ОТРЕЧЕНИЕ ОТ МИРА

----картинка линии разделения----

 

Отречение от мира предшествует последованию за Христом. Второе не имеет места в душе если не совершится в ней предварительно первое. 

Святитель Игнатий (Брянчанинов) 

 

ЕВАНГЕЛИЕ

 

Иисус Христос (Спаситель)

Иисус Христос (Спаситель) 

ht2

Всякий, кто оставит домы ради имени Моего наследует жизнь вечную

Истинно говорю вам, что вы, последовавшие за Мною, — в пакибытии, когда сядет Сын Человеческий на престоле славы Своей, сядете и вы на двенадцати престолах судить двенадцать колен Израилевых. И всякий, кто оставит домы, или братьев, или сестер, или отца, или мать, или жену, или детей, или зéмли ради имени Моего, получит во сто крат и наследует жизнь вечную . Многие же будут первые последними, и последние первыми (Мф. 19:29).

 

 ----картинка линии разделения----

 

Апостол Иоанн Богослов

Апостол Иоанн Богослов 

----картинка линии разделения----

Не любите мiра

Не любите мiра, ни того, что в мiре: кто любит мiр, в том нет любви Отчей. Ибо всё, что в мiре: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мiра сего. И мiр проходит, и похоть его, а исполняющий волю Божию пребывает вовек (1Ин.2:15-17).

 

----картинка линии разделения----

 

Апостол Марк

Апостол Марк 

ht2

Следование за Христом

И начал Петр говорить Ему: вот, мы оставили всё и последовали за Тобою. Иисус сказал в ответ: истинно говорю вам: нет никого, кто оставил бы дом, или братьев, или сестер, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли, ради Меня и Евангелия, и не получил бы ныне, во время сие, среди гонений, во сто крат более домов, и братьев, и сестер, и отцов, и матерей, и детей, и земель, а в веке грядущем жизни вечной. Многие же будут первые последними, и последние первыми (Мк.10:28-31).

 

----картинка линии разделения----

 

Апостол Лука

Апостол Лука 

ht2

Нет следования за Иисусом без серьезного самоотречения и самоиспытания

С Ним шло множество народа; и Он, обратившись, сказал им: если кто приходит ко Мне и не возненавидит отца своего и матери, и жены и детей, и братьев и сестер, а притом и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником; и кто не несет креста своего и идет за Мною, не может быть Моим учеником (Лк.14:25-27).

Притча о строителе башни

Ибо кто из вас, желая построить башню, не сядет прежде и не вычислит издержек, имеет ли он, что нужно для совершения ее, дабы, когда положит основание и не возможет совершить, все видящие не стали смеяться над ним, говоря: этот человек начал строить и не мог окончить? (Лк.14:28-30).

Притча о царе, идущем на войну

Или какой царь, идя на войну против другого царя, не сядет и не посоветуется прежде, силен ли он с десятью тысячами противостать идущему на него с двадцатью тысячами? Иначе, пока тот еще далеко, он пошлет к нему посольство просить о мире. Так всякий из вас, кто не отрешится от всего, что имеет, не может быть Моим учеником (Лк.14:31-33).

 

----картинка линии разделения----

 

Апостол Павел

Апостол Павел 

ht2

Верующие должны воздерживаться от осквернения нечестивыми

Уста наши отверсты к вам, Коринфяне, сердце наше расширено. Вам не тесно в нас; но в сердцах ваших тесно. В равное возмездие, – говорю, как детям, – распространитесь и вы. Не преклоняйтесь под чужое ярмо с неверными, ибо какое общение праведности с беззаконием? Что общего у света с тьмою? Какое согласие между Христом и Велиаром? Или какое соучастие верного с неверным? Какая совместность храма Божия с идолами? Ибо вы храм Бога живого, как сказал Бог: вселюсь в них и буду ходить в них; и буду их Богом, и они будут Моим народом. И потому выйдите из среды их и отделитесь, говорит Господь, и не прикасайтесь к нечистому; и Я прииму вас. И буду вам Отцем, и вы будете Моими сынами и дщерями, говорит Господь Вседержитель (2Кор.6:11-18).

 

----картинка линии разделения----

 

Преподобный Иоанн Лествичник 

Преподобный Иоанн Лествичник 

ht2

СЛОВО - 1

Об отречении от жития мирского

Из всех созданных благим и преблагим и всеблагим Богом нашим и Царем, (ибо слово к рабам Божиим прилично и начать от Бога), разумных и достоинством самовластия почтенных существ, одни суть други Его, другие истинные рабы, иные рабы непотребные, иные совсем чужды Его, а другие, наконец, хотя и немощны, однако противятся Ему. И други Его, о священный отче, как мы скудоумные полагаем, суть собственно умные и бестелесные существа, Его окружающие; истинные рабы Его - все те, которые неленостно и неослабно исполняют волю Его, и непотребные - те, которые, хотя и удостоились крещения, но обетов, данных при оном, не сохранили как должно. Под именем чуждых Бога и врагов Его следует разуметь неверных, или зловерных (еретиков); а противники Богу суть те, кои не только повеления Господня сами не приняли и отвергли, но и сильно вооружаются против исполняющих оное.

Каждое из сказанных состояний требует особенного и приличного слова, но для нас, невежд, в настоящем случае неполезно излагать это пространно. Итак, поспешим теперь исполнить повеление истинных рабов Божиих, которые благочестиво нас понудили и верою своею убедили; в несомненном послушании прострем недостойную нашу руку и, принявши трость слова от их же разума, омочим в темновидное, но светящееся смиренномудрие; и на гладких и чистых сердцах их, как на некоторой бумаге, или лучше сказать, на духовных скрижалях, станем живописать Божественные слова, или вернее, Божественные семена, и начнем так:

Всех одаренных свободною волею Бог есть и жизнь, и спасение всех, верных и неверных, праведных и неправедных, благочестивых и нечестивых, бесстрастных и страстных, монахов и мирских, мудрых и простых, здравых и немощных, юных и престарелых; так как все без изъятия пользуются излиянием света, сиянием солнца и переменами воздуха; несть бо лицеприятия у Бога (Рим. 2:11).

Нечестивый есть разумное и смертное создание, произвольно удаляющееся от жизни оной (Бога), и о Творце своем присносущем помышлящее, как о несуществующем. Законопреступник есть тот, кто закон Божий содержит по своему злоумию и думает веру в Бога совместить с ересию противною. Христианин есть тот, кто, сколько возможно человеку, подражает Христу словами, делами и помышлениями, право и непорочно веруя во Святую Троицу. Боголюбец есть тот, кто пользуется всем естественным и безгрешным и, по силе своей, старается делать добро. Воздержник тот, кто посреди искушений, сетей и молвы, всею силою ревнует подражать нравам свободного от всего такого. Монах есть тот, кто, будучи облечен в вещественное и бренное тело, подражает жизни и состоянию бесплотных. Монах есть тот, кто держится одних только Божиих словес и заповедей во всяком времени и месте, и деле. Монах есть всегдашнее понуждение естества и неослабное хранение чувств. Монах есть тот, у кого тело очищенное, чистые уста и ум просвещенный. Монах есть тот, кто скорбя и болезнуя душею, всегда памятует и размышляет о смерти, и во сне и во бдении. Отречение от мира есть произвольная ненависть к веществу, похваляемому мирскими, и отвержение естества, для получения тех благ, которые превыше естества.

Все, усердно оставившие житейское, без сомнения, сделали это, или ради будущего царствия, или по множеству грехов своих, или из любви к Богу. Если же они не имели ни одного из сих намерений, то удаление их из мира было безрассудное. Впрочем, добрый наш Подвигоположник ожидает, каков будет конец их течения.

Исшедший из мира для того, чтобы избавиться от бремени грехов своих, да подражает тем, которые сидят над гробами вне города, и да не престает изливать теплые и горячие слезы, и да не прерывает безгласных рыданий сердца, до тех пор, пока и он не увидит Иисуса, пришедшего и отвалившего от сердца камень ожесточения, и ум наш, как Лазаря, от уз греховных разрешившего, и повелевшего слугам Своим, ангелам: разрешите его от страстей и оставити его ити (Иоан. 11:44), к блаженному бесстрастию. Если же не так, то (от удаления из мира) не будет ему никакой пользы.

Когда хотим выйти из Египта и бежать от Фараона, то и мы имеем необходимую нужду в некоем Моисее, т.е. ходатае к Богу и по Боге, который, стоя посреди деяния и видения, воздевал бы за нас руки к Богу, чтобы наставляемые им перешли море грехов и победили Амалика страстей. Итак, прельстились те, которые, возложив упование на самих себя, сочли, что не имеют нужды ни в каком путеводителе; ибо исшедшие из Египта имели наставником Моисея, а избежавшие из Содома - ангела. И одни из них т.е. исшедшие из Египта, подобны тем, которые с помощию врачей исцеляют душевные страсти, а другие подобны желающим совлечься нечистоты окаянного тела; потому они и требуют помощника - Ангела, т.е. равноангельного мужа; ибо по гнилости ран потребен для нас и врач весьма искусный.

Покусившимся с телом взойти на небо, поистинне потребны крайнее понуждение и непрестанные скорби, особенно в самом начале отречения, доколе сластолюбивый наш нрав и бесчувственное сердце истинным плачем не претворятся в боголюбие и чистоту. Ибо труд, поистине труд и большая сокровенная горесь неизбежны в сем подвиге, особенно для нерадивых, доколе ум наш, сей яростный и сластолюбивый пес, через простоту, глубокое безгневие и прилежание, не сделается целомудренным и люборассмотрительным. Впрочем, будем благодушны,  страстные и изнемогающие; немощь нашу и душевное бессилие несомненною верою, как десною рукою, представляя и исповедуя Христу, непременно получим помощь Его, даже сверх нашего достоинства, если только всегда будем низводить себя в глубину смиренномудрия.

Всем приступающим к сему доброму подвигу, жестокому и тесному, но и легкому, должно знать, что они пришли ввергнуться в огонь, если только хотят, чтобы в них вселился невещественный огонь. Посему каждый да искушает себя, и потом уже от хлеба жития иноческого, который с горьким зелием, да яст, и от чаши сей, которая со слезами, да пиет: да не в суд себе воинствует. Если не всякий, кто крестился, спасется, то... умолчу о последующем.

Приходящие к сему подвигу должны всего отречься, все презирать, всему посмеяться, все отвергнуть, чтобы положить им твердое основание. Благое же основание, трехсоставное или трехстолпное, составляют незлобие, пост и целомудрие. Все младенцы во Христе да начинают с этих добродетелей, принимая в пример чувственных младенцев, у которых никогда ничего нет злобного, ничего льстивого; нет у них ни алчности неутолимой, ни ненасытного чрева, ни телесного разжения; оно появляется уже впоследствии, с возрастом и может быть по умножении пищи.

Поистине достойно ненависти и бедственно, когда борющийся, при самом вступлении в борьбу, ослабевает, показывая этим верный признак близкого своего побеждения. От твердого начала, без сомнения будет нам польза, если бы мы впоследствии и ослабели; ибо душа, бывшая прежде мужественною и ослабевши, воспоминанием прежней ревности, как острым орудием, бывает возбуждаема, посему многократно некоторые воздвигали себя таким образом (от расслабления).

Когда душа, предательствуя сама себя, погубит блаженную и вожделенную теплоту, тогда пусть исследует прилежно, по какой причине она ее лишилась: и на эту причину да обратит весь труд свой и все прилежание; ибо прежнюю теплоту нельзя иначе возвратить, как теми же дверьми, которыми она вышла. 

Отрекшийся от мира из страха подобен фимиаму, который сперва благоухает, а после оканчивается дымом. Оставивший мир ради воздаяния подобен мельничному жернову, который всегда одинаково движется; а исшедший из мира по любви к Богу в самом начале приобретает огонь, который, быв ввержен в вещество, вскоре возжет сильный пожар. 

Некоторые кладут в строение кирпич поверх камня, другие утвердили столбы на земле, а иные, пройдя небольшую часть пути и разогрев жилы и члены потом шли быстрее. Разумеющий да разумеет, что значит это гадательное слово.

Как позванные Богом и Царем усердно устремимся в путь, дабы нам, маловременным на земле, в день смерти не явиться бесплодными и не погибнуть от голода. Богоугодим Господу, как воины угождают Царю; ибо вступивши в это звание, мы подлежим строгому ответу о служении. Убоимся Господа хотя так, как боимся зверей; ибо я видел людей, шедших красть, которые Бога не убоялись, а услышав там лай собак, тотчас возвратились назад, и чего не сделал страх Божий, то успел сделать страх зверей. Возлюбим Господа хотя так, как любим и почитаем друзей: ибо я много раз видел людей, прогневавших Бога и нисколько о том не заботившихся, но те же самые, какою-нибудь малостию огорчив своих друзей, употребляли все искусство, выдумывали всякие способы, всячески изъявляли им свою скорбь и свое раскаяние, и лично, и через иных, друзей и родственников, приносили извинения, и посылали оскорбленным подарки, чтобы только возвратить прежнюю их любовь.

В самом начале отречения без сомнения с трудом, понуждением и горестию исполняем добродетели; но преуспевши, перестаем ощущать в них скорбь, или ощущаем но мало; а когда плотское мудрование наше будет побеждено и пленено усердием, тогда совершаем их уже со всякою радостию и ревностию, с вожделением и Божественным пламенем. Сколько похвальны те, которые с самого начала со всею радостию и усердием совершают заповеди: столько достойны жалости те, которые, долго пребывая в иноческом обучении, еще с трудом совершают, хотя и совершают, подвиги добродетелей.

Не будем презирать или осуждать и такие отречения, которые бывают по обстоятельствам; ибо я видел вывших в бегстве, которые нечаянно встретившись с царем, против своего желания пошли в след его, и вшедши с ним в чертог, воссели вместе с ним за трапезу. Видел я, что себя, нечаянно упавшее на землю, принесло изобильный и прекрасный плод; как и противное сему случается. Опять видел я человека, который пришел во врачебницу не за тем, чтобы лечиться, а по некоторой другой потребности, но, привлеченный и удержанный ласковым приемом врача, он освободился от мрака, лежавшего на его очах. Таким образом и невольное в некоторых было тверже и надежнее, чем произвольное в других. Никто не должен, выставляя тяжесть и множество грехов своих, называть себя недостойным монашеского обета, и ради своего сладострастия мнимо унижать себя, вымышляя извинения в грехах своих (Пс. 140:4): ибо, где много гнилости, там нужно и сильное врачевание, которое очистило бы скверну; а здоровые не поступают в больницу.

Если бы земной царь позвал нас и пожелал бы нас поставить в служение пред лицем своим; мы не стали бы медлить, не извинялись бы, но оставив все, усердно поспешили бы к нему. Будем же внимать себе, чтобы когда Царь царствующих и Господь господствующих и Бог богов зовет нас к небесному сему чину, не отказаться по лености и малодушию, и на великом суде Его не явиться безответными. Может ходить и тот, кто связан узами житейских дел и попечений, но неудобно; ибо часто и те ходят, у которых железные оковы на ногах: но они много претыкаются, и получают от этого язвы. Человек неженатый, а только делами связанный в мире, подобен имеющему оковы на одних руках; а потому, когда он ни пожелает, может невозбранно прибегнуть к монашескому житию; женатый же подобен имеющему оковы и на руках и на ногах.

Некоторые люди, нерадиво живущие в мире, спросили меня, говоря: «Как мы, живя с женами и оплетаясь мирскими попечениями, можем подражать житию монашескому?» Я отвечал им: «Все доброе, что только можете делать, делайте; никого не укоряйте, не окрадывайте, никому не лгите, ни перед кем не возноситесь, ни к кому не имейте ненависти, не оставляйте церковных собраний, к нуждающимся будьте милосерды, никого не соблазняйте, не касайтесь чужой части, будьте довольны оброки жен ваших. Если так будете поступать, то не далеко будете от царствия небесного».

С радостию и страхом приступим к доброму сему подвигу; не будем бояться врагов наших, ибо они взирают на лице нашей души, хотя сами и невидимы; и когда заметят, что оно изменилось от боязни, тогда сии коварные яростнее вооружаются против нас, зная, что мы устрашились. Итак вооружимся против них благодушно, ибо с мужественным борцом никто бороться не смеет. Господь, по особенному промыслу Своему облегчил брань для новоначальных, чтобы они при самом начале не возвратились тотчас же в мир. Итак радуйтесь всегда о Господе, все рабы Божии, видя в этом первый знак любви Господней к вам, и что Он Сам вас призвал. Впрочем знаем, что Бог часто и другим образом поступает; т.е. когда Он видит мужественные души, то с самого начала попускает на них брани, желая из скоро увенчать. Но от живущих в мире Господь утаил неудобство, или лучше сказать удобство сего поприща; ибо если бы они это знали, то никто не отрекался бы от мира.

Усердно приноси Христу труды юности твоей и возрадуешься о богатстве бесстрастия в старости: ибо собираемое в юности питает и утешает изнемогших в старости. Юные! Потрудимся ревностно, потечем трезвенно; ибо смерть неизвестна. Мы имеем врагов лукавых и злых, коварных, пронырливых, державших огонь в руках и желающих сжечь храм Божий тем самым пламенем, который в нем, врагов сильных и никогда не спящих, невещественных и невидимых. Итак никто из юных не должен слушать враждебных бесов, когда они внушают ему, говоря: «Не изнуряй своего тела, чтобы не впасть в болезнь и немощи». Ибо едва ли найдется кто-нибудь, особенно в настоящем роде, решившийся умертвить свое тело, хотя иной и лишает себя многих и сладких яств; намерение же бесов в этом случае состоит в том, чтобы и самое вступление наше в подвиг сделать слабым и нерадивым, а потом и конец сообразным началу. Желающие истинно работать Христу прежде всего да приложат старание, чтобы при помощи духовных отцев и собственным рассуждением, избрать себе приличные места и образы жизни, пути и обучения: ибо не для всех полезно общежитие, по причине сластолюбия. И не все способны к безмолвию, по причине гнева; но каждому должно рассматривать, какой путь соответствует его качествам.

Все житие монашеское содержится в трех главных устроениях и образах подвига: или в подвижническом уединении и отшельничестве; или в том, чтобы безмолвствовать с одним и, много, с двумя; или, наконец, в том, чтобы терпеливо пребывать в общежитии. Не уклонися, говорит Екклесиаст, ни на десно, ниже на шуе (Притч. 4:27), но путем царским иди. Средний из этих образов жизни многим приличен; - ибо тот же Екклесиаст говорит: горе единому, ибо если он падет в уныние (Еккл. 4:10), или в сонливость, или в леность, или в отчаяние, то нет человека воздвигнути его. А идежде еста два или трие собрани во имя Мое, ту есть посреде их, сказал Господь (Матф. 18:20). Итак, кто есть инок верный и мудрый? Кто горячность свою сохранил неугасимою, и даже до конца жизни своей не переставал всякий день прилагать огонь к огню, горячность к горячности, усердие к усердию, и желание к желанию.

Первая степень. Вступивший в нее не обращайся вспять.

 

----картинка линии разделения----

 

 Антоний Великий

Святой Антоний Великий 

ht2

Надобно совсем рассчитаться с мiром

Кто хочет с успехом совершать подвиг иночества, тому надобно совсем рассчитаться с мiром, и блага его все оставить и делом из него выйти и всякое пристрастие к вещам его отсечь. Эту истину впечатлительно внушил св. Антоний одному брату, который, отказавшись от мiра и раздав бедным все, что имел, удержал при себе малость некую на случай нужды какой, и пришел к св. Антонию. Старец, посмотревши на него, узнал, что в нем, и сказал ему: если хочешь быть монахом, поди в такое-то селение, купи мяса, разрежь его на тонкие куски, и, скинув одеяние, развесь на плечи и на руки, – и так приди сюда. Брат сделал, как велел ему старец, и тут собаки, птицы и шершни окружили его и ранами покрыли все тело его. Когда пришел он опять к старцу, сей спросил его, сделал ли он, что ему было приказано, он, жалуясь, показал раны свои. Тогда св. Антоний сказал ему: так бывает с тем, кто, оставляя мiр, хоть малость какую из имения удерживает при себе: ранами покроют его демоны, и истерзанный падет он в бранях. 

 

отшельник - отречение от мира

 

Пришел к св. Антонию брат, думавший, что нет никакой необходимости уходить из мiра, и начал говорить: больше цены имеет тот, кто подвизается в городе или селении, исполняя все, что требуется для достижения совершенства духовного.

Св. Антоний спросил его: да ты где и как живешь? Тот отвечал: живу в доме родителей, которые доставляют мне все нужное. Это избавляет меня от всех забот и попечений, и я непрестанно занят только чтением и молитвой, без всякого развлечения духа чем-либо сторонним.

Св. Антоний спросил его опять: скажи мне, сын мой, скорбишь ли ты вместе с ними в горестях их, и сорадуешься ли радостям их? Тот признался, что испытывает то и другое. Тогда старец сказал ему: знай же, что и в будущем веке будешь ты разделять участь с теми, с кем в сей жизни делишь ты радость и горе. И не тем только вреден для тебя избранный тобой образ жизни, что по причине каждодневной почти перемены житейских случайностей, погружает ум твой в непрестанные помышления о земном, но и тем, что лишает тебя того плода, который получил бы ты, если бы сам, трудами рук своих, добывал себе пропитание, по примеру Ап. Павла, который и среди трудов проповедания Евангелия, руками своими добывал нужное и себе и тем, кои были с ним, – как говорил он сие Ефесеянам: «сами весте, яко требованию моему и сущих со мною послужисте руце мои сии» (Деян.20:34). Делал же это он в наше назидание, чтобы дать нам пример, как писал он к Солунянам: «не безчинствовахом у вас, ниже туне хлеб ядохомь у кого, но в труде и подвизе, нощь и день делающе, да не отягчим никого же от вас, не яко не имамы власти, но да себе образ дамы вам, во еже уподобитися нам»  (2Сол.3:8.9).

Вот почему и мы, имея возможность пользоваться пособием родных, предпочитаем лучше добывать себе содержание в поте лица, нежели обеспечивать себя доставкой его от родных. Охотно избрали бы мы последнее, если бы могли считать его более полезным. К тому же знай, что если будучи здоров, ты живешь на чужой счет, то поядаешь достояние бедных и немощных.

 

----картинка линии разделения----

 

Святой Макарий Великий 

Святой Макарий Великий 

ht2

Отрекшиеся от мира

Отрекшиеся от мира и чистосердечно послушествовавшие словес Божиих и живущие благочестивым образом жизни, но все еще сущие под покрывалом страстей, которое все приобрели как последствие Адамова преслушания, — то есть наследствовавшие плотский образ мышления, выражающийся в греховных помышлениях, что Апостол назвал смертью, говоря: «Мудрование плотское смерть есть» (Рим. 8:6), — уподобляются людям, идущим ночью: потому что, несмотря на то, что звезды — то есть начертания святых заповедей — им сияют, они, тем не менее, находятся в ночи и спотыкаются в непроницаемой тьме страстей и, по причине сего мрака, не в силах все ясно различать. Поэтому тем, которые с трудом и великой верой ведут добродетельный образ жизни, необходимо молить Небесного Владыку, чтобы Солнце Правды озарило день в их сердцах и они возмогли ясно видеть лукавый и разнообразный вред, бывающий от духовных зверей, и в то же время — неизреченное разнообразие (богатство) наслаждений благих (то есть праведников, находящихся в раю) в нетленном мире и поражающую его красоту, то, именно, что духовные и совершенные мужи, которым действенно духовный свет озарил сердце, знают поистине различать, как и добродетели более сильных, так и — ужасное состояние худших, согласно различному действию каждого, как говорит блаженный Апостол Павел: «Совершенных есть твердая пища, имущих чувствия обучена долгим учением в разсуждение добра же и зла» (Евр. 5:14); и блаженный Апостол Петр говорит: «И имамы пророческое слово: ему же внимающе, якоже светилу, сияющу в темнем месте, добро творите, дондеже день озарит и денница возсияет в сердцах ваших»; и в ином месте говорится: «И возсияет вам, боящимся имене Моего, Солнце Правды, и исцеление в крилех Его». Смешавшие же себя с миром уподобляются людям, ходящим в ночи, темной и исполненной туч и тумана, которую даже малый блеск мерцания звезд не озаряет — то есть слова Божия, озаряющего душу, — так что они похожи на слепых. Таковы — которые всецело запутались в сетях материальных интересов и, ни страха Божия не имеют, ни заповедей Его не исполняют и вообще не делают никакого добра, но всецело в злых делах мирскою суетою обольщаются; живущие же хоть и мирской жизнью, но при этом озаряемые заповедями Божиими, как бы звездами, в своем поведении, руководимые верою и страхом Божиим, не всецело пребывают в мрачной и темной ночи, поэтому и могут иметь надежду на спасение. Потому что как на основании различных профессий и различных ремесел люди в сем мире собирают богатство, и на основании различных государственных должностей течет жалованье служащим, и на основании различных земельных владений или скота или иного чего собирается золото для владельца собственности, так и на основании различных духовных дарований — как сказано: «Имуще дарования по благодати Божией, данней нам различна» (Рим. 12:6) — и различных аскетических подвигов и на основании праведных дел и добродетелей, совершаемых ради Бога, каждый собирает небесное золото — то есть небесное богатство духа для вечной жизни — в соответствии с добрым навыком, старанием и верой; из этого не следует, что каждый имеет право судить ближнего, порицать или презирать, но пусть каждый с верой ради Бога бежит вперед и подвизается и приобретает духовную прибыль. Кроме того, среди золотоискателей обнаруживают себя искатели самых золотых жил, то есть бегущие непрестанно и неустанно к самой крайней цели достижения: потому что они с большим терпением и выдержкой совершают свою работу, понемногу и по частям богатеют, — и к тому же ленивые и питающиеся тем, что упало со стола господ, и не желающие терпеливо и до изнеможения трудиться всегда, и остаются без ничего и бедняками. Так те, которые всегда с надеждой и усердием великодушно и терпеливо трудятся над совершением добродетельных дел и с верою ожидают исполнение небесной надежды и имеют пред очами воздаяние благодати, те поистине собирают богатство духа за свое терпение и выдержку и труд и молитву, почему они и будут обретены славными пред Богом в оном веке, нетерпеливые же, готовые лишь принимать милость (или: благодать), но не хотящие взять на себя труд и изнемогать и во всем благоугождать Богу со всем долготерпением, лишаются и той благодати, которой были удостоены раньше, потому что всегда слабое и ленивое намерение, как не созвучное благодати, не причастное добрым делам и нищее в отношении добродетелей, будет явлено как неценное и презренное пред Богом в оном (будущем) веке.

Потому что желающий истинно угодить Господу и поистине с великой решимостью противостать враждебному злому воинству имеет вести войну на двух поприщах и, так сказать, на двух фронтах: во-первых, в отношении видимых вещей мира против отвлекающих земных вещей и против привязанности к плотским узам и, во-вторых, против скрывающихся в этих вещах самих духов зла, о которых Апостол говорит: «Несть наша брань к крови и плоти, но к началом, и ко властем и к миродержителем тмы века сего, к духовом злобы поднебесным». Так двояко, двумя цепями оказался скован человек: 1) быв изгнан из рая после того, как преступил заповедь Божию, находясь в этом мире и в мирских делах, он привязался к миру и полюбил плотские радости и тяготеет к богатству, к славе и имуществу, привязался к жене, к детям и родственникам, к отечеству, к месту жительства и, сказать одним словом: полюбил все то, от чего слово Божие убеждает добровольно развязать себя — поскольку в отношении всех видимых вещей обычно от самого человека зависит, связать себя ими или нет, — между тем, от всего этого развязав и освободив себя, человек приобретает мощь быть совершенным в заповедях Божиих; 2) но, увы, и внутри человек не свободен: душа оказалась окруженной решетками, ограждена и обнесена темничными стенами и скована цепями мрака, и не в силах она любить Господа так, как это хотела бы, и не в силах она верить так, как этого желала бы, и нет у нее силы молиться так, как было бы ей вожделенно, потому что вследствие преступления первого человека в весь наш мир, как внешний, так и внутренний, вошло страшное противоречие.

Итак, как только кто услышав слово Божие, начнет подвизаться и отречется от мирских вещей и откажется от всех плотских радостей, развязав себя от них, тогда, крепко держась Господа и всего себя посвящая Ему, он возможет познать, что внутри сердца ведется иная борьба и иное противоречие и иная брань помыслов и злых духов и предлежит иной, внутреннего характера, подвиг. И тогда, стойко борясь и с крепкой верой, и великим терпением призывая Господа, и получая от Него помощь, он бывает в силах освободиться от внутренних оков, темничных стен и ограждений и мрака духов зла, то есть от мрачного действа (атмосферы) скрытых страстей. Но эта брань может быть одолена благодатию и силою Божиею, потому что своими силами человек бессилен освободить себя от противоречия, обольстительных помыслов и скрытых страстей; в его силах только противоречить им, сопротивляться и не соглашаться с ними. Если же кто находится во власти вещей мира сего и связал себя всевозможными земными узами и увлечен вслед дурных страстей, то он даже и не знает того, что имеются иное сражение, иная борьба и внутренняя брань. Ах, да будет, чтобы когда кто, подвизавшись, отрекся самого себя и освободил себя от всех видимых уз мирских и материальных интересов и плотских наслаждений и начал усердно держаться Господа, упраздняя себя от этого мира, вот тогда-то и возмог бы увидеть внутреннюю брань страстей, выливающуюся наружу, и внутреннюю борьбу и внутренние узы! Потому что если человек, как мы уже сказали, взяв на себя подвиг, не отрекся бы от мира, и от всего сердца не освободил бы себя от земных желаний, и всецело во всей полноте не пожелал бы держаться Господа, то он и не познает (не увидит) скрытую брань от духов зла и тайные дурные страсти, но является враг самому себе, потому что, имея тайные раны и страсти, он и не видит и не знает о них, поскольку он предал себя земным интересам и по своей воле запутался в мирских вещах.

Потому что поистине отрекшемуся от мира и взявшему на себя подвиг и сбросившему с себя бремя земных и пустых забот, и желаний, и плотских наслаждений, и славы и начальствования, и почестей людских — отрекшемуся самого себя и от всего сердца отвергшему все это — Господь тайно помогает нести подвиг, по мере его желания отречения от мира, и, утвердившись в служении Господу и преданности Ему весь целиком (я хочу сказать: и телом и душою), он обнаруживает это внутреннее противоречие и скрытые страсти, и невидимые узы, и незримую брань, и скрытую борьбу, и состязание, — и вот тогда, с верою помолившись Господу и прияв с небес оружие Духа, которое насчитывает блаженный Апостол, именно: «броню праведности» и «шлем спасения и щит веры» и «меч духовный» (Еф. 6:14-17), — будучи вооруженным, он возможет «стать против скрытых козней диавольских», когда наступят лютые дни, снабжен этим оружием, с помощью усиленной молитвы, стойкости и моления, а прежде всего веры, он будет силен вступить в борьбу против начальств и властей и мироправителей и, таким образом победив противные силы действом Святого Духа и благодаря собственному усердию во всякой добродетели, он удостоится вечной жизни в нескончаемые веки веков. Аминь.

Кто истинно отрекся от мира?

