ПЛАЧ НЕПРЕСТАННЫЙ

 ----картинка линии разделения----

 

Возлюбим непрестанный плач, от которого ежечасно произрождается радость душевная и утешение изливается на тех, кои любят Бога.

Преподобный Симеон Новый Богослов

 

---картинка линии разделения текста---

 

Иисус Христос (Спаситель)

Иисус Христос (Спаситель)

----картинка линии разделения----

Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное. Блаженны плачущие, ибо они утешатся (Мф.5:3,4).

 

---картинка линии разделения текста---

 

 Святой Исаак Сирин

 Преподобный Исаак Сирин

---картинка линии разделения---

От че­го рож­да­ет­ся неп­рестан­ный плач

От трех при­чин про­ис­хо­дит по­ток неп­рекра­ща­ющих­ся слез у че­лове­ка. Во-пер­вых, от изум­ле­ния ис­полнен­ны­ми тайн проз­ре­ни­ями, ко­торые на вся­кий миг от­кры­ва­ют­ся уму, сле­зы ль­ют­ся в изо­билии без во­ли че­лове­ка и без при­нуж­де­ния: в проз­ре­ния эти вгля­дыва­ет­ся он ви­дени­ем ума, ког­да ох­ва­тыва­ет его вос­хи­щение поз­на­ни­ем тех пред­ме­тов, ко­торые ду­хов­но от­кры­ва­ют­ся уму в проз­ре­ни­ях. И сле­зы те тог­да те­кут са­ми по се­бе, и не ус­та­ет че­ловек от си­лы нас­лажде­ния, ох­ва­тыва­юще­го ум, ко­торый пре­быва­ет в та­ком ви­дении. Эти ве­щи, то есть та­инс­твен­ные и ду­хов­ные проз­ре­ния, От­цы на­зыва­ли об­ра­зом ман­ны, ко­торую вку­шали ча­да Из­ра­иля, и пи­ти­ем из кам­ня, ко­торый есть Хрис­тос. Или, во-вто­рых, сле­зы мо­гут про­ис­хо­дить от люб­ви к Бо­гу, ко­торая вос­пла­меня­ет ду­шу, и не мо­жет че­ловек вы­носить эту лю­бовь без пос­то­ян­но­го пла­ча, про­ис­хо­дяще­го от сла­дос­ти ее и нас­лажде­ния ею. Или, в-треть­их, сле­зы мо­гут про­ис­хо­дить от ве­лико­го сми­рения сер­дца. Сми­рение сер­дца бы­ва­ет у че­лове­ка по двум при­чинам: или от ос­тро­го соз­на­ния гре­хов сво­их, или от вос­по­мина­ния о сми­рении Гос­по­да на­шего, ско­рее же, от вос­по­мина­ния о ве­личии Бо­жи­ем - до ка­кой сте­пени уни­зило се­бя это ве­личие Гос­по­да всех, так что раз­личны­ми спо­соба­ми го­ворил Он с людь­ми и уве­щевал их, уни­зило се­бя до то­го, что Он да­же вос­при­нял от них те­ло - и о том, сколь­ко пе­ренес Гос­подь наш, и че­рез что прош­ло те­ло Его, и ка­ким през­ренным явил­ся Он ми­ру, тог­да как Он всег­да об­ла­дал не­из­ре­чен­ной сла­вой с Бо­гом От­цом. Ан­ге­лы тре­пещут от ви­дения Его и от сла­вы ли­ца Его, си­яющей сре­ди их чи­нов! Но нам был Он ви­дим в та­ком об­ра­зе сми­рения, что из-за обыч­ности ви­да Его схва­тили Его, ког­да го­ворил Он с ни­ми и по­веси­ли Его на дре­ве. 

