ИЗУМЛЕНИЕ БОГОМ

----картинка линии разделения----

 

Бог бесконечный непостижим... Изумление, благоговейный страх, радостное богохваление и хождение пред Богом объемлют собою по преимуществу жизнь в Боге.

Святитель Феофан Затворник

 

----картинка линии разделения----

 

Преподобный Исаак Сирин

Преподобный Исаак Сирин

----картинка линии разделения----

Рас­сужде­ние, в ко­тором яс­но опи­сыва­ют­ся раз­личные ви­ды раз­мышле­ния, про­ис­хо­дяще­го в соз­на­нии со­от­ветс­твен­но сте­пени пре­ус­пе­яния и ме­ре зна­ния, ко­торых дос­тиг че­ловек 

Мы нач­нем с опи­сания раз­личных ви­дов че­лове­чес­ко­го зна­ния, а так­же уров­ня, ко­торый ни­же ес­тес­тва ду­ши, и вос­хи­щений, ко­торые пре­выше ес­тес­тва. Ког­да та ра­зум­ная си­ла, ко­торая в нас, ста­новит­ся оза­рен­ной, че­ловек со­вер­шенно пре­зира­ет страх смер­ти и бы­ва­ет пос­то­ян­но вдох­новлен на­деж­дой на вос­кре­сение, как ес­ли бы доб­ро­детель ес­тес­тва ду­ши на­чала про­яв­лять­ся че­рез ука­зание по­мыс­лов ее: уси­лива­ет­ся в нем по­пече­ние о Су­де Бо­жи­ем, и на­чина­ет он ночью и днем сле­дить за по­веде­ни­ем сво­им, сло­вами сво­ими и мыс­ля­ми сво­ими; и ес­ли во всем под­вижни­чес­тве сво­ем со­вер­ша­ет он прек­расные и бла­гочес­ти­вые тру­ды, это по­пече­ние и это вос­по­мина­ние не от­хо­дят от не­го. Ибо ес­тес­твен­ным дви­жени­ем ра­зум­ной ду­ши яв­ля­ет­ся эта мысль и этот по­мысел. Те же, в ком, по­ка они не дос­тигли люб­ви, от­сутс­тву­ет этот по­мысел, знай, что ли­шены они зна­ния, ибо по­лага­ют­ся на под­ви­ги свои. Ес­ли же не по­лага­ют­ся они на под­ви­ги свои, зна­чит, ве­дут они или ду­хов­ный, или, на­обо­рот, рас­слаб­ленный об­раз жиз­ни; на этих двух уров­нях не мо­жет быть стра­ха Су­да. Эти лю­ди - ли­бо с жи­вот­ны­ми, ли­шен­ны­ми ра­зуме­ния и по­мыс­ла о вос­кре­сении, ли­бо с ан­ге­лами, ко­торые су­щес­тву­ют в дру­гом об­ра­зе зна­ния и ко­торые не опус­ка­ют­ся до по­доб­ных мыс­лей. Ибо ины­ми пе­режи­вани­ями за­няты они и о тай­нах, ко­торые вы­ше мыс­ли о Су­де, ду­ма­ют они. В про­чих же из-за от­сутс­твия трез­ве­ния и из-за пом­ра­чения ду­ши дрем­лет эта мысль. 

В тех, кто пре­быва­ет на ду­шев­ном уров­не, эта мысль пра­виль­на, ибо ес­тес­тво в них бы­ва­ет прек­расно дви­жимо ес­тес­твен­ной прек­расной спо­соб­ностью раз­ли­чения. И в прос­ветле­нии ес­тес­твен­ных по­мыс­лов жи­вут они, со­еди­нен­ные с со­путс­тву­ющей им бла­годатью. Ибо у то­го, чье соз­на­ние не пом­ра­чено во­об­ра­жени­ем, ког­да по пу­ти доб­ро­детель­но­го об­ра­за жиз­ни дви­жет­ся он к со­вер­шенс­тву, соз­на­ние не сог­ла­сит­ся ус­по­ко­ить­ся или утих­нуть от это­го дви­жения. Но я по­кажу, что, ког­да та­кое про­ис­хо­дит, эта за­бота о по­мыс­ле его дол­жным об­ра­зом прек­ра­ща­ет­ся: по­ис­ти­не это так! Ведь ког­да дос­тиг он бо­жес­твен­ной люб­ви, под­ни­ма­ет­ся он пре­выше этой мыс­ли и пре­быва­ет в сво­боде от по­мыс­лов. Бо­жес­твен­ная же лю­бовь про­ис­хо­дит от­нюдь не от ду­шев­но­го под­вижни­чес­тва и не от ес­тес­твен­но­го дви­жения ду­ши в слу­жении доб­ро­дете­ли, ибо к это­му уров­ню под­вижни­чес­тва от­но­сит­ся страх, а ощу­тить бо­жес­твен­ную лю­бовь, на­ходясь на этом уров­не, со­вер­шенно не­воз­можно. Пос­леднее не под си­лу ду­ше, и вос­хи­щение это не при­над­ле­жит к ес­тес­твен­но­му об­ра­зу жиз­ни, а Бо­жес­твен­ная лю­бовь при­над­ле­жит к ду­хов­но­му об­ра­зу жиз­ни. Ибо доб­ро­детель есть ес­тес­твен­ный путь, ко­торый зак­лю­ча­ет­ся в сми­рении, тру­дах, ми­лос­ты­нях, це­ломуд­рии, жер­твах и мо­лит­вах уст, а так­же в ми­лосер­дии. В но­вом же ве­ке ни­чего из это­го не тре­бу­ет­ся, ведь ду­хов­ный об­раз жиз­ни зак­лю­ча­ет­ся в ином зна­нии, ко­торое по­яв­ля­ет­ся не в ре­зуль­та­те те­лес­ных или ду­шев­ных тру­дов, и слу­жение его не от них про­ис­хо­дит. Тем, кто на­ходит­ся на этом уров­не, свой­ствен­но мыс­лить. В ду­хов­ном же об­ра­зе жиз­ни нет ни раз­мышле­ния, ни по­мыс­ла, ни воз­бужде­ния, ни дви­жения. По­мыс­лы при­водят­ся в дви­жение на ду­шев­ном уров­не, а на ду­хов­ном уров­не нет по­мыс­ла, так как ум под­ни­ма­ет­ся пре­выше об­ра­зов ми­ра се­го и в ином зна­нии пре­быва­ет. Зна­ние тех лю­дей мо­жет быть опи­сано обыч­ным для нас сло­вес­ным пу­тем, что же ка­са­ет­ся этих, то их зна­ние не мо­жет быть опи­сано да­же в об­ра­зе, в ко­тором ум су­щес­тву­ет там. Здеш­нее зна­ние, ко­неч­но, пред­по­лага­ет дви­жение по­мыс­лов, тог­да как тот об­раз жиз­ни - пре­выше всех по­доб­ных ве­щей. Имен­но в та­ком сос­то­янии бу­дем мы на­ходить­ся пос­ле вос­кре­сения из мер­твых вмес­те со свя­тыми ан­ге­лами, ан­ге­лы же уже сей­час пре­быва­ют в нем. Ибо за ис­клю­чени­ем то­го слу­чая, ког­да по­сыла­ют­ся они Бо­гом на ка­кое-ли­бо слу­жение в мир наш, не уда­ля­ют­ся они от это­го об­ра­за ви­дения и умс­твен­но­го рас­по­ложе­ния. 