Если кто ради Господа, оставив своих, отрекшись от мiра сего, отказавшись от мiрских наслаждений, от имения, от отца и матери, распяв себя самого, сделается странником, нищим и ничего не имеющим, вместо же мiрского спокойствия не обретет в себе Божественного упокоения, не ощутит в душе своей услаждения духовного, вместо тленных одежд не облечется в ризу Божественного света, по внутреннему человеку, вместо сего прежнего и плотского общения не познает с несомненностью в душе своей общения с небесным, вместо видимой радости мiра сего не будет иметь внутри себя радости духа и утешения небесной благодати и не примет в душу, по написанному, Божественного насыщения,  «внегда явитися ему славе Господней» (Пс.16:15), одним словом, вместо сего временного наслаждения не приобретет ныне еще в душе своей вожделенного, нетленного услаждения, то стал он солью обуявшею, он жалок паче всех людей, и здешнего лишен, и Божественным не насладился, не познал по действию Духа во внутреннем своем человеке Божественных тайн.

Кто истинно отрекся от мира, подвизается, сверг с себя земное бремя, освободил себя от суетных пожеланий, от плотских удовольствий, от славы, начальствования и человеческих почестей, и всем сердцем удаляется от сего, тот, когда Господь в сем явном подвиге помогает ему тайно, по мере отречения воли от мiра, и когда сам он всецело, то есть, телом и душей утвердился и постоянно пребывает в служении Господу, находит в себе противление, тайные страсти, невидимые узы, сокровенную брань, тайное борение и тайный подвиг.

И таким образом, испросив у Господа, приняв с неба духовные оружия, какие исчислил блаженный Апостол: броню правды, шлем спасения, щит веры и меч духовный (Еф.6:14–17), и вооружившись ими, сможет противостоять тайным козням дьявола в составляемых им лукавствах, приобретши себе сие оружие молитвой, терпением, прошением, постом, а паче верой, в состоянии будет подвизаться во брани с началами, властями и мiродержителями, а таким образом победив сопротивные силы при содействии Духа и при собственной рачительности во всех добродетелях, сделается достойным вечной жизни, прославляя Отца и Сына и Святого Духа.

Кто действительно последует за крестом Христовым 

Кто избрал жизнь уединенную, тот должен чуждым и посторонним для себя почитать все, что ни совершается в сем мире. Ибо кто действительно последует за крестом Христовым, тому должно, отрекшись от всего, даже от души своей, иметь ум пригвожденный к любви Христовой, то есть предпочесть Господа родителям, братьям, жене, чадам, родству, друзьям, имуществу. Ибо сие выразил Господь, сказав: всякий, кто не оставит отца, или матерь, или братьев, или жену, или чад, или сел, и не последует Мне, «несть Мене достоин» (Мф. 10:37). Ни в чем ином, как слышали мы, не обретают себе люди спасения и упокоения. Сколько появлялось царей из Адамова рода, которые овладевали всею землею, и много думали о царском своем владычестве? И ни один, при таком довольстве, не мог познать того повреждения, какое преступлением первого человека произведено в душе и омрачило ее; почему, не познает она происшедшей в ней перемены, а именно, что ум первоначально чистый, пребывая в чине своем, созерцал Владыку своего, а теперь, за падение свое, облечен стыдом, и по ослеплении очей сердечных, не видит той славы, какую до преслушания видел отец наш Адам. 

Были и разные мудрецы в мире: одни из них показали свое превосходство в любомудрии, другие удивляли упражнениями в софистике, иные показали силу в витийстве, иные были грамматиками и стихотворцами, и писали по принятым правилам истории. Но были и разные художники, упражнявшиеся в мирских искусствах: одни из них, ваяя из дерева рыб и птиц и изображения людей, старались в этом показать свое превосходство; другие предприняли устроять из меди подобия истуканов и чего-либо иного; другие воздвигали огромные и красивые здания; иные, роя землю, извлекают из нее тленное серебро и золото, или драгоценные камни; другие же, имея телесную красоту и превозносясь красивостью лица, еще более уловлены сатаною, и впали в грех. И все сии упомянутые художники, обладаемые поселившимся внутри их змием, и не сознавая живущего в них греха, сделались пленниками и рабами лукавой силы, и никакой не получили пользы от своего знания и искусства. 

Мир, исполненный всякого разнообразия, уподобляется человеку богатому, который владеет великолепными и огромными домами, изобилует серебром и золотом, различными стяжаниями и всякою прислугою, но внезапно объят болезнями и немощами; все родство стоит перед ним, и при всем богатстве не может избавить его от болезни. Почему, никакая житейская рачительность, ни братья, ни богатство, ни другое что из исчисленного выше, душу, погруженную в грех и неспособную видеть ясно, не изъемлет от греха, и одно только пришествие Христово может очистить душу и тело. Итак, отложив всякое житейское попечение, предадим себя Господу, к Нему взывая день и ночь. Видимый этот мир и вкушаемый в нем покой, в какой мере, по-видимому, благоприятны телу, в такой мере раздражают страсти души и увеличивают ее злострадание. 

Один мудрый муж возжелал употребить все тщание в усильном искании, старался испытать всех, обращающихся в мире сем, в надежде, что получит от кого-нибудь пользу. Приходил он к царям, к властителям, к князьям, и не нашел там спасительного врачевства, которое мог бы приложить к душе, долго обращался с ними, и ничем не воспользовался. Пошел потом к мирским мудрецам и витиям: и их оставил таким же образом, не получив никакого приобретения. Ходил к живописцам, к добывающим из земли золото и серебро, ко всяким художникам, и не мог сыскать никакого врачевства для язв своих. Наконец, удалившись от них, взыскал себе Бога, врачующего страсти и болезни душевные; как скоро рассмотрел себя, и размыслил о том, и оказалось, что ум его кружится около тех же вещей, от которых удалился он видимо, возненавидев их.

 

----картинка линии разделения----

 

Святой Исаак Сирин

 Преподобный Исаак Сирин 

 ht2

Никто не может приблизиться к Богу, если не удалится от мiра

Страх Божий есть начало добродетели. Называется же она порождением веры и посевается в сердце, когда ум устранен от мирской рассеянности, чтобы кружащиеся от парения мысли свои собрать ему в размышлении о будущем восстановлении. Для того чтобы положить основание добродетели, лучше всего человеку держать себя в устранении от дел житейских и пребывать в законе света стезей правых и святых, какие Духом указал и наименовал Псалмопевец (Пс.22:3; 118:35). Едва ли найдется, а может быть, и вовсе не найдется, такой человек, который бы, хотя будет он и равноангельный по нравам, мог вынести честь, и это происходит, как скажет иной, от скорого восприятия изменений.

Начало пути жизни - поучаться всегда умом в словесах Божиих и проводить жизнь в нищете. Напоение себя одним содействует усовершению в другом. Если напоеваешь себя изучением словес Божиих, это помогает преспеянию в нищете, а преспеяние в нестяжательности доставляет тебе досуг преспевать в изучении словес Божиих. Пособие же того и другого содействует к скорому возведению целого здания добродетелей. Удалением же называю не переселение из тела, но устранение от мiрских дел. В том и добродетель, чтобы человек не занимал ума своего мiром. Сердце не может пребывать в тишине и быть без мечтаний, пока на человека действуют чувства; телесные страсти не приходят в бездействие и лукавые помыслы не оскудевают без пустыни. Пока душа не придет в упоение верою в Бога приятием в себя силы ее ощущения, дотоле не уврачует немощи чувств, не возможет с силою попрать видимого вещества, которое служит преградою внутреннему, и не ощутит в себе свободы, и разумное порождение, и плод того и другого - спасение от сетей. Без первого (удаление от мiра) не бывает второго (упоение верой в Бога), а где второе правошественно, там третья (свобода) связуется как бы уздою.

Блажен, кто удалился от мира и от тьмы его и внимает себе единому. Ибо прозорливость и рассудительность не могут действовать в том или услуживать тому, кто проводит жизнь в делах суетных. Да и как возмущаемая его рассудительность в состоянии будет различать, что должно? Блажен, кто вышел из усыпления в упоении своем и на других усматривает, какова ненасытимость сим упоительным чадом! Тогда познает он собственный свой стыд. А пока человек носит в себе чад упоения грехами своими, благоприличным кажется ему все, что ни делает он. И как скоро природа выходит из своего чина, все равно - упоена ли она вином или похотями: потому что и то и другое выводит из надлежащего состояния, и тем и другим одинаковое распадение производится в теле, вмещающем в себе это; хотя способы различны, но растворение одно. И хотя одинаково изменение, но различия причин бывают не равные, распознаются же и по приемлемости каждого.

Великую честь оказал Бог людям двояким обучением, каким одарил их, и повсюду отверз им затворенную дверь для вшествия в спасительное познание. Желателен ли тебе верный свидетель сказанного? Будь сам в себе, и не погибнешь. А если хочешь узнать это и отвне, то имеешь иного учителя и свидетеля, который безошибочно выведет тебя на путь истины.

Ум смущенный не может избежать забвения. И премудрость не отверзает таковому двери своей. Кто с точным ведением возмог постигнуть, к какому равенству ведет общий всех конец, тот для отречения от житейского не имеет нужды в ином учителе.

Кто не удаляется добровольно от причин страстей, тот невольно увлекается в грех. Причины же греха суть следующие: вино, женщины, богатство, телесное здравие, впрочем, не потому, что это суть грехи по самому естеству, но потому, что природа удобно склоняется сим в греховные страсти, и поэтому человек должен тщательно остерегаться сего. Если всегда будешь памятовать немощь свою, то не преступишь предела осторожности.

Людям гнусна нищета, а Богу гораздо более гнусны душа высокосердая и ум парящий. У людей почтенно богатство; а у Бога досточестна душа смиренная.

Чем погубил ты доброе, тем снова приобретай оное. Оволом (медная монета) задолжал ты Богу, за овол не возьмет с тебя жемчужины. Например: погубил ты целомудрие; Бог не приимет от тебя милостыни, если пребываешь в блуде, потому что хочет от тебя святыни тела. Так как преступил ты заповедь, то ужели, думая оставить стяжание мира, будешь вести брань за что-либо иное? Оставил ты насажденное, и с другими ли пришел ратовать?

Если веруешь, что Бог промышляет о тебе, к чему тебе беспокоиться и заботиться о временном и о потребном для плоти твоей? А если не веруешь, что Бог промышляет, и потому, кроме Его, сам заботишься о потребном для тебя, то ты самый жалкий из всех людей. Для чего и живешь или будешь жить? Возверзи на Господа печаль твою, и Той тя препитает  (Пс.54:23).  И не убоишися страха нашедшаго  (Притч.3:25).

Кто однажды навсегда посвятил себя Богу, тот проводит жизнь в упокоении ума. Без нестяжательности душа не может освободиться от мятежа помыслов и, не приведя в безмолвие чувств, не ощутит мира в мысли. Не входя в искушения, никто не приобретет духовной мудрости. Без прилежного чтения не узнает тонкости помыслов. Без тишины помыслов ум не подвигнется в сокровенные таинства. Без упования по вере душа не может отважиться смело на искушения. Не испытав явственного покровительства Божия, сердце не в состоянии надеяться на Бога. Если душа не вкусит с ведением страданий Христовых, то не будет иметь общения со Христом.

Когда возлюбим бегство от мiра и удаление от людей мiрских, тогда ничто не отделяет нас столько от мiра, не умерщвляет в нас страстей, не возбуждает и не оживотворяет нас для духовного, как плач и сердечное с рассуждением болезнование. Ибо лицо скромного подражает смирению Любимого. Но также ничто не делает нас столько сообщниками мiра, и живущих в мiре, и тех, которые в мiре преданы пьянству и непотребству, и не удаляет нас столько от сокровищ премудрости и познания таин Божиих, как смехотворство и при вольности в обращении парение мыслей. И это есть дело блудного демона.

Но поелику опытом дознал я любомудрие твое, возлюбленный, то умоляю тебя любовию, остерегаться злобы врага, чтобы тебе буесловием не остудить в душе своей горячности любви ко Христу, ради тебя вкусившему желчь на древе крестном, и чтобы враг, вместо сладостного оного упражнения и дерзновения пред Богом, не стал во время бодрствования твоего наполнять душу твою многими мечтами, а во время сна твоего пленять ее нелепыми грезами, зловония которых не терпят святые Ангелы Божии. И тогда соделаешься ты для других поводом к поползновению, а для себя острым рожном.

Посему принуждай себя подражать смирению Христову, чтобы возгорелся скорее огнь, Им в тебя вложенный, которым искореняются все движения мiра, убивающие нового человека и оскверняющие дворы святого и всемогущего Господа. Ибо осмеливаюсь сказать со святым Павлом, что мы храм Божий (1Кор.3:16). Посему, как чист Сам Бог, очистим храм Его, чтобы возжелал вселиться в нем. И как Сам Он свят, освятим и храм; украсим его всякими добрыми и честными делами, облагоухаем его благоуханием покоя воли Божией, чистою и сердечною молитвою, каковой невозможно приобрести общением в частых мiрских волнениях. И, таким образом, облако славы Его приосенит душу, и свет величия Его воссияет внутри сердца, и исполнятся радости и веселия все обитатели селения Божия, а наглые и бесстыдные исчезнут от пламени Святого Духа.

Подлинно упорна, трудна и неудобна борьба, предстоящая нам в делах житейских. Сколько бы ни мог человек соделаться непобедимым и крепким, как скоро приближается к нему то, что служит причиною приражения браней и подвигов, не оставляет его страх и угрожает ему скорым падением, даже более, нежели при явной брани с диаволом. Поэтому, пока человек не удаляется от того, чего боится сердце его, врагу всегда есть удобство напасть на него. И если немного задремлет он, враг легко погубит его. Ибо когда душа связана вредными сношениями с мiром, самые сношения сии делаются для него острыми рожнами; и как скоро встречает их, как бы естественным образом уступает над собою победу.

И потому древние отцы наши, проходившие сими стезями, зная, что ум наш не во всякое время возможет и в состоянии будет неуклонно стоять на одном месте и блюсти стражбу свою, в иное же время не может и усмотреть того, что вредит ему, премудро рассуждали и, как в оружие, облекались в нестяжательность, которая, как написано, свободна от многих борений (чтобы таким образом своею скудостию человек мог избавиться от многих грехопадений), и уходили в пустыню, где нет житейских занятий, служащих причиною страстей, чтобы, когда случится им изнемочь, не встречать причин к падениям, разумею же раздражение, пожелание, злопамятность, славу, но чтобы все это и прочее соделала легким пустыня. Ибо ею укрепляли и ограждали они себя, как непреоборимым столпом. И тогда каждый из них мог совершать подвиг свой в безмолвии, где чувства не находили себе помощи, для содействия нашему противоборнику, в встрече с чем-либо вредным. Лучше нам встретить смерть в подвиге, нежели жить в падении.

Отрешение от вещества бытием своим предваряет союз с Богом, хотя нередко, по Домостроительству благодати, в иных оказывается последний предшествующим первому, потому что любовью покрывается любовь. Чин, обычный Домостроительству, иной с чином, общим для людей.  Но ты сохраняй общий чин. Если предваряет в тебе благодать, это - ее дело. А если не предваряет, то путем всех людей, каким шествовали они друг за другом, восходи и ты на высоту духовного столпа.

 

ОТРЕЧЕНИЕ ОТ МИРА

 

О не­кото­рых осо­бен­ностях жиз­ни в без­молвии 

Пи­шу я это из го­рячей люб­ви мо­ей к те­бе, ко­торая та­кова, что да­же по но­чам бе­седую я с то­бою во сне. Ибо лю­бовь пос­то­ян­но пе­рес­ту­па­ет пре­дел: это то, что сам ты то­же же­лал об­рести. На­чало всей на­шей жиз­ни в Бо­ге, брат мой, зак­лю­ча­ет­ся в том, что­бы в ве­ре тво­ей ты был здрав, ког­да дви­жешь­ся по пу­ти под­вижни­чес­тва тво­его, да­бы бла­года­ря это­му вку­сил ты всю сла­дость, ко­торую вмес­тил Дух в свя­тые Пи­сания. Не о том, как ис­по­веду­ешь ты Бо­га, го­ворю я, ибо из­лишне упо­минать об этом тем, кто ос­та­вил мир и пос­ле­довал за Бо­гом. Но будь тверд в на­деж­де тво­ей с не­сом­ненной ве­рой во все те бла­га, ко­торые встре­ча­ют­ся на этом пу­ти и ко­торые в свя­тых Пи­сани­ях пе­реда­ны нам: их дос­тигли и дос­ти­га­ют под­вижни­ки. Ког­да слы­шишь ты сви­детель­ства От­цов о сла­ве от­шель­ни­чес­кой жиз­ни, ис­полнен­ной тайн, в пи­сани­ях их Дух Свя­той как по­буж­де­ние, они бы­ли пер­вы­ми, не от­ча­ивай­ся, ког­да ибо ты дос­тигнешь раз­ли­чения этих ве­щей уже с то­бой, хо­тя Дух дал те­бе предвку­шение их не­кото­рое вре­мя на­зад. Они – твои, но по­ка еще не вре­мя: зна­ет Гос­подь вре­мя, ког­да сле­ду­ет да­ровать их те­бе, ибо для те­бя и для по­доб­ных те­бе уго­това­ны Им эти бла­га. Ли­бо здесь, ли­бо там, но, во вся­ком случае, они - твои, ес­ли толь­ко пре­быва­ешь ты в мо­нас­ты­ре, в со­от­ветс­твии с во­лей Вен­ча­юще­го те­бя. Он то­же же­ла­ет да­ровать их те­бе, но ты еще не спо­собен при­нять их так, как хо­телось бы те­бе, по­ка, ког­да при­дет вре­мя их, Сам Гос­подь не вос­пла­менит в те­бе поз­на­ние их без прось­бы с тво­ей сто­роны. Бе­регись, что­бы не стать те­бе не­веру­ющим, ког­да ищешь ты, но не на­ходишь их вбли­зи, что­бы от это­го не ро­дилось в те­бе неч­то, че­го ты сов­сем не ищешь и о чем не зна­ешь. Ибо не­верие вле­чет за со­бой на­каза­ние. Не го­вори: "Мно­го вре­мени я тру­дил­ся и ни­чего не об­рел", или: "Дей­стви­тель­ность не со­от­ветс­тву­ет гром­ким сло­вам". Бе­регись этой мыс­ли, ибо на­каза­ние сле­ду­ет сра­зу же за не­вери­ем: сер­дце, ко­торое не ве­ру­ет, осуж­де­но. 

Что есть на­каза­ние? То, что­бы от это­го впал ты в от­ча­яние из-за бо­го­ос­тавлен­ности, ро­див­шей­ся от не­верия тво­его. От­ча­яние же пре­даст те­бя в ру­ки уны­ния, а уны­ние пе­редаст те­бя рас­слаб­леннос­ти, пос­леднее же уве­дет те­бя от на­деж­ды тво­ей. Из то­го, что мо­жет слу­чить­ся с то­бой, нет ни­чего ху­же. Знай, брат мой, воз­люблен­ный друг ду­ши мо­ей, что без­молвие и вся­кое су­щес­тву­ющее под­вижни­чес­тво в со­от­ветс­твии с вре­менем и пос­то­янс­твом в них при­носят пло­ды свои. "Без­молвие и по­кой кел­лии со­от­ветс­тву­ют пос­то­янс­тву и бди­тель­нос­ти", сог­ласно не­ко­ему свя­тому Стар­цу. Ес­ли ли­шен ты пос­то­янс­тва и рав­но­мер­ности в слу­жении сво­ем, не ожи­дай ис­тинно­го уте­шения, ко­торое при­ходит от них. Не уко­ренен ты да­же в обыч­ном ис­полне­нии их, ко­торым свой­ствен­но утом­ле­ние их. И пос­коль­ку ты пос­то­ян­но толь­ко на­чина­ешь, а так­же по при­чине боль­шо­го рас­сто­яния меж­ду то­бой и те­ми бла­гами, ко­торых ты ожи­да­ешь, ока­зыва­ешь­ся ты не пре­ус­певшим ни в чем: еще преж­де, чем это слу­жение на­чало при­носить пло­ды, ты ото­шел от не­го. Вся­кий об­раз жиз­ни, в ко­тором нет пос­то­янс­тва и ко­торый крат­ковре­менен, ока­жет­ся так­же бес­плод­ным. Го­воря так, я не хо­чу сму­тить те­бя, но по­казы­ваю я те­бе цель и путь. Возь­ми се­бе в при­мер по­сажен­ное де­рево, за ко­торым уха­жива­ет не­муд­рый че­ловек: ког­да рас­пуска­ет оно пер­вые листья свои и по­яв­ля­ют­ся на нем све­жие поч­ки, не по­лива­ет он его ре­гуляр­но, и увя­да­ет и ис­сы­ха­ет то де­рево. И сно­ва дол­гое вре­мя про­ходит, по­ка си­ла во­ды не пов­ли­яет на не­го и не на­пита­ет­ся оно си­лой из поч­вы и не ожи­вет. А мо­жет быть, че­ловек тот час­то пе­реса­жива­ет его с од­но­го мес­та на дру­гое и ре­гуляр­но пов­режда­ет ко­рень его, пос­то­ян­но уда­ряя по не­му чем-ни­будь. И при всем том он удивляется, что не при­носит оно нам пло­дов. Точ­но то же са­мое про­ис­хо­дит с че­лове­ком не­обу­чен­ным: не ис­хо­дя из об­ра­за жиз­ни сво­его су­дит он де­ла свои, но то, что счи­та­ет он под­хо­дящим для се­бя, про­сит у Бо­га, как буд­то не име­ет он то­го, что зас­лу­жива­ет. Я ос­тавляю в сто­роне тай­ны ра­зума, на ос­но­ве ко­торых Бог на­мере­ва­ет­ся су­дить де­ла че­лове­чес­кие, но да­же эти внеш­ние сто­роны под­вижни­чес­тва спро­сит Он с нас - соб­лю­да­ем ли мы хо­тя бы внеш­ний по­рядок под­вижни­чес­тва, со­от­ветс­твен­но чи­ну его. Ког­да не хва­та­ет че­лове­ку че­го-ли­бо из то­го, что не­об­хо­димо для об­ра­за жиз­ни его, не мо­жет он спо­кой­но со­вер­шить те­чение свое и по­лучить ве­нец свой, ибо во вре­мя увен­ча­ния эта са­мая нех­ватка по­колеб­лет и сму­тит око ду­ши его. Но спра­вед­ли­во, что­бы всем не­об­хо­димым был снаб­жен об­раз жиз­ни его, от­но­сит­ся ли то к те­лу, или к ду­ше. 

Как кор­мчий, ес­ли ли­шен од­ной час­ти ко­рабель­но­го сна­ряже­ния, не мо­жет вый­ти в мо­ре да­же не­надол­го, по­ка не при­об­ре­тет пол­ностью снас­ти и не по­мес­тит их все на сво­ем ко­раб­ле, точ­но так же про­ис­хо­дит с тем, кто идет по пу­ти оди­ночес­тва и же­ла­ет нас­ла­дить­ся пло­дами его и об­рести на­деж­ду на Бо­га в ду­ше сво­ей, ес­ли не хва­та­ет ему хо­тя бы са­мой ма­лой час­ти из то­го, что не­об­хо­димо в пу­тешес­твии: эта са­мая ма­лость, ко­торой нет, де­ла­ет бес­по­лез­ным все ос­таль­ное в ту ми­нуту, ког­да на­до вос­поль­зо­вать­ся ею. Ибо этот об­раз жиз­ни преж­де все­го тре­бу­ет вре­мени и пос­то­янс­тва в нем. Ибо ес­ли не­воз­можно для че­лове­ка на­учить­ся мир­ским ис­кусс­твам, по­ка не про­ведет он дол­гое вре­мя, пос­то­ян­но уп­ражня­ясь в них, и толь­ко тог­да ра­зум его пос­ти­га­ет смысл и спо­соб ис­полне­ния то­го ис­кусс­тва, ко­торое на­мере­ва­ет­ся он изу­чить, нас­коль­ко бо­лее от­но­сит­ся это к нам. И ес­ли ви­димое оча­ми ис­кусс­тво тре­бу­ет та­кого вре­мени и пос­то­ян­но­го уп­ражне­ния, нас­коль­ко бо­лее тре­бу­ет это­го ду­хов­ное ис­кусс­тво, ко­торо­го око не ви­дит. И не­из­вес­тно, у ко­го мож­но на­учить­ся это­му, и тре­бу­ет это ве­ликой чис­то­ты, и учи­тель это­му - Дух, и ис­кусс­тво это сок­ро­вен­но, а на­нося­щие ему вред бес­плот­ны. Тре­бу­ет оно дол­го­го вре­мени и пос­то­янс­тва в де­лании. Так­же и те­ло все вре­мя дей­ству­ет об­манчи­во про­тив обу­ча­юще­гося это­му ис­кусс­тву: и пре­пятс­твия, ко­торые оно соз­да­ет, мно­ги и не­ис­числи­мы. По­это­му, о че­ловек, преж­де всего, вре­мени тре­бу­ет та­кой об­раз жиз­ни и пос­то­янс­тва в нем, а так­же усер­дия, ибо на этом пу­ти че­ловек усердству­ет в тру­дах, пре­тер­пе­вая оди­ночес­тво и скор­би его. Ибо это са­мое тя­желое и труд­ное в под­вижни­чес­тве, по при­чине мно­жес­тва бо­рений, про­ис­хо­дящих из-за уда­ления от всех. По­это­му сле­ду­ет ему не ос­тавлять вско­ре то, что он на­чал, но усердство­вать в этом, - слов­но рож­да­ющая в му­ках сво­их, - по­ка не за­вер­шит он это. 

Тре­бу­ет­ся от не­го так­же рав­но­мер­ность под­вижни­чес­тва, да­бы во вся­ком ро­де тру­дов рав­но­мер­но бы­ло под­вижни­чес­тво его: не дол­жен он быть бо­гат толь­ко в од­ном или двух тру­дах, ко­торые нра­вят­ся ему со­от­ветс­твен­но же­ланию во­ли его, и не толь­ко в них тру­дить­ся, бу­дучи ли­шен­ным дру­гих, ко­торые бо­лее не­об­хо­димы. Но рав­но­мер­ным дол­жно быть под­вижни­чес­тво его во всех сос­тавных час­тях сво­их бла­года­ря ис­полне­нию всех тру­дов доб­ро­дете­ли. Чте­нию дол­жна со­от­ветс­тво­вать служ­ба, и служ­бе - пок­ло­ны, и пок­ло­нам - пост, и пос­ту - ноч­ные бде­ния, а с ни­ми - сок­ро­вен­ное слу­жение ра­зума, что­бы, ког­да те­ло тру­дит­ся, сер­дце не бы­ло рас­слаб­ленным и ос­тавлен­ным. Но си­ла ра­зуме­ния, ко­торая в нем, зна­ет, что на­ходит­ся внут­ри ви­димо­го ес­тес­тва, ибо все тру­ды, ко­торые тре­бу­ют­ся для поль­зы его, со­вер­ша­ет ви­димое те­ло. Ког­да ви­дят де­моны че­лове­ка, ко­торый бла­года­ря рав­но­мер­ности слу­жения и уме­рен­ности тру­дов сво­их дви­жет­ся во све­те ума сво­его, тог­да пос­редс­твом не­рав­но­мер­ности бо­рют­ся они с ним, что­бы он или умень­шил или уве­личил один из этих тру­дов: ибо и то и дру­гое оди­нако­во вред­но. Ибо тип те­лос­ло­жения вли­яет на из­ме­нение под­вижни­чес­тва: ког­да в од­ной из час­тей есть не­рав­но­мер­ность, тот­час про­из­во­дит она смя­тение в те­ле, от­че­го про­ис­хо­дят и бо­лез­ни. Точ­но так же с эти­ми тру­дами под­вижни­чес­тва: ког­да до­бав­ля­ет­ся од­на из тех ве­щей, ко­торые спо­собс­тву­ют вос­ста­нов­ле­нию здо­ровья ду­ши, про­ис­хо­дит то же са­мое, что и при от­ня­тии од­ной из ве­щей. Ибо, как из-за уве­личе­ния, так и из-за умень­ше­ния по­яв­ля­ет­ся ть­ма в ду­ше. Ведь де­моны весь­ма бо­ят­ся рав­но­мер­ности, а по­тому, ес­ли не мо­гут они вос­пре­пятс­тво­вать рев­ности его под раз­ны­ми пред­ло­гами и ос­та­новить неп­ре­рыв­ное прод­ви­жение его или ос­квер­нить под­вижни­чес­тво его, они бо­рют­ся с ним пос­редс­твом его собс­твен­ной го­ряч­ности, наг­ру­жая его чрез­мерны­ми под­ви­гами, да­бы упал он под их тя­жестью. Муд­рый же че­ловек бу­дет оди­нако­во из­бе­гать как ле­нос­ти, так и уве­личе­ния наг­рузки. Все, что про­ис­хо­дит уме­рен­но, де­ла­ет­ся по по­ряд­ку. Ког­да же вы­ходит кто-ли­бо за этот пре­дел, по­яв­ля­ет­ся сму­щение, а ког­да сму­щен че­ловек, не зна­ет он, что де­ла­ет. 

Не­об­хо­димо ему так­же вся­чес­ки пре­зирать те­ло, да­бы обы­чая дер­жался он во всех де­лах сво­их, да­бы не тре­бовал он во всем стро­гого по­ряд­ка, во всех де­талях.  Но дол­жен он при­об­рести през­ре­ние ко всем здеш­ним по­ряд­кам, ис­полняя толь­ко то, что не­об­хо­димо. Ибо не смо­жет он уп­равлять все­ми де­лами сво­ими, ес­ли пре­дас­тся это­му. И ши­рота сер­дца так­же не­об­хо­дима, да­бы не ли­шал­ся он на­деж­ды в тех враж­дебных пе­реме­нах, ко­торые слу­ча­ют­ся с ним ра­ди ис­пы­тания его и ра­ди воз­раста­ния поз­на­ния его. Ибо не­об­хо­димо. Ибо не смо­жет он уп­равлять все­ми де­лами сво­ими, ес­ли пре­дас­тся это­му. И ши­рота сер­дца так­же не­об­хо­дима, да­бы не ли­шал­ся он на­деж­ды в тех враж­дебных пе­реме­нах, ко­торые слу­ча­ют­ся с ним ра­ди ис­пы­тания его и ра­ди воз­раста­ния поз­на­ния его. Ибо не­об­хо­димо, что­бы он умуд­рился в том, что пра­виль­но и что неп­ра­виль­но, как хо­рошо ска­зал Па­вел: да бу­дет со­вер­ше­нен Бо­жий че­ловек, ко вся­кому доб­ро­му де­лу при­готов­лен, что дос­ти­га­ет­ся уп­ражне­ни­ем и упорс­твом. Итак, пе­рено­си стра­дания, как доб­рый во­ин И­ису­са Хрис­та. Нет ни­кого, кто вы­иг­рал бы бит­ву без муд­рости, и ник­то не при­об­ре­та­ет муд­рость без борь­бы, сог­ласно Еваг­рию: "Нас­коль­ко пре­ус­пе­ва­ет ду­ша в доб­ро­дете­ли, нас­толь­ко же силь­ные вра­ги встре­ча­ют ее". И ли­шена доб­ро­дете­ли та ду­ша, у ко­торой нет борь­бы. Ибо доб­ро­детель по­лучи­ла имя свое от то­го, что, бла­года­ря раз­личным ис­ку­шени­ям, че­рез ко­торые она прош­ла, прос­ла­вилась она и удос­то­илась вен­ца. Мно­гое дол­го­тер­пе­ние так­же тре­бу­ет­ся, что­бы не сде­лал­ся он ма­лодуш­ным в ожи­дании сво­ем: ес­ли ожи­да­ет он, но не по­луча­ет сра­зу, или ес­ли про­сит, но не да­ет­ся ему так, как он это ожи­да­ет, или ес­ли очень дол­го ждет он от­ве­та на прось­бу свою, не дол­жен он сом­не­вать­ся в на­деж­де сво­ей или ста­новить­ся обе­зумев­шим, уны­лым и бо­лез­ненным в со­вес­ти сво­ей. Кро­ме то­го, пос­ле все­го это­го, преж­де все­го это­го и бо­лее все­го это­го, как упо­мянул я вна­чале, тре­бу­ют­ся так­же без­молвие те­ла и ис­тинная ве­ра ду­ши, ибо они вме­ща­ют в се­бя дру­гие ве­щи, о ко­торых го­вори­лось, и при ус­ло­вии за­боты со сто­роны са­мого че­лове­ка до­водят их до со­вер­шенс­тва. Это те бла­га, ко­торые в мо­лит­ве и со сле­зами дол­жен он про­сить Бо­га да­ровать ему, что­бы они ос­та­вались с ним, ибо имен­но бла­года­ря им со­вер­ша­ет­ся и доводит­ся до кон­ца слу­жение всех этих доб­ро­дете­лей, так же как и дру­гих, ко­торые мы не упо­мяну­ли. Ибо без них нет ни­какой воз­можнос­ти, что­бы упо­мяну­тые ве­щи бы­ли со­вер­ше­ны. 

