровеют. Оттого вот много из них потеряно, а уж как бережем!” Так и до наших дней совершаются чудеса, какие были и в первые дни христианства. Бог же творил немало чудес руками Павла, – говорится в книге Деяний, – так что на больных возлагали платки и опоясания с тела его, и у них прекращались болезни, и злые духи выходили из них (Гл.19:11,12). Но еще более дивно, о чем нельзя даже читать без трепета, как сила преподобного простиралась на бесов даже в их область ада.

Раз сам о.Серафим сообщил о себе следующее: “Умерли две монахини, бывшие обе игумениями, Господь открыл мне: как души их были ведомы по воздушным мытарствам, что на мытарствах они были истязуемы и потом осуждены. Трое суток молился я, убогий, прося о них Матерь Божию. Господь по Своей благости, молитвами Богородицы, помиловал их: они прошли все воздушные мытарства и получили от милосердия Божия прощение”. Или вот другой случай. Однажды пришли к батюшке два брата-купца. Отец их опился вина и умер без покаяния. Не успели они еще ничего и открыть батюшке, а он сам подошел к ним и обоим вложил в уста по просфоре, но приказал не жевать их, а понемногу глотать, когда они размокнут. Оставив их одних в сенях у гробика своего, преподобный удалился в келью на молитву. А когда вышел, то оба брата были почерневшими, и слезы ручьями катились по лицам их. “Трудно вам было?” – спросил их угодник. Они сказали: “Так трудно, что едва не задохнулись”. “Вот так-то трудно, – прибавил батюшка, – вырвать душу из рук сатаны опившегося вашего отца, когда и Святая Церковь не принимает молитвы за опоиц”. Затем батюшка приказал братьям вылить в память отца колокол и пожертвовать его какому-либо храму, а они именно и пришли просить благословения на эту жертву. За такую дерзновенную молитву враг злобствовал на о.Серафима, иногда явно.

Вот что рассказывала дивеевская сестра Анна Алексеевна: “Одна сестра обители (имя ее осталось сокровенным, вернее всего, то была сама она) сподобилась молиться с батюшкой в келье его. Вдруг сделалась там такая тьма, что от страха она упала даже на пол. Когда же пришла в сознание, батюшка приказал ей встать и сказал в объяснение случившегося следующее: “Знаешь ли, радость моя, отчего в такой ясный день сделалась вдруг такая ужасная тьма?! Это оттого, что я молился за одну грешную умершую душу и вырвал ее из рук самого сатаны, он зато так и обозлился на меня: сам сюда влетел, оттого-то такая здесь тьма!”Вот как еще на земле-то сильна была молитва его, а теперь же на небе у Господа все, что ни попросит, может”, – так закончила рассказ свой сестра Анна. Велика была сила молитвы его во избавление от искушений диавольских и при жизни людей. 

Сам батюшка рассказывал крестьянину Александру Вавилову из Арзамаса следующий случай. Любимцу его, тоже крестьянину села Павлова Горбатовского уезда, Алексею Гурьевичу Воротилову предстояло великое искушение впасть в смертный грех. Отец Серафим издалека прозрел это и тотчас стал на коленях молиться, чтобы Господь спас его душу от погибельного греха. И Господь исполнил прошение Своего угодника. При свидании старец заметил и самому Воротилову: – В такое-то время и в таком-то месте мы, – смиренно объединил себя вместе с искушаемым батюшка, – по милосердию Божию, избавлены от зла, за молитвы убогого Серафима.

Другой случай произошел с Дивеевскими сестрами. Однажды Ксения Васильевна с иною сестрою пришла к батюшке в монастырь. Отпуская их ночевать в гостиницу, он вслед сказал им прозрительно: – Кто бы к вам ночью ни взошел – не вставайте, не откликайтесь и не говорите, и не пускайте никого! Они обещались. Когда сестра заснула, а Ксения тоже собиралась ложиться, в номер к ним вошел неизвестный монах: дверь еще не была заперта. Разговорились; оказалось, он был земляком Ксении, и она заслушалась его рассказов о родных и своем селе, забыв заповедь батюшки. И уже позднее вспомнила об этом и постаралась немедленно проводить собеседника. Но зато от сознания греха непослушания и страха перед батюшкой она проплакала всю ночь... Утром побежала, однако, к нему с раскаянием. Там в это же самое время был и ночной монах; о.Серафим разговаривал с ним любезно. Ксения со стыдом за себя отвернулась. А когда гость ушел, она со слезами бросилась батюшке в ноги и стала просить у него прощения. – Так-то вот, – наставительно и с укором сказал старец своей “пчелке”, – не послушала меня... А знаешь ли, что я ныне всю ночь только за тебя одну молился, и если бы не молитва моя – пропала бы ты. Вот как надо осторожно хранить себя: потому ведь вы – глупые, сами не видите и не знаете, как погибаете. Ведь секунда одна... Ну, да полно, полно, радость моя, – добавил он, уже утешая все плакавшую Ксению, – встань. Господь тебя простит. Ведь теперь ты еще больше моя, ибо я тебя ныне ночью, аки добычу у льва, из зуб вырвал (1Петр.5:8)”. После она была уже осторожна и сама рассказывала о том, как вообще хранил своих овечек от хищных волков о.Серафим.

