ПОМЫСЛЫ ЛУКАВЫЕ

 ----картинка линии разделения----

 

Лукавый помысл не приближается к душе, разве только для искушения и испытания. 

Преподобный Исаак Сирин

 

----картинка линии разделения----

 

Преподобный Исаак Сирин

Преподобный Исаак Сирин

----картинка линии разделения----

О невольных лукавых помыслах, происходящих от нерадивого наблюдения за предшествовавшими им помыслами

Иные подкрепляют тело и желают дать ему малый покой ради дела Божия, пока не соберутся с силами и не возвратятся снова к делу своему. Посему в немногие дни покоя своего не ослабим совершенно наблюдения над собою и не предадим расслаблению всей души своей, как не имеющие и намерения снова возвратиться к делу своему.

Иные во время мира поражаются стрелами вражиими, и это суть те, которые по дерзновению воли собирают брение душам своим и в стране святой, то есть в молитве, видят себя одетыми в нечистую одежду. А это есть то самое, что возбуждается в душе их в час помышления о Боге и молитвы. Что приобрели мы во время нерадения своего, то и посрамляет нас во время молитвы нашей.

Трезвенность помогает человеку больше, чем дело, а разрешение на что-либо вредит ему больше, чем покой. От покоя происходят и тревожат человека домашние брани, но он имеет возможность прекращать их. Ибо, как скоро человек оставит покой и возвратится на место дел, брани сии отъемлются от него и удаляются. Но не таково порождаемое разрешением, каково порождаемое расслаблением и покоем. Пока человек во время покоя пребывает в области свободы своей, может он снова возвратиться и управить собою по установлению правила своего, потому что он еще в области свободы своей. Но, давая себе разрешение, выходит он из области свободы своей. Если бы человек не отринул совершенно наблюдения над собою, то не был бы с насилием и невольно вынужден покоряться тому, что не доставляет ему покоя. И если бы не вышел совершенно из пределов свободы, то не было бы с ним таких по необходимости связывающих его обстоятельств, которым не в силах он воспротивиться.

Не давай, человек, свободы которому-либо из чувств своих, чтобы не дойти до невозможности снова возвратиться к свободе. Покой вредит только молодым, а разрешение - и совершенным и старым. Вследствие покоя доходящие до худых помыслов могут снова возвратиться к наблюдению над собою и утвердиться в высоком своем житии. А которые, по надежде на дело, вознерадели о наблюдении над собою, те от высокого жития отведены пленниками в жизнь распутную.

Иной поражен в стране вражеской, а умирает во время мира. Иной выходит под предлогом купить себе жизнь, и получает в душу свою острое жало. Не тогда будем печалиться, когда поползнемся в чем-нибудь, но когда закосневаем в том же, потому что поползновение бывает часто и с совершенными, а закосневать в том же, есть совершенное омертвение. Печаль, какую чувствуем при своих поползновениях, вменяется нам благодатию вместо чистого делания. Кто, в надежде на покаяние, поползнется вторично, тот лукаво поступает с Богом, неведомо нападает на него смерть и не достигает он времени, в которое надеялся исполнить дела добродетели. Каждый, давший волю чувствам, дал волю и сердцу.

Делание сердца служит узами для внешних чувств. И если кто с рассудительностию занимается оным, по примеру живших до нас отцов, то сие бывает явно по следующим в нем трем явлениям, а именно: не связан он телесными выгодами, не любит чревоугодия и вовсе далека от него раздражительность. Где имеют место три эти явления, то есть телесная (малая ли то или большая) выгода, вспыльчивость и преодоление чревоугодием, там (да будет тебе известно), хотя бы человек по-видимому уподоблялся древним святым, разрешение на внешнее происходит у человека от нетерпеливости во внутреннем, а не от особенного небрежения души его. А иначе почему бы, пренебрегая телесным, не приобрести кротости? За рассудительным пренебрежением следуют: ничем несвязанность, пренебрежение покоем и людскою приверженностию. И если кто, с готовностию радуясь, приемлет ущерб ради Бога, то чист он внутренне. Если не пренебрегает никем за телесные его недостатки, то поистине он свободен. Кто не смотрит с приятностию на оказывающего ему честь или не негодует на того, кто его бесчестит, тот в этой жизни мертв стал для мира. Хранение рассудительности лучше всякого жития, каким бы способом и в какой бы человеческой мере оно проводимо ни было.

Не питай ненависти к грешнику, потому что все мы подлежим ответственности. И если восстаешь на него ради Бога, то плачь о нем. И для чего тебе ненавидеть его? Ненавидь грехи его и молись о нем, чтобы уподобиться Христу, Который не гневался на грешников, но молился о них. Не видишь ли, как плакал Он об Иерусалиме (Лк.19:41)? И над нами во многом посмевается диавол. За что же ненавидеть того, кто, подобно нам, осмеян и над нами посмевающимся диаволом? И за что ненавидишь, человек, грешника? Не за то ли, что он, подобно тебе, неправеден? Где твоя правда, когда не имеешь любви? Почему не плакал ты о нем? Но ты гонишь его. По неведению иные возбуждаются к гневу, представляя себя судьями над делами грешных.