Без­молвие не­об­хо­димо, ибо оно пре­дох­ра­ня­ет чувс­тва от внеш­не­го смя­тения и спо­собс­тву­ет тру­дам те­лес­ным и ду­шев­ным бла­года­ря ми­ру, ко­торый да­ет оно в си­лу свой­ствен­ной ему сво­боды, и бла­года­ря соз­на­тель­нос­ти, оби­та­ющей в те­ле и ду­ше, а так­же прек­ра­щению внеш­ней ак­тивнос­ти - доб­ро­воль­но­му ли, или слу­чай­но­му. И ве­ра так­же не­об­хо­дима для ук­репле­ния его в на­деж­де, да­бы с ра­достью пре­тер­пе­вал он все опас­ности, прик­лю­ча­ющи­еся с ним, ра­ди этих бо­жес­твен­ных благ, да­бы да­же смертью не был он на­пуган и не стра­дал как су­щес­тво те­лес­ное, но упо­доб­лялся то­му, кто об­ла­да­ет свер­хте­лес­ной на­деж­дой, у ко­го му­жес­твен­ное сер­дце и кто уве­рен в Бо­ге. Каж­дый день ожи­да­ет он ис­хо­да из те­ла и в мыс­ли сво­ей он на вся­кое вре­мя рож­да­ет в му­ках ту бу­дущую на­деж­ду, ра­ди ко­торой страж­дет он каж­дый день и ра­ди ко­торой доб­ро­воль­но пре­тер­пе­ва­ет все эти труд­ности, да­бы бе­зопас­но дос­тичь вос­кре­сения из мер­твых. Ибо нас­лажде­ние на­деж­ды, ко­торое от ве­ры, име­ет обык­но­вение бро­сать вы­зов всем труд­ностям. По ме­ре уве­личе­ния тру­дов из­ли­ва­ет­ся бла­годать, но толь­ко ког­да со­путс­тву­ет им пос­то­янс­тво. И по ме­ре уве­личе­ния упо­вания умень­ша­ют­ся в че­лове­ке страс­ти. А по ме­ре вос­си­яния муд­рости вхо­дит че­ловек в ра­дость. Ибо в муд­рости со­еди­нен он с Бо­гом и оку­тан лю­бовью Его, и ос­во­бож­ден он от со­юза со страс­тя­ми, и в ра­дос­ти пре­одо­лева­ет он все скор­би. Для ра­дос­ти лег­ко да­же вов­се за­быть мир и те­ло. Не­об­хо­димо нам про­сить Бо­га да­ровать нам спо­соб­ность рас­позна­вать ду­хов и от­ли­чать ис­тинные от­кро­вения от бе­сов­ских, а ви­дение свя­тых сил - от яв­ле­ний са­таны; в снах же от­ли­чать те по­буж­де­ния, что при­ходят от ан­ге­лов, от тех, что при­ходят от де­монов, и от тех, что по­рож­де­ны ду­шой. А по­мыс­лы, ко­торые воз­ни­ка­ют в уме из-за этих трех по­буж­де­ний, дол­жен поз­на­вать че­ловек и от­ли­чать в том, что свой­ствен­но каж­до­му из них, как го­ворят От­цы, по­кой от бес­по­кой­ства, мир от смя­тения, ра­дость и уве­рен­ность от стра­ха и скор­би. Наз­ванное пер­вым - ес­тес­твен­но, тог­да как пос­ледние - чуж­до­го про­ис­хожде­ния, при­над­ле­жат ли они к по­мыс­лам и снам, или воз­ни­ка­ют в чувс­твах, или по­яв­ля­ют­ся че­рез при­кос­но­вение. Что же до дви­жений ду­ши, то оче­вид­но, что ни­чего из это­го не со­еди­нено с ни­ми - ни ра­дость, ни скорбь, ни бес­по­кой­ство, ни мир, но они суть обыч­ные дви­жения, ко­торые про­ходят ми­мо, не не­ся ни­чего. Под дви­жени­ями ду­ши дол­жен ты по­нимать те, что по­яв­ля­ют­ся до то­го, как во­шел ты в ес­тес­твен­ную об­ласть ду­ши, ко­торая есть прос­ветлен­ность. 

Из­вес­тно так­же, что дви­жения, ко­торые воз­ни­ка­ют из-за те­ла, от­ли­ча­ют­ся от дви­жений, свя­зан­ных с вож­де­лени­ем и чем-ли­бо дру­гим в этом ро­де, ког­да те­ло воз­бужда­ет­ся и вы­ходит из-под кон­тро­ля. Но ес­тес­тво спо­кой­но тре­бу­ет не­об­хо­димо­го, ос­та­ва­ясь ус­по­ко­ен­ным в дви­жени­ях сво­их. Ибо в том, что соз­дал Бог, нет бес­по­ряд­ка, но пол­ную уме­рен­ность и по­рядок да­ет Он ес­тес­тву че­лове­чес­ко­му. Ког­да же не­кая чуж­дая де­ятель­ность при­меши­ва­ет­ся к ним, то есть к ес­тес­твен­ным дви­жени­ям, ко­торые в нас, бу­дем знать, что это от бес­по­ряд­ка, смя­тения и сму­щений, ко­торые воз­ни­ка­ют в нас или че­рез те­лес­ное зна­ние, или че­рез по­мыс­лы и вос­по­мина­ние о раз­личных со­быти­ях, или че­рез слу­чай­ные об­сто­ятель­ства: бу­дем по­нимать их так, как мы ска­зали, нас­коль­ко они мо­гут быть пос­тигну­ты, ког­да бла­годать ря­дом. Вот те ве­щи, ко­торые дол­жен че­ловек на­поми­нать дру­гу сво­ему всег­да, что­бы тот вспо­минал и раз­мышлял о них пос­то­ян­но. Пост, мо­лит­ва и про­чее из­вес­тны всем и лег­ки для всех, хо­тя в сво­ем мес­те не пре­мину я ука­зать на по­мощь, про­ис­хо­дящую от этих де­ланий, а так­же от тех, ко­торые мно­гим ка­жут­ся нез­на­читель­ны­ми. Хо­тя не­кото­рыми из них час­тично об­ла­да­ют все, кто за­ботит­ся о сво­ем спа­сении, од­на­ко, пос­коль­ку не зна­ют они при­чины не­об­хо­димос­ти со­вер­ше­ния их, к пло­дам их не вся­кий бли­зок. И осо­бен­но - пос­коль­ку не соз­на­ют они да­же ту зна­чимость, ко­торую дол­жны они при­давать то­му, что ис­полня­ют, ведь нет у них по­ряд­ка, и рав­но­мер­ность в ис­полне­нии это­го не об­ре­та­ет­ся, и нет у них ме­ры, и не хва­та­ет им вре­мени, и де­лание их не­уме­рен­но и не­пос­то­ян­но. Что бо­лее не­мощ­но, чем кап­ли во­ды? Но не они ли бла­года­ря про­дол­жи­тель­нос­ти и пос­то­янс­тву да­же кам­ни под­та­чива­ют и глу­бокие от­вер­стия в креп­ких ска­лах про­делы­ва­ют? Так и пос­то­ян­ное слу­жение: да­же ес­ли оно нез­на­читель­но, бла­года­ря пос­то­янс­тву со­бира­ет оно ве­ликие сок­ро­вища. 

Те­перь по­кажу я те­бе лег­кое пра­вило, по­лез­ное для не­мощ­но­го: бла­года­ря ему лег­ко пре­ус­пе­ва­ет че­ловек, а нас­лажде­ния, ко­торое рож­да­ет­ся от не­го весь­ма ско­ро, дос­та­точ­но для то­го, что­бы при­вес­ти ра­зум к пос­то­ян­но­му соб­лю­дению его, так что без при­нуж­де­ния и спо­кой­но мо­жешь ты ис­полнять слу­жение его с рев­ностью. Оно та­ково: пос­коль­ку утом­ля­ет­ся не­мощ­ное те­ло от бес­пре­рыв­но­го сто­яния на но­гах при ис­полне­нии обыч­ных служб и по этой при­чине весь­ма час­то не уда­ют­ся те­бе те пос­то­ян­ные мо­лит­вы, ко­торые со­вер­ша­ют­ся при учас­тии те­ла, из ко­торых рож­да­ет­ся мо­лит­ва в сер­дце, мно­гок­ратно па­дай на ли­цо твое воз­ле се­дали­ща тво­его - точ­но так, как опи­сано тво­ей ру­кой - и усердствуй в мо­лении, да­бы и со­бесе­дова­ние с Пи­сани­ем при­меши­валось к мо­лит­ве тво­ей. Тог­да свет, ко­торый по­лучишь ты от этих двух де­ланий, вос­си­яет в те­бе для нас­лажде­ния ду­ши тво­ей. И ус­ла­дитель­ной ста­нет для те­бя мо­лит­ва бла­года­ря чте­нию, и бу­дешь ты сно­ва оза­рен в чте­нии пос­редс­твом клю­чей мо­лит­вы. Ибо в мо­лит­ве от­кры­ва­ет­ся пе­ред ра­зумом дверь проз­ре­ний, а они, в свою оче­редь, бла­года­ря вос­хи­титель­нос­ти сво­ей, воз­бужда­ют сно­ва же­лание мо­лить­ся, в со­от­ветс­твии с со­зер­ца­ни­ем, про­ис­хо­дящим от них. Ибо мо­лит­ва, ко­торая про­буж­да­ет­ся бла­года­ря со­зер­ца­нию, не­обыч­на: силь­но свя­зыва­ет она ра­зум, так что он ста­новит­ся соб­ранным и без уси­лия по­рож­да­ет мо­лит­вы жар­кие и чис­тые. Не всег­да спо­собен че­ловек ус­то­ять пе­ред си­лой проз­ре­ний или сво­бод­но поль­зо­вать­ся чувс­тва­ми сво­ими, ибо мно­го раз слу­ча­ет­ся, что слиш­ком силь­ны они для то­го, что­бы че­ловек мог об­ра­тить­ся к се­бе и на­чать мо­лит­ву. Ибо весь­ма час­то не ос­та­ет­ся си­лы в ду­ше об­ра­тить­ся к чувс­твам и опе­риро­вать ими, или поль­зовать­ся те­лом ес­тес­твен­ным спо­собом, ибо по­беж­де­на она мощью изум­ле­ния. Но не так об­сто­ит де­ло со все­ми проз­ре­ни­ями. Есть проз­ре­ния, по­рож­да­ющие мо­лит­ву, а есть по­рож­да­ющие ти­шину. Кто ис­пы­тал эти сос­то­яния, пой­мет раз­ли­чия меж­ду ни­ми. 

Итак, брат мой, ес­ли бо­лее вы­сокое не­воз­можно для нас, бу­дем дей­ство­вать так, как я ска­зал, пос­то­ян­но вста­вая с мес­та на­шего - сверх сед­ме­рицы служб, ус­та­нов­ленной из-за не­мощи те­ла. Не бу­дем ук­ло­нять­ся от это­го, по­лучив вспо­може­ние, ибо праз­дность по­рож­да­ет смерть, да­же в не­мощи. Та­ким об­ра­зом, как на­писал я вы­ше, мно­го раз па­дай на ли­цо твое воз­ле се­дали­ща тво­его. Ес­ли кни­га в ру­ках тво­их, или ка­кое-ли­бо ру­коделье, от­ло­жи их и па­ди на ли­цо твое и усер­дно по­молись. Пусть бу­дет это пра­вилом тво­им в те­чение всей жиз­ни тво­ей, на вся­ком мес­те и во вся­кой мес­тнос­ти, на ко­торых ока­жешь­ся ты - будь то в пус­ты­не, или где-то в на­селен­ном пун­кте, ког­да ты на­еди­не с со­бой. По нич­то­жес­тву сво­ему не спо­собен я ука­зать те­бе на то, что ро­дит­ся для те­бя из это­го, да­же ес­ли на­пишу де­сять ты­сяч со­чине­ний на эту те­му. Не из стра­ха со­вер­ша­ем мы те­лес­ные тру­ды на­ши и соб­лю­да­ем трез­ве­ние ду­ши на­шей, но по­тому, что зна­ем: те­лес­ный по­кой уда­ля­ет нас от Бо­га, а ра­зум наш уда­ля­ет он от то­го раз­мышле­ния о Нем, от ко­торо­го рож­да­ет­ся лю­бовь к Не­му в ду­ше на­шей. 

Не­навис­тна нам так­же рас­се­ян­ность, и из­бе­га­ем мы бе­седы с прек­расны­ми и воз­люблен­ны­ми брать­ями на­шими - не по­тому, что мы гну­ша­ем­ся ими, и не по­тому, что они не луч­ше нас, - ведь каж­дый день при­бега­ем мы к их мо­лит­ве, - но по­тому, что ли­ша­ем­ся мы нас­лажде­ния в Гос­по­де на­шем, пос­то­ян­но пре­бывая с людь­ми. Ибо оди­ночес­тво со­еди­ня­ет нас с Бо­гом. Ибо имен­но по­это­му, а не из стра­ха пе­ред ге­енн­ски­ми каз­ня­ми соб­лю­да­ем мы пра­вила, за­ботим­ся о них и ста­ратель­но ис­полня­ем их, но по­тому что в них зак­лю­ча­ет­ся со­бесе­дова­ние с Бо­гом, и па­мять о Нем ус­та­нав­ли­ва­ют они в нас. Ибо все, что ра­ди Не­го и во имя Его бла­года­ря вос­по­мина­нию воз­вы­ша­ем­ся мы к Не­му. Пос­то­ян­ное па­мято­вание о Нем по­рож­да­ет­ся в нас пос­то­ян­ным па­мято­вани­ем о час­тнос­тях, а имен­но о том, что не дол­жны мы без ува­житель­ных при­чин ос­тавлять вре­мя мо­лит­вы, ес­ли же слу­чай­но на­рушим мы пра­вило, не дол­жны мы ос­та­вать­ся без по­ка­яния. Дол­жны мы так­же при­нуж­дать се­бя со­вер­шать пок­ло­ны во вре­мя служ­бы, да­же ес­ли мы очень боль­ны, весь­ма час­то - да­же на ло­же на­шем, бу­дет ли сон наш с трез­ве­ни­ем и бла­гого­вени­ем, или же с дер­зно­вени­ем. С сер­дечной болью дол­жны мы взы­вать к Бо­гу во вся­кое вре­мя, да­бы сох­ра­нил Он нас от сквер­ных по­мыс­лов и от не­чис­тых сно­виде­ний. На­до стре­мить­ся к то­му, что­бы сон ох­ва­тывал нас тог­да, ког­да в сер­дце на­шем - мысль о Нем. Скром­но дол­жны мы си­деть на всех служ­бах и под стра­хом смер­ти соб­лю­дать чис­ло мо­литв на­ших. Нет не­об­хо­димос­ти го­ворить о том, что для при­нятия пи­щи сле­ду­ет наз­на­чить оп­ре­делен­ное вре­мя; или о том, что­бы пос­то­ян­но не на­чина­ли мы есть все, что най­дем, кро­ме как в наз­на­чен­ный час; или о том, что сле­ду­ет нам толь­ко од­нажды в день го­товить стол, в про­чие же ча­сы ог­раждать ус­та на­ши от вкус­ных блюд - за ис­клю­чени­ем то­го слу­чая, ког­да на­ходим­ся мы в ве­ликой не­мощи, про­ис­те­ка­ющей от бо­лез­ни; или о том, что нель­зя нам об­на­жать те­ла на­ши и вни­матель­но рас­смат­ри­вать чле­ны на­ши, ког­да они не пок­ры­ты одеж­дой; или о том, что не сле­ду­ет нам пос­то­ян­но при­касать­ся к те­лу на­шему, как де­ла­ют рас­пу­щен­ные и не­дис­ципли­ниро­ван­ные лю­ди; или о том, что дол­жны мы соб­лю­дать пос­то­ян­ную ти­шину, ког­да слу­чить­ся нам быть вне кел­лии, ес­ли же че­ловек встре­тит нас, дол­жны мы свес­ти бе­седу к са­мому не­об­хо­димо­му и тра­тить сло­ва свои толь­ко на по­лез­ное, а не на бес­по­лез­ные раз­го­воры, шут­ки и смех; или о том, что взор наш дол­жен пос­то­ян­но быть соб­ранным и что дол­жны мы соб­лю­дать бла­гоп­ристой­ность в чувс­твах на­ших; или о том, что дол­жны мы яв­лять приз­на­ки сок­ру­шен­ности на ли­цах на­ших, ког­да взи­ра­ем мы пос­то­ян­но и во вся­кое вре­мя на пред­мет стра­дания Гос­по­да на­шего. Ибо от это­го к вос­по­мина­нию о том, что пе­ренес Он ра­ди ро­да че­лове­чес­ко­го, воз­вы­ша­ем­ся мы, и к той люб­ви, ко­торую явил Он нам, и к тем обе­това­ни­ям, ко­торые дал Он нам, и к той на­деж­де, ко­торая уго­това­на ро­ду люд­ско­му в но­вом ве­ке, осо­бен­но же хрис­ти­анам: это ве­щи, ко­торые от­кры­лись всем бла­года­ря при­шес­твию Хрис­та в мир сей, и че­рез Не­го от­крыл­ся нам дос­туп к Бо­гу. По сло­ву Апос­то­ла, один че­ловек умер за мно­гих и при­несе­ни­ем те­ла Сво­его со­еди­нил Он мир с От­цом Сво­им, из­ба­вил нас от по­рабо­щения де­монам и спас нас от ти­рани­чес­кой влас­ти их. По­это­му и слу­жим мы Бо­гу и поз­на­ем Соз­да­теля на­шего. Пос­коль­ку же на вся­ком мес­те слу­жим мы и пок­ло­ня­ем­ся Ему, не бо­им­ся мы ни­чего, в от­ли­чие от преж­них по­коле­ний, ко­торые тре­пета­ли пе­ред де­мона­ми. И что это за упо­вание, про­пове­дан­ное нам, ес­ли уже здесь бы­ва­ет че­ловек опь­янен­ным от ра­дос­ти об этих бла­гах и не зна­ет где он находится, и к ка­кому зна­нию приб­ли­жа­ем­ся мы во Хрис­те? А за­тем об­ра­ща­ет­ся он к са­мому се­бе, раз­мышляя о том, как во всем этом Бог бы­ва­ет ос­кор­бля­ем на­ми и как гну­ша­ем­ся мы тем, что Он лю­бит, и за­пове­дями Его, нес­мотря на то, что они спо­собс­тву­ют спа­сению жиз­ни на­шей и по­мога­ют нам жить друг с дру­гом. От этих мыс­лей стра­дание все вре­мя от­пе­чат­ле­ва­ет­ся на ли­це на­шем - ког­да мы од­ни, или ког­да слу­ча­ет­ся нам быть с дру­гими. Стра­дание это сох­ра­ня­ет нас от рас­слаб­ле­ния, а мыс­ли эти от­рез­вля­ют сер­дце на­ше. 

Эти и по­доб­ные де­лания, брат мой, не­об­хо­димы не по­тому, что при­нуж­да­ет Он нас ис­полнять их. Ибо не­кото­рые ум­ни­ки, не зная да­же при­чины этих де­ланий и толь­ко взи­рая на внеш­ность их, пре­зира­ют це­ломуд­ренных брать­ев за соб­лю­дение их и го­ворят этим брать­ям: "Не­уже­ли Бог ввер­гнет те­бя в ге­ен­ну из-за ос­тавле­ния этих де­ланий?"; или: "Не­уже­ли они при­ведут те­бя в Царс­твие Не­бес­ное, ес­ли ты соб­лю­да­ешь их?" А тех, кто соб­лю­да­ет их, на­зыва­ют они ли­цеме­рами и не­веж­да­ми. Мы же, зная о том, что рож­да­ет­ся от них в ду­ше на­шей, бу­дем усер­дно, с ра­достью ис­полнять их; и пос­коль­ку соз­на­ем мы по­лез­ность их, бу­дем ра­довать­ся, со­вер­шая тру­ды на­ши, ко­торые - для Бо­га. И бу­дем упо­вать на мно­гие бла­га, ко­торые да­же в ми­ре сем при­ходят от Не­го во всех ма­лых и ве­ликих де­лани­ях, со­вер­ша­емых во имя Его. Ес­ли один из От­цов за­пове­ду­ет нам, да­же праз­дно си­дя на­еди­не в кел­лии, - то есть ког­да си­дим мы без ра­боты и толь­ко сте­ны кел­лии ох­ра­ня­ем ра­ди име­ни Хрис­то­ва, - иметь ве­ликую на­деж­ду на спа­сение, нас­коль­ко боль­ше на­деж­ды у тех, кто со­вер­ша­ет эти де­лания ра­ди пос­то­ян­ной па­мяти о Бо­ге! Нам, брат мой, не сле­ду­ет смот­реть на то, что не тре­бу­ет Он от нас ма­лых де­ланий, ко­торые през­ренны, но бу­дем вос­хи­щать­ся тем, что, ког­да ис­полня­ем мы эти ма­лые де­лания, к ве­ликим бла­гам воз­вы­ша­ет Он нас бла­года­ря им. Ибо то, что об­ре­та­ем мы бла­года­ря этим ма­лым де­лани­ям, нас­толь­ко бо­лее воз­вы­шено и слав­но, чем они са­ми, нас­коль­ко огонь прек­раснее крем­ня, и же­лезо - то­го, от че­го оно про­ис­хо­дит. Эти де­лания не толь­ко пре­дох­ра­ня­ют нас от уз­ких пу­тей, ве­дущих в па­губу из-за неб­ре­жения, но пос­редс­твом их воз­вы­ша­ем­ся мы к слав­ным ве­щам. 

Пос­то­ян­ное по­мыш­ле­ние об этих ма­лых и нез­на­читель­ных ве­щах рож­да­ет в нас по­мыш­ле­ние о Нем, и бла­года­ря это­му обыч­но­му по­мыш­ле­нию по вре­менам ка­жет­ся нам, что пре­быва­ем мы в прос­ветлен­ном со­бесе­дова­нии с Ним, и на­пол­ня­ют­ся очи на­ши сле­зами, и ли­ку­ет ду­ша на­ша от ра­дос­ти. А иног­да об­ре­та­ем мы се­бя слов­но бы уже дос­тигши­ми вос­кре­сения пра­вед­ных, и нис­па­да­ет на нас изум­ле­ние, ког­да из­ве­дены мы бла­года­ря со­зер­ца­нию из ми­ра се­го, из жиз­ни и из вос­по­мина­ния о зем­ных де­лах, и со­еди­нены с Бо­гом тем ду­хов­ным со­юзом, ко­торый пре­выше ми­ра. Так бла­года­ря пос­то­ян­но­му по­мыш­ле­нию о Нем и час­то­му со­бесе­дова­нию с Ним рож­да­ет­ся в ду­ше на­шей лю­бовь, и лю­бовью той рас­тво­ря­ем­ся мы в Бо­ге во вся­кое вре­мя, и сме­шива­ет­ся жизнь на­ша с Ду­хом Его, и пред­вку­ша­ем мы жизнь бу­дуще­го ве­ка. Кто удос­то­ил­ся пос­то­ян­но­го по­мыш­ле­ния о Бо­ге, тот удос­та­ива­ет­ся так­же и пос­то­ян­но­го изум­ле­ния Бо­гом. За­нимай­ся чте­ни­ем - не тем, ко­торое спо­собс­тву­ет при­об­ре­тению об­ра­зован­ности, но тем, ко­торое умерщ­вля­ет страс­ти твои и по­казы­ва­ет те­бе ко­рот­кий и пря­мой путь к Бо­гу: этот путь без вся­ких и быс­тро воз­ве­дет те­бя к прос­ветлен­но­му слу­жению, ко­торое яв­ля­ет­ся целью тво­его пре­быва­ния в оди­ночес­тве. Я имею в ви­ду то чте­ние, ко­торый не го­ворит сбив­чи­во, пе­рес­ка­кивая с од­ной те­мы на дру­гую и вре­мя от вре­мени вво­дя пред­ме­ты, вре­дящие и ме­ша­ющие тво­ему ду­хов­но­му свер­хмир­но­му раз­мышле­нию. 

Не чи­тай: 

- то, что со­дер­жит ложь; 

- или то, что нас­тавля­ет без раз­бо­ра и мо­нахов, и ми­рян; 

- или то, чем поль­зу­ют­ся при на­уче­нии лю­дей всех уров­ней; 

- или то, что ве­дет те­бя к при­об­ре­тению сло­вес­ной спор­ли­вос­ти и на­уче­нию муд­рости ми­ра се­го; 

- или то, что рас­ска­зыва­ет те­бе о со­быти­ях и стол­кно­вени­ях, про­ис­хо­див­ших в Цер­кви, или об ус­та­нов­ле­ни­ях и де­лах ца­рей, об их по­бедах и под­ви­гах; 

- или по­леми­чес­кие сло­ва и оп­ро­вер­же­ния мне­ний той или иной сто­роны в спо­ре. Та­кие чте­ния и по­доб­ные им ос­та­вим здо­ровым, са­ми же, бу­дучи боль­ны­ми, вос­поль­зу­ем­ся ле­карс­тва­ми, то есть со­чине­ни­ями, сос­тавлен­ны­ми для ис­це­ления страс­тей на­ших, и жи­ти­ями свя­тых, ко­торые бы­ли преж­де нас, ибо они про­води­ли свою жизнь в оди­ночес­тве, ко­торое пре­выше ми­ра, и рас­ска­зами об от­кро­вени­ях, ко­торых удос­то­ились они, и об уче­нии, ко­торое по­лучи­ли они от Бо­га от­но­ситель­но чи­на это­го от­шель­ни­чес­ко­го об­ра­за жиз­ни, и о стра­дани­ях и бо­рени­ях, ко­торые про­ис­хо­дили с ни­ми для их собс­твен­но­го на­уче­ния и ра­ди тех, кто сле­ду­ет по сто­пам их, и о раз­личных по­бедах и по­раже­ни­ях, вос­ста­ни­ях и па­дени­ях, ко­торые они пре­тер­пе­ли. Ко­роче, зай­мем­ся толь­ко кни­гами, ко­торые пос­вя­щены мо­нашес­ко­му пу­ти и го­ворят нам о его по­ряд­ке и внеш­ней фор­ме. 

Да­же хлеб, бу­дучи столь пи­татель­ным, не мо­жет по­мочь боль­но­му же­луд­ку: ча­ще пос­ледний ис­це­ля­ет­ся бла­года­ря дру­гим ви­дам пи­щи и ле­карс­твам. При­чем не хлеб вре­ден, но при­нима­ющий его же­лудок бо­лен. Все хо­рошо в сво­ем мес­те, но для нас это не по­лез­но. Кто, преж­де чем при­об­рел власть над по­мыс­ла­ми сво­ими и по­бедил рас­се­ян­ность, ког­да чувс­тва его еще боль­ны и со­весть его не­мощ­на, за­нима­ет­ся чте­ни­ем, ко­торое поз­во­ля­ет ему выг­ля­деть уче­ным, зна­током, тол­ко­вате­лем Пи­саний и глу­боко­мыс­ленным, тог­да как он страс­тен, - тот не­дугу­ет стрем­ле­ни­ем к пох­валь­бе и не­вежес­твом. Ка­кое зна­ние луч­ше чис­то­ты? Ибо она от­кры­ва­ет ра­зуму тво­ему все, ес­ли вся твоя за­бота - о дос­ти­жении ее, и приб­ли­зит она те­бя к да­ру бо­жес­твен­но­го ви­дения. Стре­мись на­учить­ся все­му, что сде­ла­ет вре­мен­ный мир през­ренным в гла­зах тво­их и что во­ору­жит те­бя муд­ростью про­тив де­монов, уго­тов­ля­ющих те­бе по­гибель. Это при­несет те­бе оза­рение по­мыс­лов и пос­то­ян­ное ожи­дание ис­хо­да из те­ла, а так­же ос­во­бож­де­ние от по­хотей бла­года­ря вос­по­мина­нию о ве­ке гря­дущем, со­зер­ца­нию и ви­дению его. От­во­ди ра­зум твой от вос­по­мина­ния по­хотей, что­бы бы­ло мес­то в ду­ше тво­ей для от­кро­вения в ней дос­тослав­ных благ Бо­жи­их, да­бы обо­гатил­ся ра­зум твой бо­гатс­твом ду­хов­ным и ты был пос­то­ян­но пле­нен лю­бовью Бо­жи­ей. 