Итак, кто не об­ла­да­ет по­током слез, тот ли­шен не толь­ко слез, но и при­чин слез, и нет в нем кор­ней, по­рож­да­ющих их. Дру­гими сло­вами, вку­са люб­ви Бо­жи­ей ни­ког­да не ощу­щал он, мысль о бо­жес­твен­ных тай­нах ни­ког­да не воз­бужда­лась в нем бла­года­ря пос­то­ян­но­му пре­быва­нию с Бо­гом, нет у не­го и сми­рения сер­дца, хо­тя он и во­об­ра­жа­ет, что об­ла­да­ет сми­рени­ем. Не при­води мне в при­мер тех, что сми­рен­ны по ес­тес­тву: дес­кать, мно­го та­ких, у ко­го са­мо ес­тес­тво сви­детель­ству­ет, что они сми­рен­ны, и, однако, у них нет слез. Итак, не го­вори о ес­тес­тве, ибо у этих лю­дей угас­шие и не­мощ­ные чувс­тва, в ко­торых умер­ли жар и го­рение. Не об­ла­да­ют они этим про­ница­тель­ным сми­рени­ем че­лове­ка, у ко­торо­го сми­рен­ные по­мыс­лы, вни­матель­ная и про­ница­тель­ная мысль, соз­на­ние собс­твен­но­го нич­то­жес­тва, сок­ру­шен­ное сер­дце и по­ток слез, про­ис­хо­дящий от стра­дания со­вес­ти и про­ница­тель­нос­ти во­ли. Ес­ли хо­чешь, спро­си их са­мих. Ибо нет у них ни­чего из это­го: раз­ве име­ют они сок­ру­шен­ное раз­мышле­ние, раз­ве вни­ма­ют го­лосу со­вес­ти? Нет у них раз­мышле­ния и па­мято­вания о сми­рении Спа­сите­ля на­шего, нет ос­трой бо­ли, прон­за­ющей их от соз­на­ния собс­твен­ных гре­хов; нет в них го­рения и жа­ра, вос­пла­меня­юще­го сер­дце их к па­мято­ванию о гря­дущих бла­гах; не име­ют они и про­чих по­лез­ных по­мыс­лов, ко­торые бла­года­ря трез­ве­нию ра­зума обыч­но воз­бужда­ют­ся в сер­дце. А ина­че и тех груд­ных мла­ден­цев, ко­торые жи­вут в ми­ре сем, ни о чем не по­мыш­ляя, дол­жен ты по­мес­тить на один уро­вень со сми­рен­ны­ми! Ес­ли, од­на­ко, счи­та­ешь ты спо­кой­ных и крот­ких по ес­тес­тву сто­ящи­ми на том же уров­не, что и сми­рен­ные бла­года­ря зна­нию и во­ле сво­ей, тог­да так­же и ев­ну­хов, ко­торые от чре­ва ма­тери яв­ля­ют­ся та­ковы­ми, дол­жен ты на­зывать девс­твен­ни­ками и при­чис­лить их к ли­ку девс­твен­ни­ков и свя­тых, хо­тя не их собс­твен­ная во­ля вос­пре­пятс­тво­вала им всту­пить в брак и зас­та­вила соб­лю­дать девс­тво, но ес­тес­тво. Точ­но так же об­сто­ит де­ло с те­ми, кто по ес­тес­тву мя­гок и сми­ренен: ес­тес­тво уме­рило их по­буж­де­ния, а не си­ла во­ли. Эти лю­ди ни­ко­им об­ра­зом не вку­сили и не ощу­тили сла­дость да­ров и уте­шений, ко­торые вку­ша­ют те, что сми­рен­ны ра­ди Гос­по­да на­шего. А по­тому не по­луча­ют они и див­но­го да­ра неп­рестан­ных и уте­шитель­ных слез - тех, ко­торые вос­при­нима­ют­ся От­ца­ми как про­об­раз зем­ли обе­тован­ной. "Вой­дя ту­да, ты уже не ус­тра­шишь­ся бо­рений". Ибо уте­шение обе­щано сок­ру­шен­ным сер­дцам. Тем же, у ко­го нет на­деж­ды на это, ког­да они пла­чут, и уте­шение не бу­дет пос­ла­но; и те, кто, не жаж­дет и не то­мит­ся, не уто­лят жаж­ду ду­хов­ным пи­ти­ем. 

Ес­ли, од­на­ко, по­мимо то­го, чем об­ла­да­ют они по ес­тес­тву, у них есть так­же рас­су­дитель­ность во­ли, тог­да уб­ла­жай по­доб­ных лю­дей, ибо удос­то­ились они то­го, что­бы бла­гому рас­по­ложе­нию во­ли сво­ей об­рести со­юз­ни­ка в ес­тес­тве, так что без борь­бы пре­ус­пе­ва­ют они в доб­ро­дете­ли. Вот по­чему они то­же по­луча­ют уте­шение, про­ис­хо­дящее от доб­рой во­ли. Но ес­ли это яв­ля­ет­ся лишь ес­тес­твен­ным да­рова­ни­ем, тог­да не за­видуй та­ким лю­дям боль­ше, чем ты вос­хва­лял бы и уб­ла­жал бес­сло­вес­ных. Итак, ес­ли не об­ла­да­ешь ты сми­рени­ем сер­дца или слад­ким и жгу­чим стра­дани­ем от люб­ви к Бо­гу, что яв­ля­ет­ся кор­ня­ми слез, из­ли­ва­ющих ус­ла­дитель­ное уте­шение в сер­дце, - тог­да не при­бегай к то­му, что­бы в ущер­бнос­ти ес­тес­тва ис­кать оп­равда­ния, или в том, что есть лю­ди, у ко­го сер­дце по ес­тес­тву вя­лое и у ко­го пов­режде­ны внут­ренние чле­ны, при­водя­щие в дви­жение здо­ровую си­лу ра­зуме­ния в ду­ше. Не ис­поль­зуй это в ка­чес­тве из­ви­нения в том, что не чувс­тву­ешь ты да­же ма­лого стра­дания о сво­их не­дос­татках. О тех же, кто на­ряду с ес­тес­твен­ной прос­то­той и спо­кой­стви­ем об­ла­да­ет све­тонос­ны­ми и рас­су­дитель­ны­ми дви­жени­ями, из­вес­тно, что они име­ют так­же и сле­зы. Ибо где есть сми­рение сер­дца с рас­су­дитель­ностью, там не­воз­можно че­лове­ку удер­жи­вать се­бя от пла­ча, да­же ес­ли не хо­чет он пла­кать - ибо воп­ре­ки во­ле его сер­дце его пос­то­ян­но обу­рева­ет­ся по­током пла­ча по при­чине жгу­чего не­удер­жи­мого стра­дания и сок­ру­шения сер­дечно­го. 