Следующий случай покажет нам, какой гнев Божий может постигнуть человека за один легкомысленный, но опасный соблазн. Сейчас мы будем свидетелями чуда такого наказания в пример всем. “А как батюшка Серафим не терпел, чтобы кто трогал, либо обижал кого из дивеевских, – сообщает Ксения, – как сейчас помню, был в Сарове монах Нафанаил, лучший иеродиакон. Келью он имел в монастыре возле самой батюшкиной кельи. Часто требовал к себе дивеевских-то батюшка, не разбирая, бывало, ни дня ни ночи, только и знаем мы: то к батюшке, то от него ходим в Саров или в Дивеево. Придешь, бывало, к нему утром, да и стоишь-ждешь: дверь-то заперта. А Нафанаил-то увидит, выйдет и скажет: – Что старик-то морозит да морозит вас!? Чего стоять-то? Когда еще дождешься: зайдите-ка ко мне да обогрейтесь! Ну, иные по простоте-то и ходили было, слушая его уговоры. И дошло это до батюшки! И растревожился же он и страшно разгневался! – Как, – говорит, – как он хочет сироточкам моим вредить?! Не диакон же он после этого обители нашей! Нет-нет, от сего времени он не диакон нашей обители! Долго повторял батюшка, растревоженный, каким я его никогда еще не видала, ходя по своей келейке... И что же, ведь чудо-то какое! Стал вдруг с этого времени пить иеродиакон Нафанаил, да все больше и больше. Недели через три и выслали его, отдали под начало. Да так и пропал совсем! Вот сколько, сколько раз за долгую жизнь мою вспоминаю я всегда батюшку: как только кто тронет ли Дивеево или кого-нибудь из нас, дивеевских, то не минует того, непременно кончит больно дурно и в беду попадет. В этом весьма поучительном случае мы видим то же самое распоряжение бесовскими силами, но только с обратной стороны: о.Серафим, подобно апостолу Павлу, не только мог освобождать людей от власти диавольской, но и “предавать сатане” заслуживших это! (1Тим.1:20; 1Кор.5:6)... Страшна сила святых! Неблагоговейный иеродиакон за одну возможность толкнуть на соблазн сестер обители и за вольно-дерзкое отношение к “старику”, святому угоднику Божию, был, по силе Серафимовой жалобы Богу за “сироточек” его, несомненно предан во власть бесов и погиб... Помилуй нас, Господи, за молитвы Преподобного!

После такой власти над невидимыми и страшными, могущественными во зле силами гораздо меньшим чудом представляется господство батюшки над законами видимой естественной природы. Хотя посторонним наблюдателям это казалось едва ли не самым дивным, но о.Серафим считал такие чудеса для себя как бы вполне обычным явлением: “Ты не дивись и не бойся: так должно быть”, – эти слова, сказанные им Мантурову, могут относиться ко всем подобным чудесам, когда неодушевленная природа подчинялась святому, когда он переступал уже законы и времени и пространства, и даже проявлял божественную власть над самою жизнью и смертью. Творческая Божия сила, действовавшая во святых, распоряжалась со свободою над тварью. Лишь падший человек рабски подчинился стихиям мира сего ограниченного, а восстановившие в себе истинный образ Божий, сделавшиеся совершенно свободными от страстей, ставшие преподобными Богу, вместе с этим восстанавливают в себе утраченное господство над миром.

Сам о.Серафим в беседе с Мотовиловым объясняет нам потом следующее об Адаме: “Когда вдунул Господь Бог в лице Адамово дыхание жизни”, т.е. благодать Господа Бога Духа Святого, тогда-то, по выражению Моисееву, “и бысть Адам в душу живу”, то есть совершенно во всем Богу подобную и такую, как Он, навеки бессмертную. Адам был сотворен до того не подлежащим действию ни одной из сотворенных Богом стихий, что его ни вода не топила, ни огонь не жег, ни земля пожрать в пропастях своих, ни воздух не могли повредить каким бы то ни было своим действием: все покорено было ему как “любимцу Божию, как царю и создателю твари”. Это первозданное и восстанавливается во святых чрез возвращение в них благодати Святого Духа. Так именно совершилось все сие на преподобном.

Мы уже неоднократно видели, как батюшка во время молитвы поднимался над землею: так было при расслабленном племяннике княгини Ш., которого привезли к о.Серафиму в Саров из Петербурга и лежащим внесли в его келью. – Ты, радость моя, – сказал ему угодник, – молись, и я буду за тебя молиться, но только смотри, лежи как лежишь, и в другую сторону не оборачивайся. Больной сначала повиновался, но потом любопытство взяло верх, и он оглянулся на о.Серафима: старец стоял на воздухе в молитвенном положении. От страха расслабленный вскрикнул. Батюшка подошел к нему и сказал: – Вот ты теперь будешь всем толковать, что Серафим – святой, молится на воздухе... Господь тебя помилует... А ты смотри, огради себя молчанием и не поведай того никому до дня преставления моего: иначе болезнь твоя опять вернется. Больной встал здоровым, но к удивлению привезших его, ничего не говорил о том, что видел и о чем с ним беседовал батюшка. А после смерти о.Серафима сообщил о случившемся на глазах его чуде.

Такой же случай рассказала и Дивеевская сестра Дарья Трофимовна. После смерти родного батюшки его сиротки по вечерам собирались в кружок над горевшей лучиной и делились своими воспоминаниями о виденном и слышанном. – Я любила слушать, – говорит она... – Принесли на носилках одну больную, всю сведенную. Батюшка тоже не велел ей смотреть на него во время молитвы. Долго она сидела, поникнув головою, но потом взглянула на него и видит, что он с аршин выше полу, как на воздухе, стоит на коленках с воздетыми ручками и молится. Он, видно, почувствовал это, обернулся и сказал ей: “Ведь я тебе сказал, чтобы ты не смотрела на меня”. И тоже велел молчать до смерти его.