Но ес­ли че­ловек ска­жет: "Как же воз­можно, что­бы неп­рестан­ным бы­ло изум­ле­ние Бо­гом у тех, ко­торые яв­ля­ют­ся пос­то­ян­ны­ми и не­из­менны­ми, но ко­торые по­луча­ют по­веле­ния о сти­хи­ях и на­ходит­ся ря­дом с каж­дым че­лове­ком? И как воз­можно, что­бы опи­сан­ный об­раз жиз­ни не пре­пятс­тво­вал им пос­то­ян­но пре­бывать в изум­ле­нии?" Та­кой че­ловек весь­ма по-че­лове­чес­ки мыс­лит об этих быс­трых и лег­ких ес­тес­твах, ко­торым не пре­пятс­тву­ют те­ла или дей­ствия по при­чине быс­тро­ты и прос­ветлен­ности умов их. Не ус­та­ют они от пе­реме­ны де­ятель­нос­ти сво­ей и не пе­ре­утом­ля­ют­ся, и во всем, что они де­ла­ют, не нуж­да­ют­ся они во вре­мени и мес­те, ко­торые мог­ли бы вос­пре­пятс­тво­вать им в слу­жении их. Ибо все со­вер­ша­ют они быс­тро и мгно­вен­но в со­от­ветс­твии с той си­лой и изу­митель­ной спо­соб­ностью, да­рован­ной ес­тес­тву их. В них по­добие Са­мому Се­бе во всем, нас­коль­ко это воз­можно, соз­да­ло Бы­тие - Тво­рец, Ко­торый пре­выше все­го. Но ос­та­вим свой­ства ду­хов­ных ес­теств и вер­немся к на­шей те­ме - к ре­аль­нос­тям ми­ра се­го, и про­дол­жим рас­сужде­ние на­ше с то­го, на чем мы от­кло­нились. Итак, в тот миг, ког­да че­ловек под­нялся вы­ше ду­шев­но­го слу­жения в мыс­ли и зна­нии сво­ем, ко­торое сос­то­ит в дей­ствен­ной доб­ро­дете­ли, и соз­на­ние его воз­вы­ша­ет­ся к ду­хов­но­му об­ра­зу жиз­ни, нас­коль­ко это дос­ти­жимо здесь для че­лове­чес­ко­го ес­тес­тва, тот­час изум­ле­ние Бо­гом при­леп­ля­ет­ся к не­му, и от дви­жений преж­них по­мыс­лов ус­по­ка­ива­ет­ся он и ути­ха­ет, и эти­ми ду­хов­ны­ми дви­жени­ями люб­ви воз­бужда­ет­ся весь ра­зум его. Вмес­те с этим зна­ни­ем страх от­ни­ма­ет­ся от че­лове­ка, и сво­бодой от по­мыс­лов, ко­торая пре­выше вся­кого стра­ха и мыс­ленно­го стра­дания, бы­ва­ет дви­жимо мыш­ле­ние по об­ра­зу но­вого ве­ка: и это по­тому, что удос­то­ил­ся он, по бла­года­ти Хрис­то­вой, при­над­ле­жащей об­ра­зу жиз­ни но­вого че­лове­ка, тех дви­жений, ко­торые воз­ни­ка­ют в ес­тес­тве там, в Царс­тве Не­бес­ном. И ког­да, опять же, уда­ля­ет­ся он от них, пе­режи­ва­ет он ду­шев­ную ра­дость, и в мыс­ли сво­ей и в по­мыс­лах сво­их он не та­ков, как ча­да ми­ра се­го, ибо с это­го вре­мени воз­рос он в сво­боде от по­мыс­лов, на­пол­ненной дви­жени­ями зна­ния и изум­ле­ния Бо­гом. И пос­коль­ку он жи­вет в зна­нии, ко­торое пре­выше ду­ши, и под­нялся над стра­хом, пре­быва­ет он в ра­дос­ти о Бо­ге в дви­жении по­мыс­лов сво­их на вся­кий миг, как свой­ствен­но де­тям. Та­ковы дви­жения по­мыс­лов на этих трех уров­нях и зна­ние этих дви­жений. 

Итак, кто те­лесен в зна­нии сво­ем, то­му не­воз­можно быть пре­выше стра­ха смер­ти в по­мыс­лах сво­их, но пос­то­ян­но ужа­са­ет­ся он при вос­по­мина­нии о ней. Бу­дучи те­лес­ным, он и ду­ма­ет о те­лес­ном, а по­тому жи­вет в нем пос­то­ян­но и сом­не­ние в вос­кре­сении. В ду­шев­ном че­лове­ке жи­вет страх. Не ду­ма­ет он об от­но­сящем­ся к те­лу - о смер­ти его, о скор­би его, о бла­гах его, о злос­тра­дани­ях его, - но лег­ко при­нима­ет он это ра­ди гря­дущих благ. Ибо по­ис­ти­не он ра­зумен, впро­чем, об­ла­да­ет он толь­ко тем, что от­но­сит­ся к ду­ше, то есть неп­рестан­ной мыслью о вос­кре­сении из мер­твых. Ду­хов­но­му же че­лове­ку нич­то из это­го не свой­ствен­но, но пре­быва­ет он в зна­нии и в ра­дос­ти бо­жес­твен­ной, ибо сде­лал­ся он сы­ном Бо­жи­им и при­час­тни­ком тай­ны Бо­жи­ей. Из это­го по­нима­ет че­ловек ме­ру зна­ния сво­его и под­вижни­чес­тва сво­его, а имен­но из тех дви­жений, ко­торые воз­ни­ка­ют в нем пос­то­ян­но, по­ка пре­быва­ет он в под­ви­гах сво­их и в зна­нии сво­ем в те­чение крат­ко­го сро­ка зем­ной жиз­ни сво­ей. Ибо бы­ва­ет так­же, что че­ловек в под­ви­гах сво­их и в зна­нии сво­ем ос­та­вил те­лес­ность, но еще не дос­тиг ду­шев­но­го уров­ня, ко­торый есть со­вер­шенное по­ка­яние и со­вер­шенс­тво стра­ха Бо­жия. Тог­да с обе­их сто­рон воз­ни­ка­ют в нем по­мыс­лы. Ибо весь­ма ма­лочис­ленны те, кто удос­то­ил­ся пол­но­ты ду­шев­но­го уров­ня. Это - вер­ши­на по­ка­яния. Это об­раз жиз­ни, ко­торым об­ла­да­ет ка­фоли­чес­кая Ма­терь на­ша.

Бы­ва­ет, опять же, что усо­вер­шенс­тво­вал­ся че­ловек в ду­шев­ном де­лании, но еще не во­шел в ду­хов­ный об­раз жиз­ни, и лишь нем­но­гое из пос­ледне­го на­чало про­буж­дать­ся в нем. По­ка во всем под­вижни­чес­тве сво­ем он еще на ду­шев­ном уров­не, иног­да слу­ча­ет­ся, что не­кие ду­хов­ные дви­жения вре­мя от вре­мени воз­ни­ка­ют в нем не­раз­ли­чимо, и на­чина­ет он ощу­щать в ду­ше сво­ей ра­дость и сок­ро­вен­ное уте­шение: по­доб­но не­ко­ей вспы­хива­ющей мол­нии, ес­ли умес­тно та­кое срав­не­ние, не­кие та­инс­твен­ные проз­ре­ния воз­ни­ка­ют и воз­бужда­ют­ся в ра­зуме его. И тот­час сер­дце его взры­ва­ет­ся ра­достью. Да­же ес­ли это скры­ва­ет­ся и от­ни­ма­ет­ся от не­го, яс­но, что ра­зум его ос­та­ет­ся ис­полнен­ным на­деж­ды. Знаю че­лове­ка по со­седс­тву, ко­торый ощу­ща­ет вкус этих вспы­шек мол­ний. Но, хо­тя та­инс­твен­ное проз­ре­ние мгно­вен­но про­носит­ся че­рез ра­зум его и уда­ля­ет­ся, тем не менее, вспыш­ка ра­дос­ти от это­го проз­ре­ния и вкус его длят­ся дол­го, и ти­шина, про­ис­хо­дящая от это­го, спус­тя дол­гое вре­мя пос­ле то­го, как это ухо­дит, бы­ва­ет раз­ли­та в мыш­ле­нии его так­же и сос­то­яние те­ла и чле­нов те­ла ста­новит­ся мир­ным, и ощу­ща­ют они ве­ликое от­дохно­вение, а ра­дость нас­лажде­ния этим чу­дом от­ме­чена в выс­ший мо­мент на мыс­ленных ус­тах его. При та­ких пе­режи­вани­ях не­дол­го тре­бу­ет­ся че­лове­ку, что­бы през­реть вре­мен­ный мир, а уте­шению на­деж­ды на гря­дущее - что­бы прий­ти к уто­мив­ше­муся стран­ни­ку. Это слу­жит для не­го ука­зани­ем, что­бы он не свер­нул на путь страс­тной жиз­ни, ибо с этих пор нет у не­го дру­гой на­деж­ды, кро­ме этой. 

Мно­го ко­раб­лей сби­лось с пу­ти в этом оке­ане. Хо­тя уша­ми они слы­шат и ус­та­ми чи­та­ют, си­лы зна­ния этой на­деж­ды не кос­ну­лись они да­же кон­чи­ком ми­зин­ца. По этой при­чине, нес­мотря на тяж­кие и тру­до­ем­кие тру­ды кор­мчих сво­их и нес­мотря на вос­хи­титель­ное зна­ние свое, не мо­гут они в на­мере­нии сво­ем през­реть мир сей, что оз­на­ча­ет умерщ­вле­ние че­лове­ком сер­дца пос­редс­твом сми­рения и са­мозаб­ве­ния. Не сле­ду­ет нам во­об­ра­жать, буд­то в той ма­лой час­ти­це, о ко­торой мы го­вори­ли, и зак­лю­ча­ет­ся дар Гос­по­да на­шего. Ибо есть, опять же, та­кие лю­ди, ко­торые не толь­ко та­ким мол­ни­епо­доб­ным об­ра­зом вку­ша­ют от ис­тинных тайн, но на твер­ди сер­дца их са­мо Сол­нце прав­ды взош­ло в си­янии лу­чей сво­их. "В чис­том сер­дце за­печат­ле­лось но­вое не­бо, яв­ле­ние ко­торо­го есть свет, и мес­то ко­торо­го - ду­хов­но". Оче­вид­но, что ес­ли сер­дце спо­доби­лось сде­лать­ся мес­том не­ба для Гос­по­да, удос­то­илось оно вер­ши­ны вся­кого со­зер­ца­ния в ви­дении от­кро­вения. И это, ко­неч­но же, не на мгно­вение, как у тех, о ко­торых го­вори­лось ра­нее, и не сим­во­личес­ки, но длит­ся это ча­сами - и да­же не толь­ко ча­сами, но и дня­ми. Под­твержде­ние это­му мож­но най­ти в по­вес­тво­вани­ях, пос­вя­щен­ных От­цам.