Эти три при­чины слез че­ловек при­об­ре­та­ет из без­молвия: будь то лю­бовь к Бо­гу, или изум­ле­ние тай­на­ми Его, или сми­рение сер­дца. Нет стра­дания бо­лее жгу­чего, чем лю­бовь к Бо­гу. Гос­по­ди, удос­той ме­ня ис­пить из это­го ис­точни­ка! Итак, кто не об­ла­да­ет без­молви­ем, тот ни од­но­го из этих благ не зна­ет, да­же ес­ли у не­го мно­жес­тво доб­ро­дете­лей. Не мо­жет он знать, что есть лю­бовь к Бо­гу, а ду­хов­но­го зна­ния или ис­тинно­го сми­рения сер­дца ни­ког­да не стя­жать ему. Вся­кий, кто не зна­ет эти три доб­ро­дете­ли, или, вер­нее, эти слав­ные да­рова­ния, удив­ля­ет­ся, ког­да слы­шит о лю­дях, ко­торые об­ла­да­ют неп­рестан­ным пла­чем, ибо он во­об­ра­жа­ет, что по сво­ей собс­твен­ной во­ле пла­чут они или что они при­нуж­да­ют се­бя к это­му. По­это­му не­веро­ят­ным ему ка­жет­ся та­кое. О рас­су­дитель­ном чувс­тве, ко­торое вне­зап­но воз­ни­ка­ет от изум­ле­ния тем, как приш­ли мы в бы­тие и сот­во­рены Бо­гом. И в тот миг, ког­да воз­ни­ка­ет оно в че­лове­ке, умол­ка­ет он в изум­ле­нии и бы­ва­ет ис­полнен нас­лажде­ния с го­ловы до пят. Кто ощу­тил та­кие ис­полнен­ные ра­дос­ти мо­мен­ты, тот пой­мет. 

Сла­ва бла­года­ти Тво­ей, Бо­же! Сла­ва бла­года­ти Тво­ей, Бо­же! Сла­ва бла­года­ти Тво­ей, Бо­же, при­вед­ший нас в бы­тие, ког­да мы не су­щес­тво­вали, да­ровав­ший нам бы­тие, ко­торое не име­ет кон­ца! Ты дал нам так­же жизнь, чувс­тво, сло­вес­ность, сво­бод­ную во­лю и власть - пять нес­равнен­но ве­ликих да­ров. Ибо лю­бовь Твоя не толь­ко да­ла нам бы­тие, но и сде­лала нас сло­вес­ны­ми, да­бы ощу­тили мы нас­лажде­ние поз­на­вания и ра­дость от ве­лико­го да­ра проз­ре­ния и да­бы нас­ла­дились ими. А пос­коль­ку не­воз­можно бы­ло нам быть без­на­чаль­ны­ми, по­доб­но Те­бе, Ты да­ровал нам быть бес­ко­неч­ны­ми, по­доб­но Те­бе. Сла­ва Те­бе за нас­лажде­ние да­ра Тво­его! 

 

---картинка линии разделения текста---

 

Преподобный Симеон Новый Богослов

Преподобный Симеон Новый Богослов

---картинка линии разделения---

Возлюбим нищету духовную, возлюбим непрестанный плач

Верный человек, добре всегда внимающий заповедям Божиим, когда творя все, что требуют заповеди Божии, помыслит о высоте их, т. е. о том непорочном житии и чистоте (какие они изображают), тогда, исследуя меру свою, найдет себя крайне немощным и бессильным достигнуть оной высоты заповедей, найдет, что он крайне нищ и недостоин принять Бога, или возблагодарить Его и прославить (упокоить в себе), так как не стяжал еще в собственность себе никакого блага (нечем упокоить). Но таковый, помышляя о всем, сказанном мною, с чувством душевным, без всякого сомнения восплачет плачем оным, который есть воистину наиблаженнейший плач, приемлющий и утешение и делающий душу кроткой. Утешение и радость, которые рождает плач, суть залог Царствия Небесного.