Пришла еще Дивеевская сестра Анна Алексеевна с тремя другими сестрами к батюшке в монастырь. А он повел их в пустыньку, идя впереди. Сестры увидели, что “чулочки-то у батюшки спустились, а ножки-то какие белые”. Отец Серафим, прозрев это, остановился, велел им идти вперед, а сам пошел сзади. “Идем это мы лугом, – рассказывет Анна Алексеевна, – трава зеленая да высокая такая. Оглянулись, глядим, а батюшка-то и идет на аршин выше земли, даже не касаясь травы. Перепугались мы, заплакали и упали ему в ножки, а он и говорит нам: “Радости мои, никому о сем не поведайте, пока я жив; а после моего отшествия от вас, пожалуй, и скажите”.

Являлся батюшка в разных местах, отдаленных от Сарова и его пустыньки. Как мы уже знаем, он не посещал Дивеева. Но неоднократно видели его там совершенно непостижимым для человеческого ума образом. Сестра Мария Иларионовна тридцать недель пролежала в постели от нестерпимой боли в голове и из них тринадцать недель была совершенно глуха. Молилась она разным святым, призывала и о.Серафима. Но болезнь только усиливалась. Наконец, она изнемогла совсем душою и телом и предалась на волю Божию. “Однажды, не помню в какой день, глухая и слабая, я, глубоко вздыхая, пролила горячие слезы, – рассказала она потом. – Вдруг вижу, что в келье, где лежала, сделалось светло. Входит батюшка Серафим и говорит: “Ну вот, матушка, слезы и вопли твои заставили меня прийти к тебе: ты больна и ни в чем не находишь утешения; и вот я пришел”. – Ах, батюшка, отец наш! Ты ли это? – А он говорит: – Перекрестись и говори до трех раз: во имя Отца, и Сына, и Святого Духа! – Батюшка, я от слабости не могу и рук поднять, – говорю ему, – и они у меня не владеют! Тогда он взял обеими руками мою больную голову, приподнял и перекрестил ее. – Ну вот, матушка, – сказал он, – я, собственно, для тебя и приходил, чтобы исцелить тебя. Головке будет легче, но совсем не выздоровеет. – Да как же, батюшка, – говорю, – нет, уж исцели до конца. А он в ответ: – Нет, матушка, не на пользу нам. Все будет немножко болеть. После этого явления ко мне батюшки я стала видимо поправляться: голова прошла, но изредка болела”.

И сестра Анна Алексеевна рассказывала про свою больную сестру Вареньку, страдавшую падучею немощью, как она пред смертью сказала: “Сейчас был у меня батюшка и благословил!” Но это уже было явление из другого мира, по кончине его... Впрочем, святые еще на земле живут и в ином мире. Когда мы будем писать о Дивееве, там мы увидим еще более подобных случаев сверхъестественного передвижения о.Серафима. Подчинялись его молитве и стихийные силы природы. Анна Петровна Еропкина, о коей мы не раз уже упоминали, с любовью записала сама следующее: “Когда я увидала у него пред святыми иконами толстую восковую свечу, он спросил: что ты смотришь? Когда ехала сюда, не заметила ли у нас бури? Она поломала много лесу. А эту свечу принес мне любящий Бога человек во время грозы. Я, недостойный, зажег ее, помолился Господу Богу: буря и затихла. – Потом, вздохнув, прибавил: – А то бы камень на камне не остался: таков гнев Божий был на обитель!”.

Старица Устинья Ивановна, впоследствии монахиня Илария, вспоминает, что о.Серафим “в стесненных средствах обители всегда говаривал блаженной покойной сестре нашей Марии Семеновне, схимнице Марфе и высокой жизни, которую особо против всех любил батюшка: – Убогий Серафим мог бы обогатить нас, но это не полезно. Я мог бы и золу превратить в злато, но не хочу. У вас многое не умножится, а малое не умалится. В последнее время будет у вас и изобилие во всем, но тогда уже будет и конец всему!” Дивны святые. Подумать только: вот был же на земле, недавно еще, живой человек, как будто и мы, который смог сказать такие слова: могу и золу в злато.., но не хочу только... Кто подобен им из мира сего! От золота батюшка отказался, но вот целебную силу своему источнику вымолил у Господа. А вот что рассказывал об этом событии Саровский иеромонах о.Анастасий.

Раз случилось ему быть у батюшки о.Серафима около его колодца. Старец между беседой сказал ему: – Вот, батюшка, я молился, чтобы вода сия в колодце была целительной от болезней. И действительно, с той самой поры и до наших дней от Серафимова источника совершилось бесчисленное множество чудес. Расскажем здесь всего одно. У вице-губернатора А.А. Борзко заболел припадками восьмилетний сын. К физическим страданиям присоединилась еще и постоянная тоска. Родители и доктора не знали, чем помочь. В это время (в 1856г.) одна монахиня, Д. подарила им житие преподобного Серафима, и сама отправилась в Саров. Родители стали читать книгу. Вскоре ребенок видит сон. Является ему Спаситель в красной одежде, окруженный ангелами, и говорит: “Ты будешь здоров, если исполнишь то, что тебе приказано будет старцем, который к тебе придет”. Спаситель исчез, но за ним явился действительно старец, назвавший себя Серафимом, и велел дитяти взять из его Саровского источника воды, три дня умываться ею и пить ее. Проснувшись, ребенок рассказал свой сон – сначала няне, а потом и родителям. В недоумении они не знали, откуда бы взять целебной воды. Между тем, дитя на другое утро рассказало новый сон: ему явилась на этот раз Божия Матерь с ангелами же и с ласковою нежностью велела послушаться совета о.Серафима. Как раз в это время воротилась из своего богомолья монахиня Д. и запиской сообщила о том матери больного ребенка. К ней письменно же обратились родители с просьбою: где бы достать воды Серафимовой? А она в ответ прислала привезенную ею самою бутылку из источника его. С молитвою родители поступили так, как было указано во сне, и ребенок совершенно выздоровел. Через четыре года отец с подростком-сыном съездили в Саров поблагодарить батюшку за исцеление. И тогда вице-губернатор собственноручно описал совершившееся чудо. Мы намеренно выбрали случай с невинным ребенком, которого нельзя уже заподозрить в измышлениях, а кроме того, и все обстоятельства складывались при этом так, что видна была ясная рука Промысла Божия. Но еще более здесь удивительно, что сам Господь и Богоматерь засвидетельствовали чудесность источника.