Что же ка­са­ет­ся ме­ня, у ко­торо­го ра­ны за­раже­ны и гно­ят­ся, мо­лю Те­бя, Гос­по­ди, да­руй мне вос­при­нять об­раз по­ка­яния в ду­ше мо­ей, что­бы, ког­да ру­ки мои прос­ти­ра­ют­ся к ми­лос­ти Тво­ей и ког­да си­жу я у врат бла­года­ти Тво­ей, удос­то­ил­ся я той на­деж­ды, ко­торую по­луча­ют от Те­бя ис­тинно ка­ющи­еся. Удос­той, Гос­по­ди, ра­ба Тво­его сле­зами из очей его на вся­кий миг смы­вать сквер­ну дел его с ду­ши его, да­бы, пос­то­ян­но при­нимая по­мощь Твою в не­мощи по­мыс­лов его, по­лучил он, по бла­года­ти, дос­туп ко спа­сению. Аминь.

Причины, приводящие к Божественному изумлению

Всегдашнее безмолвие вместе с чтением, умеренное вкушение снедей и бдение скоро возбуждают мысль к изумлению, если не будет какой причины, нарушающей безмолвие. Мысли возбуждающиеся в безмолвствующих, сами собою, без преднамеренного усилия делают, что оба ока льющимися из них слезами, обилием своим омывающими ланиты, уподобляются купели крещения. 

От­кро­вение бла­га, скры­того внут­ри нас, есть чувс­тво поз­на­ния ис­ти­ны: Царс­тво Не­бес­ное та­инс­твен­но внутрь вас есть. Поз­на­ние ис­ти­ны есть вку­шение Царс­тва Не­бес­но­го. О том же, что все ис­тинное в ми­ре сем на са­мом де­ле не ис­тинно, слу­шай. Ис­ти­ной на­зыва­ем мы пра­виль­ную мысль о Бо­ге, ко­торая - от Не­го, и ко­торую че­ловек встре­ча­ет вне­зап­но в уме сво­ем, слов­но в не­ко­ем изум­ле­нии. И по­мыс­лы вос­хи­титель­ные по­яв­ля­ют­ся в ду­ше, вмес­те с ду­хов­ны­ми мыс­ля­ми о сок­ро­вен­ном. Это - изум­ле­ние тай­нам Ду­ха, зре­лость пло­дов об­ра­за жиз­ни внут­ренне­го че­лове­ка. Об­раз жиз­ни внут­ренне­го че­лове­ка есть сим­вол су­щес­тво­вания пос­ле вос­кре­сения, ког­да нет боль­ше те­лес­ных дей­ствий, но при по­мощи мыс­ленных дви­жений со­вер­ша­ет­ся оно и ощу­ща­ет­ся. Здесь же, пос­коль­ку это лишь сим­вол той ис­ти­ны, оно со­вер­ша­ет­ся при по­мощи мно­гих раз­мышле­ний. Ибо там, бу­дучи со­вокуп­ностью все­го, оно окан­чи­ва­ет­ся еди­ным раз­мышле­ни­ем, ес­ли мож­но это так наз­вать, ибо это ско­рее ус­ла­дитель­ный взгляд и не­рас­се­ян­ное ви­дение. 

Чис­то­та ду­ши есть об­на­жение от плот­ских за­бот и от обес­по­ко­ен­ности те­лес­ны­ми по­мыс­ла­ми. Изум­ле­ние бо­жес­твен­но­му Ес­тес­тву есть от­кро­вение но­вого ве­ка. От­кро­вения но­вого ве­ка суть дви­жения вос­хи­щения Бо­гом. Эти­ми тай­на­ми дви­жимо все сло­вес­ное ес­тес­тво в том гря­дущем су­щес­тво­вании, в том не­бес­ном жи­лище. Ибо свя­тые си­лы су­щес­тву­ют те­перь в этих по­буж­де­ни­ях, и та­ков их об­раз бы­тия; этой тай­ной вос­хи­щены они на вся­кое мгно­вение бла­года­ря от­кро­вени­ям, ко­торые по­луча­ют они раз­личным об­ра­зом че­рез ус­трем­ленность свою к бо­жес­твен­но­му Ес­тес­тву. Это и есть тот чин, в ко­тором все су­щес­тву­ет пос­ле вос­кре­сения. 

Иное - от­кро­вения но­вого ве­ка, и иное - от­кро­вения о но­вом ве­ке. Пер­вые от­но­сят­ся к дос­тослав­но­му и ве­лико­му Ес­тес­тву; вто­рые же - к раз­личным ви­дам див­ных из­ме­нений, ко­торые тво­рение бу­дет пре­тер­пе­вать, и к каж­до­му ви­ду бу­дуще­го су­щес­тво­вания, ко­торый в от­кро­вении проз­ре­ний уз­на­ет­ся умом бла­года­ря пос­то­ян­но­му раз­мышле­нию об этом и оза­рению. Мыш­ле­ние здра­вое и креп­кое в сво­их про­яв­ле­ни­ях есть то, ко­торое при­об­ре­ло здра­вую за­боту о бо­жес­твен­ных пред­ме­тах. Мыш­ле­ние дет­ское и бо­лез­ненное в сво­их про­яв­ле­ни­ях есть то, ко­торое име­ет сла­бые пред­став­ле­ния о бо­жес­твен­ных пред­ме­тах: у не­го че­лове­чес­кие мыс­ли о них, не со­от­ветс­тву­ющие ве­личию Бо­жию.  

Ис­тинное вос­кре­сение те­ла - это ког­да оно не­из­ре­чен­ным об­ра­зом пре­об­ра­зу­ет­ся в то бу­дущее сос­то­яние, по об­на­жении от вся­кой плот­ской не­чис­то­ты и свой­ствен­но­го ей. Та­инс­твен­ное же вос­кре­сение те­ла - это ког­да вос­кре­са­ет оно от вся­кого гре­ха, с ко­тором бы­ло соп­ря­жено в зем­ной жиз­ни, и от­да­ет­ся пре­вос­ходно­му слу­жению Бо­гу. На­чало об­ра­за жиз­ни но­вого че­лове­ка есть пос­то­ян­ное ли­кова­ние в бо­жес­твен­ной люб­ви и ра­дос­ти: пос­ледние же от здра­вого зна­ния о Бо­ге рож­да­ют­ся в ду­ше. 

Про­об­ра­зова­тель­ная сво­бода ду­ши, пре­дызоб­ра­жен­ная в том сво­бод­ном об­ра­зе бы­тия, ко­торый ожи­да­ет нас в бу­дущем ве­ке, - это ког­да ду­ша, не бу­дучи свя­зана ни­чем те­лес­ным, ни в од­ном из сво­их про­яв­ле­ний не под­верже­на стра­ху по от­но­шению к че­му-ли­бо в этом ми­ре, про­ис­хо­дяще­му от бо­яз­ни жи­тей­ских прев­ратнос­тей и от­торга­юще­му ду­шу от вож­де­ления од­но­го из этих бо­жес­твен­ных благ. Ибо, как пе­реме­на мес­та для те­ла вы­зыва­ет из­ме­нения в его сос­та­ве в со­от­ветс­твии с но­вым мес­том, точ­но так же пе­реме­на, про­ис­хо­дящая в ра­зуме, вы­зыва­ет из­ме­нения в си­ле его де­ятель­нос­ти. Иная си­ла у ду­хов­ных проз­ре­ний, ко­торые воз­ни­ка­ют в свя­зи с мир­ски­ми пред­ме­тами, и иная си­ла у прос­ветлен­но­го раз­мышле­ния о гря­дущих бла­гах: всмат­ри­ва­ясь в них, ра­зум при­ходит в изум­ле­ние. 