Бла­года­ря изум­ле­нию от­кро­вени­ями Его пь­яне­ют пра­вед­ные лю­бовью к Бо­гу. Хо­рошо ска­зал один из свя­тых, что ду­ши, ко­торые взи­ра­ют на Не­го, за­были свое жи­лище. Речь идет о та­ком ви­дении, вос­по­мина­ние о ко­тором опь­яня­ет ду­шу. "Ви­дение рож­да­ет лю­бовь", по сло­вам од­но­го му­жа, об­ле­чен­но­го в Бо­га. А са­мо оно, по обе­това­нию Гос­по­да на­шего, при­об­ре­та­ет­ся бла­года­ря чис­то­те. Чис­то­та - не та­кой пред­мет, ко­торый при­об­ре­та­ет­ся бла­года­ря чте­нию о не­нуж­ных ве­щах или мно­жес­тву уче­ний, но ус­та­нав­ли­ва­ет­ся она бла­года­ря очи­щению мыс­ли от вос­по­мина­ния о нич­тожных зем­ных ве­щах и раз­мышле­нию о слу­жении без­молвия. Весь­ма вре­дят ей мно­жес­тво по­мыс­лов и час­тые вос­по­мина­ния о но­вых пред­ме­тах, рож­да­ющи­еся от уче­ний и раз­личных раз­мышле­ний и при­водя­щих ду­шу к рас­се­ян­ности. Не упус­кай то, что цен­но, и не бро­сай­ся на то, что на­пол­ня­ет те­бя толь­ко зна­ни­ем, спо­собс­тву­ющим гор­дости. Ведь не для то­го по­меще­ны мы в мо­нас­ты­ре, что­бы знать мно­гое, но для то­го, что­бы са­мо зна­ние си­яло из на­шего под­вижни­чес­тва. Го­воря так, я не вос­хва­ляю не­вежес­тво, но ог­ра­ничи­ваю по­гоню за не­нуж­ны­ми ве­щами, ко­торые не очень не­об­хо­димы на на­шем пу­ти, тог­да как> по­иск их вре­дит за­боте о чис­то­те. Взгля­ни на бо­лезнь свою и вос­поль­зуй­ся ле­карс­тва­ми от нее. Уз­най о том, что нуж­но для пу­тешес­твия тво­его, и тща­тель­но под­го­товь­ся к не­му. Взгля­ни на борь­бу твою и на­учись ис­кусс­тву ее. Умуд­рись в уче­нии тво­ем, и взы­щи учи­телей для не­го. Хо­тя весь­ма прос­ве­щен­ные у те­бя учи­тели, по­сох твой да бу­дет пос­то­ян­но в ру­ке тво­ей. В мо­ре без по­соха не вхо­ди и во ть­ме без жез­ла не хо­ди: со­бак от­го­нит он, змей по­разит он, мо­ря кос­нется он, ди­ких зве­рей про­гонит он. "Клю­кой не­мощ­ных" на­зывал его бла­жен­ный И­оанн. Опи­рай­ся на не­го, и ни­ког­да не упа­дешь, ибо нет по­мощ­ни­ка, по­доб­но­го Бо­гу, и те, кто сту­чит­ся с усер­ди­ем, по­лучат все. Бла­жен, кто пом­нит на вся­ком мес­те, что не дол­жен он пре­неб­ре­гать этим, а имен­но пос­то­ян­ной мо­лит­вой, пос­то­ян­ной па­мятью о Бо­ге. Кто пос­то­ян­но мо­лит­ся, тот пос­то­ян­но пом­нит о Бо­ге, а кто пос­то­ян­но пом­нит о Бо­ге, тот - жи­лище Ду­ха. Мысль о Бо­ге са­ма яв­ля­ет­ся мо­лит­вой, а ра­зум, в ко­тором мыс­ли о Нем пос­то­ян­но вра­ща­ют­ся, пос­то­ян­но пре­быва­ет в мо­лит­ве и ни на миг не ос­та­ет­ся праз­дным. 

Мо­лит­ва есть не толь­ко пов­то­рение слов, но и то чувс­тво, ко­торое про­буж­да­ет­ся в глу­бинах ума по от­но­шению к бо­жес­твен­но­му Бы­тию. Бла­года­ря пос­то­ян­но­му раз­мышле­нию о Нем по вре­менам про­буж­да­ет­ся ра­зум, взи­рая на Не­го слов­но в изум­ле­нии, и со­еди­ня­ют­ся дви­жения его с Ду­хом, и не­из­ре­чен­ным об­ра­зом ви­дит он Его близ­ко. Бла­жен, кто пос­то­ян­но и без сму­щения ожи­да­ет у две­ри Его! Не упо­вай на поз­на­ние се­бя, что­бы не ока­зать­ся те­бе ос­тавлен­ным в ру­ках де­монов и что­бы не ввер­гли они те­бя в се­ти ухищ­ре­ний сво­их, и что­бы не ок­ру­жили они те­бя му­чени­ями, и что­бы не впал ты в смя­тение, так что­бы не знать да­же, где ты на­ходишь­ся. Без мо­ления не прос­ти­рай но­гу твою в пу­тешес­твие - осо­бен­но на тем­ных пу­тях. Да не утих­нет мо­ление в ус­тах тво­их, и да со­путс­тву­ет ему ис­по­веда­ние не­мощи тво­ей и не­вежес­тва, так что­бы, по край­ней ме­ре, за сми­рение твое по­лучил ты ми­лость, хо­тя ты и не­дос­то­ин. Где от­сутс­тву­ет де­ятель­ность, там сми­рение и ис­по­веда­ние пол­ностью при­нима­ет Бог вмес­то нее, и за де­ла, ко­торые не со­вер­ше­ны, по­луча­ет наг­ра­ду тот, кто сми­рил­ся.  

До­рог для Бо­га тот, кто из-за от­сутс­твия у не­го не­об­хо­димо­го пре­быва­ет в сми­рении, - боль­ше, чем тот, кто по при­чине оби­лия де­ланий сво­их ду­ма­ет, что де­ла­ет одол­же­ние Бо­гу. Тот же, кто об­ла­да­ет и слу­жени­ем, и сми­рени­ем, ус­та­новил внут­ри се­бя два све­тила, бла­года­ря ко­торым он и се­бе дос­тавля­ет удо­воль­ствие, и Бо­га ра­ду­ет на вся­кий миг. Ког­да от­сутс­тву­ет пер­вое, вто­рая доб­ро­детель вос­полнит его не­дос­та­ток. Ес­ли си­ла сми­рения влас­тву­ет в ду­ше, че­ловек не­сет тя­жесть доб­ро­воль­ных тру­дов, вспо­миная о со­де­ян­ных гре­хах, а без это­го не­воз­можно из­бе­жать ежед­невных гре­хов или по­лучить про­щение за прош­лые прег­ре­шения. Хо­тя и нет у нас тру­дов, за­то мо­жем мы иметь чувс­тво сок­ру­шения в ра­зуме на­шем, пос­то­ян­но пом­нить о гре­хах на­ших, низ­ко ду­мать о се­бе пе­ред Бо­гом, быть мяг­ки­ми и мир­ны­ми по от­но­шению к лю­дям, ока­зывать вся­кому честь, быть соб­ранны­ми в се­бя, не вов­ле­кать­ся в смех и бол­товню, иметь доб­рое сло­во для вся­кого, бла­года­рение в сер­дце на­шем во вре­мена ис­ку­шений, муд­рую ти­шину, дис­ципли­ниро­ван­ные чле­ны, и вспо­минать, что, во вся­ком слу­чае, мы смер­тны и по­кинем мир сей. Эти ве­щи не тре­бу­ют те­лес­ных тру­дов, но они суть ук­ра­шение ра­зума. Кто же не стре­мит­ся ов­ла­деть тем, что не тре­бу­ет те­лес­ных тру­дов и что дос­ти­га­ет­ся не те­лес­ны­ми тру­дами и не те­лес­ной си­лой, но мо­жет быть об­ре­тено и в не­мощ­ном сос­то­янии, тот из-за неб­ре­жения ра­зума сво­его ос­тавлен на­еди­не с со­бой и зас­лу­жива­ет по­рица­ния от Бо­га. Бог не столь­ко нуж­да­ет­ся в про­дол­жи­тель­ном слу­жении, сколь­ко в доб­ро­дете­ли во­ли: доб­ро­детель­ная ду­ша из­би­ра­ет­ся Бо­гом не бла­года­ря де­лам, но бла­года­ря доб­ро­детель­ной во­ле, нап­равлен­ной к Не­му, и сер­дцу, страж­ду­щему на вся­кий миг. По­доб­ным об­ра­зом, не от­верга­ет Он греш­ную ду­шу на ос­но­вании дел ее, ибо час­то де­лам воз­бра­ня­ет­ся со­вер­шить­ся по раз­ным при­чинам. Но и без учас­тия во­ли со­вер­ша­ют­ся мно­гие де­ла - как хо­рошие, так и пло­хие. Бог же смот­рит на ус­трем­ленность во­ли - на то, в чем она на­ходит удо­воль­ствие. И дос­та­точ­но для Не­го доб­ро­дете­ли ду­ши, да­же без дел, ес­ли нет воз­можнос­ти для со­вер­ше­ния дел, как ска­зал Бла­жен­ный Тол­ко­ватель: "Гос­подь наш ви­дит­ся в за­коно­датель­ствах Сво­их де­ла­ющим тща­тель­ное ис­пы­тание во­ли ду­ши, а не дел". И в дру­гом мес­те, как бы от ли­ца Гос­по­да, го­ворит он, в со­от­ветс­твии со смыс­лом слов Его: "Я тре­бую во­ли и не ра­зуз­наю о де­лах, ибо до­воль­но для Ме­ня ду­ши, ко­торая с со­вер­шенной во­лей при­леп­ля­ет­ся к доб­ро­дете­ли. Те, кто под за­коном Мо­исе­евым, ра­зуз­на­ют о де­лах, ис­пы­тывая уг­ры­зения со­вес­ти по по­воду раз­личных оши­бок, да­же ма­лых. Те же, кто при­над­ле­жат Мо­ему за­кону, да­же ес­ли пос­ту­па­ют неп­ра­виль­но, бу­дучи людь­ми, пре­быва­ют в ра­дос­ти, зная, что из­би­ра­ют доб­ро­детель в со­вес­ти сво­ей". 

О са­мо­ис­то­щании нет мне нуж­ды на­поми­нать те­бе. Нет у нас на­мере­ния го­ворить обо всем, тем бо­лее, что не го­ворим мы с кем-то, кто не зна­ет Пи­саний. Ибо ты хо­рошо зна­ешь, что без от­ре­чения этот мо­нашес­кий об­раз жиз­ни не со­вер­ше­нен. Этот путь есть путь бед­ности. И кто в ви­димых пред­ме­тах не ве­ру­ет в Бо­га, яс­но, что весь­ма да­лек он в ра­зуме сво­ем от на­деж­ды на гря­дущие бла­га и на те ве­щи, си­ла ис­тиннос­ти ко­торых толь­ко и ощу­ща­ет­ся ра­зумом бла­года­ря ве­ре: ве­щи, о ко­торых шла речь в этом сло­ве с са­мого на­чала до нас­то­яще­го мо­мен­та. Ведь имен­но на­деж­дой усо­вер­ша­ет­ся этот об­раз жиз­ни. "Ник­то, не­сущий бре­мя зем­ных за­бот, не вос­па­рит на не­бо", как на­писа­но. Ибо ник­то, свя­зан­ный де­лами ми­ра се­го, не мо­жет уго­дить Из­брав­ше­му его. Но на­пом­ню те­бе о том, что не­об­хо­димо. Ес­ли ре­шил­ся ты со­вер­шенс­тво­вать­ся в доб­ро­дете­ли, ни­ког­да не поз­во­ляй се­бе смот­реть на жен­щи­ну и не про­ходи вбли­зи нее. Враж­дебны вос­по­мина­ния о жен­щи­нах это­му мо­нашес­ко­му раз­мышле­нию, ибо ты - от­шель­ник, чей ра­зум воз­вы­шен над тлен­ны­ми ве­щами. И ес­ли по­мысел о них бес­по­ко­ит ра­зум, нас­коль­ко боль­ше - зре­ние ли­ца их или звук го­лоса их. Не на­дей­ся на ста­рость или на доб­ро­детель ра­зума тво­его - не по­тому, что ты по-дру­гому нас­тро­ен, но по­тому, что это по­лез­но: ибо то, что уже ис­пы­тано мно­гими людь­ми, не дол­жны мы стре­мить­ся про­верить на се­бе! Луч­ше си­ди в кел­лии тво­ей и за­нимай­ся спа­сени­ем жиз­ни тво­ей, ожи­дая ис­хо­да тво­его из ми­ра, как че­ловек, ко­торый зна­ет, что он смер­тен. Сле­ди за по­мыс­ла­ми сво­ими и не ду­май о ком-ли­бо пло­хо, и не смот­ри ни на ко­го как на дур­но­го: в дру­гое вре­мя по-дру­гому уви­дишь ты его - то­го, кто сей­час ка­жет­ся те­бе дур­ным. По­это­му не сле­дуй по­мыс­лам, ко­торые по­казы­ва­ют те­бе то, что хо­тят. Ес­ли есть у те­бя лю­бовь, она пок­ро­ет так­же ошиб­ки дру­гих, от­сутс­твие же люб­ви про­ис­хо­дит от пом­ра­чения ду­ши. 

Кто ближ­не­го сво­его не лю­бит, но го­ворит, что лю­бит Бо­га, тот, сам то­го не соз­на­вая, пол­ностью сбил­ся с пу­ти. Нич­то так не прог­невля­ет Бо­га и не про­тив­но Ему, как че­ловек, ко­торый, си­дя в кел­лии, ду­ма­ет о сво­ем то­вари­ще: и сде­лал он кел­лию свою су­дили­щем, а сам он - судья, и су­дит он не­дос­татки дру­гих. И при всем том счи­та­ет он се­бя ка­ющим­ся и го­ворит в мо­лит­ве: "Как я прос­тил, так и Ты прос­ти ме­ня". Ес­ли тот, кто су­дит дол­жни­ков сво­их, вы­зыва­ет на се­бя ве­ликое осуж­де­ние пра­восу­дия Бо­жия, что же слу­чит­ся с на­ми, ког­да су­дим мы де­ла на рас­сто­янии? Ес­ли не мо­жешь ты ви­деть не­дос­татки и сла­бос­ти дру­гих, но упорс­тву­ешь в та­ких мыс­лях, тог­да уби­рай­ся ку­да-ли­бо в дру­гое мес­то. Но как воз­можно нам ви­деть всех хо­роши­ми, ес­ли не об­ла­да­ем мы без­молви­ем? Будь мир­ным и сми­рен­ным, да­бы для каж­до­го наш­лась у те­бя ми­лость. В со­от­ветс­твии с де­ятель­ностью сер­дца из­ме­ня­ют­ся внеш­ние об­сто­ятель­ства - в за­виси­мос­ти от то­го, нас­тро­ена ли она на доб­рые де­ла, или на ис­ку­шения. Не будь об­ли­чите­лем или ис­пра­вите­лем ко­го-ли­бо, не будь рев­нивцем или раз­дра­жен­ным в ду­ше тво­ей. Че­ловек, чей ра­зум рев­нив и пос­то­ян­но воз­бужден про­тив лю­дей, не мо­жет удос­то­ить­ся то­го ду­хов­но­го ми­ра, в ко­тором за­рож­да­ют­ся проз­ре­ния от­но­ситель­но доб­ро­ты Бо­жи­ей к ми­рам. Ибо от рас­се­ян­ности ра­зума по­яв­ля­ет­ся в че­лове­ке рев­ность, пос­коль­ку ос­тавлен он ду­мать о де­лах всех, слов­но ко­рабль, не име­ющий кор­мче­го. 

Че­лове­ку, ко­торый ду­ма­ет о злых де­лах лю­дей и воз­бужда­ет­ся рев­ностью, не­воз­можно стать мер­твым для ми­ра. По двум при­чинам бы­ва­ет че­ловек пос­то­ян­но об­ле­чен­ным в рев­ность о по­веде­нии дру­гих лю­дей: или по гор­дости, или по глу­пос­ти. Без этих двух при­чин че­ловек не мо­жет пре­ис­полнить­ся рев­ности. Пос­леднее про­ис­хо­дит или по­тому, что его собс­твен­ные по­роки в гла­зах его ме­нее зна­читель­ны, чем по­роки всех ос­таль­ных, - а, мо­жет быть, он ду­ма­ет, что у не­го их и вов­се нет и что по­это­му он спо­собен всех при­водить к ис­ти­не; или он счи­та­ет, что он - друг Бо­жий, ког­да не­нави­дит греш­ни­ков: это по­ис­ти­не бе­зум­ный об­раз мыс­лей, со­вер­шенно чуж­дый вся­кому поз­на­нию Бо­га. Не зна­ет он, что свя­тые при­нима­ли смерть всех ро­дов ра­ди зло­де­ев и убийц - что­бы лю­бовью вы­вес­ти их на путь к Бо­гу. Те, кто поз­нал Про­мысл Бо­га и кто пол­ностью удос­то­ил­ся ра­зуметь во­лю Его, уми­ра­ют ра­ди греш­ни­ков, по по­добию Сы­на Бо­жия. 

О Хрис­тос! Воз­вы­шена си­ла нас­лажде­ния на­деж­ды Тво­ей над че­лове­чес­кой мыслью! По­сей же на­деж­ду Твою в по­мыс­лах мо­их, да­бы че­рез ощу­щение Те­бя ос­во­бодил­ся ра­зум мой от взи­рания на зем­ные ве­щи. Не­воз­можно, Гос­по­ди, для не­го ос­во­бодить­ся от блуж­да­ния по зем­ным пред­ме­там, кро­ме как че­рез раз­мышле­ние о Те­бе; и не­воз­можно ви­деть ко­го-ли­бо пло­хим, ес­ли толь­ко че­ловек не пол­ностью чужд поз­на­ния на­деж­ды Тво­ей, и зре­ние его не при­кова­но к зем­ле, как у мо­ли. Удос­той ме­ня, Гос­по­ди, уме­реть для все­го, и в этой мер­твос­ти для все­го да удос­то­юсь я вос­при­ятия тай­ны но­вой жиз­ни. Гос­по­ди! Ни­ког­да те, кто жи­вет для ми­ра се­го, не удос­та­ива­лись ощу­тить то зна­ние, но толь­ко те, кто стал мер­твым во вре­мя сво­ей жиз­ни ра­ди этой ис­тинной на­деж­ды, уго­тован­ной нам, и кто на вся­кое вре­мя мо­лит­ву со сле­зами при­носит Бо­гу, с силь­ной лю­бовью мо­лясь о том, что­бы ник­то из ро­да че­лове­чес­ко­го не был ос­тавлен вне то­го нас­лажде­ния. Вот об­раз мыс­ли свя­тых, и вот при­чина сок­ру­шения, ко­торое пос­то­ян­но при­сутс­тву­ет в ра­зуме их; и вот мо­лит­ва их, ко­торую на вся­кое вре­мя при­носят они Бо­гу. И с этой во­лей по­луча­ют они дар, с ко­торым не мо­жет срав­нить­ся мир, от той бо­гатой сок­ро­вищ­ни­цы Бо­жи­ей. Бла­жен че­ловек, ко­торый поз­нал то, что рож­да­ет­ся от люб­ви к лю­дям, и то, нас­коль­ко сос­тра­дание воз­вы­ша­ет ду­шу! 

Соб­лю­дай это, брат мой, и бу­дешь ты в смер­тном те­ле жить жизнью ан­ге­лов. Так­же и то дол­жен ты знать, брат мой, что вер­ши­на вся­кого бла­га для че­лове­ка Бо­жия в ми­ре сем есть чис­тая мо­лит­ва. И ес­ли не ум­рет че­ловек по от­но­шению ко всем лю­дям и не бу­дет усердство­вать в без­молвии на­еди­не с со­бой, слов­но мер­твец во гро­бе, не смо­жет он при­об­рести это для се­бя. Ибо чис­тая мо­лит­ва тре­бу­ет от­ре­шен­ности от все­го, да­бы бла­года­ря это­му це­ломуд­ренно и без рас­се­ян­ности пред­сто­ял че­ловек пе­ред Бо­гом во вре­мя мо­лит­вы, а ра­зум его был соб­ран отов­сю­ду внутрь, вгля­дыва­ясь толь­ко в Бо­га в без­молвии дви­жений сво­их. В вос­по­мина­нии о ве­личии Его де­ла­ет­ся он блис­та­ющим, и воз­вы­ша­ет его Бог к сла­ве Бы­тия Сво­его. По­мыш­ляя о ми­лос­тях Его по от­но­шению к ро­ду сло­вес­ных су­ществ, раз­ли­ва­ет­ся он по зем­ле в изум­ле­нии и ра­дос­ти. И от не­пос­ти­жимос­ти Бы­тия Бо­жия вся ду­ша че­лове­ка на­пол­ня­ет­ся хва­лени­ем, бу­дучи дви­жима свя­тыми дви­жени­ями в стра­хе и люб­ви к ес­тес­тву ве­личия Бо­жес­тва То­го, Чье Бы­тие ты­сячи ты­сяч ду­хов­ных су­ществ прос­лавля­ют, не бу­дучи в си­лах взи­рать на об­ла­ко свя­того свя­тых сок­ро­вен­ности Его. Бес­числен­ные ми­ры и ес­тес­тва бес­пре­дель­ные при­вел Он в бы­тие, и ле­ги­оны ан­ге­лов, ко­торым нет чис­ла, из ни­чего сот­во­рил Он. Пре­бывая в собс­твен­ном Бы­тии, Он, ког­да не бы­ло ни­кого, кто бы по­буж­дал Его, - ибо ни­чего не су­щес­тво­вало, - по Сво­ей собс­твен­ной во­ле и по Сво­ей бла­года­ти со­из­во­лил и вос­хо­тел, что­бы ми­ры приш­ли в бы­тие, да­бы они поз­на­ли Его. И со­вер­шил Он тво­рение по бла­года­ти Сво­ей, удос­то­ив так­же и нас, лю­дей, ко­торые суть прах от зем­ли, ес­тес­тво не­мотс­тву­ющее, бла­года­ря твор­ческо­му ис­кусс­тву Его воз­вы­сить­ся до сос­то­яния сло­вес­ности, да­бы мог­ли мы пред­сто­ять пе­ред Ним и раз­го­вари­вать с Ним в мо­лит­ве, и да­бы умом при­чаща­лись той сла­вы бо­жес­твен­но­го Ес­тес­тва, - ес­ли жизнь на­ша дос­той­на это­го, - и да­бы при­меру бес­те­лес­ных су­ществ под­ра­жали мы на зем­ле. Пос­коль­ку же все эти бла­га и это ве­личие приш­ли к нам от трез­ве­ния и чис­то­ты, - ибо трез­ве­ние яв­ля­ет­ся при­чиной чис­то­ты, - бу­дем под­ви­зать­ся в без­молвии, сде­ла­ем­ся мер­твы­ми по от­но­шению ко вся­кому че­лове­ку, со­берем­ся в по­мыс­лах на­ших от рас­се­ян­ности во вся­кое вре­мя пос­редс­твом этих вос­по­мина­ний, да­бы мог­ли мы без тру­да во вре­мя служ­бы и мо­лит­вы при­водить ум наш к са­мим се­бе и да­бы усер­дно при­носи­ли его в жер­тву Бо­гу. 

Ус­тре­мим­ся к встре­че с бо­жес­твен­ным зна­ни­ем, пос­то­ян­но мо­лясь Ему, воз­же­ла­ем по­лучить вос­при­ятие Его в ду­шах на­ших во вре­мя мо­лит­вы. Ибо яс­но, что, ес­ли воз­же­ла­ем мы это­го и ус­тре­мим­ся к это­му, и ес­ли бу­дет в нас за­бота о не­об­хо­димом, бла­гой и ми­лосер­дный Бог не об­ма­нет нас, ибо все эти бла­га по Сво­ей собс­твен­ной во­ле да­ровал Он нам. Хо­чу я те­перь наб­ро­сать для те­бя так­же нес­коль­ко слов мо­лит­вы, и тог­да уже за­кон­чу это пись­мо. Мне пред­став­ля­ет­ся не­об­хо­димым по­мес­тить их в пись­ме, что­бы ты мог поль­зо­вать­ся ими на мо­лит­ве и что­бы ра­зум твой, пос­ти­гая смысл их, при­об­ре­тал сми­рение и воз­держи­вал­ся от пус­то­го блуж­да­ния бла­года­ря сок­ру­шению, со­дер­жа­щему­ся в них. И ког­да ты ешь или пь­ешь, сто­ишь или си­дишь, от­хо­дишь ко сну или де­ла­ешь что-ли­бо, а так­же ког­да ты в пу­тешес­твии или в об­щес­тве мно­гих лю­дей, эти­ми сло­вами мо­лит­вы, ко­торые я пи­шу для те­бя, дол­жен ты за­нимать се­бя в сок­ро­вен­ности сер­дца сво­его. Рав­ным об­ра­зом, ког­да со­вер­ша­ешь ты пок­ло­ны, вос­поль­зуй­ся эти­ми мо­лит­ва­ми. Ког­да в мо­лении тво­ем про­из­не­сешь ты обя­затель­ные мо­лит­вы, в ко­торых име­ешь ты нуж­ду, тог­да мо­лись эти­ми сло­вами. Ка­кими дви­жени­ями про­буж­да­ет­ся ра­зум, что­бы всмат­ри­вать­ся в Бо­га во вре­мя мо­лит­вы? Ког­да ты мо­лишь­ся, до­бавь к мо­лит­ве тво­ей та­кие про­шения: 

Бо­же, удос­той ме­ня ощу­тить ту на­деж­ду, что уго­това­на пра­вед­ным в при­шес­твии Тво­ем, ког­да при­дешь Ты в те­ле на­шем, да­бы явить сла­ву Твою ми­рам. Бо­же, при­нес­ший лю­бовь Свою ми­ру, ког­да он не знал Те­бя, и от­крыв­ший Се­бя пра­вед­ным час­тично во всех по­коле­ни­ях, че­рез те­ни от­кро­вений Тво­их вос­кре­си мер­твость мыс­лей мо­их, да­бы поз­на­ли они Те­бя, да­бы пос­пе­шил я прий­ти к Те­бе и не ус­по­ко­ил­ся до то­го ча­са, ког­да смерть по­ложит пре­дел пу­тешес­твию мо­ему в га­вани ти­шины. 

О Хрис­тос, га­вань ми­лос­тей, Тот, Кто от­крыл Се­бя ро­ду греш­но­му, Тот, Ко­торо­го по­коле­ния пра­вед­ных ожи­дали и Ко­торый от­крыл во вре­мя Свое ра­дость все­му тво­рению, Ты да­руй мне иные очи, иной слух и иное сер­дце, да­бы вмес­то ми­ра ви­дел я, слы­шал и ощу­щал бла­га, уго­тован­ные То­бою для от­кро­вения сла­вы Тво­ей ро­ду хрис­ти­ан­ско­му пос­редс­твом то­го ви­дения, слы­шания и ощу­щения, ко­торые не­обы­чай­ны. Про­буди во мне, Гос­по­ди, вкус к вос­при­ятию Те­бя, да­бы удос­то­ил­ся я ис­хо­да из ми­ра се­го к Те­бе, ибо мир пле­нил ме­ня ра­достью сво­ей вда­ли от Те­бя. По­ка ви­дению тлен­ных ве­щей ра­ду­ют­ся очи мои, и ра­зум мой по­нима­ет лишь те­лес­ность, не­воз­можно мне пол­ностью ос­во­бодить­ся от не­мощ­ных и тлен­ных чувс­тво­ваний, ко­торые воз­ни­ка­ют от этих ве­щей. Удос­той ме­ня, Гос­по­ди, встре­тить то ви­дение, над ко­торым не влас­тно тле­ние, да­бы, ког­да, встре­тив его, за­буду я мир и са­мого се­бя, все те­лес­ные об­ра­зы ис­чезли пе­ред гла­зами мо­ими. 

О Хрис­тос, нас­лажде­ние ро­да на­шего, уте­шение в об­ни­щании на­шем, под­дер­жка сми­рен­но­го ес­тес­тва на­шего, ко­торое по­коле­балось и па­ло, на­деж­да ли­шен­ных, дос­точти­мое Имя, ко­торое ста­ло из­вес­тно сре­ди лю­дей, вос­ста­нови ме­ня из пад­ше­го сос­то­яния, со­вер­ши вос­кре­сение мер­твос­ти мо­ей, да про­будит­ся ощу­щение жиз­ни внут­ри ме­ня; вы­веди ду­шу мою из тем­ни­цы не­веде­ния, что­бы мне сла­вить имя Твое. Вдох­ни в чле­ны мои ду­нове­ние но­вой жиз­ни, по­сети тлен­ность мою, что во гро­бе, и вы­веди ме­ня из мес­та ть­мы. Да по­сетит ме­ня в ше­оле не­веде­ния рас­свет от­кро­вения Тво­его. Ес­тес­тво сло­вес­ное умол­кло во мне; Ты, Гос­по­ди, сно­ва про­буди его в ес­тес­тве мо­ем, ибо в ше­оле нет па­мято­вания о Те­бе: во гро­бе кто бу­дет сла­вить Те­бя? Нет у ме­ня уст, что­бы про­из­нести эту пос­леднюю мо­лит­ву, но пусть жи­вые, как я се­год­ня, воз­бла­года­рят Те­бя. Оне­мели чувс­тва, дви­жения умол­кли, по­мыс­лы ис­сякли, все дей­ство­вание ес­тес­тва во мне ли­шено ис­тинной жиз­ни, нет во мне па­мяти о Те­бе, нет бла­годар­ности к Те­бе в ше­оле, в ко­тором я пре­бываю, нет ра­дос­тно­го зву­чания хва­лений Тво­их в по­терян­ности ду­ши мо­ей, все чле­ны мои, ко­торые мер­твы, ожи­да­ют ро­довых мук вос­кре­сения! Нет ни­кого, кто при­шел бы ко мне в ос­тавлен­ности ше­ола! 

Бо­же мой, да ус­лы­шу го­лос Твой, ко­торый вос­кре­ша­ет все та­инс­твен­но! То, что слу­чилось с Ла­зарем, дру­гом Тво­им, та­инс­твен­но со­вер­ши со мною. Знаю, Гос­по­ди, что ни­ког­да не явил я се­бя бди­тель­ным дру­гом Тво­им, но я - из ста­да Тво­его, а враг мой схва­тил ме­ня и уни­зил на зем­ле. Бо­же, удос­той ме­ня при­час­тить­ся то­го ве­личия, ко­торое уго­товал Ты друзь­ям Тво­им в но­вом ве­ке, и ощу­щения это­го поз­на­ния люб­ви Тво­ей, и это­го не­раз­дель­но­го со­юза и этой не­раз­рывной свя­зи нас­лажде­ния от ви­дения Те­бя. Гос­по­ди, не от­ни­ми от ме­ня бла­годать Твою, да не ли­шусь я поз­на­ния Те­бя, ис­полнен­но­го на­деж­ды. Гос­по­ди, спа­си ме­ня от ть­мы ду­шев­ной! Хрис­тос ми­лосер­дный, да воз­ра­ду­юсь в на­деж­де Тво­ей, по­сей на­деж­ду на Те­бя в по­мыс­лах мо­их и удос­той ме­ня, Гос­по­ди, ми­лосер­дия Тво­его, ког­да вос­си­яет от­кро­вение Твое с не­бес. Гос­по­ди, да не бу­ду я выз­ван на суд за ошиб­ки мои, ког­да при­дешь Ты во сла­ве Тво­ей! Бла­годатью Тво­ей, Гос­по­ди, при­вел Ты ме­ня в бы­тие, и бла­годатью Тво­ей удос­то­ишь Ты те­ло мое вос­кре­сения. Да не бу­дет вос­ста­ние мое из пра­ха для су­да и пос­рамле­ния ли­ца мо­его! Гос­по­ди, да не про­бужусь для то­го, что­бы пре­тер­петь осуж­де­ние и ли­шение Те­бя. Но про­буди ме­ня, Гос­по­ди, от пра­ха для нас­лажде­ния и для той сла­вы, к ко­торой хо­тел Ты при­вес­ти сло­вес­ную тварь с са­мого на­чала, ког­да Ты соз­да­вал ее. Не соз­дал Ты ме­ня, Гос­по­ди, для ис­пы­тания в ге­ен­не, да не ста­ну со­судом по­гибе­ли. По­гибель же, Гос­по­ди, зак­лю­ча­ет­ся в том, что­бы че­ловек был все­цело ли­шен то­го ви­дения Те­бя, ко­торое да­ру­ет вся­кую ра­дость. Удос­той ме­ня, Гос­по­ди, пос­тичь ту на­деж­ду, для ко­торой с са­мого на­чала, по во­ле Тво­ей, соз­дал Ты ме­ня, да­бы я уз­рел веч­ную сла­ву Твою. Ибо, ког­да нас еще не бы­ло, воз­же­лал Ты в люб­ви Тво­ей, что­бы тво­рение приш­ло в бы­тие для поз­на­ния Те­бя.