Будь проповедником Божией благости, потому что Бог правит тобою, недостойным, потому что много ты должен Ему, а взыскания Его не видно на тебе, и за малые дела, тобою сделанные, воздает Он тебе великим. Не называй Бога только правдивым к тебе, потому что в твоих делах не дает себя познавать правосудие Его. Хотя Давид именует Его правдивым и правым, но Сын Его открыл нам, что паче Он благ и исполнен благостыни. Ибо говорит: благ есть к лукавым и нечестивым (Лк.6:35). Почему именуешь Бога только правдивым, когда в главе о награде делателям встречаешь: ...друже, не обижу тебе... хощу и сему последнему дати, якоже и тебе... Аще око твое лукаво, яко Аз благ есмь (Мф.20:13,14,15)? Почему также человек именует Бога только правдивым, когда в главе о блудном сыне, блудно расточившем богатство, встречает, что при одном показанном им сокрушении притек и пал на выю его, и дал ему власть над всем богатством Своим? Никто другой не сказал сего о Боге, чтобы мы не усумнились о Нем, напротив того, Сам Сын Божий засвидетельствовал о Нем это. Где же правда Божия? - Мы грешники, а Христос за нас умер! Если столько Он милостив, то будем веровать, что не приемлет Он изменения.

Да не помыслим никогда сего беззакония, чтобы Бога наименовать немилосердым! Свойство Божие не изменяется, подобно мертвецам. Бог не приобретает того, чего у Него нет, не лишается того, что у Него есть, или не получает приращения, подобно тварям. Что имел Бог от начала, то всегда имеет и будет иметь до бесконечности, как сказал блаженный Кирилл в толковании на книгу Бытия: бойся Бога, говорит он, из любви к Нему, а не по грозному имени, Ему приданному. Возлюби Его, как обязан ты любить Его, и не за то, что даст тебе в будущем, но за то, что получили мы в настоящем, и за этот один мир, который сотворил Он для нас. Ибо кто в состоянии воздать Ему? Где воздаяние Ему в делах наших? Кто убедил Его вначале привести нас в бытие? Кто умоляет Его о нас, когда мы не воспоминаем о Нем? Когда нас еще не было, кто возбудил к жизни это тело наше? И еще: откуда мысль ведения западает в персть? О, как дивно милосердие Божие! О, как изумительна благодать Бога и Творца нашего! Какая сила, довлеющая на все! Какая безмерная благость, по которой Он естество наше в нас, грешных, снова возводит к воссозданию! У кого достанет сил прославить Его? Восставляет преступившего заповедь Его и похулившего Его, обновляет неразумную персть, соделывает ее смысленною и словесною, персть рассеянную и бесчувственную, чувства расточенные делает природою разумною и достойною способности мыслить! Грешник не в состоянии и представить себе благодать воскресения Его. Где геенна, которая могла бы опечалить нас? Где мучение, многообразно нас устрашающее и препобеждающее радость любви Его? И что такое геенна в сравнении с благодатию воскресения Его, когда восставит нас из ада, соделает, что тленное сие облечется в нетление, и падшего в ад восставит в славе?

Приидите, рассудительные, и удивляйтесь. Кто, имея ум мудрый и чудный, достойно подивится милости Создателя нашего? Есть воздаяние грешникам, и вместо воздаяния праведного воздает Он им воскресением, и вместо тел, поправших закон Его, облекает их в совершенную славу нетления. Эта милость - воскресить нас после того, как мы согрешили, выше милости - привести нас в бытие, когда мы не существовали. Слава, Господи, безмерной благодати Твоей! Вот, Господи, волны благодати Твоей заставили меня умолкнуть, и не осталось у меня мысли для возблагодарения Тебе! Какими устами исповедуемся Тебе, благий Царь, любящий жизнь нашу? Слава Тебе за сии два мира, которые создал Ты к нашему возрастанию и наслаждению всем, Тобою созданным, возводя нас к ведению славы Твоей, - слава Тебе отныне и до века! Аминь.

Лукавый помысл

Когда посевается в тебе лукавый некий помысл, или из числа сих издалека приходящих, или из числа предзанятых тобой прежде, и часто появляется в уме твоем, тогда за верное признай, что скрывает он тебе сеть. 

Лукавый помысл не приближается к душе, разве только для искушения и испытания.