По­мысел о ве­ке гря­дущем с боль­шей яс­ностью вос­при­нима­ет ра­зум и бо­лее бес­пре­пятс­твен­но, чем проз­ре­ния от­но­ситель­но ма­тери­аль­но­го ми­ра. Ибо для пос­ледних не­об­хо­дима осо­бая чис­то­та и ве­ликое здра­вие мыс­ли, тог­да как пер­вое тре­бу­ет очень ма­лого усер­дия, и быс­тро при­об­ре­та­ет ра­зум чу­дес­ное из­ме­нение и без тру­да про­яс­ня­ет­ся вмес­те с мыслью. В этом слу­чае, хо­тя че­ловек за­нят прек­расны­ми ве­щами, дос­та­точ­но час­то мно­гие узы воз­ни­ка­ют для не­го, удер­жи­вая его от прос­ветле­ния, так что путь ра­зума сре­ди этих проз­ре­ний не бы­ва­ет чис­тым. Но это не так в пер­вом слу­чае: ибо бес­пре­пятс­твен­но при­лежит че­лове­чес­кое ес­тес­тво за­боте о них и воз­во­дит­ся пре­выше страс­тей, что­бы пре­бывать в раз­мышле­нии о них, - ес­ли толь­ко мы при­лага­ем хо­тя бы ма­лое усер­дие, - что­бы при­носить ра­зуму пос­то­ян­ное па­мято­вание о них, раз­мышле­ние о них и мысль о них. Ибо без тру­да по­луча­ет ра­зум это за­нятие и лег­ко по­луча­ет ощу­щение по­мощи, а страс­тные ощу­щения быс­тро от­хо­дят от не­го. Хо­рошо ска­зал бла­жен­ный Еваг­рий: "Кре­щени­ем во ос­тавле­ние гре­хов для ду­ши яв­ля­ет­ся па­мято­вание о ве­ке гря­дущем". На­чало об­новле­ния внут­ренне­го че­лове­ка сос­то­ит, та­ким об­ра­зом, в раз­мышле­нии и пос­то­ян­ной мыс­ли о гря­дущих бла­гах. Че­рез это очи­ща­ет­ся че­ловек ма­ло по­малу от обыч­но­го блуж­да­ния по зем­ным пред­ме­там: он бы­ва­ет по­добен змее, ко­торая сбра­сыва­ет ста­рую ко­жу, об­новля­ет­ся и мо­лоде­ет. По­доб­ным же об­ра­зом, нас­коль­ко те­лес­ные по­мыс­лы и за­бота о них умень­ша­ют­ся в ра­зуме, нас­толь­ко же воз­раста­ет и уси­лива­ет­ся в ду­ше мысль о не­бес­ных бла­гах и всмат­ри­вание в гря­дущие. Нас­лажде­ние от слу­жения этим бла­гам пре­вос­хо­дит нас­лажде­ние те­лес­ны­ми по­мыс­ла­ми и пе­реси­лива­ет его. 

Пос­то­ян­ный плач, рож­да­ющий­ся от мыс­ли о зна­нии, есть приз­нак ду­ши, ощу­тив­шей на­деж­ду свою: не от чте­ния и не от слы­шания, но в са­мой се­бе ощу­тила она на­деж­ду слу­жения сво­его. Ибо ког­да от­кры­лась пе­ред сер­дцем дверь проз­ре­ний, не­воз­можно бо­лее для зе­ницы ока удер­жи­вать­ся от пла­ча бла­года­ря чувс­тву нас­лажде­ния, по­луча­емо­му ду­шой иног­да от сок­ру­шения и сми­рения, иног­да же от ра­дос­ти, ко­торая воз­бужда­ет­ся в че­лове­ке. С это­го вре­мени пос­те­пен­но приб­ли­жа­ет­ся он к изум­ле­нию че­рез не­кую вос­хи­щен­ную мысль, ко­торая по вре­менам во­царя­ет­ся в ду­ше. 

Есть бла­га, ко­торые сок­ры­ты внут­ри нас, но ко­торые из­нутри си­яют бла­года­ря под­вижни­чес­тву в без­молвии. Вся­кий, кто усердству­ет в нем, не уны­вая, не сом­не­ва­ясь и не от­ча­ива­ясь из-за про­дол­жи­тель­нос­ти борь­бы сво­ей, не­сом­ненно по­лучит ис­полне­ние на­деж­ды сво­ей. Не стре­мись дви­гать­ся быс­трее, чем это угод­но во­ле Бо­жи­ей, не спе­ши нас­толь­ко, что­бы ста­рать­ся обог­нать ве­дущий те­бя Про­мысл. Од­на­ко я не го­ворю, что ты во­об­ще не дол­жен быть рев­нос­тным. Тот, кто в ве­ре и мо­лит­ве пре­дал се­бя Бо­гу, не бу­дет бо­лее му­чим по­пече­ни­ем о се­бе са­мом. 

Вве­рить се­бя Бо­гу оз­на­ча­ет для че­лове­ка, что он с это­го мо­мен­та не бу­дет пог­ло­щен пе­чалью о чем-ли­бо или стра­хом пе­ред чем-ли­бо и не бу­дет, опять же, му­чим мыслью, по­доб­но то­му, кто ду­ма­ет, что ник­то не за­ботит­ся о нем. Но ког­да от этой уве­рен­ности от­па­да­ет че­ловек в соз­на­нии сво­ем, от­сю­да впа­да­ет он в мно­жес­тво мыс­ленных ис­ку­шений, как ска­зал бла­жен­ный Тол­ко­ватель в кни­ге тол­ко­ваний на Мат­фея-Еван­ге­лис­та: "Вся за­бота са­таны зак­лю­ча­ет­ся в том, что­бы убе­дить че­лове­ка, что Бог не за­ботит­ся о нем". Ибо он зна­ет, что до тех пор, по­ка мы яс­но осоз­на­ем эту за­боту, и по­ка соз­на­ние это уко­рене­но в нас, в пол­ном по­кое пре­быва­ет ду­ша на­ша, при­об­ре­та­ем мы так­же лю­бовь к Не­му и по­пече­ние о том, что угод­но Ему. Имен­но этот по­мысел са­тана стре­мит­ся по­хитить у нас. Ибо без ве­ры не мо­жет приб­ли­зить­ся че­ловек к сво­боде по­мыс­лов. 

Сво­бода есть власть над по­мыс­лом, ко­торая - от Бо­га, она не поз­во­ля­ет стра­ху пе­ред чем бы то ни бы­ло приб­ли­зить­ся к сер­дцу, или ка­кому-ли­бо бес­по­кой­но­му дви­жению, ко­торое пом­ра­ча­ет его, бла­года­ря той ве­ликой уве­рен­ности, ко­торую ве­ра да­ет ве­ру­ющей со­вес­ти. Мо­лясь с ве­рой, не сле­ду­ет спра­шивать у Бо­га: "Что Ты дашь мне?" Ибо уве­рена сво­бод­но­рож­денная ду­ша в том, что Бог не нуж­да­ет­ся в этом. Но че­го-то боль­ше­го про­сит она у Не­го в мо­лит­ве, а имен­но: "Сох­ра­ни для ме­ня в сер­дце мо­ем это ве­ликое сок­ро­вище ве­ры, что­бы оно не бы­ло по­хище­но у ме­ня и что­бы я не впал в бу­ри по­мыс­лов". Впро­чем, да­же в та­кой прось­бе не нуж­да­ет­ся Бог. 

По­ка не раз­ру­шит че­ловек ве­ру сер­дца сво­его, то есть точ­ное зна­ние о Бо­жес­твен­ном Про­мыс­ле, не впа­дет он в пом­ра­чение ра­зума, от ко­торо­го про­ис­хо­дят бес­по­кой­ство и пе­чаль, но на­пол­не­на ду­ша его на вся­кий миг све­том и ра­достью, и ли­ку­ет ду­ша его неп­рестан­но. И слов­но на не­бе жи­вет че­ловек в оза­рении по­мыс­лов сво­их, ко­торые ве­ра сер­дца его да­ет ему; и с то­го вре­мени удос­та­ива­ет­ся он так­же от­кро­вения проз­ре­ний. Ког­да же усом­нится че­ловек в Про­мыс­ле Бо­жи­ем о нем, тог­да тот­час же впа­да­ет он во мно­жес­тво бес­по­кой­ств.. Ибо да­же греш­ни­ками не пре­неб­ре­га­ет Бог, тем бо­лее те­ми, кто за­ботит­ся о дол­жном, кто стре­мит­ся приб­ли­зить­ся к поз­на­нию Его и люб­ви к Не­му. Тот, кто об­рел по­мысел сей внут­ри се­бя, в ми­ре и нас­лажде­нии пре­быва­ет пос­то­ян­но.

Дар от­кро­вения разума 

Ког­да ра­зум бы­ва­ет со­вер­шенно без мыс­ли или по­мыс­ла, это мол­ча­ние ра­зума, а не чис­то­та мо­лит­вы. Од­но де­ло чис­то мо­лить­ся, и со­вер­шенно дру­гое - что­бы ра­зум был умол­кнув­шим от вся­кого блуж­да­ния или проз­ре­ния в сло­ва мо­лит­вы, и что­бы ос­та­вал­ся без дви­жений. Ни один че­ловек не бу­дет нас­толь­ко не­разу­мен, что­бы бла­года­ря борь­бе и си­ле во­ли же­лать об­рести это, ибо это дар от­кро­вения ума - это пре­выша­ет ме­ру чис­той мо­лит­вы и не­под­властно во­ле.

Кто как-ли­бо по-ино­му мыс­лит о чис­то­те по­мыс­лов и соб­раннос­ти ра­зума, ду­мая, что есть дру­гой спо­соб об­рести их, тот не­дугу­ет в не­веде­нии сво­ем и ог­ра­ничен гру­бостью сво­его об­ра­за мыс­лей. Ты же, о муд­рый, не­под­вижнос­ти в мо­лит­ве не тре­буй от ра­зума, как де­ла­ют глуп­цы, ибо это­го нель­зя ожи­дать от ес­тес­тва. Но ста­рай­ся, как де­ла­ют муд­рые, об­рести прек­расные дви­жения во вре­мя мо­лит­вы, а имен­но по­мыш­ле­ние о проз­ре­ни­ях Ду­ха и утон­ченное соз­на­ние, ко­торое в час мо­лит­вы по­мыш­ля­ет об угож­де­нии во­ле То­го, Кто есть Соз­да­тель все­го: это вер­ши­на вся­кой доб­ро­дете­ли и вся­кой мо­лит­вы.