А теперь перейдем уже к последним чудесам о.Серафима: к его непостижимой власти даже над жизнью и смертью. У известного уже нам А.Г. Воротилова смертельно заболела жена. По глубокой вере в силу преподобного Серафима он немедленно поспешил в Саров. И хотя прибыл в монастырь в полночь, но тотчас же, направился к келье старца. А батюшка уже ожидал его на крылечке со словами: “Что, радость моя, поспешил в такое время к убогому Серафиму?” Воротилов торопливо рассказал о своем горе, прося святых молитв о здравии жены. Но, к изумлению и ужасу, он услышал от батюшки, что болящая должна умереть. Тогда Алексей Гурьевич бросился со слезами к ногам угодника Божия, умоляя его исходатайствовать ей жизнь. Отец Серафим здесь же погрузился в умную молитву... Воротилов же остался у ног его... минут через десять батюшка открыл очи свои и, поднимая Воротилова, с радостью сказал: “Ну, радость моя, Господь дарует супружнице твоей живот! Гряди с миром в дом твой”. В тот же час поскакал обратно муж к больной жене и узнал от нее, что она почувствовала облегчение в те именно минуты, когда о.Серафим погрузился в молитву. Скоро она и совсем выздоровела.

Подобный же случай был с И.М. К-м. Отец Серафим ему и его жене дал некую заповедь о воздержании в брачной жизни. При этом он сказал им: – Если вы этого не исполните, то ты и она скоро умрете. При жизни батюшки супруги исполняли данный им завет; а потом стали забывать его и возвратились к прежним невоздержным привычкам. Вдруг муж заболевает полным расслаблением и лишается голоса. Доктор объявляет положение безнадежным. Смерть уже была на пороге: даже губы его помертвели. Вдруг входит врач и рассказывает о своем сне, будто он идет к К., а навстречу ему попадается какой-то старичок, в лаптях, и говорит: – Ты идешь лечить его? Ты его не вылечишь. И он должен умереть! Но ты скажи ему, чтобы он дал пред Богом какой-нибудь обет – и тогда он останется в живых. Больной, однако, был еще в состоянии слышать рассказ, и мало-помалу понял, что явившийся был о.Серафим; вспомнил нарушенный им и женою завет его и дал в себе обещание взять на воспитание бедную сироту девицу Надежду. После этого он мгновенно почувствовал облегчение, через несколько минут позвал, как здоровый, жену, все рассказал ей. А на следующий день ходил уже по дому и скоро выздоровел. Сироту они взяли тотчас же к себе.

В дополнение же ко всем дивным чудесам, давно уже напечатанным и известным, считаем и историческим долгом, а еще более – исповедническим делом, сообщить во славу Святого угодника об одном чуде, молва о коем ходит по России искони, а между тем еще о нем не напечатано. Я слышал об этом чуде от одной старой няни, родившейся еще во времена преп.Серафима. Но потом мне после пришлось услышать подтверждение сего из уст некой госпожи О. (ныне монахини Р.), весьма близко стоявшей к жизни Сарова. А ей говорил монастырский привратник. Приведу рассказ приблизительно. Однажды в Саровскую обитель приехал архиерей. Он, кажется, не вполне верил в святость о.Серафима. А может быть, ему наговорили против него и недоброжелатели, которые, как мы видели, не всегда относились к о.Серафиму с почтением. И потому архиерей приехал предубежденным против великого старца. Осмотрев монастырь, он пожелал видеть и знаменитого пустынника, о котором знала уже вся Русь. Его в это время не было в обители: он подвизался в пустыньке. Дело происходило зимою, или во всяком случае, позднею осенью, когда выпал уже снег. Архиерей направился туда со свитой. Когда они подъехали к пустыньке, навстречу им вышел преподобный и поклонился в землю Владыке, прося благословения, а потом повел его в свое помещение. Свита же осталась снаружи. Не доверявший архиерей, между прочим, спросил батюшку, что вот про него говорят, будто он творил чудеса. А преподобный угодник ответил, что чудеса может творить только один Всемогущий Господь. Между тем, он стал хлопотать – чем бы угостить своего высокого гостя. Архиерей начал отказываться. А пока они говорили, в эти немногие минуты совершилось чудо! Святой Серафим направился в угол своей кельи и принес оттуда с живого куста совершенно свежей малины святителю. Пораженный этим, архиерей попросил прощения у батюшки за свое сомнение в нем и с великим удивлением уже не заметил куста: между тем, свежие ягоды были у него перед лицом. Испросивши святых молитв дивного старца, он, поддерживаемый опять под руки батюшкой, вышел молчаливый к свите своей, но, по увещанию угодника, никому не сказал о совершившемся на его глазах чуде, до самой смерти святого.