Возлюбим нищету духовную, т. е. смирение, возлюбим непрестанный деннонощный плач, от которого ежечасно произрождается радость душевная и утешение изливается на тех, кои любят Бога. От плача водворяется и кротость в тех, кои подвизаются во истине. Которые плачут, те также алчут и жаждут правды и всеусердно ищут Царствия Божия, превосходящего всякий ум человеческий. И не это только, но и то, что иной делается милостивым и чистым в сердце, полным мира и миротворцем, также  мужественным в искушениях, бывает от непрестанного плача. Плач производит в нас ненависть и ко всякому злу. Им возжигается в душе и божественная ревность, которая ни на минуту не дает человеку покоя, но, не допуская его склоняться на зло со злыми, устремляет на все доброе, исполняя вместе с тем душу мужеством и силою к претерпению всех искушений и скорбей.

Плач, являющийся тотчас, как родится человек, показывает, что слезы суть неотлучные спутники настоящей жизни. Как ястие и питие потребны для тела, так слезы потребны для души, так что если кто не плачет каждодневно, — не говорю каждочасно, да не отягчу, — явно показывает, что у него душа в расстройстве и гибнет, как истощаемая гладом. Итак, если, как доказано, плач и слезы суть спутники человеческого естества, то никто да не отрицается от сего естественного блага; никто да не лишает себя сего блага, по лености и нерадению; никто да не будет жестокосерд по злобе и лукавству, и по гордости души, и да не попустит себе ниспасть в состояние жестокости камня, но да ревнует всяк, прошу вас, со всем усердием и тщанием держать плач и слезы, как заповедь Божию, и хранить их со вниманием в сердце своем, ограждая их там нищетою, смирением, простотою и незлобием души, терпением искушений и непрестанным поучением в Божественных Писаниях, каясь всегда и воспоминая свои прегрешения, — и никто да нерадит о сем спасительном делании плача. Если же кто вознерадит о сем, разленясь и отчаясь во спасении своем, пусть не говорит по крайней мере, что это невозможно и для тех, которые ревнивы и тщательны. Говорящий так заключает врата Царства Небесного: ибо кто говорит, что невозможно плакать и сокрушаться, тот явно тем утверждает, что невозможно и очиститься, а без очищения никто не спасается, никто не ублажается Господом, никто не узрит Бога.

Блаженны те, которые всегда горько плачут о грехах своих, потому что их осенит, наконец, свет и горькие слезы их преложит в сладость.

Когда же делание плача соединяется с исполнением заповедей Божиих, тогда оно омывает, — о, чудо, — и очищает душу от всякой скверны, и изгоняет из нее всякую страсть и всякую похоть плотскую и мирскую.

Как может восприять плач тот, кто всегда пространно питает чрево свое и о том только заботится, что поесть да что попить, раболепствуя пред плотью своею, как пред госпожою?

Те, которые говорят, что невозможно плакать и слезить каждую ночь и день, обличают этим, что они обнажены от всякой добродетели.

Как иной царь без войска пред всяким врагом бессилен и удобопобедим для него, — даже не кажется и царем, а одним из обыкновенных людей, равно как опять и войска без царя или военачальника легко рассеиваемы бывают и уничтожаемы, так есть и плач в отношении к другим добродетелям. Посему воображай, что все добродетели новоначальных суть как бы войско, собранное на одном месте, а царь добродетелей, или военачальник, есть блаженный плач и слезы сокрушения. Он ставит в бранный строй все воинство добродетелей, воодушевляет, наставляет и определяет добре, как надлежит воевать, где, когда и какие употреблять оружия и против каких врагов, каких рассылать разведчиков и каких поставлять вокруг стражей, что надлежит говорить с теми, которых присылают враги, сколько и как, ибо иной раз можно одним этим переговором вспять обратить их всех и победить, иной же раз возможно их обратить вспять и победить совсем не приняв их к переговору... Все это распределяет и установляет плач.

Бывает и плач без духовного смирения, и те, которые плачут таким образом, тоже думают, что такой плач очищает грехи, но они тщетно обманывают себя, потому что лишены бывают сладости Духа, таинственно порождающейся в мысленном сокровище-хранилище души, и не вкушают благости Господа. Почему таковые скоро воспламеняются гневом и не могут совершенно презреть мира и то, что в мире. А кто не презрит сего совершенно и не стяжет ненависти к сему от всей души, тот никогда не возможет стяжать твердую и несомненную надежду  спасения, но всегда колеблется сомнением туда и сюда, так как не основал надежды своей на камне.