Ког­да во всем этом по­лучишь ты бла­годат­ную си­лу и уко­ренишь­ся в пос­то­ян­ном раз­мышле­нии о них, ста­нешь ты че­лове­ком Бо­жи­им, близ­ким к ду­хов­ным бла­гам, а так­же близ­ким к об­ре­тению то­го, к че­му ты не­осоз­нанно стре­мил­ся, а имен­но, к ощу­щению Бо­га, к изум­ле­нию ра­зума, уда­лив­ше­гося от вся­ких об­ра­зов, и к ду­хов­но­му мол­ча­нию, о чем го­ворят От­цы. Бла­жен ты, ибо удос­то­ишь­ся ве­ликой ра­дос­ти и ве­селия в Гос­по­де на­шем. Ему сла­ва и честь. Нас же да усо­вер­шенс­тву­ет Он поз­на­ни­ем тайн Сво­их во ве­ки ве­ков. Аминь.  

О це­ли воз­вы­шен­но­го слу­жения ра­зума, ко­торое есть со­вокуп­ность вся­кого под­вижни­чес­тва, со­вер­ша­емо­го пос­редс­твом те­лес­ных чувств; бла­года­ря нему вхо­дит че­ловек на вся­кий миг в со­вер­шенное сли­яние с Бо­гом 

Ког­да проз­ре­ний в смысл твар­ных су­ществ дос­тигнет че­ловек на пу­ти под­вижни­чес­тва сво­его, тог­да с это­го вре­мени под­ни­ма­ет­ся он пре­выше мо­лит­вы, зак­лю­чен­ной во вре­мен­ные пре­делы, ибо из­лишне для не­го с этих пор ог­ра­ничи­вать мо­лит­ву оп­ре­делен­ны­ми вре­мена­ми и ми­нута­ми: он уже вы­шел из то­го сос­то­яния, при ко­тором он, ког­да хо­тел, тог­да бы мо­лил­ся и сла­вил Бо­га. С это­го мо­мен­та пос­то­ян­но на­ходит он чувс­тва свои утих­ши­ми и по­мыс­лы свя­зан­ны­ми уза­ми изум­ле­ния. И на­пол­нен он пос­то­ян­но ви­дени­ем, изо­билу­ющим сла­вос­ло­ви­ем, ко­торое про­ис­хо­дит без дви­жений язы­ка. По вре­менам, опять же, мо­лит­ва час­тично ос­та­ет­ся, од­на­ко ум уво­дит­ся от нее на не­бо, слов­но плен­ник, и сле­зы, слов­но ис­точни­ки во­ды, ль­ют­ся и оро­ша­ют все ли­цо воп­ре­ки во­ле его. При этом сам че­ловек по­ко­ен, без­молвен и внут­ри се­бя на­пол­нен изум­ленным ви­дени­ем. Весь­ма час­то не поз­во­ля­ет­ся ему да­же мо­лить­ся, и по­ис­ти­не это есть то прек­ра­щение мо­лит­вы, ко­торое вы­ше мо­лит­вы: оно зак­лю­ча­ет­ся в том, что че­ловек пре­быва­ет в пос­то­ян­ном изум­ле­нии пе­ред вся­ким соз­да­ни­ем Бо­жи­им на­подо­бие тех, кто обе­зумел от ви­на. Это и есть то ви­но, ко­торое ве­селит сер­дце че­лове­ка.

Но бу­дем ос­те­регать­ся, что­бы не на­шел­ся че­ловек, ко­торый с праз­дны­ми по­мыс­ла­ми ос­та­вит мо­лит­ву и псал­мо­пение, ког­да ус­лы­шит об этом, во­об­ра­зив, что ти­шина, о ко­торой мы го­вори­ли, при­ходит по на­шей во­ле. Но пусть пой­мет вся­кий, кто встре­ча­ет та­кие пред­ме­ты, что по­доб­ные дей­ствия бы­ва­ют не от лю­дей и что они не под­властны во­ле. Ибо умол­ка­ют в со­зер­ца­нии и за­мира­ют пе­ред тай­на­ми те, кто в ми­нуты мо­лит­вы, или так­же и в дру­гие вре­мена, вос­торга­ет­ся умом, жаж­ду­щим Бо­га. Но осо­бен­но в ми­нуту мо­лит­вы воз­ни­ка­ют сос­то­яния, по­доб­ные этим, по при­чине осо­бого трез­ве­ния, со­путс­тву­юще­го че­лове­ку. Под мо­лит­вой я ра­зумею не толь­ко ус­та­нов­ленные ча­сы или "ал­ли­лу­ии" Псал­ти­ри или бо­гос­лу­жеб­ные пес­но­пения. Ибо тот, кто дос­тиг это­го зна­ния, боль­ше, чем во всех доб­ро­дете­лях, пре­быва­ет в мо­лит­ве. От проз­ре­ний по­луча­ет она свое на­чало, но проз­ре­ни­ями, опять же, ус­ми­ря­ет­ся и воз­вра­ща­ет­ся к ти­шине. Ибо на все тво­рения Бо­жии взи­ра­ет оза­рен­ный че­ловек оком ра­зума и ви­дит до­мос­тро­итель­ство Бо­жие, со­путс­тву­ющее им на вся­кий миг, ви­дит не­бес­ное про­мыш­ле­ние, ис­полнен­ное ми­лосер­дия, неп­рестан­но по­сеща­ющее тварь - иног­да в ви­де ис­пы­таний, иног­да же в ви­де бла­годе­яний. И бла­годать Бо­жия от­кры­ва­ет это­му че­лове­ку раз­личные ви­ды дей­ствий, ко­торые скры­ты от тол­пы, - дей­ствий, ко­торы­ми поль­зу­ет­ся Соз­да­тель для чу­дес­но­го вспо­може­ния каж­до­му ес­тес­тву, будь то сло­вес­но­му или не­оду­шев­ленно­му, - а так­же не­види­мые при­чины, по ко­торым слу­ча­ют­ся эти из­ме­нения со все­ми бла­года­ря про­мыш­ле­нию, свой­ствен­но­му люб­ви Бо­жи­ей, и той твор­ческой и пу­тевод­ной си­ле, ко­торая ве­дет тво­рение с изу­митель­ной за­бот­ли­востью. 

Ког­да ощу­щение этих тайн по­луча­ет все вре­мя че­ловек пос­редс­твом то­го внут­ренне­го ока, ко­торое на­зыва­ет­ся ду­хов­ным со­зер­ца­ни­ем и ко­торое есть ви­дение, про­ис­хо­дящее от бла­года­ти, тог­да в мо­мент ощу­щения им той или иной из этих тайн тот­час же сер­дце его ути­ха­ет в не­ко­ем изум­ле­нии. Не толь­ко ус­та его прек­ра­ща­ют про­из­не­сение мо­лит­вы и умол­ка­ют, но и са­мо сер­дце осу­ша­ет­ся от по­мыс­лов бла­года­ря чу­ду, ко­торое на­пада­ет на не­го, и сла­дость тайн пре­муд­рости и люб­ви Бо­жи­ей по­луча­ет он от бла­года­ти бла­года­ря соз­на­тель­но­му ви­дению дей­ствий и ес­теств. Это за­вер­ше­ние под­вижни­чес­тва ду­ши в те­ле и пре­дел ду­хов­но­го слу­жения, ко­торое со­вер­ша­ет­ся в уме. Кто же­ла­ет дос­тичь вку­шения люб­ви Гос­по­да на­шего, тот дол­жен про­сить Его, что­бы эта дверь от­кры­лась для не­го. Я удив­люсь, ес­ли то­му, кто не прис­ту­пал к Не­му с этой прось­бой и кто не поз­нал ощу­щение ви­дения тва­рей и про­мыс­ли­тель­ных дей­ствий Бо­жи­их в них, воз­можно ког­да-ли­бо ощу­тить ту лю­бовь, что пле­ня­ет ду­ши тех, на ко­го она нис­хо­дит. Та­ковы ве­щи, от­кры­ва­ющие для нас дверь к поз­на­нию ис­ти­ны, ко­торое пре­выша­ет все и ко­торое да­ет уму путь к слав­ным тай­нам дос­точти­мого и бо­жес­твен­но­го Ес­тес­тва. 