Вот о чем дол­жен ты мо­лить­ся и об этом по­мыш­лять во вре­мя мо­ления тво­его. Пусть дви­жет то­бою стрем­ле­ние к Бо­гу и стра­дание о гре­хах тво­их; го­рячо мо­лись, сог­рей сер­дце твое эти­ми и по­доб­ны­ми мыс­ля­ми в мо­лит­ве тво­ей, по­ка не вос­пла­менит­ся в те­бе вле­чение к Не­му и не воз­никнет в сер­дце тво­ем жгу­чее стра­дание люб­ви к Не­му. При та­ком и по­доб­ном со­бесе­дова­нии с Бо­гом сос­ре­дота­чива­ет­ся ум в са­мом се­бе по при­чине нас­лажде­ния и ма­ло по­малу за­быва­ет рас­се­ян­ность, и пог­ло­ща­ет­ся проз­ре­ни­ями, и ос­во­бож­да­ет­ся от об­ра­зов. И стра­да­ет та­кой че­ловек в мо­лит­ве сво­ей, и из­ли­ва­ет­ся в ра­зум его стра­дание, сме­шан­ное с ве­рой, и ра­ду­ет­ся сер­дце его в Бо­ге, и бь­ет­ся от ра­дос­ти, и вос­торга­ет­ся от люб­ви, и ис­полня­ет­ся на­деж­дой и про­буж­да­ет­ся от сна. В ве­ликом нас­лажде­нии пред­сто­ит ду­ша во вре­мя мо­лит­вы бла­года­ря этим со­бесе­дова­ни­ям соз­на­тель­ной мо­лит­вы. Див­ные сос­то­яния рож­да­ют­ся в че­лове­ке во вре­мя мо­ления бла­года­ря силь­но­му том­ле­нию и мно­гому раз­мышле­нию ра­зума и пос­то­ян­но­му мо­лит­венно­му со­бесе­дова­нию с Бо­гом, ко­торое со­путс­тву­ет че­лове­ку в мыс­ли его и в мо­лит­венном со­бесе­дова­нии его с Бо­гом. 

 

----картинка линии разделения----

 

Преподобный Симеон Новый Богослов

Преподобный Симеон Новый Богослов 

ht2

Об отречении от мира и отсечении своей воли

Ни по благословным, ни по бессловесным причинам не оставайся долго в мiре, но как только позван будешь, спеши послушаться. Ибо ничему другому не радуется так Бог, как нашей скорости (в исполнении воли Его), так как лучше скорое послушание с бедностию, нежели медлительность со множеством имений.

Монах новоначальный, недавно отрекшийся от мира и от всего, что в мире, и вступивший в подвиг монашеского жития, если удалился из мiра ради Бога и истинно желает научиться сему искусству искусств, а не хочет, чтоб удаление его из мiра оказалось тщетным, должен с самого начала со всем усердием и тщанием творить дела добродетели. В руководство к сему я хочу дать некое письменное начертание начатков сей науки наук, то есть монашеской жизни, для новоначальных, недавно оставивших мiр и вступивших в обитель, в это подвизалище, как в школу какую. И вот какие советы даю я им и имеющим прийти после них, по преданию, которое и я принял от отцов наших.

Возлюбленные мои братия! Много раз изъявляли вы желание слышать слово Божие от меня, последнейшего и худейшего, но я не имел времени, говорить же любви вашей о достодолжном и нужном как бы мимоходом я не хотел. Се ныне время благоприятно - и я с любовию приступаю к беседе с вами, не с тем, однако ж, чтоб учить вас, потому что этого я недостоин, но лишь чтоб напомнить вам о том, что полезно для души вашей, что возбуждает к удалению от мiра, к побеждению страстей, к любви Божией и к совершенному бесстрастию.

Так как я имею беседовать к людям, вожделеваюшим и жаждущим спасения своего, то мне подумалось, что приличнее всего начало слову моему положить словесами Самого Источника всякой премудрости, Господа нашего Иисуса Христа, Который и для новоначальных есть основание веры твердое и известное, и для средних - надежда непостыждающая, и для совершенных - любовь ненасытимая и неиссякающая.

Каждодневно слышим мы святой глас Его, говорящий: кто не оставит отца, и матери, и братьев, и всего имения своего, и не возьмет креста своего и вслед Мене грядет, несть Мене достоин (Мф.10:37; Лк.14:26). Таким образом, Писание научает нас и опыт подтверждает, что крест следует за подвигами самоотвержения и добродетели, разумея под ним скорби, искушения и наконец самую произвольную смерть, которую надлежит подъять возжелавшему быть последователем Христовым.

В те времена, когда властвовали тираны и гнали христиан, многие с радостию претерпели смерть с такими страданиями и с такими разнообразными мучениями. Но ныне, когда, по милости Божией, христиане наслаждаются совершенным миром, крест и смерть не что иное есть, как совершенное умерщвление и отсечение своей воли. И тому, кто творит свою волю, -  пусть будет это даже в малом чем, - невозможно последовать Господу нашему и соблюсти Его заповеди.

Отречение от мiра и совершенное из него удаление, если восприимем при сем и совершенное отрешение от всех житейских вещей, нравов, воззрений (принципов) и лиц, с отвержением тела и воли своей, в короткое время великую принесет пользу тому, кто с таким жаром ревности отрекся от мiра. Имея в намерении удалиться из мiра, смотри не вдавай души своей в плотские утешения в начале, пока еще живешь и вращаешься в мiре, хотя бы все сродники и друзья понуждали тебя к тому. Это им демоны внушают, чтоб погасить теплоту сердца твоего, чрез что, если и не воспрепятствуют они исполнению твоего намерения, то всячески охладят и ослабят его.

Когда ты мужественно будешь отказываться от всех удовольствий житейских и держать себя чуждым всякого утешения, тогда демоны, возбудив сострадание в родных, заставят их плакать и рыдать о тебе пред лицом твоим. Что это истинно так есть, сие познаешь из того, что, когда ты останешься непоколебим и при этом искушении, то тотчас увидишь, как родные твои возгорятся яростию и ненавистию против тебя, отвратятся от тебя, как от врага, и смотреть на тебя хотеть не будут.

Видя скорбь о себе родителей, братьев и друзей, посмевайся демону, разнообразно сим способом против тебя вооружающемуся, но поспеши и удалиться со страхом, прилежною докучая Богу молитвою сподобить тебя поскорее достигнуть в пристанище доброго отца, в коем сей упокоил бы душу твою, утружденную и обремененную, ибо житейское море представляет много бедственного и крайне пагубного.

Желающий возненавидеть мiр из глубины души должен возлюбить Бога и память о Нем стяжать непрестанную, ибо ничто другое, как сие, не побуждает с радостию оставить все и отвращаться от того, как от уметов.

Если мiр и что в мiре преходит все, а Бог нетленен и бессмертен, то радуйтесь все, которые ради Его оставили тленное. Тленно же не только богатство и деньги, но и всякое удовольствие и наслаждение греховное есть тля. Одни заповеди Божии свет суть и жизнь, и так всеми именуются.

Оставим все земное, - не богатство только и золото, и другие вещи житейские, но и самое похотение к ним совершенно изгоним из душ наших. Возненавидим не только удовольствия тела, но и бессловесные движения его, и постараемся умертвить его трудами и подвигами, ибо чрез него возбуждаются похоти и приводятся в дело. И пока оно живо, по всей необходимости душа наша бывает мертвою - труднодвижною, или и совсем неподвижною на всякую заповедь Божию.

Кто с радостию и с совершенным чувством отрекся от всего внешнего, от вещей, разумею, и людей, и забыл все сие, преходя, как стену, всякое пристрастие к тому (оставляя позади себя), тот чужд мiра и всего, что в мiре, и, в собранности держа ум свой, в одном поучается всегда - в памяти и помышлении о смерти. Почему и печется всегда о том, что касается суда и воздаяния, весь пленен бывает сим и как узами окован, внедряя неизреченный страх в сердце свое такими помыслами и углублением в них.

 

---картинка линии разделения текста---

  

Святитель Василий Великий

Святитель Василий Великий 

---картинка линии разделения---

Слово подвижническое и увещание об отречении от мира и о духовном совершенстве

«Приидите ко Мне вси труждающиися и обремененнии, и Аз упокою вы», - говорит Божественный глас (Мф. 11:28), указывая или на тамошнее, или на здешнее упокоение. Но без сомнения, призывая нас, он увещевает, во-первых, свергнуть с себя бремя многостяжания, передав это нуждающимся, а затем, отринув все множество грехов, происходящих от многостяжания, чрез благотворение и исповедание притечь к крестоносной жизни монахов. Поэтому вознамерившийся повиноваться Христу и поспешающий к нищетолюбивой и неразвлеченной жизни истинно достоин удивления и ублажения. 

Но прошу, пусть не делает сего без испытания, пусть не воображает себе жизни удобосносной и спасения без борьбы, а лучше пусть наперед упражняется в благоискусном терпении скорбей телесных и душевных, чтобы, ввергнув себя в неожиданные борения и потом не имея силы противостоять встретившимся испытаниям, опять со стыдом и посмеянием не устремиться назад к тому, от чего бежал, с осуждением души возвращаясь в мир и делаясь для многих соблазном, подавая всем повод заключать о невозможности жить о Христе. Опасность же сего знаете все вы, читающие Евангелие, в котором говорит Божественный глас: «Унее ему было бы, аще жернов оселский облежал бы о выи его, и ввержен в море, неже да соблазнит от малых сих единаго» (Лк. 17:2), потому что будет он подлежать осуждению не только как оставивший свои ряды воин, но и за погибель совращенных им, хотя бы и думал уверять себя душепагубными рассуждениями, будто, и живя в мире, умилостивляет Бога добрыми делами, что для него невозможно. Ибо кто в жизни, безгрешной по ее неразвлеченности, не смог выдержать борений врага, тот в жизни многогрешной и им самим управляемой возможет ли преуспеть в какой-либо добродетели? Пусть даже он и благоустроит собственную свою жизнь, все-таки не избежит осуждения за то, что оставил Христа, подобно ученикам, упоминаемым в Евангелии, о которых божественный евангелист свидетельствует: «мнози от ученик идоша вспять и ктому не хождаху» с Иисусом, говоря: «жестоко есть слово Его, кто может его послушати?».

Посему и человеколюбец Бог, пекущийся о нашем спасении, дал жизни человеческой двоякого рода направление, то есть супружество и девство, чтобы тот, кто не в состоянии вынести подвига девства, вступил в сожитие с женою, зная то, что потребуется от него отчет в целомудрии, святости и уподоблении тем, которые в супружестве и при воспитании детей жили свято. Таков был в Ветхом Завете Авраам, который прославился тем, что предпочел Бога и, преодолев чувство жалости, принес в жертву единородного сына и двери шатра своего держал отверстыми, готовый к принятию идущих странников, потому что не слышал еще: «продаждь имение твое и даждь нищим» (Мф. 19:21). Еще больше сего показали Иов и многие другие, Давид и Самуил. Таковы были в Новом Завете Петр и прочие Апостолы. Ибо у каждого человека потребуются плоды любви к Богу и ближнему, и за уклонение от сих, равно, как и от всех заповедей, всякий понесет наказание, как и Господь объявляет в Евангелиях, говоря: «Иже любит отца или матерь паче Мене, несть Мене достоин» (Мф. 10:37) и еще: «Кто не возненавидит отца своего и матерь, и жену и чад, еще же и душу свою, не может Мой быти ученик» (Лк. 14:26). 

Соглашаешься ли в том, что Евангелия даны и оженившимся?

Вот тебе приведено в ясность, что в послушании Евангелию потребуется отчет у всех людей, монахи ли они или живут в супружестве. Для вступившего в брак достаточно и того, что ему извиняется невоздержание, пожелание жены и сожитие с нею, прочие же заповеди, как всем равно узаконенные, преступать небезопасно. И Христос, благовествуя заповеди Отца, обращал речь к живущим в мире. А если и случалось, что вопрошенный наедине отвечал ученикам Своим, то свидетельствовал, говоря: «А яже вам глаголю, всем глаголю» (Мк. 13:37). 

Поэтому и ты, избравший общежитие с женою, не будь беспечен, как будто вправе ты предаться миру. Тебе для улучения спасения потребно больше трудов и осторожности, потому что избрал ты себе жилище среди сетей и державы отступнических сил, имеешь пред глазами побуждения ко грехам, и все твои чувства день и ночь напряжены к вожделению их. Посему знай, что не избежишь борьбы с отступником и не одержишь над ним победы без многих трудов на страже евангельских догматов. Ибо как возможно отказаться от ратоборства со врагом, ведя жизнь на самом ратоборном поприще? А это поприще - вся «поднебесная» земля, которую «проходит» и «обходит» враг, как бешеный пес, ища, кого поглотить, как узнаем из истории Иова (Иов. 2:2). И поэтому если отрекаешься от брани с сопротивником, то ступай в другой мир, в котором его нет, там возможно будет для тебя отречение от борьбы с ним и безопасное небрежение о догматах евангельских. А если это невозможно, спеши обучиться ратоборству с ним, в Писании изучая ратоборное искусство, чтобы тебя, побежденного им по незнанию, не предали вечному огню. И это как бы мимоходом да будет сказано тем, которые в супружеской жизни без опасения пренебрегают сохранением Христовых заповедей. 

А ты, любитель небесных уставов, ревнитель ангельского жития, желающий стать соратником святых учеников Христовых, укрепи себя к претерпению скорбей, мужественно приступи к собору монахов и в самом начале своего отречения будь тверд, чтобы не увлекла тебя привязанность к сродникам по плоти, причем укрепляй и себя обменом смертного на бессмертное. А когда самым делом оставляешь собственность свою, будь непреклонен, в несомненной уверенности, что предпосылаешь это на небо, скрывая в недрах убогих и обретая у Бога с великим приращением. Разрывая связь с друзьями и близкими, не будь прискорбен, потому что сопрягаешься со Христом, за тебя распявшимся, а такого дружества можешь ли представить себе что выше? 

Когда же при Божием содействии победишь врага своего в этой первой борьбе, не бросай себя, подобно какому-нибудь негодному сосуду. Ибо отречением от земных вещей ты украсил уже себя пред Христом. Но с великою заботливостью и обдуманностью постарайся найти мужа, который бы непогрешительно предшествовал тебе в образе жизни, хорошо умел руководить шествующих к Богу, украшен был добродетелями, в собственных делах своих имел свидетельство любви своей к Богу, был сведущ в Божественных Писаниях, не рассеян, не сребролюбив, не озабочен многим, безмолвен, боголюбив, нищелюбив, не гневлив, не памятозлобен, силен в назидании сближающихся с ним, не тщеславен, не высокомерен, не льстив, не изменчив, ничего не предпочитал Богу. И если найдешь такого, предай ему себя, ни во что вменив и отринув прочь всякую свою волю, чтобы ты оказался подобным чистому сосуду, храня к своей похвале и славе влагаемое в тебя добро. А если оставишь в себе какую-нибудь из прежде бывших в тебе страстей, то, и добро, вложенное в тебя, претворив в уксус, будешь изринут вон, как негодный сосуд. 

Это вторая борьба с противником нашего спасения. Ибо у добрых учителей и уроки добрые, а у злых, конечно, злые. Когда лукавый наш противоборник не в силах убедить нас, чтобы оставались в мирском смятении и погибели, спешит он убедить, чтобы не предавали себя строгой жизни или такому мужу, который все грехи наши выводит нам пред взоры и исправляет их, но чтобы вверились кому-нибудь из страстных славолюбцев, удовлетворяющему собственные свои страсти под предлогом снисхождения к живущим с ним вместе, чтобы таким образом, незаметно соделав нас опять многострастными, опутать нас собственными узами греха. А если поручишь себя мужу, украшенному многими доблестями, то сделаешься наследником благ, какие в нем, и будешь весьма блажен пред Богом и пред людьми. Но если, щадя тело свое, отыщешь учителя снисходительного к страстям твоим, или, лучше сказать, вместе с тобою падающего, то напрасно ты вступал в подвиг отречения от мира, потому что предался страстной жизни, взял себе слепого вождя и приближаешься к яме. Ибо «слепец слепца аще водит, оба в яму впадут, довлеет бо ученику, да будет яко учитель его» (Мф. 15:14; 10:25). Это Божие слово, и оно не погрешит, тебе должно жить по закону подвижническому, в противном случае не будешь и увенчанным, как сказал Апостол: «Аще и подвизается кто, не венчается, аще не законно подвизаться будет» (2 Тим. 2:5). 

Поэтому, если по благодати Божией найдешь (а поискав, непременно найдешь) учителя добрых дел, наблюдай за собою, чтобы не делать тебе ничего вопреки воле учителя. Ибо все, что делается без него, есть некое хищение и святотатство, ведущее к смерти, а не к пользе, хотя бы казалось тебе добрым. Ибо если оно доброе, то почему делается тайно, а не въявь? Допроси помысл свой, который чрез правые дела доводит тебя до кражи и, по-видимому, добрыми преслушаниями приуготовляет тебе дела

неправые. Не желай производить заклинаний над зверями, будучи неопытен в заклинании, чтобы, созвав к себе змей, когда обовьют тебя, а ты не будешь в состоянии сопротивляться им, самому не быть нещадно ими истребленным. Не опирайся на благородство плоти и не ищи чести, потому что плотской «не приемлет яже Духа» (1 Кор. 2:14). 

Не покушайся изменять что-либо в уставах доброй жизни и собственным своим своеволием делать преткновение подвизающимся, а себе самому собирать бремя грехов: не делай сего ни в постели, более мягкой, ни в одеждах, или в обуви, или в другой какой принадлежности, или в перемене снедей, или в столе, не соответствующем времени твоего отшельничества, или в стоянии, или в рукоделии более покойном и опрятном. Ибо все это не только когда у тебя уже есть оно, но и когда составляет предмет твоего искания, не будет иметь доброго следствия. А если не познаешь скоро в этом диавольского коварства и не отсечешь сего от своего сердца, то уготовишь себе отпадение от жизни во Христе. Напротив того, положив в сердце своем, что ты бесчестнее и грешнее всех людей, что ты странник и пришлец, из жалости принят отрекшимися от мира прежде тебя, спеши быть последним из всех и всем рабом. Последнее принесет тебе честь и истинную славу, а не первое. 

Имей уши, отверстые к послушанию, и руки, готовые исполнять слышанное, уста имей молчаливые и сердце осмотрительное. Будь ленив к празднословию, а благоразумен и сведущ в спасительном слышании Божественных Писаний. Да будет тебе горьким вкушением слышание мирских рассказов и сотами меда беседа мужей преподобных. Спеши в подражании тем, которые прежде тебя подвизались в доброй нравственности, и не берись сам обучать каждого. Употреби старание успевать в важнейших добродетелях и не вознерадеть о меньших. Не пренебрегай никакою погрешностью, хотя бы она была менее всякого зловредного животного, но поспеши исправить ее покаянием, хотя многие многократно погрешают в большом и малом и остаются нераскаянными. Не будь судьею чужих падений. У них есть Судия праведный, Иже «воздаст коемуждо по делом его» (Рим. 2, 6). Ты наблюдай за своим и, сколько есть сил, облегчай свое бремя. Отягощающий бремя свое, сам и понесет его. В покаянии - спасение, а неразумие - смерть покаяния. 

Скрывай себя от людей суетных, обнаруживай же себя всего чаще пред Богом. Сколько от тебя зависит, уклоняйся от всякого выхода в общество, избегая рассеянности сердца. Только вышел ты из келии, оставляешь уже воздержность, погружаешься в мир, встречаешь жену-блудницу, которая, очаровав твой слух обольстительными словами, твои взоры - красотою лица, твой вкус - лакомствами и яствами, как бы на уде, приведет к себе. Потом, прижимаясь к тебе и заключая в свои объятия, ослабит в тебе постоянство любви к воздержанию, и таким образом постепенно отвлекши от добродетельной жизни, развратит собой. А если при Божией помощи и возможешь избежать ее сетей, то хотя возвратишься в келию, однако уже не таким, каким вышел, но расслабленным и болезненным, не расположенным ни к какому доброму делу и только по истечении долгого времени способным возвратиться к свойственному тебе навыку. Тебя будет беспокоить в помыслах желание той и другой жизни, и со многим только трудом в состоянии будешь уступить победу душе. Поэтому, если случится тебе по какому-нибудь обстоятельству выйти из келии, то, облекшись в броню страха Божия, утвердив на руке, подобно щиту, любовь Христову и воздержанием во всем преодолев приражения похотей, тотчас по исправлении нужды иди назад, нимало не замедляя, но на быстрых крыльях возвращаясь, подобно невинной голубице спасаясь в ковчег, из которого ты послан, и неся в устах милости Христовы, и таким образом убеждая внутренние свои помыслы, что на всяком другом месте недоступно для тебя спасительное упокоение. 

Если ты юн по плоти или по разуму, удаляйся короткого обращения со сверстниками и бегай от них, как от пламени. Ибо враг, воспалив чрез них многих, предал их вечному огню, под видом духовной любви низринув в гнусную пропасть обитателей Пятиградия (То есть Содома, Гоморры, Адамы, Севоима и Валаки» (Быт. 14:2), из которых последний по молитве Лота спасся от истребления и наименован Сигором (Быт. 19), и тех, которые спаслись среди моря при всех ветрах и бурях, когда ни о чем не беспокоились внутри пристани, погрузил в глубину с ладьей и пловцами. Когда садишься, садись гораздо дальше от сверстного с тобою, когда ложишься спать, одеяние твое да не сближается с его одеянием, но лучше пусть будет между вами старец. А когда говорит он с тобою или поет, стоя напротив тебя, отвечай ему, поникши взором долу, чтобы тебе, останавливая взор свой на лицах, не принять в себя семени похотения от врага и сеятеля зла и не пожать снопов растления и погибели. В доме или на всяком месте, где никто не видит дел ваших, не оставайся с ним ни под предлогом рассуждения о Божием слове, ни под предлогом другой какой-нибудь даже самой необходимой потребности, ибо всего нужнее душа, за которую умер Христос. Не верь обманчивому помыслу, который подсказывает тебе, что это нимало не соблазнительно, несомненно, зная, что сие самое и есть соблазн, как ясно тебе будет доказано многократным опытом падших. Поверь словам моим, происходящим от братолюбивого сердца. Прибегай к суровым старцам, которые приточными словами умащают юношей к делам похвальным, но не делают никакого вреда своею наружностью. 

Если будешь владеть чревом, то станешь обитать в раю, а если не овладеешь им, то сделаешься добычей смерти

«Всяцем хранением блюди твое сердце» (Притч. 4:23).Как тати день и ночь непрерывно подбираются к золоту и похищают нечаянно, когда не знаешь, так смотри, чтобы враг не обольстил тебя грехом прародительским и не изгнал вскоре из рая сладости. Ибо тот, кто хищением снеди отвлек Адама от жизни, надеялся запнуть и Иисуса, тем паче не постыдился и тебе подмешать этой первой причины зол, зная, какой это сильный яд, потому что страсть чревоугодия обыкновенно обнаруживает свою силу не в множестве яств, но в пожелании и малом вкушении. Поэтому если пожелание вкусить что-либо малое будет так сильно, что ввергнет в страсть чревоугодия, то оно без труда предаст тебя смерти. Как вода, разделяемая на многие протоки, делает, что зеленеют все места, лежащие около протоков, так и страсть чревоугодия, если разлилась в твоем сердце, напоив все твои чувства и насадив в тебе лес пороков, обратит душу твою в жилище зверей. 

Видел я, что многие, одержимые страстями, исцелялись, но не видел между ними ни одного, привыкшего есть тайно от других или чревоугодника, напротив того, все такие люди или оставляли воздержную жизнь и развращались миром, или пытались укрыться между воздержными и сластолюбием оказывали услуги диаволу. Ибо это - лжецы, люди много клянущиеся, клятвопреступные, любящие прекословить, мстить, кричать, запирающиеся в том, что едят, скупые, роскошные в пище, жалующиеся на свою участь, любопытные, радующиеся делам темным и охотно противодействующие всякому похвальному образу жизни. Чтобы прикрыть страсть чревоугодия, впадают они во множество зол. Такие люди, хотя по наружности в числе спасаемых, но по делам - в числе осужденных. Чревоугодие Адама предало смерти и причинило миру погибель. Из-за чревоугодия Ной осмеян, Хам проклят, Исав лишился прав первородства и породнился с хананеями, Лот стал мужем дочерей, а самому себе зятем и тестем, отец - мужем и дед - отцом, в обоих отношениях нарушая пределы естества. Чревоугодие и Израиля сделало поклонником идолу и довело израильтян до того, что «телеса» их пали «в пустыни» (Чис. 14:29). Чревоугодие и одного из пророков, посланного Богом для обличения нечестивого царя, сделало снедью дикого зверя. И кому не мог отмстить за себя царь Иеровоам, при всем царском могуществе, тот, уловленный обольщением чрева, подвергся жалкой смерти (3 Цар. 13:23-24). А Даниил, муж желаний, преодолев чрево, повелевал в царстве халдейском, соделавшись низложителем идолов, истребителем змия, наставником львов, предсказателем Божия вочеловечения, истолкователем сокровенных тайн. Три святые отрока, оказавшись выше удовольствий чрева, презрели царский гнев и бестрепетно дерзнули войти в страшную горящую печь, какую только мог разжечь царь Навуходоносор, обнаружили ничтожность обоготворенного златого образа и тот образ, который долгое время к поруганию Божией славы сооружал сатана, получив в добычу, принесли собственному Владыке, заставили самого враждебнейшего царя и все богопротивное воинство со всею тварью песнословить Бога. И, скажу кратко, если будешь владеть чревом, то станешь обитать в раю, а если не овладеешь им, то сделаешься добычей смерти. Будь верною сокровищницею добродетелей, а ключом имей язык духовного твоего отца. Он пусть отверзает уста твои для принятия хлеба, он пусть и замыкает. Не бери в советники змия, который вместо ключа хочет уловить тебя советом попробовать что-либо хотя бы только языком. Остерегайся греха тайноядения. Если он сможет совратить тебя в малом, то низложит уже совершенно и будет держать в узах.

Береги свой слух от мирских рассказов, чтобы не замарать души своей брызгами грязи

Не подставляй ушей всякому разглагольствующему и не отвечай всякому говоруну в беседах, не соответственных цели твоего подвижничества. Будь слушателем добрых поучений и размышлением о них храни свое сердце. Береги свой слух от мирских рассказов, чтобы не замарать души своей брызгами грязи. Не старайся вслушиваться, что говорят другие, и не вкладывай головы своей в средину беседующих, чтобы и самому тебе не быть осмеянным, и их не сделать злоречивыми. Не будь любопытен и не желай все видеть, чтобы не удержать тебе в сердце своем гноя страстей. По мере надобности смотри, по мере надобности слушай, по мере надобности говори, по мере надобности отвечай. 

Перед высшим не вдруг осмеливайся садиться, а если пригласят, то не садись рядом, но, осмотревшись кругом, старайся найти низшее место, чтобы Бог прославил тебя за смирение. Спрашивают тебя - отвечай пристойным и смиренным голосом, а не спрашивают - храни молчание. Когда спрашивают другого, сожми уста твои, чтобы язык твой, понуждаемый опрометчивым сердцем, прорвавшись, не поразил кого из строгих в подвижничестве и самого тебя не вверг в узы укоризн. Сидя, не клади одной ноги на другую: это знак невнимательности и души рассеянной. Если разговариваешь с низшим себя или он тебя о чем спрашивает, не давай ему ответов небрежно, презирая брата в оскорбление Богу. Ибо «ругаяйся убогому раздражает Сотворшаго его» (Притч. 17:5), - говорит притча. Слово утешения да предшествует прочим речам твоим, подтверждая любовь твою к ближнему. Предлагай его и в средине, и в конце разговора, с светлым лицом, чтобы доставить услаждение твоему собеседнику. При всяком успехе ближнего своего веселись и прославляй Бога, потому что его успехи суть твои, а твои его. В собраниях избегай «преждевозлеганий и преждеседаний» (Мф. 23:6), ищи себе последнего места, чтобы услышать лучше: «друже, посяди выше» (Лк. 14:10). За трапезою левая рука твоя да не бесчинствует и да не берет преимущества у правой, а лучше пусть остается в покое, в противном же случае, по крайней мере, пусть помогает правой. 

Пусть уста твои предваряют приглашение тебя ко всякой молитве, и до последней молитвы будь на правиле, почитая великим ущербом оставить молитву. Ибо если, вкушая пищу для подкрепления своей плоти, останешься безвыходно за трапезой, пока не удовлетворишь потребности и без большой необходимости нелегко выйдешь из-за стола, то не тем ли паче должен ты до конца оставаться во время духовного питания и укреплять молитвою твою душу? Ибо насколько отличается небо от земли, небесное от земного, настолько же отличается душа от тела. Душа - подобие неба, потому что в ней обитает Господь, а плоть - от земли, на которой обитают смертные люди и бессловесные животные. Поэтому нужды телесные соразмеряй с часами молитв и приготовься не слушать помысла, который отвлекает тебя от правила. Ибо у демонов в обычае - в часы молитвы под предлогом благовидной якобы причины побуждать нас к отлучке, чтобы благовидно отвлечь нас от спасительной молитвы. Не говори в извинение: «У меня болит голова, болит чрево", представляя неизвестных свидетелей небывалой болезни и ради упокоения ослабляя усердие к бдению. Напротив того, совершай еще и тайные молитвы, которые Бог видит в «тайне, а воздаст тебе яве» (Мф. 6:6). 


Собирай прибыток совершенного жития, чтобы найти богатство сокрытое в день нужды. На чредах своего служения к труду телесному присоединяй и слово утешения, во свидетельство любви к тем, кому служишь, чтобы служение свое, «растворенное солию» (Кол. 4:6), соделать тебе благоприятным. Не позволяй другому исполнять дел, на тебе лежащих, чтобы и награда не была отнята у тебя и отдана другому и чтобы другой не прославился твоим богатством к твоему унижению. Дела служения своего исполняй благообразно и тщательно, как служащий Христу. Ибо сказано: «Проклят всяк творяй» дела Господня «с небрежением» (Иер. 48:10). Хотя бы поручаемые тебе службы казались низкими, бойся злоупотребления, допуская превозношение и презрение, потому что за тобою надзирает Бог. Дело служения велико и может доставить тебе Царство Небесное. Это мрежа добродетелей, влекущая к себе все заповеди Божии и, во-первых, превосходнейшую из всех добродетелей - смирение, которое приносит с собою целый рой благ, а потом и сие: «Взалкахся, и дасте Ми ясти, возжадахся, и напоисте Мя, был странен, и болен, и в темнице, и вы послужили Мне» (Мф. 25:35-36), и особенно, когда требуемое должностью исполняется со смиренным о себе мнением, без превозношения, гнева и ропота.