Некоторым это чудо может показаться маловероятным. Но в чудесах невозможно установить границу вероятности: там все – сверхъестественно. А кто знает другие знамения преподобного, а особенно явление в нем самом новой преображенной природы, во время беседы с Мотовиловым, тому и данное чудо с малинкой покажется неудивительным и даже несравненно менее значительным. Мы же огласили его потому, что доселе никто не напечатал о таком радостном знамении из райского мира.  Впрочем, и в напечатанных материалах рассказывается уже нечто подобное.

“Однажды, – читаем мы в Летописи Дивеева, – Прасковья Ивановна, впоследствии монахиня Серафима, работала у источника. К ней батюшка вышел со светлым сияющим лицом и в новом белом балахончике. Еще издали воскликнул он: “Что я тебе принес, матушка?!” И подошел к ней, держа в руках зелёную веточку с фруктами. Сорвав один, он вложил ей в уста, вкус его был невероятно приятен и сладок. Затем, вкладывая в уста еще такой же фрукт, он произнес: “Вкуси, матушка, – это райская пища”. В то время года (раннею весною) еще не могли созреть никакие фрукты. Ранее мы читали уже о необыкновенном небесном хлебе, принесенном во время явления Божией Матери на праздник Ее Успения в 1830 году, часть которого преподобный передал своему другу, о.Василию, и его “подружию” – матушке. “Невозможная у человек – возможна суть Богу”, – сказал Сам Господь (Мк.10:27). Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его, – повторил Великий Апостол Павел слова пророка Исаии (64:4) коринфянам (1Кор.2:9). А он собственными своими очами созерцал чудесный рай, куда был восхищен “до третьего Неба”, но вследствие совершенной сверхъестественности его, не мог даже пересказать те неизреченные слова и вещи, которые видел и слышал там (2Кор.12:1-4). Сии слова – верны и истинны (Откр.1:5). Аминь.

Припомним, однако, один случай, еще не вписанный в Житие святого, в котором проявилось участие его к крепостной страдалице. Недавно, в начале сего столетия, написана была маленькая книжка московским священником Н.Н. под заглавием: “Старица Феодосия”. Со слов ее самой, автор, духовник ее, написал страстной путь этой неизвестной еще подвижницы. Здесь рассказывается горькая история одной крепостной девушки, которая отказалась служить похотям своего господина. Ее жестоко били, и раз и два. Потом она скрылась в лесу, где Бог послал ей беглых собак, которые и кормили ее, принося краденую ими пищу. Но, в конце концов, ее нашли, воротили и снова беспощадно, почти до смерти, высекли. Как мертвую, ее бросили сначала в яму, но когда оказалось, что страдалица еще жива, то ее заключили в маленький грязный хлев. И вот здесь, ночью, за окном ей явился какой-то старец и сказал: “Беги в Москву, а оттуда в Саров”. После этого она почувствовала себя исцеленной и тайно ушла из заключения. Дело происходило в Смоленской губернии. В Москве она узнала путь в Саров и благополучно, не преследуемая никем, достигла Сарова. Каково же было ее изумление и радость, когда она в о.Серафиме увидела того самого старца, который приказал ей бежать и исцелил! Прозорливый радостно принял ее и сказал ей следующие слова: “Ну, теперь твой кровавый крест кончился, начинается другой”. И благословил ее на скитальчество. После того она прожила много лет; трижды побывала в Иерусалиме... И еще в 1906 году была в Москве у своего духовника, который и написал ее Житие... Последние дни ее остались пока неизвестны: книга оставляет ее еще живою, глубокою старицей – более ста лет...

Смерть... по послушанию

Отцу Серафиму было суждено еще при своей жизни потерять любимую дивеевскую послушницу свою Елену Васильевну Мантурову, которую он горько оплакивал. Кончина и последние дни этой великой рабы Божией поистине замечательны! (Записки протоиерея Садовского, Н. А. Мотовилова, показания сестры Ксении.)

Елена Васильевна незадолго до своей смерти начала как бы предчувствовать, что батюшке о. Серафиму недолго осталось жить. Поэтому она часто говорила со скорбью окружающим: «Наш батюшка ослабевает; скоро, скоро останемся без него! Навещайте сколь возможно чаще батюшку, недолго уже быть нам с ним! Я уже не могу жить без него и не спасусь; как ему угодно, не переживу я его; пусть меня раньше отправят!» Однажды она высказала это и о. Серафиму. «Радость моя! — ответил батюшка. — А ведь служанка-то твоя ранее тебя войдет в Царствие-то, да скоро и тебя с собой возьмет!» Действительно, любившая ее и не желавшая расстаться с нею крепостная девушка Устинья заболела чахоткой. Ее мучило, что она по болезни занимает место в маленькой и тесной келье Елены Васильевны, и она постоянно повторяла: «Нет, матушка, я уйду от тебя, нет тебе от меня покоя!» Но Елена Васильевна уложила Устинью на лучшее место, никого не допускала ходить за нею и сама служила ей от всего сердца. Перед смертью Устинья сказала Елене Васильевне: «Я видела чудный сад, с необыкновенными плодами... Мне кто-то и говорит: этот сад общий твой с Еленой Васильевной, и за тобой скоро и она придет в этот сад!» Так и случилось.