Еще бо­лее уди­витель­но то, ког­да лю­ди, неп­ри­час­тные без­молвию и ве­ликой от­ре­шен­ности, дер­за­ют го­ворить и пи­сать об этой тай­не сла­вы Бо­жи­ей в тва­рях. Бла­жен, кто во­шел этой дверью и ис­пы­тал это на собс­твен­ном опы­те! Слиш­ком бес­силь­на вся си­ла чер­нил, букв и сло­восо­чета­ний, что­бы вы­разить нас­лажде­ние этой тай­ной. Мно­гие прос­те­цы счи­та­ют, что целью раз­мышле­ния фи­лосо­фов яв­ля­ет­ся вку­шение этой бе­седы, ко­торая не­сет в се­бе кра­соты всех тайн Бо­жи­их. Бла­жен­ный Ва­силий-епис­коп в од­ном из пи­сем к сво­ему бра­ту де­ла­ет раз­ли­чие меж­ду этим вос­при­яти­ем фи­лосо­фов и тем вос­при­яти­ем, ко­торое по­луча­ют свя­тые в твар­ных су­щес­твах - то есть, умс­твен­ной лес­тни­цей, о ко­торой го­ворил бла­жен­ный Еваг­рий и ко­торая воз­вы­ша­ет­ся над вся­ким обыч­ным ви­дени­ем. "Есть, - го­ворит он, - бе­седа, от­кры­ва­ющая дверь, че­рез ко­торую мы мо­жем всмат­ри­вать­ся в зна­ние твар­ных ес­теств, но не в ду­хов­ные тай­ны". Он на­зыва­ет зна­ние фи­лосо­фов "зна­ни­ем сни­зу", ко­торым, по его сло­вам, мо­гут об­ла­дать да­же под­вержен­ные страс­тям, а то вос­при­ятие, ко­торое по­луча­ют свя­тые че­рез ум пос­редс­твом бла­года­ти, на­зыва­ет он "зна­ни­ем ду­хов­ных тайн свы­ше". 

Итак, кто удос­то­ил­ся это­го, тот ночью и днем пре­быва­ет в та­ком сос­то­янии, слов­но нек­то вы­шед­ший из те­ла и уже на­ходя­щий­ся в том ми­ре пра­вед­ных. Это и есть бо­жес­твен­ная сла­дость, о ко­торой чис­то­сер­дечный и чуд­ный Ам­мон го­ворил, что она "сла­ще ме­да и сот", но нем­но­гие от­шель­ни­ки и девс­твен­ни­ки поз­на­ли ее. И это вход в бо­жес­твен­ный по­кой, о ко­тором го­вори­ли От­цы, и это пе­реход из об­ласти страс­тей к прос­ветлен­ности и к дви­жени­ям сво­боды. И это то, что изо­билу­ющий ду­хов­ны­ми от­кро­вени­ями Еваг­рий на­зыва­ет "сток­ратной наг­ра­дой, ко­торую в Еван­ге­лии обе­щал Гос­подь наш". И в изум­ле­нии ве­личи­ем это­го нас­лажде­ния хо­рошо наз­вал он его "клю­чом в Царс­тво Не­бес­ное". 

Как пе­ред ис­тинным Бо­гом го­ворю я: чле­ны те­ла не мо­гут вы­дер­жать это нас­лажде­ние, и сер­дце нес­по­соб­но вмес­тить его по при­чине ве­ликой сла­дос­ти его. Что еще мож­но ска­зать, ес­ли "вос­при­яти­ем Царс­тва Не­бес­но­го" на­зыва­ют это свя­тые. Ибо это тай­на бу­дуще­го изум­ле­ния Бо­гом. Не бла­года­ря проз­ре­нию в ма­тери­аль­ный мир и де­ла его нас­лажда­ют­ся пра­вед­ни­ки в Царс­тве Не­бес­ном, но бла­года­ря тем пред­ме­там, ко­торые в ми­ре, воз­во­дит­ся ум, как по не­ко­ей лес­тни­це, к То­му, Кто есть Царс­тво свя­тых, и пре­быва­ет в изум­ле­нии. Хо­рошо наз­ва­но это вос­при­ятие "тай­ной Царс­тва Не­бес­но­го", ибо в поз­на­нии То­го, Кто есть ис­тинное Царс­тво все­го, при­ходим мы че­рез эти тай­ны вся­кий раз, ког­да ум бы­ва­ет дви­жим ими, по да­ру си­лы Бо­жи­ей. 

 

 ----картинка линии разделения----

 

Преподобный Симеон Новый Богослов

Преподобный Симеон Новый Богослов

----картинка линии разделения----

Моление к Богу, и как этот отец, соединяясь с Богом и видя славу Божию, в нем самом действующую, приходил в изумление

Как я внутри себя поклоняюсь Тебе и как вдали Тебя созерцаю? Как в себе усматриваю и на небе вижу Тебя? Ты один знаешь, делающий это и сияющий, как Солнце, невещественно в моем вещественном сердце. Ты воссиявший мне светом славы Твоей, Боже мой, чрез Апостола Твоего и ученика и раба, всесвятого Симеона, Сам и ныне воссияй мне и научи Духом петь ему гимны, новые вместе и древние, Божественные и сокровенные, дабы чрез меня дивились знанию Твоему, Боже мой, (Псал. 138:6) и тем более проявлялась великая премудрость Твоя, и все, услышав, восхвалили Тебя, Христе мой, так как и я говорю новыми языками по благодати Твоей. 

Аминь, да будет, Господи, по воле Твоей. Я болезную, я страдаю смиренною душою своею, когда внутри ее явится ясно сияющий свет Твой. Любовь называется у меня болезнью и является страданием, оттого что я не могу всего Тебя обнять и насытиться, насколько мне желательно, и потому я воздыхаю. Однако, так как я вижу Тебя, то для меня довольно и этого, что и будет мне славою, и радостью, и венцом царствия, и превыше всего сладостного и вожделенного в миpе; это покажет меня и подобным Ангелам, а быть может, и большим их соделает меня, Владыко. Ибо если Ты невидим для них существом и естеством неприступен, мне же Ты видишься и совершенно смешиваешься со мною сущностью естества Своего, ибо они не отделены в Тебе и совершенно не разделяются, но естество есть существо Твое и существо-естество, то поэтому, причастившись плоти Твоей, я приобщаюсь естества Твоего и поистине бываю причастником существа Твоего, делаясь соучастником и даже наследником Божества и бывая в теле выше бестелесных, я полагаю, что и сыном Божиим соделываюсь, как сказал Ты не к Ангелам, но к нам, Богами так нас назвав: "Я сказал: вы - боги, и сыны Всевышнего" (Псал. 81:6; Иоан. 10:34). Так как Ты соделался человеком, будучи Богом по естеству, неизменно и неслиянно, пребыв тем и другим, то и меня, человека по природе, соделал Богом по усыновлению и по благодати Твоей чрез Духа Твоего, чудным образом, как Бог, соединив разделенное. 

Благословен Ты, Господи, благословен Ты, единый, благословен благоутробный, преблагословенный, давший в сердце моем свет заповедей Твоих и насадивший во мне древо жизни Твоей. Ты явил меня другим раем в видимом, в чувственном- духовным, духовным же в чувствовании, ибо Ты соединил с духом моим иного Духа Твоего Божественного, Которого и вселил в утробе моей. Это древо жизни поистине одно. Ту землю, на которой оно будет насаждено, ту душу, в сердце которой оно укоренится, оно скоро преобразует в рай, чудесно украшенный различными прекрасными растениями, деревьями и плодами, пестрящий цветами и благоухающими лилиями. Это-смирение, радость, мир, кротость, сострадание, плач, дожди слез и необычайное услаждение в них, свет благодати Твоей, сияющий всем пребывающим в раю. Ты - чаша, изливающая мне токи жизни Твоей и обильно подающая глаголы Божественного ведения. Если же Ты не пожелаешь, но, напротив, отнимешь это, то я становлюсь безумным и, как камень, бесчувственным. Труба никогда не издаст звука без вдыхания, и я без Тебя - как бездушный. Тело без души совершенно бездейственно, и душа без Духа Твоего не может ни двигаться, ни соблюдать заповеди Твои, Спаситель; ни видеть Тебя не может, ни предстоять тебе, ни разумно воспевать славу Твою, о Боже мой! 

Поэтому я и вопию, поэтому и взываю к Тебе, Который вверху находишься с Отцом и внизу с нами, не одним действованием, как рассуждают некоторые, и не одною волею или силою только Твоею, как думают многие, но даже и сущностью, если только позволительно говорить или мыслить о сущности в Тебе, единый бессмертный и пресущественный. Ибо если Ты поистине совершенно неизъясним, невидим, неприступен, недомыслен, неприкосновен, неосязаем и весь непостижим. Спаситель, то, как мы наименуем Тебя? как посмеем назвать Тебя сущностью, и какого рода, и какою? Ибо поистине Ты, о Боже мой, непричастен всему существующему в природе, но все дела Твои произведены из ничего, один только Ты несотворен, один безначален. Спаситель - Троица Святая и честная, Бог всяческих. И Ты показал нам свет Твоей непорочной славы, который и ныне непрерывно подавай мне, Спаситель. Дай мне всегда через него, как в зеркале, видеть и созерцать Тебя, Слово, и хорошо увидеть и постичь неизъяснимую красоту Твою. Эта красота, совершенно непостижимая мыслью, более чем поражает ум мой, приводит в исступление мысли и возжигает в сердце моем огонь любви к Тебе; он же, становясь пламенем Божественного желания, яснее показывает мне славу Твою, Боже мой. Поклоняясь ей, молю Тебя, Сыне Божий, дай мне и ныне, и в будущем веке непрестанно иметь ее и через нее вечно созерцать Тебя - Бога. 