Будь соревнователем живущих право и дела их запиши у себя в сердце. Желай быть в числе немногих, потому что добро редко, почему не многие входят в Царство Небесное. Не думай, что спасутся все живущие в келии, и добрые, и худые. На деле не то. Многие приступают к похвальной жизни, но не многие принимают иго ее. Ибо Царство Небесное принадлежит употребляющим принуждение и «нуждницы восхищают е» (Мф. 11:12). Это - евангельское слово. Оно назвало принуждением изнурение тела, какое ученики Христовы терпят добровольно, в отречении от собственных своих хотений и от телесного упокоения, в хранении же всех заповедей Христовых. Поэтому, если хочешь восхитить Царствие Божие, употреби принуждение, подклони выю свою под иго служения Христова, стяни ярем на выи своей, пусть гнетет он выю твою, истончай ее трудом добродетелей, в постах, в бдениях, в послушании, в безмолвии, в псалмопениях, в молитвах, в слезах, в рукоделии, в перенесении всякой скорби, наносимой тебе демонами и людьми. Да не внушает тебе высокомудренный помысл ослабить со временем труды, чтобы пред дверьми исшествия не застали тебя обнаженным от добродетелей и чтобы не остаться тебе вне врат Царствия. 

Да не надмевает тебя степень церковного чина, но более да смиряет, ибо преуспеяние души - преуспеяние в смирении, а лишение и бесчестие рождаются от высокомудрия. В какой мере будешь приближаться к высшим священным степеням, в такой мере смиряй себя, боясь примера сынов Аароновых. Познание богочестия - познание смирения и кротости. Смирение - подражание Христу, а превозношение, вольномыслие и бесстыдство - подражание диаволу. Будь подражателем Христу, а не антихристу; Богу, а не противнику Божию; Владыке, а не рабу-беглецу; милостивому, а не жестокому; Человеколюбцу, а не человеконенавистнику; жителям брачного чертога, а не тьмы. Не спеши давать приказы братству, чтобы не возложить тебе на выю свою чужого бремени грехов. 

Рассматривая делание каждого дня, сравнивай его с деланием предшествующего и поспешай к исправлению. Преуспевай в добродетелях, чтобы стать ближе к Ангелам. Оставайся в келии не дни, не месяцы, но в продолжение многих лет, воспевая своего Владыку день и ночь, подражая Херувимам. Если так начнешь, так и окончишь, и идя путем тесным в короткое время своего подвижничества по благодати Божией войдешь в рай с сияющим светильником души, радуясь со Христом во веки. Аминь. 

 

----картинка линии разделения----

 

Святитель Игнатий (Брянчанинов)

Святитель Игнатий (Брянчанинов) 

ht2

Он заповедал нам отречение от мира, отречение от себя...

Аще кто мне служит, Мне да последствует, сказал Господь. Каждый христианин, обетами, произнесенными при святом крещении, принял на себя обязанность быть рабом и служителем Господа Иисуса Христа: последовать Господу Иисусу Христу непременно должен каждый христианин.

Назвав Себя пастырем овец, Господь сказал, что овцы глас этого Пастыря слышат, и овцы по Нем идут, яко видят глас Его. Глас Христов — учение Его; глас Христов — Евангелие; шествие во след Христа по пути земного странствования — деятельность, всецело направленная по заповедям Его.

Чтоб последовать Христу, надо ведать глас Его. Изучи Евангелие, и возможешь жизнью твоею последовать Христу.

Кто, родившись по плоти,  внидет  в  паки6ытие при посредстве святого крещения, и сохранит состояние, доставляемое крещением, при посредстве жительства по Евангелию: тот  спасется.  Он внидет в богоугодное поприще земной жизни духовным рождением, и изыдет из этого поприща блаженною кончиною, и в вечности вечную, обильнейшую, сладостнейшую, духовную пажить обрящет.

Кто мне служит, Мне да последствует, и идеже есмь Аз, ту и слуга Мой будет: И аще кто Мне служит, почтит его Отец Мой. Где находился Господь, когда Он произнес эти слова? Человечеством, соединенным с Божеством, Он находился посреди человеков, на земле, в юдоли их изгнания и страданий, пребывая Божеством и там, где находился от безначального начала. Слово 6е у Бога и в Боге. Это Слово возвестило о себе: во мне Отец, и Аз в Нем. Туда достигает и последователь Христов: иже исповесть устами, сердцем и делами, яко Иисус есть Сын Божий, Бог в Нем пребывает, а Той в Бозе.

Аще кто Мне служить, почтит его Отец Мой: побеждающему мир и грех, последующему Мне в земной жизни, дам в вечной жизни сести со Мною на престоле Моем, якоже и Аз победих, и сидох со Отцем Моим на престоле Его

Отречение от мира предшествует последованию за Христом. Второе не имеет места в душе если не совершится в ней предварительно первое. Иже хощет, сказал Господь, по Мне ити, да отвержется себе, и возмет крест свой, и по Мне грядет. Иже бо аще хощет душу свою спасти, погубит ю; а иже погубит душу свою Мене ради и Евангелия, той спасет ю . Аще кто грядет ко Мне, и не возненавидит отца своего, и матерь, и жену, и чад, и братию, и сестр, еще же и душу свою, не может Мой быти ученик. И иже не носит креста своего, и в след Мене грядет, не может Мой быти ученик

Многие приступают к Господу, — немногие решаются последовать Ему. Многие читают Евангелие, услаждаются, восхищаются высотою и святостью учения его,— немногие решаются направить поведение свое по правилам, которые законополагает Евангелие. Господь, всем приступающим к Нему и желающим усвоиться Ему, объявляет: Аще кто грядет ко Мне, и не отречется от мира и от себя, не может Мой быти ученик.

Жестоко есть слово сие, говорили об учении Спасителя даже такие люди, которые по наружности были последователями Его, и считались учениками Его: кто может Его послушати?. Так судит о слове Божием плотское мудрование из бедственного настроения своего. Слово Божие — жизнь, жизнь вечная, жизнь существенная. Этим словом умерщвляется плотское мудрование, родившееся из вечной смерти, поддерживающее в человеках вечную смерть: слово Божие, для погубляемых плотским мудрованием и произволяющих погибнуть от него,  юродство есть. Оно спасаемых сила Божия есть.

Грех столько усвоился нам при посредстве падения, что все свойства, все движения души пропитаны им. Отвержение греха, сроднившегося душе, соделалось отвержением души. Такое отвержение души необходимо для спасения души. Отвержение естества, оскверненного грехом, необходимо для усвоения естества, обновленного Христом. Выкидывают из сосуда всю пищу, когда она отравлена ядом; сосуд тщательно вымывают, потом уже влагают в него пищу, долженствующую поступить в употребление. Пища, отравленная ядом, по всей справедливости и сама называется ядом.

Чтоб последовать Христу, предварительно отречемся от своего разума и от своей воли. И разум и воля падшего естества вполне повреждены грехом; они никак не примирятся с разумом и волею Божиими. Соделывается способным к усвоению себе разума Божия тот, кто отвергнет свой разум; соделывается способным к исполнению воли Божией тот, кто отречется от исполнения своей воли.

Чтоб последовать Христу, возмем крест свой. Взятием креста своего названа добровольная, благоговейная покорность суду Божию, при всех скорбях, посылаемых и попускаемых промыслом Божиим. Ропот и негодование при скорбях и напастях есть отречение от креста. Последовать Христу может только взявший крест свой:  покорный воле Божией, смиренно признающий себя достойным суда, осуждения, наказания.

Господь, заповедавший нам самоотвержение, отречение от мира и ношение креста, дает нам силу исполнять заповедание его. Решившийся на исполнение этого заповедания и старающийся исполнять его, немедленно усматривает необходимость его. Учение, представлявшееся жестоким при поверхностном и ошибочном взгляде из плотского мудрования, является самым разумным, преисполненным благости: оно воззывает погибших к спасению, убитых — к жизни, погребенных во аде — на небо.

Нерешающиеся на произвольное отречение от себя и от мира, насильно вынуждаются совершить то и другое. Когда придет неумолимая и неотразимая смерть: тогда они расстаются со всем, к чему были привязаны: самоотвержение простирают до того, что скидают с себя самое тело свое, повергают его, отставляют на земле в снедь червям и тлению.

Самолюбие и привязанность к временному и суетному — плоды самообольщения, ослепления, душевной смерти. Самолюбие есть извращенная любовь к себе. Безумна и пагубна эта любовь. Самолюбивый, пристрастный к суетному и преходящему, к греховным наслаждениям — враг самому себе. Он — самоубийца: думая любить себя и угождать себе, он ненавидит и губит себя, убивает себя вечною смертью.

Осмотримся, развлеченные, отуманенные, обманутые суетою! опомнимся, упоенные суетою, лишенные ею правильного самовоззрения! справимся с опытами, которые непрестанно совершаются пред очами нашими. Совершающееся пред нами, непременно совершится и над нами.

Тот, кто употребил всю жизнь на снискание почестей, взял ли их с собою в вечность? не покинул ли здесь громкие титулы, знаки отличая, весь блеск, которым он окружал себя? не пошел ли в вечность единственно человек с делами его, с усвоенными качествами во время земной жизни?

Тот, кто употребил жизнь на снискание богатства, кто накопил множество денег, приобрел обширные пространства земли в свое владение, устроил различные учреждения, дающие обильный доход, жил в чертогах, сияющих золотом и мрамором, разъезжал на великолепных колесницах и конях, — взял ли это в вечность? Нет! он оставил все на земле, удовлетворившись для последней потребности тела малейшим участком земли, в котором одинаково нуждаются, которым одинаково удовлетворяются в ней мертвецы.

Кто занимался в течении земной жизни плотскими увеселениями и наслаждениями, проводил время с друзьями в играх и других забавах, пировал за роскошною трапезою, — устраняется наконец самою необходимостью от привычного рода жизни. Наступает время старости, болезненности, а за ними час разлучения души с телом. Тогда узнается, но поздно, что служение прихотям и страстям — самообольщение, что жизнь для плоти и греха — жизнь без смысла.

Стремление к земному преуспеянию, какое странное, какое чудовищное! Оно ищет с исступлением. Едва найдет, как найденное лишается цены, и искательство возбуждается с новою силою. Ничем настоящим оно недовольно: оно живет одним будущим, оно жаждет только, того, чего не имеет. Предметы желания приманивают к себе сердце искателя мечтою и надеждою удовлетворения: обманутый, постоянно обманываемый, он гоняется за ними на всех поприще земной жизни, доколе не восхитит его нежданная смерть. Как и чем объяснить это искательство, поступающее со всеми подобно бесчеловечному предателю, и всеми владеющее, увлекающее всех — В душах наших насаждено стремление к бесконечным благам. Но мы пали, и ослепленное падением сердце ищет во времени и на земле того, что существует в вечности и на небе.

Участь, постигшая отцов и братий моих, постигнет и меня. Умерли они: умру и я. Оставлю келлию мою, оставлю в ней и книги мои, и одежды мои, и письменный стол мой, за которым проводил я многие часы; оставлю все, в чем нуждался или думал нуждаться во время земной жизни. Вынесут мое тело из этих келлий, в которых живу, как бы в преддверии к другой жизни и стране; вынесут мое тело, и предадут земле, послужившей началом для тела человеческого. Точно то же постигнет и вас, братия, которые читаете эти строки. Умрете и вы: оставите на земле все земное; одними душами вашими вступите в вечность.

Душа человека стяжавает качества, соответственные своей деятельности. Как в зеркале изображаются предметы, против которых оно будет поставлено: так и душа запечатлевается впечатлениями соответственно своим занятиям и делам, соответственно своей обстановке. В зеркале бесчувственном образы исчезают при удалении предметов от зеркала; в словесной душе впечатления остаются. Они могут быть изглаждаемы и заменяемы другими, но для этого требуется и труд и время. Впечатленья, составляющие достояние души в час смерти ее, остаются достоянием ее на веки, служат залогом или ее вечного блаженства, или ее вечного бедствия.

Не можете Богу работати и мамоне, сказал Спаситель падшим человекам, обнаружив пред человеками то состояние в которое они приведены падением. Так врач поведает больному состояние, в которое он приведен болезнью и которого сам больной понять не может. По причине душевного расстройства нашего, нам необходимо для спасения благовременное самоотвержение и отречение от мира.  Никто же может двема господинома работати: любо единаго возлюбит, а другаго возненавидит: или единаго держится, о друзем же нерадити начнет. Опыты постоянно утверждают справедливость того воззрения на нравственную болезненность людей, которое выразил всесвятый Врач в приведенных нами словах, сказанных с решительною определенностью: за удовлетворением суетных и греховных пожеланий всегда следует увлечение ими; за увлечением следует плен, умерщвление для всего духовного. Допустившие себе последование своим пожеланиям и плотскому мудрованию увлеклись ими, поработились им, забыли Бога и вечность, истратили земную жизнь напрасно, погибли погибелью вечною.

Нет возможности исполнять вместе волю свою и волю Божию: от исполнения первой исполнение второй оскверняется, делается непотребным. Так благовонное, драгоценное миро утрачивает достоинство свое от ничтожной примеси смрада. Тогда только, возвещает Бог чрез великого Пророка, благая земли снесте, когда произвольно послушаете Мене. Аще же не хощете, ниже послушаете Мене, меч вы пояст: уста Господня глаголаша сия.

Нет возможности стяжать разум Божий, пребывая в плотском мудровании. Мудрование плотское, сказал Апостол, смерть есть. Мудрование плотское — вражда на Бога: закону бо Божию не покоряется, ниже бо может. Что такое плотское мудрование? — Образ мыслей, возникший из состояния, в которое приведены человеки падением, направляющий их действовать на земле, как бы они были вечны на ней, возвеличивающий все тленное и временное, уничижающий Бога и все, относящееся к богоугождению, отъемлющий у людей спасение.

Отречемся от душ наших, по завещание Спасителя, чтоб приобрести души наши! отречемся произвольно от порочного состояния, в которое они приведены произвольным отречением от Бога, чтоб получить от Бога святое состояние обновленного человеческого естества вочеловечившимся Богом! Волю свою и волю демонов, которой подчинилась и с которою слилась наша воля, заменим волею Божиею, объявленною нам во Евангелии; мудрование плотское, общее падшим духам и человекам, заменим разумом Божиим, сияющим из Евангелия. 

Отречемся от имения нашего, чтоб стяжать способность последовать Господу нашему Иисусу Христу! Отречение от имения совершается на основании правильного понятия о нем. Правильное понятие о вещественном имуществе доставляется Евангелием; когда же оно доставится, тогда разум человеческий невольно сознает всю правильность его. Земное имущество не есть наша собственность, как ошибочно думают никогда не думавшие об этом предмете: иначе оно всегда было бы, и навсегда пребыло бы нашим. Оно переходит из рук в руки, и тем само о себе свидетельствует, что дается лишь на подержание. Богу принадлежит имущество; человек бывает только срочным распорядителем имущества. Верный распорядитель с точностью исполняет волю доверившего ему распоряжение. И мы, управляя, врученным на срок, вещественным достоянием, потщимся управлять им по воле Божией. Не употребим его в средство удовлетворения нашим прихотям и страстям, в средство нашей вечной погибели: употребим в пользу человечества, так много нуждающегося, столько страдающего, употребим его в средство спасения нашего. Желающие христианского совершенства вполне оставляют земное стяжание; желающие спастись должны подавать возможную им милостыню, и воздержаться от злоупотребления стяжанием.

Отречемся от славолюбия и честолюбия! Не будем гоняться за и почестями и санами, употреблять к снисканию их способы непозволительные и унизительные, сопряженные с попранием закона Божия, совести, блага ближних. Такие способы наиболее употребляются для приобретения земного величия искателями его. Зараженный и увлекаемый тщеславием, ненасытный искатель человеческой славы, неспособен к вере во Христа: како вы можете веровати, сказал Христос современным Ему честолюбцам, славу друг от друга приемлюще, и славы, яже от единаго Бога, не ищете?. Если промысл Божий предоставил нам земное могущество и власть: то соделаемся при посредстве их благодетелями человечества. Отвергнем лютый яд, столько опасный для духа человеческого: глупый и презренный эгоизм, претворяющий человеков, зараженных им, в зверей и демонов, соделывающий этих человеков бичами человечества, злодеями самим себе.

Возлюбим превыше всего волю Божию; предпочтем ее всему; все, противное ей, возненавидим ненавистью благочестивою и Богоугодною. Когда восстанет поврежденное грехом естество наше против евангельского учения, выразим ненависть к естеству отвержением пожеланий и требований естества. Выражение ненависти чем будет решительнее, тем решительнее будет победа над грехом и над естеством, которым обладает грех; тем духовное преуспеяние наше будет быстрее и прочнее.

Когда люди, близкие к нам по плоти, вознамерятся отвлечь нас от последования воле Божией, окажем к ним святую ненависть, подобную той, какую оказывают волкам агнцы, непретворяющиеся в волков и незащищающиеся от волков зубами. Святая ненависть к ближним заключается в сохранении верности к Богу, в несоизволении порочной воле человеков, хотя ее эти человеки и были ближайшими родственниками, в великодушном терпении оскорблений, наносимых ими, в молитве о спасении их, — отнюдь не в злоречии и не в однородных злоречию действиях, которыми выражается ненависть естества падшего, ненависть богопротивная.

Не мните, сказал Спаситель, яко приидох воврещи мир на землю: не приидох воврещи мир, но меч. Приидох бо разлучити человека на отца своего, и дщерь на матерь свою, и невесту на свекровь свою. "Приидох — объясняет святой Иоанн Лествичник приведенные слова Господа — разлучити  боголюбивых от миролюбцев; плотских от духовных; славолюбивых от смиренномудрых: угождается Бог разделением и разлучением, когда оно совершается ради любви к Нему".

Пророк назвал землю местом пришельствия своего, а себя пришельцем и странником на ней: преселник аз есмь у Тебе, сказал он в молитве своей к Богу, и пришлец якоже вси отцы мои. Очевидная, осязательная истина! истина, забываемая человеками, несмотря на очевидность свою! Я — пришлец и на земле: вошел я рождением; выйду смертью. Я — преселник на земле: переселен на нее из рая, где я осквернил и обезобразил себя грехом. Переселюсь и с земли, из этого срочного изгнания и моего, в которое я помещен Богом моим, чтобы я одумался, очистился от греховности, снова соделался способным для жительства в рае.

За упорную, окончательную неисправимость я и должен низвергнуться навечно в темницы ада. Я — странник на земле: странствование начинаю с колыбели, оканчиваю гробом: и странствую по возрастам от детства до старости, странствую по различным обстоятельствам и положениям земным. Я — пришелец и странник, якоже вси отцы мои.Отцы мои были пришельцами и странниками на земле: вступив на нее рождением, они удалились с лица ее смертью. Исключений не было: никто из человеков не остался навсегда на земле. Уйду и я. Уже начинаю отшествие, оскудевая в силах, подчиняясь старости. Уйду, уйду отсюда по непреложному закону и могущественному установлению Создателя и Бога моего.

Убедимся, что мы — странники на земле. Только из этого убеждения мы можем сделать расчет и распоряжение безошибочные для земной жизни нашей; только из этого убеждения можем дать ей направление верное, употребить ее на приобретение блаженной вечности, не на пустое и суетное, не на погубление себя. Ослепило и ослепляют нас падение наше! и принуждены мы насильно, в течении долгого времени убеждать себя в яснейших истинах, ненуждающихся, по ясности своей, в убеждении.

Странник, когда остановится на пути, в странноприимном доме, не обращает на этот дом особенного внимания. К чему внимание, когда он приютился в доме на кратчайшее время? Он довольствуется одним необходимым; старается не истратить денег, который ему нужны на продолжение пути и на содержание в том великом городе, в который он шествует; недостатки и неудобства претерпевает великодушно, зная что они — случайность, которой подвергаются все путешественники, что ненарушимое спокойствие ожидает его на том месте, куда он стремится. Не привязывается он сердцем ни к какому предмету в гостинице, как бы предмет ни казался привлекательным. Не теряет он времени для посторонних занятий: ему нужно оно для совершения многотрудного путешествия. Постоянно углублен он в размышление о великолепной царской столице, в которую направился, о тех значительных препятствиях, которые должно преодолеть, о средствах, могущих облегчить путешествие, о разбойничьих засадах, наветующих путь, о несчастной участи тех, которым не удалось совершить этот путь благополучно, о счастливейшею положении совершивших его с желанным успехом. Пробыв нужное время в гостинице, он благодарит хозяина ее за оказанное ему гостеприимство, и, ушедши, забывает о гостинице или помнит о ней поверхностно, потому что хладно было к ней сердце его.

Стяжем и мы такие отношения к земле. Не растратим безумно способностей души и тела; не принесем их в жертву суете и тлению. Охранимся от привязанности к временному и вещественному, чтобы она не воспрепятствовала нам приобрести вечное, небесное. Охранимся от удовлетворения наших неудовлетворимых и ненасытных прихотей, от удовлетворения которых развивается наше падение и достигает страшных размеров. Охранимся от излишеств, довольствуясь только существенно-нужным. Устремим все внимание к ожидающей нас загробной жизни, неимеющей уже конца. Познаем Бога, заповедавшего нам познание Его и дарующего это познание Своим словом и Своею благодатью.

Усвоимся Богу в течении земной жизни. Он предоставил нам теснейшее соединение с Собою, и дал на совершение этого величайшего дела срок — земную жизнь.  Нет другого времени, кроме времени, определяемого земною жизнью, в которое могло бы состояться чудное усвоение: если оно не совершится в это время, то не совершится никогда. Приобретем дружбу небожителей, святых Ангелов и почивших святых людей, чтоб они приняли в вечные кровы.

Стяжем познание духов падших, этих лютых и коварных врагов рода человеческого, чтоб избежать козней их и водительства о ними в пламени адском. Светильником на жизненном пути нашем да будет слово Божие. Прославим и возблагодарим Бога за обильные блага, которыми преисполнен, в удовлетворение потребностей наших, временный приют наш — земля. Чистотою ума проникнем в значение этих благ: они — слабые образы благ вечных. Вечные блага изображаются ими так слабо и недостаточно, как изображаются тенью предметы, от которых она падает.

Даруя нам земные блага, Бог таинственно вещает: "Человеки! временный приют ваш снабжен разнообразными, бесчисленными благами, пленяющими, восхищающими и взор и сердце, удовлетворяющими до преизбытка потребностям вашим: заключайте из этого о благах, которыми снабжено ваше вечное жилище. Поймите бесконечную, непостижимую благость Божию к вам, и, почтив земные блага благочестивым разумением и созерцанием их, не поступите безрассудно: не поработите себя им, не погубите себя ими. Пользуясь ими сколько нужно и должно, всеми силами устремитесь к приобретению благ небесных".

Устраним от себя все ложные учения и деятельность по ним: овцы Христовы  по чуждем  гласе  не идут, но бежат от него, яко не знают чуждаго гласа. Ознакомимся определенно с гласом Христовым, чтоб немедленно узнать его, когда услышим, и немедленно последовать Его велению. Стяжав в духе сочувствие к этому гласу, мы стяжем в духе отчуждение от чуждого гласа, который издается плотским мудрованием в разнообразных звуках. Едва услышим чуждый глас — побежим, побежим от него, по свойству овец Христовых, спасающихся от чуждого гласа бегством: решительным невниманием ему. Внимание ему уже опасно: за вниманием вкрадывается обольщение, за обольщением — погибель. Падение праотцев наших началось с внимания праматери к чуждому гласу.

Наш пастырь не только призывает нас гласом, но и руководствует Своим образом жизни: Он пред овцами Своими ходит. Он заповедал нам отречение от мира, отречение от себя, взятие и ношение креста своего: Он и совершил все это пред взорами нашими. Христос пострада по нас, нам оставль образ, да последуем стопам Его. Благоволит Он принять на Себя человечество, хотя от племени царского, но нисшедшего по положению своему в разряд простого народа. Рождение Его совершилось во время странствования Его святейшей Матери, для которой не нашлось места в домах человеческих. Рождение совершилось в вертепе, в котором помещался домашний скот; колыбелью для Новорожденного послужили ясли. Только что пронеслась весть о рождении, как составился и заговор об убийстве. Младенец уже преследуется! Младенец ищется на убиение! Младенец бежит чрез пустыни в Египет от разъяренного убийцы!

Детство Свое Богочеловек проводил в повиновении родителям, нареченному отцу и естественной Матери, показывая пример смирения человекам, погибшим от гордости и производимого ею непослушания. Лета мужеские Господь посвятил проповеди Евангелия, странствуя из града в град, из веси в весь, не имея собственного приюта. Одежду Его составляли хитон и риза. В то время, как Он возвещал людям спасение, и источал на них божественные благодеяния, люди возненавидели Его, задумали и не раз покушались убить Его. Наконец они казнили Его, как уголовного преступника. Он попустил им совершить ужаснейшее злодеяние, которого жаждало их сердце, потому что восхотел казнью Всесвятого избавить от клятвы и казни вечных преступный род человеческий.

Страдальческою была земная жизнь Богочеловека: окончилась она страдальческою кончиною. Вслед за Господом прошли в блаженную вечность все святые, прошли путем тесным и прискорбным, отрицаясь от славы и наслаждений мира, обуздывая плотские пожелания подвигами, распиная дух на кресте Христовом, который составляют собою для падшего человеческого духа заповеди Евангелия, подвергаясь различным лишениям, гонимые духами злобными, гонимые своею братиею — человеками. Последуем Христу и сонму святых, шествовавшему за Ним! Богочеловек собою очищение сотворив грехов наших, сиде одесную престола величествия на высоких. Туда призывает Он последователей Своих: приидите благословеннии Отца Моего, наследуйте уготованное вам царствие. Аминь.

 

----картинка линии разделения----

 

  Преподобный Кассиан Римлянин 

ht2  

 О трех отречениях от мира.  Об авве Пафнутии

В лике святых, как чистейшие звезды сиявших в ночи мира сего, наподобие великого светила блистал светлостию знания святой Пафнутий. Он был пресвитером в нашем собрании, то есть там, которое находилось в Скитской пустыне. Пребывая здесь, он до последних лет не переменял той кельи, в которой поселился в начале, хотя она отстояла от церкви тысяч на пять шагов; обремененный летами, он не тяготился тем, что на такое расстояние приходил к церкви в каждый субботний и воскресный день, и, не желая возвращаться оттуда праздным, возлагал на рамена свои сосуд воды, которою надлежало пользоваться во всю неделю, и приносил к келье. Сего не допускал он делать для себя юнейшим, перешедши даже за девяносто лет.

В юности своей он с таким усердием предался правилам общежития, что в короткое время, какое пробыл на них, стяжал сокровище послушания и обогатился познанием всех добродетелей. Когда же, чрез умерщвление своих желаний под наукою смирения и покорности, он погасил в себе страсти и преуспел во всяких добродетелях, какие требуются и уставом монашеским, и учением древнейших отцов; то, воспламенившись желанием высшего совершенства, поспешил проникнуть в сокровеннейшие места пустыни, чтобы здесь, без всякого развлечения общением с людьми, беспрепятственнее прилепиться к Господу, с Коим пребывать нераздельно жаждал он, находясь среди множества братии.

Здесь опять, по рвению и любви к непрестанному Божественному созерцанию, он с такою заботливостию избегал взора других, что в этом превзошел всех отшельников; для сего приходил в дальние пустынные и неприступные места и укрывался в них долгое время, так что самые отшельники с трудом и очень редко видали его. И нельзя было не верить, что он наслаждается там каждодневно сообществом Ангелов.

О речи этого старца и нашем ответе

Желая воспользоваться его наставлениями, а также смущаемые различными помыслами, уже под вечер мы пришли в его келью. После непродолжительного молчания он начал превозносить наше дело, то есть что, оставив отечество, из любви к Богу, посетив столько областей, терпеливо сносим бедность и скуку пустыни и с таким рвением стремимся подражать их строгому образу жизни, который едва сносят и те, кои родились и возросли в нужде и скудости. На это мы отвечали, что мы заботливо искали его ради наставления и учения, — затем, чтобы сколько-нибудь настроить дух свой его правилами и совершенствами, бесчисленные доказательства коих уже видели и знаем, а не затем, чтобы принимать похвалу за добро, которого, однако ж, в нас нет, — тем меньше, чтобы, по поводу его бесед, приходить в надмение и возношение ума, которое и без того, по внушению врага, часто беспокоит нас в наших кельях. Почему желали бы услышать то, что сокрушало бы нас и смиряло, а не то, что может вести к самопрельщению и гордости.

 

----картинка линии разделения----

 

Авва Памфутий

Авва Пафнутий 

ht2

Предложение аввы Пафнутия о трех родах звания и о трех отречениях

Тогда блаженный Пафнутий начал говорить: «Есть три способа призывания, также три признаем необходимыми и отречения для монаха, каким бы образом он ни был призван. Но прежде надобно знать, для чего сказал я о трех видах призывания. Это для того, чтобы мы, увидев, что возбуждены к богоугождению тем призыванием, которое занимает первое место, соответственно высоте его старались учредить и весь образ своей жизни: ибо нет никакой пользы от высокого начала, когда сему началу у нас не будет соответствовать и конец; увидев же, что изъяты из оков мира последним родом призывания, тем с большим рвением устремились достигнуть совершеннейшего конца, чем менее совершенным кажется начало нашего обращения к благочестию.

Надлежит также знать, во-вторых, и необходимость троякого отречения: ибо никак нельзя достигнуть совершенства, если мы или совсем не знаем о сем, или, зная, не стараемся совершить его и самым делом.

Изъяснение трех призываний

Будем теперь подробнее раскрывать эти три способа призывания. Первое из них бывает непосредственно от Бога, второе чрез человека, а третье от нужды.

Призывание бывает от Бога, когда некоторое вдохновение, исполняя наше сердце, нередко даже во время сна, возбуждает нас искать Вечной Жизни и спасения и посредством спасительного сокрушения сердца невольно влечет обратиться к Богу и прилепиться к Его заповедям. Так Авраам, как читаем в Священном Писании, голосом Господним был вызван из места рождения своего, из приятного круга родных и из дома отеческого; потому что Сам Господь сказал ему: изыди от земли твоея и от рода твоего и от дому отца твоего (Быт. 12:1). Этим же способом, как известно нам, призван и блаженный Антоний, который первое возбуждение к обращению восприял от Самого Божества. Ибо, вошедши в церковь и слыша здесь в Евангелии проповедь Господа: «аще кто грядет ко Мне, и не возненавидит отца своего, и матерь, и жену, и чад, и братию, и сестр, еще же и душу свою, не может Мой быти ученик» (Лк. 14:26); еще: «аще хощеши совершен быти, иди, продаждь имение твое, и даждъ нищим: и имети имаши сокровище на небеси: и гряди вслед Мене» (Мф. 19:21), — в величайшем сокрушении сердца принял сие наставление так, как бы оно относилось собственно к нему, и, тотчас оставив все, последовал Христу, без посредства убеждения и учения человеческого.