Михаил Васильевич Мантуров заболел в имении генерала Куприянова злокачественной лихорадкой и, как говорилось уже, написал письмо сестре Елене Васильевне, поручая ей спросить батюшку о. Серафима, как ему спастись. Отец Серафим приказал разжевывать ему горячий мякиш хорошо испеченного ржаного хлеба и тем исцелил его. Но вскоре он призвал к себе Елену Васильевну, которая явилась в сопровождении своей послушницы и церковницы Ксении Васильевны, и сказал ей: «Ты всегда меня слушала, радость моя, и вот теперь хочу я тебе дать одно послушание... Исполнишь ли его, матушка?» «Я всегда вас слушала, — ответила она, — и всегда готова вас слушать!» «Во, во, так, радость моя! — воскликнул старец и продолжал: — Вот, видишь ли, матушка, Михаил Васильевич, братец-то твой, болен у нас, и пришло время ему умирать... Умереть надо ему, матушка, а он мне еще нужен для обители-то нашей, для сирот-то... Так вот и послушание тебе: умри ты за Михаила-то Васильевича, матушка!» «Благословите, батюшка!» — ответила Елена Васильевна смиренно и как будто покойно. Отец Серафим после этого долго-долго беседовал с ней, услаждая ее сердце и касаясь вопроса смерти и будущей вечной жизни. Елена Васильевна молча все слушала, но вдруг смутилась и произнесла: «Батюшка! Я боюсь смерти!» «Что нам с тобой бояться смерти, радость моя! — ответил о. Серафим. — Для нас с тобой будет лишь вечная радость!»

Простилась Елена Васильевна, но лишь шагнула за порог кельи, тут же упала... Ксения Васильевна подхватила ее, батюшка о. Серафим приказал положить ее на стоявший в сенях гроб, а сам принес святой воды, окропил Елену Васильевну, дал ей напиться и таким образом привел в чувство. Вернувшись домой, она заболела, слегла в постель и сказала: «Теперь уже я более не встану!»

По рассказам очевидцев, ее кончина была замечательная. В первую же ночь она видела знаменательный сон. На месте Казанской дивеевской церкви была как бы площадь или торжище, и на ней великое множество народа... Вдруг народ расступился перед двумя войнами, которые к ней подошли. «Иди с нами к Царю! — сказали они Елене Васильевне. — Он тебя к себе призывает!» Она повиновалась и пошла за воинами. Ее привели к месту, на котором восседали необычайной красоты Царь и Царица, которые, приняв ее смиренный поклон, сказали: «Не забудь 25-го числа, мы тебя к себе возьмем!» Проснувшись, Елена Васильевна рассказала всем свой сон и приказала записать число... Только тремя днями пережила она его.

За эти несколько дней болезни Елена Васильевна соборовалась и насколько возможно часто приобщалась Св. Тайн. Духовник ее, о. Василий Садовский, видя ее слабость, посоветовал было ей написать брату Михаилу Васильевичу, который ее сильно любил, но она ответила: «Нет, батюшка, не надо! Мне будет жаль их, и это возмутит мою душу, которая уже не явится ко Господу такою чистою, как то подобает!»

Трое суток до смерти Елена Васильевна была постоянно окружена видениями, и для непонимающих людей могло казаться, что она в забытьи. «Ксения! Гости будут у нас! — вдруг произнесла она. — Смотри же, чтобы у нас все было здесь чисто!» «Да кто же будет-то, матушка?» — спросила ее послушница. «Кто?! Митрополиты, архиереи и весь духовный причт...» — ответила она удивленно. В день смерти Елена Васильевна опять повторила: «Ксения! Не накрыть ли стол-то? Ведь гости скоро будут!» Ксения Васильевна тотчас согласилась и исполнила желание умирающей, накрыв стол белой чистой скатертью. «Смотри же, Ксения, — твердила Елена Васильевна, — чтобы все, все у тебя было чисто, как возможно чисто!» Когда же она увидела, что все исполнено ее послушницей, поблагодарила и произнесла: «Ты, Ксения, не ложись, а Агафье Петровне вели лечь... И ты не садись смотри, Ксения, а так, постой немного!» Умирающая была окружена образами. Но вдруг, вся изменившись в лице, радостно воскликнула она: «Святая игумения!.. Матушка, обитель-то нашу не оставь!..» Долго-долго со слезами молила умирающая все об обители и много, но не связно говорила она, а затем совершенно затихла. Немного погодя, как бы опять очнувшись, она позвала Ксению, говоря: «Где же это ты? Смотри, еще гости ведь будут!..» — потом вдруг воскликнула: «Грядет! Грядет... Вот и Ангелы!.. Вот мне венец и всем сестрам венцы!..» Долго еще она говорила, но опять непонятно. Видя и слыша все это, Ксения Васильевна в страхе воскликнула: «Матушка! Ведь вы отходите! Я пошлю за батюшкой!» «Нет, Ксеньюшка, погодите еще, — сказала Елена Васильевна, — я тогда сама скажу вам!» Много времени спустя она послала за о. Василием Садовским, чтобы в последний раз уже собороваться и приобщиться Св. Христовых Тайн (Записки Н. А. Мотовилова и летописные сказания обители).

Во время исповеди, как собственноручно написал о. Василий, умирающая поведала, какого видения и откровения она была удостоена.