Не дай мне, Владыко, суетной славы мира сего, ни богатства гибнущего, ни талантов золота, ни высокого престола, ни власти над тленными, соедини меня со смиренными, нищими и кроткими, чтобы и я также сделался смиренным и кротким. И если это служение мое я прохожу не к пользе Своей, не к благоугождению Твоему и почитанию, то благоволи мне сподобиться его и только оплакивать грехи свои, и иметь попечение об одном праведном Суде Твоем и о том, как я буду отвечать Тебе, много раз Тебя прогневлявший. О, сострадательный Пастырь, добрый и кроткий, хотящий всем верующим в Тебя спастись, помилуй и услыши эту мольбу мою: не прогневайся и не отврати лица Твоего от меня, но научи меня исполнять Твою волю. Ибо я не ищу, чтобы была моя воля, но Твоя, дабы и я послужил Тебе, Милостивый. Заклинаю Тебя, помилуй меня, по естеству милостивый (Пс. 85:15), и сотвори полезное жалкой душе моей, ибо Ты - Бог человеколюбивый, один несозданный, бесконечный, поистине всемогущий. Ты - Жизнь всех и свет всех возлюбивших Тебя и Тобою, Человеколюбец, весьма возлюбленных. О если бы и меня к ним сопричел Ты, Владыко, и соделал общником и сонаследником Твоей Божественной славы! Ибо Тебе подобает слава. Отцу с безначальным Сыном и Божественным Духом во веки веков. 

Моление и молитва преподобного к Богу о даровании от Него помощи

Владыко Христе, Владыко Душеспасе, Владыко Боже всех видимых и невидимых сил, как Творец всего, что на небе и превыше неба и всех небес, равно и того, что на земле и под землею. Ты -Господь и Бог и Владыка всего этого, Ты в руке Своей содержишь тварь, так как ею объемлешь все. Рука Твоя, Владыко, есть та великая сила, которая, исполняя волю Отца Твоего, производит, соделывает, творит и управляет нашими (делами) неизреченным образом. Итак, она и меня ныне, произведя из небытия, привела к бытию. Я же, родившись, был в этом миpе совершенно неведущим Тебя, благого Владыку, Тебя-Создателя моего, Тебя, о Творче мой, и был как бы слепцом в миpе и безбожником, не зная Бога моего. 

Итак, Ты Сам помиловал меня, посетил и обратил, воссияв мне во тьме светом, и привлек меня к Себе Самому, о Создателю! и изведши из преисподнейшего рва - тьмы страстей, глубочайшей тьмы похотей и удовольствий житейских, показал мне путь и дал мне вождя, руководствующего к соблюдению заповедей Твоих, последуя которому, я жил беззаботно и радовался, Слове, неизреченною радостью, видя его последующим стопам Твоим и часто беседующим с Тобою. И даже видя Тебя, благого Владыку, непосредственно сопребывающим с вождем и отцом моим (духовным), я возымел невыразимую, превыше веры и надежды, любовь и желание к Тебе. Вот я вижу будущее, говорил я, пришло царство небесное, и я вижу пред очами своими те блага, коих око не видело и ухо не слышало (I Кор. 2:9); имея их, на что еще большее я буду надеяться? или на чем другом я покажу свою веру, ибо иного большего сверх этого не будет? Когда я был в таком состоянии и утешался им, Ты взял от земли, увы мне, отца моего, восхитил вождя моего от очей моих, Человеколюбче, и оставил меня одного, совершенно сирым, совершенно одиноким, совершенно лишенным всякой помощи, и предстоятелем, увы мне, и пастырем стада меня, поистине беззащитного странника, Сам поставил, ими же веси судьбами. 

Поэтому ныне Тебя только я умоляю, прошу и, припадая, взываю: не отвратись, не покинь меня и не оставь, о Владыко мой, меня одного. Ты знаешь трудность шествия по пути этому, знаешь неистовство разбойников, злоумышляющих против нас, знаешь множество злых зверей, Ты знаешь, Христе мой, немощь мою и неведение, которыми одержим я, как человек. Однако я совершенно не считаю себя и человеком, но далеко отстоящим от людей. Ибо во всем я последний из всех и поистине малейший из всех людей. Излей на меня, прошу, Царю и Боже мой, великую Твою милость, которая да восполнит, Спасителю, лишения и недостатки мои и да соделает меня человеком целым, совершенным, неповрежденным, не лишенным ничего необходимого, и так да поставит меня пред Тобою, Слове, неосужденным и непорочным рабом Твоим, воспевающим Тебя во веки веков. 

Молитва ко Святой Троице

О Отче, Сыне и Душе, Троица Святая, Благо неисчерпаемое, для всех текущее, Красота многолюбезная, не имеющая насыщения, чрез веpy одну и сверх надежды спаси меня. О СВЕТ трисиянный, о Троица Пресвятая, Троица лицами и Единица существом, чрез веру одну и сверх надежды спаси меня. Источник премудрости, излияние святыни, чрез веру одну и сверх надежды спаси меня. О огнь, очистительный для rpехoв, душу мою очисти от прегрешений, душу мою омой от неведения, душу мою исхити от скверн, властвуй над помышлениями души моей, царствуй над представлениями ума моего, покажи меня всесильным царем над страстями, господством ума воссияй в сердце моем, освободи от всякого греха, просвети и украси омраченного, воззри на меня оком милостивейшим, очисти и удобри потемненного. О Отче, Сыне и Душе, Троица Святая, Ты мне подай светоносного Ангела, уму помощника, пестуна, защитника, хранителя души моей и тела, руководителя, направляющего ко спасению. 

Очисти душу мою и плоть, Ты меня смертного соделай освященным, Ты меня устрани от земного мудрования, Ты иссуши во мне источники злобы, Ты мне источи дожди слез. Ибо Ты-Бог сострадательный, благодетель, незлобивый ко всем беззаконновавшим, весьма доступный для всех согрешивших и долготерпеливый ко всем отвергшимся. Неправедным и освященным, не беспорочным и просвещенным Ты определил спасение искупления. Ты подал образы покаяния даже и мне нечистому и непотребному, мне лукавому и скверному, мне помраченному и оскверненному. Ибо я беззаконничал более древних, весьма прогневал и раздражил Тебя, свыше числа бесчисленных звезд, свыше песка морского я согрешил пред Тобою; нет такого вида зла и лукавства, нет ПОСТЫДНОЙ злобы и порока, которого я не совершал во всякое время и на всяком месте, душою, помыслом, словами и делами. Умножились мои пороки и мерзости, без числа умножились мои злодеяния, увеличилось бремя грехов моих, как бы железное. Мысленными цепями согбена шея моя, неизбежными узами сжато сердце мое, я не могу поднять голову, и нет мне ослабления в совести. 

Я недостойно взираю на высоту небесную, недостойно попираю прах земной, недостойно вижу видение смертных, недостойно беседуя с ближним. Ибо я вконец разжег ярость Твою, непристойно воспламенил страшный гнев Твой, весьма прогневал и раздражил Тебя, соделав пред Тобою всякую мерзость, ничего не возжелав из Твоих непорочных желаний ничего не возлюбив из Твоих вожделенных судеб. Ничего не сохранив из Твоих премудрых повелений, ничего не удержав из Твоих властных глаголов. И ныне приклоняю пред Тобою колено сердца моего, склоняю главу омраченную, склоняю выю непотребную. Пред благостью Твоею приклоняю выю, благости Твоей приношу моление: согрешил я, беззаконничал и развратился, согрешил, сотворил неправду и преступил заповеди Твои, согрешил, соделал неправду и явился осужденным согрешил, отвергся и не устыдился. Но умоляю благость Твою,  но молю незлобие Твое, но упрашиваю крайнее благоутробие, но взываю к Тебе: спаси и помилуй меня, остави множество грехов моих, остави ужасные долги мои, остави многие скверны мои, остави все мои мерзости, и не сокруши меня со грехами, и не умертви меня с беззакониями, не восхити меня со злыми помыслами, не сожги меня с мерзостями, не лиши меня вечных благ, не отвергни меня от бессмертной трапезы, не устрани меня от радости святых, не лиши Меня спасения моего, и снова подай мне дар крещения - монашеский образ, Божественный и великий, ибо прежний я осквернил грехами, прежний сделал бесполезным мерзостями. 