Второго рода призывание, как мы сказали, бывает чрез человека, когда мы воспламеняемся желанием спасения примерами или увещаниями святых. Так призванными, по благодати Господа, признаем себя мы, кои предали себя сим занятиям и сему роду жизни, будучи поощрены к тому увещаниями и добродетелями упомянутого мужа (то есть святого Антония). Сим же способом, как читаем в Священном Писании, сыны Израиля были освобождены Моисеем от работы египетской (Исх. 14).

Наконец, третьего рода призывание есть то, которое бывает по необходимости. Когда мы, при привязанности к богатству и удовольствиям мира сего, подвергаемся неожиданным бедствиям, кои или угрожают опасностию жизни, или поражают потерею и лишением благ, или сокрушают смертию друзей, тогда как бы невольно понуждаемся обратиться к Богу, Которого знать и искать не хотели во время счастия. Примеры такого призывания часто встречаем в Священном Писании. Так, когда сынов Израиля за грехи их Господь предавал в руки врагов, то, по причине их тиранства и жестокости, они снова обращались к Нему и взывали. «И возстави им»,— говорится, — «Господь спасителя Аода сына Гираня, мужа ободесноручна» (Суд. 3:15); и еще несколько прежде: «возопиша,— говорит,— сыны Израилевы ко Господу, и возстави Господь спасителя Израилю, и спасе их, Гофониила, сына Кенеза, брата Халевова, юнейшего его» (Суд. 3:9). О таковых говорится и в псалме: «егда убиваше я, тогда взыскаху Его, и обращахуся, и утреневаху к Богу; и помянута, яко Бог помощник им есть, и Бог Вышний Избавитель им есть» (Пс.77:34,35). И опять: «воззваша ко Господу, внегда скорбети им; и от нужд их спасе я» (Пс.106:19).

Ленивому и первое призывание не пользует, а ревностному и последнее не вредит

Из этих трех способов обращения, хотя первые два утверждаются, кажется, на лучших началах, однако ж, нередко находим, что и от последнего, который ниже других и не предполагает особенного жара ревности, выходят мужи совершенные, духом горящие, подобно тем, кои, по лучшему началу приступив работать Господу, остальное время жизни провели с похвальным рвением духа; как и наоборот, очень многие, ниспавши с высшей в начале степени, по причине охлаждения, являлись в конце достойными осуждения. И потому как первым нисколько не повредило то, что обратились не своею, по-видимому, волею, а по вынуждению обстоятельств, так как случай, приведший их в сокрушение, учредила для них благость Господня; так и последним не было никакой пользы от лучшего начала обращения, когда не заботились остальную часть жизни довести до соответственного им конца.

Так авве Моисею, обитавшему в той части пустыни, которая называется Каламон, нисколько не препятствовало достигнуть совершеннейшего блаженства то, что он притек в монастырь гонимый страхом смерти за человекоубийство; потому что, вынужденное обращение свое превратив готовностию духа в собственное желание сердца, он востек потом на самый верх духовного совершенства; напротив, очень многим, коих поименно приводить здесь не следует, нисколько не помогло хорошее начало, с каким принялись работать Господу, оттого что потом, по нерадению и ожесточению сердца, они впали в гибельное охлаждение и даже в самую пропасть духовной смерти.

Очевиднейшее подтверждение этой истины видим в призывании Апостолов. Что пользы было для Иуды от того, что он произвольно принял верховную степень апостольства, таким же порядком, каким призваны Петр и другие Апостолы, когда он, под конец, погубив преславное начало своего призывания ядом похоти и любостяжания, ниспал даже до предания Господа, как жестокосердый убийца (Мф. 26)? С другой стороны, какой вред для Павла от того, что внезапным ослеплением (Деян. 9) невольно как бы привлечен на путь спасения, когда он, после того с таким жаром последуя Господу, невольное начало обращения украшал доброхотным благочестием и жизнь свою, славную такими подвигами, заключил неподражаемою кончиною? Итак, все дело состоит в конце, в котором и удостоенный лучшего призывания может оказаться худшим по причине нерадения своего, и нуждою привлеченный принять чин монашества может явиться совершенным, при помощи страха Божия и особенной ревности.

Изъяснение трех отречений от мира

Теперь начнем рассуждать об отречениях, коих также три, как это подтверждается и Преданием отцов и свидетельством Священного Писания, и кои каждый из нас непременно должен совершить со всем тщанием.

Первое из них есть то, в котором телесно оставляем все богатства и стяжания мира;

второе — то, в коем оставляем прежние нравы и порочные страсти, как телесные, так и душевные;

третье — то, в коем, отвлекая ум свой от всего настоящего и видимого, созерцаем только будущее и желаем невидимого.

Эти три отречения все вместе совершить повелел Господь Аврааму, когда сказал ему: «изыди от земли твоея, и от рода твоего, и от дому отца твоего» (Быт. 12:1). Во-первых, сказал: от земли твоея, то есть от богатства мирского и стяжаний земных; во-вторых, от рода твоего, то есть от прежнего образа жизни, прежних нравов и пороков, кои, прилепившись к нам с самого рождения, являются родственными и единокровными нам; в-третьих, от дому отца твоего, то есть от всякого воспоминания о мире и о всем, что представляется взору очей. О двух также отцах, то есть том, которого оставить, и том, которого искать должно, так воспевает Давид от лица Божия: «слыши, дщи, и виждъ, и приклони ухо твое, и забуди люди твоя, и дом отца твоего» (Пс. 44:11).

Ибо кто говорит: «слыши дщи», без сомнения, есть отец; но и тот, чей дом и народ советуется предать забвению, тем не менее свидетельствуется отцом своей дочери. Все же это совершается тогда, когда, умерши со Христом от стихий мира сего, не смотрим уже, по Апостолу, видимых, но невидимых; «видимая бо временна, невидимая же вечна» (2 Кор. 4:18) — и, исшедши сердцем из сего временного и видимого мира, очи свои и ум обращаем к тому дому, в коем имеем пребывать постоянно, когда, пребывая во плоти, не по плоти воинствуем в Господе, делом и жизнию оправдывая следующее изречение святого Апостола: «наше житие на небесех есть» (Флп. 3:20).

К этим же трем отречениям приспособлены и три книги Соломона. Так, Притчи приличествуют первому отречению, так как ими отсекается вожделение земных вещей и чувственных пороков; Екклесиаст — второму, так как в нем все, бывающее под солнцем, провозглашается суетным; Песнь песней — третьему, так как в них ум, возвышаясь над всем видимым, погружается в созерцание одних вещей Небесных. 

 

Отречение от мира

 

Как надобно желать усовершения в каждом отречении от мира

Потому немного пользы принесет нам первое отречение, при всей силе веры, если вслед за сим с таким же усердием и ревностию не позаботимся совершить и второе. Ибо только тогда, как успеем стяжать сие второе, возможем достигнуть и третьего, в коем, исшедши из дома прежнего своего отца, который, как упомянули мы, есть отец наш от начала рождения нашего, по ветхому человеку и прежней жизни, когда мы были естеством чада гнева, как и прочий (Еф. 2:3), всецело устремим взор ума своего к Небесному.

О сем отце говорится к Иерусалиму, презревшему истинного Отца своего — Бога: «мати ваша Хеттеаныня, а отец ваш Аморрей» (Иез. 16:45). И в Евангелии: «вы отца вашего диавола есте, и похоти отца вашего хощете творити» (Ин. 8:44). Когда, оставив его, мы вознесемся от видимого к невидимому, тогда можем сказать с Апостолом: «вемы, яко аще земная наша храмина тела разорится, создание от Бога имамы, храмину нерукотворенну, вечну на небесех» (2 Кор. 5:1); и — то, о чем мы упомянули несколько прежде: «наше житие на небесех есть, отонудуже и Спасителя ждем, Господа нашего Иисуса Христа, Иже преобразит тело смирения нашего, яко быти сему сообразну телу славы Его» (Флп. 3:20,21); и следующее изречение святого Давида: «преселъник аз есмъ на земли и пришлец, якоже вcи отцы мои» (Пс. 38:13),—чтобы, по слову Господа, и нам сделаться такими, каковы были те, о коих говорил Он в Евангелии к Отцу Своему: «от мира не суть, якоже и Аз от мира несмь» (Ин. 17:16) и потом к самим Апостолам: «аще от мира бысте были, мир убо свое любил бы; якоже от мира несте, но Аз избрах вы от мира, сего ради ненавидит вас мир» (Ин. 15:19).

Итак, тогда только мы удостоимся обладать истинным совершенством этого третьего отречения, когда ум наш, освобожденный разумным очищением от всякой страсти и услаждения земного, не стесняясь узами бренной плоти, при непрестанном размышлении о Божественных Писаниях и созерцании духовном, так далеко входит в область невидимого и до того углубляется в высшие бестелесные предметы, что не чувствует ни своего положения телесного, ни даже облежащего его вещества; возносится до такого восхищения, что не только не ощущает никаких звуков телесным слухом и не обращает внимания на проходящих мимо людей, но не замечает даже груды дерев и других огромных предметов, находящихся пред его глазами.

Поверить, впрочем, сему и понять силу сего состояния может только тот, кто собственным опытом дознал то, о чем здесь говорится; тот, чьи очи сердечные Господь так отвлек от всего настоящего, что он считает то не только преходящим, но как бы не существующим, как бы дымом исчезающим, чем-то разрешившимся в ничто; кто, подобно Еноху, ходя пред Богом, не обретается в суетном настоящем веке, потому что преложился от сообращения и нравов человеческих, что, впрочем, в Енохе совершилось телесно, как упоминается в книге Бытие: «и ходил Енох с Богом, и не обреташеся, зане преложи его Бог» (Быт. 5:24) — и как говорит о том Апостол: «верою Енох преложен бысть не видети смерти» (Евр. 11:5).

О каковой смерти Господь говорит в Евангелии: «всяк живый и веруяй в Мя, не умрет во веки» (Ин. 11:26). Потому, желая достигнуть истинного совершенства, мы должны деятельно стремиться к тому, чтобы как телесно мы оставили родителей, родину, богатства и удовольствия мирские, так, оставив все сие и сердцем, никогда уже не обращаться пожеланиями к тому, что отвергли, подобно израильтянам, изведенным чрез Моисея из Египта, кои хотя не возвращались туда телесно, однако ж называются возвратившимися; потому что, оставив Бога, с такою силою знамений изведшего их из Египта, сердцами своими опять обратились к нему (Египту) и, чтя египетских идолов, прежде отвергнутых, говорили к Аарону: сотвори нам боги, иже пойдут пред нами (Исх. 32:1). Иначе не быть бы нам осужденными вместе с теми, кои, во время пребывания в пустыне, по вкушении небесной манны, желали нечистых, скверных яств, и не показаться ропщущими подобно им: «Хорошо было нам в Египте, егда седяхом над котлами мясными, и ядохом лук, и чеснок, и огурцы, и дыни» (Исх. 16:3).

Такой опыт хотя, как образ, прежде совершился еще в том народе, однако ж и ныне, как видим, он повторяется каждодневно в нашем чине и звании. Ибо всякий, по отречении от мира, возвращающийся к прежним заботам и увлекающийся прежними желаниями, делом и мыслию говорит то же, что и те: «Хорошо мне было в Египте». И таковых найдется не такое же ли множество, в каком тогда, при Моисее, являлись толпы возмутителей, за что из всех вышедших из Египта, коих считалось шестьсот тысяч одних вооруженных, не более двух удостоились вступить в землю обетованную (Чис. 14:30)?

Итак, поспешим заимствовать примеры добродетелей лучше от тех людей, каких немного и кои очень редки, потому что и в Евангелии говорится, что много званых, а мало избранных (Мф. 20:16). Никакой не будет нам пользы от телесного отречения и местного некоторым образом «исхода из Египта», если не постараемся стяжать также и отречение сердечное, которое выше и полезнее. О телесном отречении так говорит Апостол: «аще раздам вся имения моя, и аще предам тело мое, во еже сжещи е, любве же не имам, ни кая польза ми есть» (1 Кор. 13:3). Сего святой Апостол никак не сказал бы, если бы не предвидел в духе, что впоследствии времени будут люди, кои, и раздав все имение свое бедным, не достигнут, однако ж, евангельского совершенства и высших степеней любви: так как, то есть по гордости ли или недостатку терпения, удержав в сердцах своих прежние страсти и непостоянство нравов, нисколько не позаботятся очистить себя от них; по сей причине никак не стяжут любви Божией, никогда не отпадающей.

Если же, таким образом, они ниже этой второй степени отречения, то тем менее способны к третьей, которая, без сомнения, есть самая высшая. Рассудите притом внимательно в уме своем, что не просто сказал Апостол: «аще раздам имения»; ибо при сем можно было бы думать, что он говорит и о том, кто еще не во всей силе, исполняя заповедь Евангелия, оставляет нечто для себя, как поступают некоторые из слабых духом; но «аще раздам»,— говорит,— «вся имения моя», то есть если совершенно отвергну все земные стяжания. Сверх того, к сему отречению он присоединил еще нечто другое, лучшее: «и аще предам тело мое, во еже сжещи е, любве же не имам, ни кая польза ми есть» (1 Кор. 13:3). 

Другими словами, он как бы так говорил: «Если раздам бедным все имение мое по заповеди Евангелия, в коей говорится: «аще хощеши совершен быти, иди, продаждь имение твое и даждь нищим: и имети имаши сокровище на небеси: и гряди вослед Мене» (Мф. 19:21); если, то есть, так отрекусь, что совершенно ничего не оставлю для себя и потом к сему делу щедрости присоединю еще мученичество и сожжение тела или предание его за Христа; и, однако ж, буду притом или нетерпелив, или гневлив, или завистлив, или горд, буду оскорбляться обидами других, искать только своего, питать злые помыслы, нетерпеливо и неохотно сносить, что встретится неприятного,— то никакой не будет мне пользы от отречения и сожжения внешнего человека, когда внутренний притом все еще обложен прежними страстями, когда в первом жару обращения, презрев одни стяжания мира сего,— вещь ни добрую, ни злую, но среднюю, не позабочусь также отсечь пагубные расположения порочного сердца и достигнуть Божественной любви, которая долготерпит, милосердствует, не завидует, не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не мыслит зла, все терпит, все покрывает (1 Кор. 13:4,5,7) и которая, наконец, никогда не попускает последователю своему пасть от искушений греховных».

О духовном богатстве, в котором состоит красота души или безобразие

Итак, со всем постоянством должно нам заботиться о том, чтобы и внутренний наш человек отверг и расточил все, собранное им, в прежнем состоянии, богатство пороков, кои, внутренне сроднившись с телом и душою, составляют неотъемлемую нашу собственность, так что и по исходе не перестанут сопровождать нас, если не будут отсечены и отвергнуты, пока еще пребываем в теле сем.

Ибо как добродетели, или самая любовь, которая есть источник их, будучи приобретена в сем веке, и по кончине этой жизни облекает красотою и блеском любителя своего; так и пороки, очернив ум наш отвратительными некоторыми как бы красками, в таком искаженном виде предпосылают и в оную Вечную Жизнь.

Красота и безобразие души зависит от свойства добродетелей и пороков. Из них извлекается как бы некоторая краска, от которой душа или делается такою светлою и прекрасною, что удостаивается слышать от Пророка: «и возжелает Царь доброты твоея» (Пс. 44:12),— или такою мрачною, отвратительною и безобразною, что сама невольно исповедует свое безобразие и зловоние, говоря: «возсмердеша и согниша раны моя от лица безумия моего» (Пс. 37:6). И Господь говорит к ней: «чесо ради несть изцелена рана дщере людий Моих?» (Иер. 8:22). Итак, вот собственно наше богатство, имеющее навсегда неразлучно пребыть с душою нашею, которого никакой царь даровать нам и никакой враг отнять у нас не силен. Вот собственно наше богатство, которого самая смерть не отторгнет от души; и которое отвергши, востекаем к совершенству, а привязавшись к нему, предаемся вечной смерти.

О трояком роде богатства

В Священном Писании разумеется троякое богатство, то есть зло, добро и нечто среднее. Есть богатство злое, о котором говорится: «богатии обнищаша и взалкаша» (Пс. 33:11). Еще: «горе вам богатым: яко отстоите утешения вашего» (Лк. 6:24). Отвергнуть такого рода богатство есть верх совершенства. В противоположность им поставляются те нищие, кои Самим Господом похваляются в Евангелии: «блажени нищии духом: яко тех есть Царствие Небесное» (Мф. 5:3). Также в псалме: «сей нищий воззва, и Господь услыша его» (Пс. 33:7). И опять: «нищь и убог восхвалита имя Твое» (Пс. 73:21). 

Есть богатство благое, которое собирать есть великая добродетель и заслуга и за обладание которым муж праведный удостаивается похвалы, как говорит Давид: род правых благословится: «слава и богатство в дому его, и правда его пребывает в век века» (Пс. 111:2,3). И опять: «избавление мужа души свое ему богатство» (Притч. 13:8). О сем богатстве говорится в Апокалипсисе к тому, кто, не имея его по собственной вине, является бедным и нагим: «изблевати тя от уст Моих имам. Зане глаголеши, яко богат есмь и обогатихся и ничтоже требую»; и «не веси, яко ты ecи окаянен и беден, и нищ и слеп и наг. Совещаю тебе купити от Мене злато разжжено огнем, да обогатишися, и одеяние бело, да облечешися, и да не явится срамота наготы твоея» (Апок. 3:16-18).

Бывает богатство чем-то средним, то есть и добром, и злом, потому что, по свойству и расположению пользующихся им, может переходить на ту или другую сторону. О нем говорит святой Апостол: «богатым в нынешнем веце запрещай не высокомудрствовати, ниже уповати на богатство погибающее, но на Бога жива, дающаго нам вся обильно в наслаждение: благое делати, богатитися в делех добрых, благоподатливым быти, общителным, сокровищующе себе основание добро в будущее, да приимут вечную жизнь» (1 Тим. 6:17-19).

С другой стороны — говорится в Евангелии, что богач, удерживавший такое богатство и нисколько не хотевший помочь из него нуждающимся, когда от крупиц его желал насытиться бедный Лазарь, лежавший у ворот его, предан за то огню геенскому и вечному пламени (Лк. 16:19-31).

Никто не может быть совершенным из находящихся на первой степени отречения

Итак, оставляя видимое богатство мира сего, мы оставляем не свое, а чужое, хотя хвалимся тем, что оно или собрано нашими трудами, или досталось нам от родителей по наследству. Ибо у нас, как я сказал, нет ничего своего, кроме того, что усвоено сердцем, что сроднилось с душою нашею и чего, потому, никто никогда не может похитить у нас. О сем видимом богатстве с упреком говорит Господь к тем, кои, обладая им, как собственностью, не хотят уделять из него нуждающимся: аще в чужем верни не бысте, ваше кто вам даст? (Лк. 16:12).

Если теперь и те, кои решительно отвергли все земные и видимые стяжания, могут по известным причинам не достигнуть совершенства апостольской любви, могут оказаться бессильными с свойственною живостью и силою востечь на этот третий степень отречения, — высший и доступный для немногих; то что должны подумать о себе те, кои, не совершив надлежащим образом еще первого отречения — легчайшего — и удерживая в себе нечистоту любостяжания с прежним маловерием, тщеславятся только одним именем монахов?  Итак, первое, как мы сказали, отречение есть отвержение чужих вещей; и потому оно само по себе не способно доставить совершенства отрицающемуся, если он не дойдет до второго, в коем отвергается уже собственно наше — и стяжав которое, посредством искоренения всех страстей, свободно востекает и на высоту третьего.

В сем же последнем не только все, бывающее в мире сем и, в частности, обладаемое людьми, но и всю совокупность стихийного, как бы оно ни представлялось величественным, устраняем от внимания, как подверженное суете и имеющее скоро исчезнуть, и, возносясь умом и сердцем превыше всего, «не смотряем» уже, по Апостолу, «видимых, но невидимых: видимая бо временна, невидимая же вечна» (2Кор.4:18), чтобы таким образом удостоиться наконец услышать и то высшее, что сказано было Аврааму: и иди в землю, юже ти покажу (Быт. 12:1).

Этим ясно доказывается, что, кто со всем жаром духа не пройдет трех показанных степеней отречения, тот не достигнет и сего четвертого блага, которое, впрочем, подается в виде воздаяния и награды уже отрекшимся, — не достигнет, то есть, того, чтобы вступить в землю обетования, которая не взращивала бы уже более терний и волчцов порочных страстей, потому что обладать ею в теле сем удостаиваются не иначе как по очищении сердца, по искоренении всех страстей, и притом так, что не собственная добродетель и не собственное тщание трудящегося, но Сам Господь открывает вход в нее по обетованию Своему: «и иди в землю, юже ти покажу».

Этим ясно показывается, что как начало нашего спасения полагается призыванием Господа: «изыди от земли твоея» (Быт. 12:1), так и окончательное совершенство чистоты равным образом подается Им же: и иди в землю, юже ти покажу, то есть не ту, какую ты можешь познать сам собою и открыть своими трудами, но какую Я тебе покажу и какой сам ты еще не знаешь и не ищешь.

Из этого ясно открывается, что как мы вступаем на путь спасения по особенному внушению от Господа, — так и достигаем высшего совершенства и блаженства под Его же руководством и просвещением.

 

---картинка линии разделения текста---

  

Священноинок Дорофей

Священноинок Дорофей  

---картинка линии разделения---

Поучение о том, что такое иноческое отречение

Отречение есть не что иное, как клятва Кресту и смерти. Знай, о брат, что с сегодняшнего дня распинаешься и умираешь для мира ради полного отречения, потому что стал для мира как мертвый ради Христа. Так не будь живым для мира и существующих в нем. Отрекаешься от родителей и братьев, жены и детей, и родственников, любимых друзей и их образа жизни, от волнений и хлопот о приобретении богатства, тщетной и ничтожной славы. Отрекаешься не только от этого, но еще и от своей души, по слову Господню: «Кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой и следуй за Мною» (Мк. 8:34). Если действительно решил идти следом за Христом и хочешь быть Его верным учеником, приготовься с сегодняшнего дня не к отдыху, не к житейским заботам, не к достатку, ни к чему другому земному, красивому и приятному, но к духовным подвигам, к плотскому воздержанию, к очищению души, к нищете духовной, к благим слезам и ко всем страданиям и немощам, приносящим радость в святой жизни. Будешь терпеть голод и жажду, и будешь наг, и укоряем, и осуждаем, и оскорбляем, и поносим, и гоним, и впадешь во многие другие искушения и страдания, которыми воплощаемся в образ святой жизни. И когда все это вытерпишь: Радуйся, – говорит Господь, – ибо велика награда твоя на небесах (Мф. 5:11).

 

----картинка линии разделения----

 

Преподобный авва Дорофей

Преподобный авва Дорофей 

ht2

Об отвержении мира

В начале, когда Бог сотворил человека (Быт. 2:20), Он поместил его в раю, как говорит Божественное и Святое Писание, и украсил его всякою добродетелию, дав ему заповедь не вкушать от древа, бывшего посреди рая. И так он пребывал там в наслаждении райском: молитве, в созерцании, во всякой славе и чести, имея чувства здравые и находясь в том естественном состоянии, в каком был создан. Ибо Бог сотворил человека по образу Своему, т.е. бессмертным, самовластным и украшенным всякою добродетелию. Но когда он преступил заповедь, вкусивши плод древа, от которого Бог заповедал ему не вкушать, тогда он был изгнан из рая (Быт. 3), отпал от естественного состояния и впал в противоестественное и пребывал уже в грехе, в славолюбии, в любви к наслаждениям века сего и в прочих страстях, и был обладаем ими, ибо сам сделался рабом их чрез преступление. Тогда мало-помалу начало возрастать зло, и воцарилась смерть.

Нигде не стало Богопочтения, а повсюду было неведение Бога. Только немногие, как сказали отцы наши, побуждаемые естественным законом, знали Бога, каковы были Авраам и прочие патриархи, и Ной, и Иаков, - короче сказать, очень немногие и весьма редкие знали Бога.

Ибо тогда враг излил всю злобу свою; и поелику воцарился грех, то начались идолослужение, многобожие, чародейства, убийство и прочее диавольское зло. И тогда-то благий Бог, умилосердившись над Своим созданием, дал чрез Моисея написанный закон, в котором одно запретил, а другое повелел, как бы говоря: это делайте, а сего не делайте. Он дал заповедь, и прежде всего говорит: Господь Бог наш, Господь един есть (Втор. 6:4), чтобы чрез сие отвлечь ум их от многобожия. И опять говорит: и возлюбиши Господа Бога твоего ... от всея души твоея и от всея силы твоея (Втор. 6:5). И везде возвещает, что един Бог, и един Господь, и что нет иного. Ибо, сказав: Возлюбиши Господа Бога твоего, Он показал, что един есть Бог и един Господь. И опять в Десятословии говоря: Господу Богу твоему поклонишися, и тому Единому послужиши, и к Нему прилепишися, и именем Его кленешися (Втор. 6:13), потом присовокупляет: да не будут тебе бози инии… ниже всяко подобие, елика на небеси горе, и елика на земли низу (Исх. 20:3-4), ибо люди служили всем тварям.

Итак, благий Бог дал закон в помощь для обращения от зла, для исправления оного; однако оно не исправилось. Послал пророков, но и они успеха не имели, ибо зло превозмогало, как говорит Исаия: ни струп, ни язва, ни рана палящаяся: несть пластыря приложити, ниже елея, ниже обязания (Ис. 1:6). Как бы сказал: зло не частное, не на одном месте, но во всем теле, объяло всю душу, овладело всеми силами её, несть пластыря приложити и проч., т. е. всё стало подвластно греху, всем он обладает.

И Иеремия также говорит: врачевахом Вавилона, и не исцеле (Иер. 51:9), т. е. мы явили имя Твое, возвестили заповеди Твои, благодеяния и обетования, предсказали Вавилону нашествие врагов, но он не исцелел, т.е. не покаялся, не убоялся, не обратился от злых дел своих. Так и в другом месте говорит: наказания не приясте (Иер. 2:30), т. е. вразумления или наставления. И в псалме сказано: всякаго брашна возгнушася душа их, и приближишася до врат смертных (Пс. 106:18).

Тогда наконец преблагий и человеколюбивый Бог послал Единородного Сына Своего; ибо один только Бог мог исцелить такую болезнь, и это было небезызвестно пророкам. Посему и пророк Давид ясно говорит: седяй на херувимех, явися… воздвигни силу Твою, и прииди во еже спасти нас (Пс.79:2,3), и: Господи, приклони небеса, и сниди (Пс.143:5),  и тому подобное. И другие пророки различным образом изрекли многое: одни, моля, чтобы Он снисшёл, другие, извещая, что Он непременно снидет.

Итак, пришёл Господь наш, сделавшись нас ради человеком, чтобы, как говорит св. Григорий, подобным исцелить подобное: душою - душу, плотию - плоть, ибо Он по всему, кроме греха, стал человеком. Он принял самое естество наше, начаток нашего состава, и сделался Новым Адамом, по образу Бога, создавшего первого Адама, обновил естественное состояние и чувства сделал опять здоровыми, какими они были вначале. Сделавшись человеком, восставил падшего человека, освободил его, порабощённого грехом и насильственно им обладаемого. Ибо с насилием и мучительски владел враг человеком, так что и не хотевшие грешить невольно согрешали, как говорит Апостол от лица нашего: не еже бо хощу доброе, творю: но еже не хощу злое, сие содеваю (Рим. 7:19).

Итак, Бог, сделавшись ради нас человеком, освободил от мучительства вражия. Ибо Бог низложил всю силу врага, сокрушил самую крепость его и избавил нас от владычества его, и освободил нас от повиновения и рабства ему, если только мы сами не захотим согрешать произвольно. Потому что Он дал нам власть, как Он сказал, наступати на змию, и на скорпию, и на всю силу вражию (Лк. 10:19), очистив нас святым крещением от всякого греха, ибо святое крещение отъемлет и истребляет всякий грех. Притом преблагий Бог, зная немощь нашу и предвидя, что мы и по святом крещении будем согрешать, как сказано в Писании, что прилежит помышление человеку прилежно на злая от юности его (Быт. 8:21), дал нам, по благости Своей, святые заповеди, очищающие нас, дабы мы, если пожелаем, могли опять соблюдением заповедей очиститься не только от грехов наших, но и от самых страстей. Ибо иное суть страсти, и иное - грехи. Страсти суть: гнев, тщеславие, сластолюбие, ненависть, злая похоть и тому подобное. Грехи же суть самые действия страстей, когда кто приводит их в исполнение на деле, т. е. совершает телом те дела, к которым побуждают его страсти, ибо можно иметь страсти, но не действовать по ним.

Итак, Он дал нам, как я сказал, заповеди, очищающие нас и от самых страстей наших, от самых худых залогов, находящихся во внутреннем человеке нашем: ибо даёт ему силу различить добро и зло, возбуждает его, показывает ему причины, по которым он впадает в согрешения, и говорит: закон сказал: не прелюбодействуй, а Я говорю: даже не похотствуй. Закон сказал: не убивай, а Я говорю: даже не гневайся (Мф. 5:27-28). Ибо если ты будешь похотствовать, хотя бы ты сегодня и не прелюбодействовал, похоть не перестанет внутренно смущать тебя, пока не вовлечёт и в самое действие. Если ты гневаешься и раздражаешься на брата своего, то когда-нибудь впадёшь и в злословие, потом начнёшь и коварствовать против него, и таким образом, мало-помалу идя вперёд, дойдёшь наконец и до убийства.

Ещё закон говорит: око за око, зуб за зуб, и прочее (Лев. 24:20). Христос же учит не только терпеливо переносить удар по ланите, но и со смирением обращать другую ланиту. Ибо тогда цель закона была научить нас не делать того, от чего сами не хотим пострадать: потому-то он и останавливал нас от делания зла страхом, чтобы самим не пострадать от того же. Ныне же требуется, как я сказал, изгнать самую ненависть, самое сластолюбие, самое славолюбие и прочие страсти. Словом, теперь цель Владыки нашего Христа есть научить нас, от чего мы впали во все грехи сии, от чего постигли нас такие злые дни.

Итак, сперва, как я уже сказал, Он освободил нас святым крещением, подав нам свободу делать добро, если пожелаем, и не увлекаться уже, так сказать, насильственно ко злу: ибо того, кто порабощён грехами, они отягощают и увлекают, как и сказано, что каждый связывается узами своих грехов (Притч. 5:22).

Потом Он научает нас, как посредством святых заповедей очищаться и от самых страстей, чтобы чрез них не впасть опять в те же грехи. Наконец, показывает нам и причину, от которой приходит человек в небрежение и преслушание самих заповедей Божиих, и таким образом подаёт нам врачевство и противу сей причины, дабы мы возмогли сделаться послушными и спастись. Какое же это врачевство и какая причина небрежения? Послушайте, что говорит Сам Господь наш: научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем: и обрящете покой душам вашим (Мф. 11:29). Вот здесь Он показал нам вкратце, одним словом, корень и причину всех зол, и врачевство от оных, - причину всего благого: показал, что возношение низложило нас, что невозможно иначе получить помилование как через противоположное ему, т.е. смиренномудрием. Ибо возношение рождает пренебрежение, преслушание и погибель, как и смиренномудрие рождает послушание и спасение души. Разумею же истинное смиренномудрие, не в словах только или во внешнем образе смирение, но собственно смиренный залог, утвердившийся в самом сердце.