«Я не должна была ранее рассказывать это, — объяснила Елена Васильевна, — а теперь уже могу! В храме я увидела в раскрытых Царских дверях величественную Царицу неизреченной красоты, Которая, призывая меня ручкой, сказала: "Следуй за Мною и смотри, что покажу тебе!" Мы вошли во дворец; описать красоту его при полном желании не могу вам, батюшка! Весь он был из прозрачного хрусталя, и двери, замки, ручки и отделка — из чистейшего золота. От сияния и блеска трудно было смотреть на него, он весь как бы горел. Только подошли мы к дверям, они сами собой отворились, и мы вошли как бы в бесконечный коридор, по обеим сторонам которого были все запертые двери. Приблизясь к первым дверям, которые тоже при этом сами собой раскрылись, я увидела огромное зало, в нем были столы, кресла, и все это горело от неизъяснимых украшений. Оно наполнялось сановниками и необыкновенной красоты юношами, которые сидели. Когда мы вошли, все молча встали и поклонились в пояс Царице. "Вот, смотри, — сказала Она, указывая на всех рукой, — это Мои благочестивые купцы..." Предоставив мне время рассмотреть их хорошенько, Царица вышла, и двери за нами затворились сами собой. Следующая зала была еще большей красоты, вся она казалась залитой светом! Она была наполнена одними молодыми девушками, одна другой лучше, одетыми в платья необычайной светлости и  с блестящими венцами на головах. Венцы эти различались видом, и на некоторых было надето по два и по три зараз. Девушки сидели, но при нашем появлении все встали молча, поклонились Царице в пояс. "Осмотри их хорошенько, хороши ли они и нравятся ли тебе", — сказала Она мне милостиво. Я стала рассматривать указанную мне одну сторону залы, и что же, вдруг вижу, что одна из девиц, батюшка, ужасно похожа на меня!» Говоря это, Елена Васильевна смутилась, остановилась, но потом продолжала: «Эта девица, улыбнувшись, погрозилась на меня! Потом, по указанию Царицы, я начала рассматривать другую сторону залы и увидала на одной из девушек такой красоты венец, такой красоты, что я даже позавидовала! — проговорила Елена Васильевна, вздохнув... — И все это, батюшка, были наши сестры, прежде меня бывшие в обители, и теперь еще живые, и будущие! Но назвать их не могу, ибо не велено мне говорить. Выйдя из этого зала, двери которого за нами сами же затворились, подошли мы к третьему входу и очутились снова в зале, несравненно менее светлом, в котором также были все наши же сестры, как и во втором, бывшие, настоящие и будущие; тоже в венцах, но не столь блестящих, и называть их мне не приказано. Затем мы перешли в четвертое зало, почти полумрачное, наполненное все также сестрами, но лишь настоящими и будущими, которые или сидели, или лежали; иные были скорчены болезнью и без всяких венцов, со страшно унылыми лицами, и на всем и на всех лежала как бы печать болезни и невыразимой скорби. "А это нерадивые! — сказала мне Царица, указывая на них. — Видишь ли, — продолжала она, — как ужасно нерадение! Вот они и девицы, а от своего нерадения никогда не могут уже радоваться!" Ведь тоже все наши сестры, батюшка, но мне запрещено называть их!» — объяснила Елена Васильевна и горько заплакала.

Как только ушел о. Василий из кельи, причастив Елену Васильевну, она сказала Ксении: «Ксения! Вынесите сейчас же от меня икону Страстной Божией Матери в церковь! Это икона чудотворная!» Она была на время перенесена в келью из церкви. Сестры молча выслушали приказание, но оно показалось им странным, и они не исполнили его, полагая, что Елена Васильевна говорит в бреду или в забытьи, но умирающая, быстро поднявшись и строго посмотрев на послушниц, сказала с упреком: «Ксения! Всю жизнь ты меня не оскорбляла, а теперь перед смертью это делаешь! Я вовсе не в бреду, как вы это думаете, а говорю вам дело! Если вы икону теперь не вынесете, то вам не дадут уже вынести ее, и она упадет! Вот вы не слушаете, а после сами же будете жалеть!» И едва успели вынести икону, как ударили к обедне. «Сходи-ка, Ксения, к обедне, — проговорила Елена Васильевна, — да помолись за всех нас!» «Что это вы, матушка, — испуганно сказала Ксения Васильевна, — а вдруг...» (умрете вы! — хотела было сказать она). Но Елена Васильевна, не дав ей докончить, произнесла: «Ничего, я дождусь!» И когда Ксения вернулась после обедни, то Елена Васильевна встретила ее словами: «Вот видишь ли, я сказала, что дождусь, и дождалась тебя!» Потом, обращаясь ко всем, продолжала она: «За все, за все благодарю вас! И вы меня все Христа ради простите!» Ксения, видя, что Елена Васильевна вдруг вся просветлела и отходит, испуганно к ней бросилась и стала молить ее еще сказать: «Матушка... тогда... нынче ночью-то, я не посмела тревожить и спросить вас, а вот теперь вы отходите... скажите мне, матушка, Господа ради, скажите, вы видели Господа?!» «Бога невозможно человекам видети, на Него же... не смеют чины ангельские взирати!» — тихо и сладко запела Елена Васильевна, но Ксения продолжала молить, настаивать и плакать. Тогда Елена Васильевна сказала: «Видела, Ксения, — и лицо ее сделалось восторженное, чудное, ясное, — видела как неизреченный Огонь, а Царицу и Ангелов видела просто!» «А что же, матушка, — спросила опять Ксения, — а вам то что будет?» «Надеюсь на милосердие Господа моего, Ксения, — произнесла смиренно праведница, отходящая ко Господу, — Он не оставит!» Затем она начала говорить о церкви, как и что должно делать, чтобы она была всегда в порядке, и заторопила послушниц: «Собирайте меня скорее, скорее, не отворяя двери! Выносите сейчас же в церковь! А то сестры вам помешают и не дадут собрать!» «Поздно, матушка, не успеем до вечерни», — ответила ей Ксения. «Нет, нет, успеете еще! — как бы торопясь, говорила Елена Васильевна... — Как я говорю, так и делайте! Слушайтесь, да скорее, а то Бог накажет! Спохватитесь после, да уж поздно будет, не воротите!» И сестры стали ее спешно убирать. «Ох! Ксения! Ксения! Что это? — вдруг воскликнула она, испуганно прижавшись к послушнице. — Что это?! Какие они безобразные, это враги!.. Ну, да эти вражие наветы уже ничего мне не могут теперь сделать!» Затем совершенно спокойно она потянулась и скончалась.