Даруй мне покаяние, Владыко, сподоби священного причащения, Хлеба жизни и чаши Боготочной крови, во изглаждение многих согрешений, во избавление, в очищение, во спасение. В последний же горький час смерти, час тяжелый и мучительный час темный и мрачный, спаси, сжалься и помилуй меня; душу кротко отдели от плоти, от моей негодной плоти, мрачную душу покажи просвещенною и избави от лукавых бесов. Все рукописания грехов и записи долгов моих разорви, рассыпь в бездну ада, расторгни, испепели, попали до конца. Пошли тогда кротких и светлых Ангелов, отражающих толпы бесов, восхищающих душу от наказания, сострадательных к душе мучимой, возносящих ее горе без грехов к Трисветлому и единому Царю, соединяющих ее со всеми спасаемыми и сподобляющих радости святых. В (качестве) посредника приими благость Твою, избранной ходатаицей дай мне благодать Твою, благостыню, незлобие, сострадание и крайнее благоутробие. Приими вторую высочайшую ходатаицу - Радование миpa, Матеродеву-Отроковицу, Божественную лествицу, одушевленный жезл и престол. Приими ходатаем молниеблещущий чин: Престолов, Херувимов и огненных Серафимов, Господства, Силы, Власти, Начала, Архангелов и Ангелов. 

Приими ходатаем светлого и светоносного предтечу Твоего, освященного прежде пелен, провозвестника и Богопроповедника, прежде Владыки воссиявшего находящимся во тьме. Приими ходатаями лики святых: сонмы пророков, пaтpиapxoв, отцов, апостолов и венценосных мучеников и всех других светоносных святых. Приими ходатаицей Марию Египетскую, человека от земли, однако же, небошественного Приими ходатаем Онуфрия Великого, обнажившего тело, в Божественную же одежду добрых дел облекшегося чудно. Приими ходатаем Марка Афинянина, Ефрема Сирина и всех святых. Ибо Ты - Бог сострадательный, благодетель, Бог кроткий для законопреступничавших, Бог подающий искупление грехов, Бог дарствующий всем спасение. О если бы же и на мнe Ты показал благость Твою! О если бы и на меня Ты излил токи благоутробия Твоего! Ибо я законопреступничал более всех, от самой утробы матери и до нынешнего времени. Спаси меня вопреки достоинству и сверх надежды, чрез одну Твою благость и благостыню, чтобы я благословлял и с любовью величал Тебя, дабы благодарил и искренно воспевал; в будущем же спасительном веке чтобы и я благословил благословенного Владыку, Которого благословляют силы небесные во все неисчислимые веки. 

 

 ----картинка линии разделения----

 

Святитель Феофан Затворник

Святитель Феофан Затворник

----картинка линии разделения----

Бог бесконечный непостижим в Своем бытии. Изумляйся!   

Бог бесконечный непостижим в Своем бытии, в Своих совершенствах и действиях: изумляйся! то есть восставляй себя и держи в таком состоянии, в коем при живом сознании сокровеннейшей непостижимости Великого Бога прекращается всякое движение духа и водворяется в нем глубокое некое молчание, как бы замирание жизни. Когда трезвая мысль минет все твари, перенесется за пределы мира и погрузится в созерцание Бога, тогда находит, что как несомненно то, что Он есть, так несомненно и то, что Он не есть что-либо из знаемого в тварях: ни сила, ни свет, ни жизнь, ни ум, ни слово, ни мысль и вообще ничто из представляемого умом нашим, и потом, когда обведет одним взором все сии отрицания, то вводится мгновенно в Божественный некоторый мрак, в коем не может зреть ничего, кроме необъятной, преисполненной существенностей беспредельности, поражающей глубоко и налагающей молчание на слово и мысль. Это состояние возвышеннейшее, до коего только может доходить земная тварь. Человек тогда восхищается до состояния серафимов. Это то же, как если бы кто входил в тронную величайшего из царей: первый взор на царя и все поражает его до онемения. В такое состояние человек может восходить и из сознания вообще непостижимости Божественного существа и каждого Его свойства, ибо и каждое Его свойство так же непостижимо и изумительно, как Он Сам. Апостол Павел взывает: о глубина богатства премудрости и разума Божия, кто разуме ум Господень!'.. (Рим. 11:33-37; 1 Кор. 2:16). Удивися разум твой от мене, утвердися, не возмогу к нему, сознается пророк (Пс. 138:6). Это о разуме. Но также непостижимо и всякое Его свойство, и всякое Его творение, и всякое дело Его промышления. Дивны дела Твои, Господи! Восходить к сему изумлению может всякий сам через отрешенное и покойное углубление; могут помочь в сем деле и изображения сего свойства у святых отцов, как например, у Дионисия Ареопагита о таинственном богословии, у святого Иоанна Златоустого слова о непостижимом и др. Но чтобы воспитать к тому способность, легче начать с созерцания дел, восходить до созерцания совершенств, а наконец востечь и на самый верх, к сознанию непостижимости существа Божественного. Как кто возможет только должно сие делать, ибо здесь совершается в духе самое истинное и приличнейшее поклонение твари Творцу и Господу. Само собою, разумеется, что чувство сие имеет разные степени, но каждому свое, и каждый пусть совершает дело сие по силам своим. Моисей восходит на самый верх горы и скрывается в облаке, другие стоят на полугоре, а третьи у подножия. Это образ трех состояний людей восходящих к постижению и сознанию непостижимости беспредельного Бога. Значит, никто не должен отказываться неумением или незнанием дела сего.

 

Изумление в Боге
 

Изумление и хождение пред Богом объемлют собою жизнь в Боге

Изумление, благоговейный страх, радостное богохваление и хождение пред Богом объемлют собою по преимуществу жизнь в Боге. Это потому, что во всех их и человек сам, и всякая тварь исчезают из мысли, а созерцается один Бог. Здесь представлено, что сии расположения рождают себя взаимно, или вырождаются одно из другого, как и вообще все в духе. У иных, может быть, возбуждение и развитие их совершается не тем путем, как здесь представлено, но обратно. Хождение пред Богом легчайшее и удобнейшее начинается первое и служит исходною точкою для других. Ходящий пред Богом посвящается в ведение совершенств Божиих и всего всесовершенства и навыкает богохвалению. Вошедший до сего еще глубже входит в Божество и стяжевает благоговейный страх. Кто же после сего возносится за все, различаемое в Боге, тот вкушает изумление. Это предел, за который уже и заходить нельзя. Кто прошел все сии степени, тот находится в блаженнейшем состоянии и прежде оного века живет в нем, переходя от изумления к благоговению, а от сего к богохвалению, ходя, или духовно движась, как в доме каком, в Божественном лицезрении, исполненном света и чистоты пренебесной. Вот и жизнь в Боге!

Условие достижения изумления Богом

Единственное и неизбежное условие в такой жизни есть отрешение от себя и от всего тварного, или бесстрастие. Дух выйти должен из мира сего в мир премирный и с собою не вносить туда ничего тленного. Како вшел ecu семо, не имый одеяния брачна, скажут тому, кто вшел бы туда, если б сие было возможно, с каким-нибудь пристрастием, как бы в изорванном рубище. Но то, несомненно, что при каком бы то ни было пристрастии не бывает восхождения к Богу. Бывает, правда, лесть в духе, когда ему чудится, что он живет в Боге. Но как привязанная птица и полетит, и опять падает на землю, хотя привязана за малейший член; как запорошивший глаз и открывает его, но ничего не видит им, так и имеющий пристрастие думает, будто углубился в Бога, но тем только себя обманывает. В сем состоянии бывают ложные видения, обольщения фантазии, а вместе и обаяния сатаны, который любит и умеет пользоваться всякою нашею слабостью. Многие от сего изумились и навсегда погибли. Однако ж это не должно служить укором истине или останавливать усердие и желание ищущих. Следует только не забывать мудрых правил, оставленных богомудрыми отцами, то есть, устремляясь к Богу, не забывать и отрешения от всего и строже начать с последнего или преимущественно обратиться на него, потому что первое некоторым образом естественно духу, который по отрешении от держащих его уз чувственности не имеет куда войти, кроме области Божественной. В степенях сего отрешения различают сначала болезненное отторгание сердца от вещей чувственных через гнев, потом безвкусие к ним, а далее созерцание их из Бога, не отводящее от Бога. Для отрешения от всего, а равно и для жизни в Боге, всего лучше избрать желающим, способным, призванным особый род жизни монашеский, или отшельнический. При сем удобнее то и другое является во всей своей чистоте и зрелости. И в порядке обыкновенной жизни сие невозможно, но сопряжено с большими трудностями и препятствиями. Лучше бывает, когда кто, утвердившись жить в Боге в удалении от мира, исходит или вызывается потом в общую жизнь на делание. В том жизнь по Богу имеет особое действие, тот есть представитель Бога для людей, разносящий Его благословение на все... Но опять, и к отшельничеству восходят по определенным правилам, отеческим образом, с долгим и опасным себя испытанием.

Вот куда восходят через Господа Иисуса Христа, чего, наконец сподобляются и каким образом! Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа да даст вам по богатству славы Своея, силою утвердитися Духом Его во внутреннем человеце, вселитися Христу верою в сердца ваша, да возможете разумети со всеми святыми, что широта, и долгота, и глубина, и высота... да исполнится во всяко исполнение Божие (Еф. 3:16-19)!

 

 ----картинка линии разделения----

comintour.net
stroidom-shop.ru