Плач двоякое имеет действие: и, как вода, погашает слезами весь пламень страстей и омывает душу от скверны, причиняемой ей ими; и опять, как огонь, присутствием Святаго Духа животворит, согревает сердце и воспламеняет в нем любовь и вожделение к Богу.

Всякого исправляет повседневный плач: ведь он слаще пищи и питья.

 

----картинка линии разделения----

 

Неизвестный Афонский Исихаст

Неизвестный Афонский Исихаст

----картинка линии разделения---

О том, как мысль, очистившаяся благодаря присно совершаемой в сердце умной молитве, которая является матерью слез, постигает источник различных помыслов, входящих в душу: какие от Бога, а какие – от демонов. Также о скорби.

Благослови, отче

Как только снизойдет в душу благодать Божия и воссядет в этой душе, в ту самую минуту и в тот самый момент чистая и трезвенная мысль чувствует и ощущает, что пришла в душу и вселилась в ней благодать Божия. Престол же мысли находится посередине лба, в самом высоком месте человеческого тела, как в специальной и высокой дозорной башне, откуда видно все и повсюду. И как только она почувствует, что что-то приближается к душе, тотчас извещает об этом ум человека, чтобы тут же прибежал и он, и они вместе строго исследовали и посмотрели, от Бога ли то, что вошло в город, то есть в душу, или от демонов.

Это совместное действие и совместное размышление ума и мысли называется рассуждением. И это рассуждение истинно, потому что ум вместе с мыслью судит и исследует точным и высоким помыслом различные действия, которые на чувства души и тела оказывает все то, что вошло в душу, пройдя чрез пост мысли и ума. Это суждение, совершаемое мыслью и умом, правильное и доброе. Ибо сказано: Двое лучше одного. Потому добрым и полезным помыслам они открывают вход и разрешают войти в душу свободно и беспрепятственно. А лукавые и обманчивые помыслы они отвергают и ненавидят.

Когда мысль здорова, то есть когда она чиста и очищена воздержанием от приятных еды и питья, воздержанием от излишнего сна и пищи непрестанно происходящей в сердце молитвой и вниманием, всегдашним пролитием многих слез, богопросвещенным воздержанием и молчанием, чистотой души и тела, всесветлым смирением и смиренномудрием, великим терпением, которое показывается в различных искушениях, короче говоря, когда она просвещена частым принятием Пречистых Таин Господних, тогда она очень быстро чувствует то, что проходит чрез нее или иным путем входит в душу (ибо вор, сказано, не дверью входит во двор овчий, но перелазит инде). И мысль постигает, от Бога ли то или от демона. И если это от Бога, то тотчас извещает приготовившееся сердце, чтобы оно приняло это с удовольствием и как полагается. Если же от демона, то уведомляет и убеждает сердце не открывать входную дверь, то есть не принимать этого. Постигает же мысль и то, откуда приходят обе вещи. Потому что демоническое, проходя, производит смуту, нарушает безмолвие души и чувств тела, подобно волку, который, входя в ограду и на пастбище овец, нарушает их спокойствие. Потому сказано: Вор приходит только для того, чтобы украсть, убить и погубить.

А благодать Божия, то есть утешение Святого Духа, когда сходит на человека свыше, от Отца светов, сначала проходит через караул мысли и оттуда, кратко поприветствовав ее, сразу быстрее молнии проходит в сердце. Когда сверкает молния, ее блистание видно среди темных и мрачных туч. Она сверкает очень быстро и непостижимо и кажется тебе неким огненовидным элементом. То же происходит и с благодатью Божией. Когда она является мысли и приветствует ее, мысль чувствует ее явление и приветствие весьма таинственным образом. И снова, когда она двигается и проходит к сердцу, мысль тотчас чувствует то, с какой необъяснимой скоростью сила и действие божественной благодати проходит через владычественное человека до самого сердца. Когда благодать Божия достигнет чистого сердца, оно чувствует ее приход и остановку, потому что в самом сердце произошло то же самое действие, которое произвела благодать и на мысль. И когда благодать Божия снизойдет, приблизится к сердцу и коснется его, тогда тотчас тает его жестокость, как тает воск от огня, и тогда в сердце рождается радостотворная слеза, которая называется радостотворной печалью.

Печаль эта утешает сердце, радует душу, возносит ум к Богу, услаждает мысль, чудесным образом озаряет лицо, изгоняет лень, отсекает страсти телесные, умерщвляет страсти душевные, рождает страх Божий и, подобно крепостным стенам, препятствует всякому злу и греху. Ибо доколе живет в сердце человека эта державная печаль, демоны не дерзают откровенно говорить с сердцем, потому что их злоба пожигается ею, как хворост огнем. И как нельзя зажечь мокрый трут, сколько бы человек ни старался, так и демоны не могут опутать сердце греховной сетью, приготовленной ими, потому что к сердцу, исполненному такой печали, ни подойти, ни приблизиться демоны не могут. А если все же приблизятся, движимые своей великой злобой и наглостью или завистью, то ничего не добиваются.