Справедливо настаивала праведная, требуя запереть двери и чтобы ее живую уже совершенно приготовили в гроб, а затем немедленно по смерти вынесли в церковь, потому что едва лишь успели это все исполнить, как сестры, чрезвычайно любившие ее, узнав о ее кончине, вломились со страшным воплем в двери крошечной кельи, не дозволяя положить ее в присланный за трое суток батюшкой о. Серафимом гроб, выдолбленный из целого дуба. В эту минуту начали звонить к вечерне, и поэтому ее вынесли в церковь. На нее надели рубашечку о. Серафима, платок и манатейную ряску. Обули в башмаки, в руки положили шерстяные четки и сверх всего покрыли черным коленкором. Волосы ее, всегда заплетенные в косе, были закрыты под платочком шапочкой из батюшкиных поручей, которую сам старец надел ей после пострижения. Она скончалась 27 лет от рождения, пробыв в Дивеевской обители всего семь лет. Елена Васильевна была чрезвычайно красивой и привлекательной наружности, круглолицая, с быстрыми черными глазами и черными же волосами, высокого роста. В тот же час батюшка о. Серафим, провидев духом, поспешно и радостно посылал работавших у него в Сарове сестер в Дивеево, говоря: «Скорее, скорее грядите в обитель, там великая госпожа ваша отошла ко Господу!»

Все это произошло 28 мая 1832 года, накануне праздника Пятидесятницы, а на другой день, в самую Троицу, во время заупокойной литургии и пения Херувимской песни, воочию всех предстоящих в храме покойная Елена Васильевна, как живая, три раза радостно улыбнулась в гробу своем.

Ее похоронили рядом с могилой первоначальницы матушки Александры, с правой стороны Казанской церкви. В эту могилу не раз собирались похоронить многих мирских, но [матушка Александра, как бы не желая этого, совершала каждый раз чудо: могила заливалась водой и хоронить делалось невозможным. Теперь та же могила осталась сухой, и в нее опустили гроб праведницы и молитвенницы Серафимовой обители.

На третий день по кончине Елены Васильевны Ксения Васильевна пошла вся в слезах к батюшке о. Серафиму. Увидев ее, великий старец, любивший покойную праведницу не менee всех сестер, невольно встревожился и, сейчас же отсылая Ксению домой, сказал ей: «Чего плачете? Радоваться надо! На сороковой день придешь сюда, а теперь иди, иди домой! Надо, чтобы все 40 дней ежедневно была бы обедня, и как хочешь, в ногах валяйся у батюшки о. Василия, а чтобы обедни были!» Захлебываясь от слез, ушла Ксения Васильевна, а о. Павел, сосед по келье с о. Серафимом, видел, как батюшка долго-долго ходил растревоженный по комнате своей и восклицал: «Ничего не понимают! Плачут!.. А кабы видели, как душа-то ее летела, как птица вспорхнула! Херувимы и Серафимы расступились! Она удостоилась сидеть недалеко от Святой Троицы, аки дева!»

Когда Ксения Васильевна пришла на сороковой день по смерти Елены Васильевны к батюшке о. Серафиму по его приказанию, то старец, утешая свою любимую церковницу, сказал радостно: «Какие вы глупые, радости мои! Ну что плакать-то! Ведь это грех! Мы должны радоваться; ее душа вспорхнула, как голубица, вознеслась ко Св. Троице. Перед нею расступились Херувимы и Серафимы и вся небесная сила! Она прислужница Матери Божией, матушка! Фрейлина Царицы Небесной она, матушка! Лишь радоваться нам, а не плакать должно! Со временем ее мощи и Марии Семеновны будут почивать открыто в обители, ибо обе они так угодили Господу, что удостоились нетления! Во, матушка, как важно послушание! Вот Мария-то на что молчалива была и токмо от радости, любя обитель, преступила заповедь мою и рассказала малое, а все же за то при вскрытии мощей ее в будущем предадутся тлению одни только уста ее!» (Записки протоиерея Садовского и Н. А. Мотовилова, показание живой еще Ксении Васильевны.)

Из образов Елены Васильевны остались в обители: а) икона Елецкой Божией Матери 1773 года в серебряно-золоченой ризе, родительское благословение ее; б) икона Успения Богоматери в фольге и в) икона Спасителя, несущего крест, по воску работана разноцветным бисером самой Еленой Васильевной.

 

---картинка линии разделения текста---

 

 Святитель Игнатий (Брянчанинов)

Святитель Игнатий (Брянчанинов) 

---картинка линии разделения---

В помощь Слову Божию даны чудеса Божии

Чтобы человеки поняли и приняли духовный дар, усматриваемый одними душевными очами, Господь присоединил к духовному, вечному дару подобный ему дар временный, телесный: исцеление телесных болезней человеческих.

Богочеловек ублажил невидевших знамений и веровавших. Он выражал соболезнование к тем, которые, не удовлетворяясь словом, нуждались в чудесах.

Светом духовного разума должно быть озарено воззрение душевного ока на знамения и чудеса, чтобы избежать тех бедствий, в которые может вовлечь воззрение на них плотского мудрования.

 

---картинка линии разделения текста---

 

 

Святитель Феофан Затворник 

---картинка линии разделения---

Где присущ Бог, Сущий превыше естества, там совершаются и дела вышеестественные.

 

----картинка линии разделения---- 

comintour.net
stroidom-shop.ru
obystroy.com