Итак, желающий найти истинное смирение и покой душе своей да научится смиренномудрию и увидит, что в нём всякая радость и всякая слава и весь покой, как и в гордости всё противное. Ибо от чего подверглись мы всем скорбям сим? Не от гордости ли нашей? Не от безумия ли нашего? Не от того ли, что мы не обуздываем злого произволения нашего? Не от того ли, что мы держимся горького своеволия нашего? Да и от чего же более? Не был ли человек, по сотворении своём, во всяком наслаждении, во всякой радости, во всяком покое, во всякой славе? Не был ли он в раю? Ему было повелено не делать сего, а он сделал. Видишь ли гордость? Видишь ли упрямство? Видишь ли непокорность?

После сего Бог, видя такое бесстыдство, говорит: он безумен, он не умеет наслаждаться радостию. Если он не испытает злоключений, то пойдет ещё далее и совершенно погибнет. Ибо если не узнает, что такое скорбь, то не узнает и что такое покой. Тогда Бог воздал ему то, чего он был достоин, и изгнал его из рая. И человек был предан собственному своему самолюбию и собственной воле, чтобы они сокрушили кости его, чтобы он научился следовать не самому себе, но заповедям Божиим, чтобы самое злострадание преслушания научило его покою послушания, как сказано у пророка: накажет тя отступление твое (Иер. 2:19).

Однако благость Божия, как я часто говорил, не презрела своего создания, но опять увещевает, опять призывает: Приидите ко Мне вси труждающиися и обремененнии, и Аз упокою вы (Мф. 11:28). Как бы говорит: вот вы трудились, вот вы пострадали, вот вы испытали злые следствия вашей непокорности; придите же теперь, обратитесь; придите, познайте немощь свою, дабы войти в покой и славу вашу. Придите, оживотворите себя смиренномудрием вместо высокоумия, которым вы себя умертвили. Научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем: и обрящете покой душам вашим (Мф. 11:29). О, удивление, братия мои, что делает гордость! О, чудо, сколь сильно смиренномудрие! Ибо какая была нужда во всех сих превратностях? Если бы человек сначала смирился, послушал Бога и сохранил заповедь, то не пал бы.

Опять, по падении, Бог дал ему возможность покаяться и быть помилованным, но выя его осталась непреклонною. Ибо Бог пришёл, говоря ему: Адаме, где еси? (Быт. 3:9) т. е. из какой славы в какой стыд перешёл ты? И потом, вопрошая его: зачем ты согрешил, зачем преступил заповедь, приготовлял его собственно к тому, чтобы он сказал: "прости". Но нет смирения! Где слово "прости"? Нет покаяния, но совсем противное. Ибо он прекословит и возражает: жена, юже ми еси дал (прельсти мя), и не сказал: "жена моя прельсти мя", но "жена, юже ми еси дал", как бы говоря: "эта беда, которую Ты навёл на главу мою". Ибо так всегда бывает, братия мои: когда человек не хочет порицать себя, то он не усомнится обвинять и Самого Бога.

Потом Бог приходит к жене и говорит ей: почему и ты не сохранила заповеди? Как бы собственно внушал ей: скажи по крайней мере ты: "прости", чтобы смирилась душа твоя, и ты была помилована. Но опять не слышит слова "прости". Ибо и она отвечает: змий прельсти мя (Быт. 3:13); как бы сказала: змий согрешил, а мне какое дело? Что вы делаете, окаянные? Покайтесь, познайте согрешение ваше, пожалейте о наготе своей. Но никто из них не захотел обвинить себя, ни в одном не нашлось и малого смирения. Итак, вы видите теперь ясно, до чего дошло устроение наше, вот в какие бедствия ввело нас то, что мы оправдываем самих себя, что держимся своей воли и следуем самим себе. Всё это исчадия гордости, враждебной Богу. А чада смиренномудрия суть: самоукорение, недоверие своему разуму, ненавидение своей воли; ибо через них человек сподобляется прийти в себя и возвратиться в естественное состояние через очищение себя святыми заповедями Христовыми. Без смирения нельзя повиноваться заповедям и достигнуть чего-либо благого, как сказал и авва Марк: "Без сокрушения сердечного невозможно освободиться от зла и приобресть добродетель".

Итак, через сокрушение сердечное человек делается послушным заповедям, освобождается от зла, приобретает добродетели и притом восходит в покой свой. Зная сие, и святые всячески старались смиренною жизнью соединить себя с Богом. Ибо были некоторые боголюбивые люди, которые по святом крещении не только пресекли действия страстей, но восхотели победить и самые страсти и быть бесстрастными, каковы были святые Антоний и Пахомий и прочие богоносные отцы. Они имели благое намерение очистить самих себя, как говорит Апостол, от всякия скверны плоти и духа (2 Кор. 7:1), ибо знали, что сохранением заповедей, как мы уже сказали, очищается душа и, так сказать, очищается ум, и прозревает, и приходит в естественное состояние; ибо заповедь Господня светла, просвещающая очи (Пс. 18:9). 

Они поняли, что, находясь в мире, не могут удобно совершать добродетели, и измыслили себе особенный образ жизни, особенный порядок провождения времени, особенный образ действования, - словом, монашеское житие, и начали убегать от мира и жить в пустынях, подвизаясь в постах, в бдениях, спали на голой земле и терпели другое злострадание, совершенно отрекались от отечества и сродников, имений и приобретений: одним словом, распяли себя миру. И не только сохранили заповеди, но и принесли Богу дары; и объясню вам, как они это сделали.

Заповеди Христовы даны всем христианам, и всякий христианин обязан исполнять их; они, так сказать, дань, должная царю. И кто, отрекающийся давать дани царю, избег бы наказания? Но есть в мире великие и знатные люди, которые не только дают дани царю, но приносят ему и дары: таковые сподобляются великой чести, великих наград и достоинств. Так и Отцы: они не только сохранили заповеди, но и принесли Богу дары. Дары же сии суть девство и нестяжание. Это не заповеди, но дары; ибо нигде не сказано в Писании: не бери жены, не имей детей. Так же и Христос, говоря: продаждь имение твое (Мф. 19:21), не дал этим заповеди; но когда приступил к нему законник и сказал: Учителю благий, что благо сотворю, да имам живот вечный, Христос отвечал: ты знаешь заповеди: не убий, не прелюбодействуй, не укради, не лжесвидетельствуй на ближнего своего и проч. Когда же тот сказал: вся сия сохраних от юности моея, Господь присовокупил: аще хощеши совершен быти, иди, продаждь имение твое, и даждь нищим и проч. (Мф. 19:21). Он не сказал: продай имение твое, как бы повелевая, но советуя, ибо слова: аще хощеши, не суть слова повелевающего, но советующего.

Итак, как мы сказали, Отцы принесли Богу, вместе с иными добродетелями, и дары: девство и нестяжание и, как мы упомянули прежде, распяли себе мир. Но потом подвизались распять и себя миру, как говорит Апостол: мне мир распяся, и аз миру (Гал. 6:14).Какое же между этим различие? Как мир распинается человеку и человек миру? Когда человек отрекается от мира и делается иноком, оставляет родителей, имения, приобретения, торговлю, даяние другим и приятие от них, тогда распинается ему мир, ибо он отверг его. Это и значат слова Апостола: мне мир распяся; потом он прибавляет: и аз миру. Как же человек распинается миру? Когда, освободившись от внешних вещей, он подвизается и против самых услаждений, или против самого вожделения вещей и против своих пожеланий, и умертвит свои страсти, тогда и сам он распинается миру и сподобляется сказать с Апостолом: мне мир распяся, и аз миру. 

Отцы наши, как мы сказали, распяв себе мир, предались подвигам и распяли и себя миру; а мы думаем, что распяли себе мир потому только, что оставили его и пришли в монастырь; себя же не хотим распять миру, ибо любим ещё наслаждения его, имеем ещё пристрастие к снедям, к одеждам; если у нас есть какие-нибудь хорошие рабочие орудия, то мы пристрастны и к ним, и позволяем какому-нибудь ничтожному орудию произвести в нас оное мирское пристрастие, как сказал авва Зосима. Мы думаем, что, вышедши из мира и придя в монастырь, оставили всё мирское; но и здесь ради ничтожных вещей исполняем пристрастия мирские. Это происходит с нами от многого неразумия нашего, что, оставив великие и многоценные вещи, мы посредством каких-нибудь ничтожных исполняем страсти наши; ибо каждый из нас оставил то, что имел: имевший великое оставил великое, и имевший что-нибудь, и тот оставил, что имел, каждый по силе своей. И, приходя в монастырь, как я сказал, маловажными вещами исполняем пристрастие наше. Однако мы не должны так делать; но как мы отреклись от мира и вещей его, так должны отречься и от самого пристрастия к вещам и знать, в чём состоит сие отречение, и зачем мы пришли в монастырь, и что значит одеяние, в которое мы облеклись; должны сообразоваться с ним и подвизаться подобно отцам нашим.

Одеяние, которое мы носим, состоит из мантии, не имеющей рукавов, кожаного пояса, аналава и куколя, а всё это суть символы. И мы должны знать, что означают символы одеяния нашего. Итак, для чего мы носим мантию, не имеющую рукавов? Между тем как все другие имеют рукава, мы почему не имеем их? Рукава суть подобие рук, а руки принимаются для обозначения действия. Итак, когда приходит нам помысл сделать что-либо руками ветхого нашего человека, как например: украсть или ударить и вообще сделать руками нашими какой-либо грех, то мы должны обратить внимание на одеяние наше и вспомнить, что не имеем рукавов, т.е. не имеем рук, чтобы сделать какое-либо дело ветхого человека. Притом мантия наша имеет и некоторый знак багряного цвета. Что же значит сей багряный знак? Каждый царский воин имеет на своей епанче багряницу. Ибо так как царь носит багряную одежду, то и все воины его нашивают на епанчи свои багряницу, т.е. отличие царское, чтобы по этому узнавали их, что они принадлежат царю и ему служат. Так и мы носим багряный знак на мантии нашей, показывая, что мы стали воинами Христовыми и что обязаны терпеть все страдания, какие Он претерпел за нас. Ибо когда Владыка наш страдал, то Он был одет в багряную ризу, во-первых, как царь - ибо Он есть Царь царствующих и Господь господствующих, потом же и как поруганный оными нечестивыми людьми. Так и мы, имея багряный знак, даём обет, как я сказал, переносить все страдания Его. И как воин не должен оставлять службы своей для того, чтобы сделаться земледельцем или купцом, ибо иначе он лишится своего сана, как говорит Апостол: никто же воин бывая обязуется куплями житейскими, да воеводе угоден будет (2 Тим. 2:4.); так и мы должны подвизаться и не заботиться ни о чём мирском, и служить единому Богу, дабы, как сказано, быть девою, прилежно занятою своим делом и безмолвною (2 Кор. 11:2).

Есть у нас и пояс. Для чего же мы носим его? Пояс, который мы носим, есть символ, во-первых, того, что мы готовы на дело: ибо каждый, желающий что-либо делать, сперва опоясывается и потом начинает дело, как и Господь говорит: да будут чресла ваша препоясана (Лк. 12:35); во-вторых, для того, что как пояс взят от мёртвого тела, так и мы должны умертвить похоть нашу: ибо пояс носится на чреслах наших, где находятся и почки, в которых, как говорят, заключается похотная часть души, и сие то есть сказанное Апостолом: умертвите… уды ваша, яже на земли, блуд, нечистоту и проч. (Кол. 3:5).

Имеем также и аналав, который полагается на плечах наших крестообразно. А сие значит, что мы носим на раменах наших знамение креста, как говорит Господь: возмет крест свой, и по Мне грядет (Мк. 8:34). Что же есть крест? Не что иное, как совершенное умерщвление, которое совершается в нас верою во Христа. Ибо вера, как сказано в Отечнике, устраняет всегда препятствия и делает для нас удобным тот подвиг, который ведёт нас к таковому совершенному умерщвлению, т. е. чтобы человек умер для всего мирского. И если он оставил родителей, то пусть подвизается и против пристрастия к ним; также, если кто отрекся от имений и приобретений и вообще от какой-либо вещи, то он должен отречься от самого пристрастия своего к ней, как мы уже сказали; в сем-то и состоит совершенное отречение.

Надеваем мы и куколь, который есть символ смирения. Куколи носят малые и незлобивые младенцы, а человек совершеннолетний куколи не носит: мы же носим оный для того, чтобы младенчествовать злобою, как сказал Апостол: не дети бывайте умы: но злобою младенствуйте (1Кор.14:20). Что же значит младенчествовать злобою? Незлобивый младенец, если будет обесчещен, не гневается, и если почтён будет, не тщеславится. Если кто возьмёт принадлежащее ему, он не печалится: ибо младенчествует злобою и не мстит за оскорбления, и не ищет славы. Куколь есть также подобие благодати Божией, потому что как куколь покрывает и греет главу младенца, так и благодать Божия покрывает ум наш, как сказано в Отечнике: "куколь есть символ благодати Бога, Спасителя нашего, покрывающей наше владычественное (ум) и охраняющей наше о Христе младенчество от демонов, старающихся всегда противиться нам и низвергать нас".

Вот мы имеем около чресл наших пояс, который означает умерщвление бессловесной похоти, и на плечах аналав, т.е. крест. Вот и куколь, который есть символ незлобия и младенчества о Христе. Итак, будем жить сообразно с одеянием нашим, чтобы, как сказали Отцы, не оказалось, что мы носим чуждое одеяние, но как мы оставили великое, так оставим и малое. Мы оставили мир, оставим и пристрастие к нему. Ибо пристрастия, как я сказал, и маловажными, и обыкновенными вещами, не стоющими никакого внимания, опять привязывают нас к миру и соединяют с ним, а мы не разумеем этого. Посему, если мы хотим совершенно измениться и освободиться от мира, то научимся отсекать хотения наши, и таким образом мало-помалу, с помощию Божиею, мы преуспеем и достигнем бесстрастия. Ибо ничто не приносит такой пользы людям, как отсечение своей воли, и поистине от сего человек преуспевает более, нежели от всякой другой добродетели. И как человек, который идёт путём, найдя на нём жезл и взяв его, с помощью этого жезла проходит большую часть пути своего; так бывает и с тем, кто идёт путём отсечения своей воли. Ибо отсечением своей воли он приобретает беспристрастие, а от беспристрастия приходит, с помощью Божиею, и в совершенное бесстрастие. Можно и в краткое время отсечь десять хотений своих. И скажу вам, как это.

Положим, что кто-нибудь, пройдя небольшое расстояние, увидел что-либо и помысл говорит ему: "посмотри туда". А он отвечает помыслу: "истинно не стану смотреть", и отсекает хотение своё, и не смотрит. Или встречает празднословящих между собою и помысл говорит ему: "скажи и ты такое-то слово", а он отсекает хотение своё и не говорит. Или говорит ему помысл: "пойди, спроси повара, что он варит", а он нейдёт и отсекает хотение своё. Он видит что-нибудь, и помысл говорит ему: "спроси, кто принёс это", а он отсекает хотение своё и не спрашивает. Отсекая же таким образом свою волю, он приходит в навык отсекать её и, начиная с малого, достигает того, что и в великом отсекает её без труда и спокойно, и достигает наконец того, что вовсе не имеет своей воли, и что бы ни случилось, он бывает спокоен, как будто исполнилось его собственное желание. И тогда, как он не хочет исполнять свою волю, оказывается, что она всегда исполняется. Ибо кто не имеет своей собственной воли, для того всё, что с ним ни случается, бывает согласно с его волею. Таким образом выходит, что он не имеет пристрастия, а от беспристрастия, как я сказал, приходит в бесстрастие. Видите ли, в какое преуспеяние мало-помалу приводит отсечение своей воли. Каков был прежде блаженный Досифей? От какой роскоши и неги пришел он? Он даже никогда не слыхал слова Божия, однако же вы слышали, в какую меру духовного возраста привело его в короткое время блаженное послушание и отсечение своей воли? Итак, Бог его прославил и не попустил таковой его добродетели придти в забвение, но открыл о ней одному святому старцу, который и видел Досифея посреди всех великих Святых, наслаждающегося их блаженством.

Расскажу вам и другое подобное событие, случившееся при мне, дабы вы узнали, что блаженное послушание и отсечение своей воли избавляет человека и от смерти. Однажды, когда я ещё был в обители аввы Серида, пришел туда ученик одного великого старца из страны Аскалонской с некоторым поручением от своего аввы. Старец дал ему заповедь возвратиться в свою келлию до вечера. Между тем поднялась сильная буря с дождём и громом, и протекавший вблизи поток поднялся в уровень с берегами. Брат, помня слова своего старца, хотел идти обратно, мы просили его остаться, полагая, что ему невозможно безопасно перейти поток; но он не согласился остаться с нами. Тогда мы сказали: пойдём вместе с ним до потока; когда он увидит его, то сам возвратится. Итак, мы пошли с ним, и, когда дошли до реки, он снял одежду свою, привязал её на голове своей, опоясался нарамником и бросился в реку, - в эту страшную быстрину. Мы стояли в ужасе, трепеща за него, как бы он не утонул; но он продолжал плыть и весьма скоро очутился на другой стороне, оделся в свою одежду, поклонился нам оттуда, прощаясь с нами, и пошёл скоро, продолжая путь свой. А мы стояли в изумлении и удивлялись силе добродетели: тогда как мы от страха едва могли смотреть на реку, он безопасно переплыл её за послушание своё.

Так же и тот брат, которого послал авва его, по их нуждам, в село к служившему им Бога ради, когда увидел, что дочь сего стала привлекать его к совершению греха, сказал только: "Боже, молитвами отца моего, спаси меня", и тотчас очутился на пути в скит, идя к отцу своему. Видите ли силу добродетели? Видите ли действие слова? Какая помощь заключается в том, чтобы призывать молитвы отца своего! Он сказал только: "Боже, молитвами отца моего, спаси меня", и тотчас очутился на пути. Обратите же внимание на смирение и благочестие обоих. Они были в стеснённом положении, и старец хотел послать брата к служившему им, но не сказал: "пойди", а спросил его: "хочешь ли идти?" Также и брат не сказал: "пойду", но отвечал ему: "как ты желаешь, отче, так и сделаю"; ибо он боялся и соблазниться, и ослушаться отца своего. Потом, когда нужда ещё более стеснила их, старец сказал ему: "встань и пойди, сын мой", и не сказал ему: "уповаю на Бога моего, что Он сохранит тебя", но: "уповаю на молитвы отца моего, что Бог сохранит тебя". Также и брат, когда увидел себя в искушении, не сказал: "Боже мой, спаси меня", но - "Боже! молитв ради отца моего, спаси меня". И каждый из них уповал на молитвы отца своего.

Видите ли, как они послушание совокупили со смирением? Ибо как в запряженной колеснице один конь не может опередить другого, иначе сломается колесница, так и послушанию нужно, чтобы с ним сопряжено было смирение. Но кто может сподобиться сей благодати, если, как я сказал, не понудит себя отсечь свою волю и не предаст себя, Бога ради, своему отцу, ни в чём не сомневаясь, но делая всё, что ни говорят они (т.е. отцы), с полною верою, как бы слушая Самого Бога. Кто иной достоин быть помилованным? Кто достоин спастись? Рассказывают, что однажды святой Василий, посещая свои монастыри, сказал одному из своих игуменов: "Имеешь ли ты у себя кого-нибудь из спасающихся?" Авва отвечал ему: "Твоими святыми молитвами, владыко, все мы желаем спастись". Св. Василий сказал ему опять: "Имеешь ли кого-нибудь из спасающихся, говорю я?" Тогда игумен понял силу вопроса, ибо сам был муж духовный, и сказал: "Да, имею". Святой Василий говорит ему: "Приведи его сюда". И игумен позвал такового брата. Когда же он пришёл, святой сказал ему: "Дай мне воды умыться". Тот пошёл и принёс ему умыться. Умывшись, святой Василий взял сам умывальницу с водою и сказал брату: "На, умойся и ты". И брат принял омовение от святого без всякого сомнения. Испытав его в этом, святой сказал ему опять: "Когда я войду в святилище, приди и напомни мне, я рукоположу тебя". И он опять послушался его без рассуждения; и когда увидел святого Василия в алтаре, пошёл и напомнил ему, и тот посвятил его и взял с собою. Ибо кому подобало быть с сим святым и богоносным мужем, как не такому благословенному брату? А вы не имеете опыта в несомненном послушании, оттого и не знаете покоя, от него происходящего. Аминь.

 

----картинка линии разделения----

 

Преподобный Нил Синайский

Преподобный Нил Синайский 

ht2

Мысли, которые могут человека отводить от тленного и прилепляют к нетленному

Вот лучший и краткий путь к добродетели: бегство от мира. Вожделевающему нетленного надлежит ни во что вменять тленное. Если желаешь Истинной Жизни, ожидай всегда человеческой смерти. Возненавидь настоящую жизнь, ибо, смотри, колесо ее вертится без порядка. Не вожделевай благ, которых употребление минуется и обладание которыми утрачивается. Смейся над теми, которые во всем благоуспешны, а сострадай к тем, которым во всем неудача, ибо первое ведет к награде, а последнее – к любомудрию. Упражняйся в терпении, в каком, как знаешь, подвизались мученики, потому что и от нас требуется свидетельство совести. Всему предпочитай душу, и путь добродетели совершится тогда без труда. Все тленно, а душа бессмертна, потому тленному надлежит предпочитать бессмертное. Будь готов к скорбям, и приобретешь большую пользу. Проси у Бога не приятного, но одного полезного. Если попросишь первого, Бог не даст, а если и получишь, оно пропадет. Не порицай нищеты, потому что соделывает подвижника неразвлекаемым в исполнении Закона. Не веселись при богатстве, потому что заботы о нем, всего чаще и против воли, отлучают человека от Бога.

Близок конец, да готовится ленивый к понесению наказания. Недалеко до жатвы, поэтому душевную ниву очистим от терния. Ничто не сокрыто от Судии, поэтому напрасно стараемся грешить скрытно. Прежде людей стыдись Ангелов, потому, что при нас их много, и устраняй себя от всякого постыдного поступка. Заботливо помышляй о весах Судии и выбрось из себя всякую, какая есть в тебе, примесь житейских покушений. Праздность и покой почитай для себя вредом и спеши сделать что-либо такое, что потребуется от нас. Помышляй всегда о непостоянстве настоящей жизни, и ничто в ней не в состоянии будет развлечь тебя. Да не услаждают тебя земные веселости, которые временны, это – уда, как рыбу, приманивающая и уловляющая душу. Старайся не впадать в искушения, а если впал, покажи мужество. Никогда не презирай проливающего слезы бедняка, чтобы не презрены были слезы твоей молитвы. Любомудрие, сие самое преимущественное достояние людей, хочет одно пребывать и с одним приобретшим его. Добродетель – Божий хитон; научись исткать ее, и будешь облачающим Облачающего тварь. Что на земле, то похищается татями. Ты делай Небесное, ибо сие недоступно перстам похитителей. Должно отказаться от роскоши, потому что вовлекает в дела, от которых после трезвения бывают воздыхания. Всего лучше гнушаться плотелюбивых помыслов, потому что и тело растлевают, и душу оскверняют. И земные блага не без трудов достаются, почему же уклоняемся от благ Небесных по причине трудов?

Хочешь ли без труда творить добродетель? Рассуждай о труде, что он временный, а о награде, что она вечная. Все истаивающие от желания удовольствий неприличных пусть рассуждают о кратковременности наслаждения и о продолжительности наказания. В какой мере нечиста жизнь, в такой же и душа делается скотскою; и плакать должны дошедшие до этого, как повредившие разумную силу, и притом сами от себя. Все почитай тленным, и добродетель только – нетленною. Пренебреги всем прочим, что делает человека скотоподобным, и делай то одно, что может соделать тебя Небесным. Прилагай попечение о добродетели, потому что она любомудрием обновляет Адама. Владеешь чревом? Владей и языком, чтобы, когда остаешься рабом одного, и освобождение от другого не было бесполезным. Люби Бога, не будь же паче сего пристрастен к своим, чтобы тебе не оказаться, по слову Его, хотя бы и не желал ты, недостойным Его. Будь терпелив в скорбях, потому что венцы подвизающимся в них. Терпеть зло – блаженное дело, а делать – преокаянное, ибо кто терпит, тот наследник Христов, а кто делает, тот наследник диаволов. Прекрасен хлеб поста, потому что нет в нем кваса удовольствий. Свят жертвенник молитвы, потому что привлекает к нам Святаго святых. Не почитай справедливость неважным добавлением добродетели, потому что без нее всякое дело нечисто. Если сеешь в нищих, то сей свое, ибо чужое и плевелы превосходит горечью. Слеп милостивый, если он несправедлив: возделывает поле, с которого не может собрать жатвы.  

Всегда ожидай, но не бойся смерти; то и другое – истинные черты любомудрия. Носи на себе образ добродетели, но не для того, чтобы обмануть видящих тебя, а чтобы принести им пользу. Говорить надлежит о хорошем и тому, кто не делает хорошего, чтобы, устыдясь слов, начать и дела. Если вожделеваешь Неба, то у тебя ничего нет общего с землею, потому что земля не дозволяет воспарять на Небо. Не желай разбогатеть по нищелюбию, потому что Бог узаконяет праведнику подавать милостыню от праведных трудов (Притч.3:9). Если чаша студеной веды оправдывает милосердого, то какая награда ожидает расточающего все на нищих? Чистота и сострадательность – матери добродетелей, поэтому без той или другой невозможно быть Христовыми воинами. Не оставляй в пренебрежении сострадательность: она Благого Владыку низвела с Неба. Не пренебрегай чистоты: чрез нее Соделавшаяся орудием Воплощения даровала людям ради нас Воплотившегося. Не говори: "Отмщу врагу!" Есть у нас Праведный Судия на Небе.

Не желай ни жить роскошно, ни разбогатеть, ни прославиться, потому что это – житейский тлен, а мы созданы не на истление. Не плачь над умершим: это – общий путь. И кто достиг конца, тот блажен. Плачь о грешнике, а не о нищем, ибо последний увенчивается, а первый терпит наказание. Смейся над колесом жизни, которое вертится без порядка, но остерегайся бездны, в которую низвергает оно засыпающих на нем. С Богом беседуй много, а с людьми мало; поучением себя в Законе преуспеешь в том и другом. Прекрасная баня для души – слезы во время молитвы, но после молитвы помни, о чем ты плакал. Не ублажай сильных мира, потому что сильнии же сильне истязани будут (Прем. 6:6); почему и Судия будет к ним строже. Адаму должно трудиться, а мы, трудясь в Законе, приобретем награду. Наследникам Евы необходимо скорбеть, но, когда переносим скорби с благодарением, для нас клятва обращается в благословение. Вместо светильника, при рассмотрении поступков своих, употребляй совесть; она показывает тебе, какие поступки в жизни твоей добры и какие – худы. Будем осуждать самих себя, и Судия умилостивится; ибо, как Благий, радуется Он,  видя, что грешник расточает бремя свое. Если сделано нами что-либо нечистое, омоем это покаянием, потому что образ Божий должны мы представить в себе чистым. Прежде, нежели обнажены будут душевные струпы, уврачуем их, чтобы сими врачевствами и наказания обратить нам в свою пользу. Как связанным трудно ходить, так и прилепившиеся к житейскому течение добродетели совершают нечисто. Надлежит возненавидеть грех; в таком случае, если и поползнется кто на грех, скорее может выйти из сетей его. Кто не возненавидел греха, тот, если и не делает греха, причисляется к грешникам.

Воздохни о согрешающем ближнем, чтобы вместе с тем воздохнуть и о себе, ибо все мы повинны во грехах и подлежим наказанию. Согрешающему другу напомни о Судии, и заживишь свою язву, потому что сие врачевство совета, как общее, пригодно и ему, и тебе. Намереваясь что-нибудь сказать или сделать, позаботься об оправдании, которое вскоре от тебя потребуется, – и, исправляем страхом, уцеломудришься. Наказания за грех бойся, а стыда ужасайся, потому что безмерна тяжесть того и другого. Лепота и множество будущих благ беспредельны, а настоящее – тень, дым, водяной пузырь. Не сей худого, потому что жатва близко и насадителя терний ожидает огонь. Лицемеры, любостяжатели, сластолюбцы – розы мира сего, но потерпи немного, и увидишь, что трава эта потоптана. Всякий худой поступок вооружает диавола, но вооруженный жестоко обходится с вооружившими. Хочешь ли привести в изнеможение врага? Отсеки грех, и над ним, лишенным сих крыльев, можно издеваться, как над воробьем. Горе нечестивому, потому что, когда все просвещаются, тогда он омрачается. Горе хульнику, потому что у него связан язык и не в состоянии он сколько-нибудь оправдаться пред Судиею. Горе беззаконнику, потому что пойдет к строгому Судии и правдивому Законоположнику.Горе любостяжательному! Богатство от него бежит, ожидает же его огонь. Горе ленивому! Взыщет того времени, которое употребил худо. Горе высокомерному! Когда сойдет во гроб, узнает, кто он. Горе блуднику, оскверняющему брачную ризу! Со стыдом изгоняется из брачного царского чертога. Горе ругателю и вместе с ним пьянице! В один ряд поставляются они с убийцами и наказываются вместе с прелюбодеями.

Горе роскошествующему! Недолго ему утучняться, как тельцу, уготовляемому на заклание. Горе лицемеру! Пастырь от него отрекается, и овен  оказывается волком.

Блажен, кто идет путем тесным, потому что венценосцем восходит на Небо. Блажен, кто попирает земные удовольствия: борьбы с ним трепещут демоны. Блажен, кто чист в добродетели и не лицемерен в душе: будет он судить мир, а не судим вместе с миром. Блажен, кто неусыпен в молитвах, чтении и добрых делах: таковой просветится, чтобы не уснуть ему в смерть. Блажен, кто высок по жизни и смирен по образу мыслей: он подражает Христу и с Ним совоссядет. Блажен, у кого Закон не сходит с языка: Бог не оставляет кущу его. Блажен, кто многим делает добро: на Суде найдет он многих защитников. Блажен, у кого в добродетели нет худой подмеси, потому что лопата Судии не вводится им в обман. Блажен, кто украшает дела свои прежде, нежели явит их огонь, которым все искушается. Блажен, кто поспешает к Будущей Жизни, потому что настоящее издает запах тления и влечется к смерти. Блажен, кто расточает, что собрал, и чистым предстает чистому Судии.

 

----картинка линии разделения----

 

Преподобный Иоанн Кронштадский

Преподобный Иоанн Кронштадский  

ht2

Странное рождество (Христово) видевше, устранимся суетнаго мира и ум на божественная возложим. Бог с небес сниде, да нас на небеси возведет (ср. акаф. Иис. Сладч., конд. 8), а диавол и плоть тянут к земле. Христос призывает и влечет к вечному животу, а диавол обольщает временным животом и прилепляет к временному, скрывая вечный во мраке или наводя на человека неверие в вечную жизнь. Замечайте козни его и не обольщайтесь земным животом.

 

----картинка линии разделения----

comintour.net
stroidom-shop.ru