Если эта печаль не покидает сердца человека, то сердце всегда плачет, и человек, обладающий этим сердцем, проливает слезы, которых не вместит его крещальная купель. Имеющий это пусть будет внимателен, чтобы не утратить. Потому что это теряется, лучше же сказать, уходит само, когда не бодрствует мысль и не молится сердце. Поэтому и говорит Господь: Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение.

Поистине, душа впадает в великое искушение, когда отсутствует печаль. Потому что тогда человек, сильно искушаемый и обуреваемый отовсюду демоном-ненавистником добра, легко побеждается и получает смертельные раны. Печаль уходит, но как это происходит, никто не знает. Как никто не знает и о том, как проходят дни его жизни. Потерявший печаль знает и понимает только то, что она ушла сама собой. Так и каждый человек знает о том, что прошли его дни, но того, как это случилось, не постигает.

Если печаль уйдет, то пусть человек снова просит ее у Бога. Потому что когда отсутствует печаль, человек лишается неких великих и небесных даров, а душа его становится нищей, подобно нищей вдове. Величину своих прежних утрат при отсутствии печали человек узнаёт и понимает тогда, когда она приходит вновь. Когда же человек пожелает попросить у Бога печаль, которой лишился по причине своей невнимательности, то пусть просит ее посредством истинного смиренномудрия и скромности. Пусть покажет Богу мрачность своего лица, скорбь ума и сердца. Пусть покажет Ему всю скорбь своей души, от которой страдает сердце. И пусть пролиет пред Ним свое моление, оплакивая свою беду. Об этом говорит и пророк Давид: Пролию пред Ним моление мое, печаль мою пред Ним возвещу.

Пусть вновь получит человек благодать Божию, обвиняя и осуждая самого себя в том, что она покинула его. Пусть в уме своем пообещает Богу впредь быть внимательным и пусть покажет Ему истинное покаяние. И как в то время, когда печаль присутствует в сердце, утешается не только сердце и душа, но и все душевные и сердечные силы, и даже само тело, так и при отсутствии печали пусть все вместе они припадут к Богу и попросят у Него о печали. Каждый из них пусть выполняет свой долг. Тело пусть злостраждет от труда видимого. Сердце пусть будет сокрушаемо воздыханиями и молитвенным понуждением. Душа пусть оденется в печаль, как невеста одевается в черное, когда становится вдовой. А ум и мысль пусть сопровождают душу до самого Престола Божества. Тогда пусть душа, подобно скромной и печальной деве, с плачем и крайним благоговением сразу припадет к ногам Господа нашего Иисуса Христа – чистого и нетленного Жениха. Пусть она сладко их лобызает, пусть с крайней застенчивостью возьмется за Его пренепорочную и неизреченно прекрасную ризу. И тогда, кротко взирая на Его сладчайший и неизреченный божественный лик, пусть просит Его по-рабски с теплым молением, пусть говорит с великим страхом и трепетом, смешанным и растворенным любовью. Пусть говорит следующее.

 Молитва

Помяни, Господи, что Ты ради человека стал совершенным Человеком, и по Своему человеколюбию спаси меня. Не презри, Владыко, ради имени Твоего святого моей сиротской молитвы, но даруй мне Свое утешение. Ради Престола Твоего Божества, Творче мой, не гневайся на меня распутную. Ради славы Твоей неизреченной, Боже мой сладчайший, пошли и мне милости Твои богатые. Пролей, Милостиве, из святого жилища Твоего благодать Свою богато и на меня, ибо великую скорбь испытываю я, раба Твоя, когда лишаюсь Твоей благодати. Не гневайся на меня, Святой, за то, что я произношу пред Тобою так много слов. Ибо Ты, Господи, очень хорошо знаешь, что я говорю это от великой горечи, которую получила по жестокости своего сердца.

Ослаби, остави, Милосерде, все согрешения мои, все, чем я согрешила от юности и опечалила Дух Твой Святой и Тебя – сладчайшего Владыку и Бога моего. Отврати, Непамятозлобный, лице Твое от грехов моих и все мои беззакония очисти. Сердце чисто созижди во мне, Боже мой, и Дух прав обнови во утробе моей. Не отвержи меня, Христе мой, от лица Твоего, и Духа Твоего Святого не отыми от меня. Ибо, Господи мой, Господи, когда Ты утешишь меня Духом Твоим Святым и я от благодати Твоей вкушу сладости, тогда поработаю Тебе со всей ревностью и силой.

Ей, Царю Небесный, сладчайший Иисусе мой, Господи славы, прославленный в совете святых! Снова и снова прошу Тебя я, несчастная! Услышь меня, смиренную и окаянную рабу Твою, и дай мне снова благодать Свою и радование спасения Твоего, чего лишил Ты меня за бесчисленные мои грехи. Укрепи меня, Владыко, молюся, благодатью Пресвятого Твоего Духа, дабы не подступал более к Твоей смиренной рабе тот, который многообразно всегда искушает меня и сражается со мной, рыкая на меня как свирепый лев и хвалясь безмерно. Потому что на Тебя, Человеколюбче, как на прибежище мое, возлагаю всю жизнь мою и надежду спасения моего. Ибо Тебя хвалят все силы небесные, и Тебе славу воссылаем во веки веков. Аминь.

Когда человек скажет это Богу в безмолвии, то есть своим духом, приклонив вниз лицо и сердца и тела, с мыслью, погруженной в бездну смиренномудрия, и увидит, что смягчилось его сердце, да ведает, что близ есть его спасение. Потому что приблизился к нему Господь, чтобы Своим невидимым явлением разрушить и уничтожить всякую жестокость и всякую враждебность, которые являлись препятствиями душе к живому созерцанию Бога и тем лишали её печали. Но если жестокость еще остается в сердце, сердце не плачет, душа не скорбит о своем Женихе, и мысль остается окамененной и не может созерцать незримого своего Творца, пусть не отчаивается и не прекращает своего доброго подвига, но еще больше укоряет себя на каждый час. И тогда в скором времени он увидит утешение Божие в своем сокрушенном сердце, по реченному: Близ Господь сокрушенных сердцем. Потому, когда приблизится к нему Господь, он снова увидит действующую в себе благодать Божию. Также он увидит, как легко проливаются слезы, увидит, что сердце его спокойно, увидит, что помысл его умиротворен, а душа обновлена и стала такой, какой она была при сотворении. Обновится, сказано, яко орля юность твоя. От этих духовных знамений человек узнает, что Бог принял покаяние его сокрушенного сердца, как воню благоухания. И потому впредь пусть творит заповеди Господни, радуясь вместе и смиренномудрствуя. Богу же нашему слава и великолепие всегда. Аминь. 

 

----картинка линии разделения----

 

Сказывали также, что во все время своей жизни авва Арсений, сидя за рукоделием, имел платок на груди, по причине слез, падавших из его очей. Авва Пимен, когда услышал, что он почил, прослезившись, сказал: «Блажен ты, авва Арсений, что оплакал себя в здешнем мире! Ибо кто здесь не плачет о себе, тот будет вечно плакать там». Итак, необходимо плакать либо здесь — добровольно, либо там — от мучений.

----картинка линии разделения----

Поведали об авве Диоскоре следующее. Он, безмолвствуя в келье, оплакивал себя. Ученик его жил в другой келье. Когда ученик приходил к старцу и заставал его плачущим, то спрашивал: «Отец! О чем ты плачешь?» Старец отвечал: «Плачу о грехах моих». Ученик возражал: «Ты не имеешь грехов». Старец отвечал: «Будь уверен, сын мой, если б я видел все мои грехи, то мой собственный плач оказался бы недостаточным, я нуждался бы во многих помощниках, чтоб оплакать их, как должно».

----картинка линии разделения----

Некий брат сказал авве Пимену: «Помышления мои не допускают видеть мои грехи, но отцы понуждают меня помышлять о моих грехах». Авва Пимен в ответ поведал об авве Исидоре. Он плакал обыкновенно тогда, когда ученик его находился в другой келье. Однажды случилось, что ученик вошел к нему в то время, когда авва плакал, и спросил его: «Авва! О чем ты плачешь?» Он отвечал: «Оплакиваю мои грехи». Ученик сказал: «Авва! У тебя нет грехов». Старец отвечал на это: «О, сын мой! Если б Бог сделал явными мои грехи для всех, то для их оплакивания недостало бы ни двух, ни трех, ниже многих помощников».

----картинка линии разделения----

Сказывал авва Исаак: «Однажды я сидел у аввы Пимена и увидел, что он пришел в исступление. Я поклонился ему до земли, прося сказать мне, где он был. Вынужденный объявить свою тайну, он сказал: «Мой ум был при кресте Спасителя в те минуты, когда там стояла Богоматерь Мария и плакала. Мне бы хотелось так плакать всегда».

----картинка линии разделения----

Если случалось авве Виссариону прийти в места много людные к какому-либо общежительному монастырю, то он садился у ворот и предавался плачу, как бы пловец, выброшенный бурей на берег после кораблекрушения. Нередко кто-либо из братии выходил за монастырь и, найдя его сидящим у ворот, принимал за нищего, ходящего по миру и просящего милостыню. Умилосердившись над ним, брат подходил к нему и спрашивал: «О чем ты плачешь? Если ты нуждаешься в чем, мы дадим тебе все, что можем. Войди в монастырь, раздели с нами трапезу, утешься». Старец отвечал: «Невозможно мне войти под кров человеческого жилища прежде, нежели найду утраченные дом мой и имущество. Потерял я великое богатство по различным причинам. В дополнение ко всему напали на меня морские разбойники, я пережил кораблекрушение, лишился славы своего рода, из знаменитых сделался презренным». Брат, приводимый в соболезнование такими словами, входил в монастырь и, взяв там укрух хлеба, выносил старцу, говорил при этом: «Отец! Прими это, а прочее, о чем ты поведал, — знатность и богатство, силен Бог возвратить тебе». Но старец предавался еще большему плачу и рыданию. «Не осмеливаюсь сказать, — говорил он при этом, — возмогу ли найти потерянное. Подобает мне усердно подчиняться непрерывающимся страданиям, быть в ежедневной заботе по причине бесчисленных моих зол! Подобает мне окончить земное странствование в непрестанном скитании».

----картинка линии разделения----

Авва Лонгин имел обильное умиление при совершаемых им молитве и псалмопении. Ученик его однажды спросил: «Таково ли духовное правило, чтоб инок всегда плакал при совершаемых им молитвах?» Старец отвечал ему: «Истинно так, сын мой, таково правило, требуемое Богом. Бог сотворил человека не для плача, но для  радости и веселья, чтоб он прославлял Бога чисто и безгрешно, как прославляют Его Ангелы, но человек, низвергшись в падении, нуждается в плаче. Где нет греха, там нет нужды в плаче».

----картинка линии разделения----

Отцы Нитрийской горы послали великому отцу Макарию в Скит (он был по соседству с пустынной горой) следующее приглашение: «Вместо того чтоб подниматься к тебе всему иноческому населению горы, умоляем тебя прийти к нам, чтобы мы увидели тебя прежде, нежели ты отойдешь ко Господу». Когда Макарий пришел в гору, стеклось к нему все многочисленное братство. Старцы просили его, чтобы он сказал назидательное слово братии. Он, прослезившись, сказал им: «Братия! Очи ваши да испустят слезы прежде отшествия вашего туда, где слезы ваши будут жечь ваши тела». Все заплакали и, пав ниц, сказали: «Отец, молись за нас».

----картинка линии разделения----

Однажды авва Пимен шел с аввой Анувом в окрестностях города Диолка. Увидев там женщину, горько плачущую над могилой, они остановились послушать ее. Потом несколько отойдя, встретили прохожего, и спросил его святой Пимен: «Что случилось с этой женщиной, отчет она так горько плачет?» Прохожий отвечал: «У нее умер ли муж, сын и брат». Тогда авва Пимен, обратись к авве Ануву, сказал: «Говорю тебе, если человек не умертвит всех плотских пожеланий своих и не стяжает такого плача, то он не может быть монахом. Все житие монаха — плач».

----картинка линии разделения----

Некий брат-подвижник совершал молитвенное правило вместе с другим братом и, побеждаемый слезами, оставлял стихословие псалмов, предавался плачу. Однажды второй брат спросил первого: «По причине какого помышления, приходящего тебе на правиле, ты плачешь так горько?» Первый отвечал: «Прости меня, брат! Когда встану на правило, всегда стою как бы перед моим Судией, а себя вижу обвиненным и истязуемым Судией, который говорит: «Зачем ты согрешил?» Заграждаются уста мои, я не нахожу слов для ответа, оставляю стихословие и предаюсь плачу. Прости меня! Я смущаю тебя, и если хочешь, будем совершать правило порознь». Второй брат отвечал: «Нет, отец! Если я и не плачу, но, смотря на тебя, окаяваю себя». Бог, видя смирение второго брата, даровал и ему плач.

----картинка линии разделения----

Авва Феодор Енатский рассказывал: «Жил некий брат, имевший дар умиления и слез. Случилось, что однажды от собственного сердечного сокрушения он пролил множество слез. Увидев это, брат сказал сам себе: «Поистине это знак, видно, близок день моей смерти». Когда он помышлял это, слезы умножались. Он опять говорил себе: «Точно! Приблизилось время моего переселения». И плач его усиливался с каждым днем.

----картинка линии разделения----

Некий старец скончался, но через несколько часов опять пришел в себя. Мы спрашивали его: «Авва! Что ты видел там?» Он, плача, поведал нам: «Я слышал жалобный голос, вопиющий непрестанно: «Горе мне! Горе мне!» И мы должны взывать так всегда и плакать».

 

----картинка линии разделения----

comintour.net
stroidom-shop.ru
obystroy.com