 

 ----картинка линии разделения----

 

Святитель Василий Великий

Святитель Василий Великий 

----картинка линии разделения----

Лукавые помыслы, начавшись в душе, остановившись же в сердце, не ограничиваются им, но выходят из сердца и как бы вырастают из него, пронзая плоть и являясь наружу.

 

----картинка линии разделения----

 

Преподобный Ефрем Сирин

Преподобный Ефрем Сирин 

----картинка линии разделения---

Чтобы не напали на тебя лукавые помыслы…

Не расслабляй тела своего винным воспламенением, чтобы не напали на тебя лукавые помыслы и самые худые мысли. Хотя и соблюдешь себя от телесного общения, но будешь участвовать в деле худой мыслью, приобщившись тени и идолу того же греха. А если занят ты сим идолом, сей тенью и мыслью, беседуя ли о чем, или делая что, то всякий раз будешь раскаиваться, всегда станешь созидать и всегда разорять. Идолы греха непрестанно стоят перед очами ума, человек мечтательно созерцает их, распространяет с ними беседу, услаждает мысль о них, помысл его ослабевает, и он побеждается невидимо, а грешит явно. Всякому зрителю кажется он явно исполненным благоговения, а сам, может быть, мучится внутренно своей совестью, всегда жалея, непрестанно огорчаясь тем, что имеет обличительницей совесть свою. Это обычное следствие худого пожелания, как скоро, увлекшись им, сделал грех, по следам за ним идет скорбь. По наружности человек показывает благоговейное лицо, а внутренно вовсе не имеет дерзновения пред Богом.

Блаженны очистившие себя от лукавых помыслов, потому что в них обитает Дух Святый.

 

----картинка линии разделения----

 

Святитель Григорий Палама

Святитель Григорий Палама

Если оно <сердце> преисполнено нечистых и лукавых мыслей, то такой человек становится достойным того, чтобы Бог от него отвратился.

 

----картинка линии разделения----

 

Авва Исаия

Авва Исайя 

----картинка линии разделения---

Для демонов нет большей радости, как когда человек скрывает свои помыслы, лукавые ли они, или благие.

 

 ----картинка линии разделения----

 

Святой Преподобный Феодор Студит

Преподобный Феодор Студит 

----картинка линии разделения----

Не вращайте в уме лукавых помыслов, — ибо таковые попадают в плен...

 

----картинка линии разделения----

 

Преподобный Нил Синайский

Преподобный Нил Синайский

----картинка линии разделения----

О различных лукавых помыслах

Всех коварств демонских описать я не в состоянии и злоухищрения их перечислять стыжусь, боясь простоты будущих моих читателей. Однако же послушай о хитрости духа блуда. Когда приобретет кто бесстрастие вожделевательной части и скверные помыслы станут уже охладевать, тогда вводит он мужчин и женщин, которые обращаются между собою вольно, и делает отшельника зрителем срамных вещей и телодвижений. Но это искушение не из числа продолжительных, потому что прилежная молитва и самый суровый образ жизни, с бдением и упражнением в духовных размышлениях, рассевают оное, как безводное облако. Но иногда этот вселукавый касается и плоти, доводит ее до неразумного воспламенения, примышляет тысячи и других ухищрений, которые нет нужды делать известными и предавать письменам. Но против таких помыслов весьма действительно и возбужденное против демона воскипение раздражительности; демон наипаче боится сей раздражительности, когда приводится кто в возмущение помыслами и расстраивает его умышления. Сие-то и значат слова: Гневайтеся, и не согрешайте (Пс. 4:5).

Полезно врачевство сие, если прилагается к душе в подобных сим искушениях. Сему демону подражает и демон гнева, и он представляет в призраках, будто бы кто-либо: или родители, или друзья, или родные, или домашние – терпят обиды от недостойных, и возбуждает в отшельниках раздражительность, почему мысленно представшим произносят или причиняют они что-либо недоброе. И на таковые призраки нужно не обращать внимания, но скорее отвлекать от них ум, чтобы, долго останавливаясь на них, не сделаться подвижнику, во время молитвы, дымящеюся головнею. А искушениям сим подвергаются люди раздражительные, наипаче же от всего воспламеняющиеся гневом, они далеки от чистой молитвы и от вЕдения Спасителя нашего Иисуса Христа.

Помышления века сего Господь, как овец – доброму пастырю, передал человеку, ибо сказано: Век дал есть в сердце (Еккл. 3:11) его, сочетав в помощь ему раздражение и вожделение, чтобы раздражением обращал в бегство умышления волков, а вожделением любил овец, подвергаясь нередко дождям и ветрам. Сверх этого Господь дал ему и закон, как пасти овец, и место злачное, и воду покойную (Пс. 22:2), и псалтирь, и гусли, и жезл, и палицу (Пс. 22:4), чтобы от паствы сей и питался, и одевался он, и собирал сено нагорное (Притч. 27:25). Ибо сказано: Кто пасет стадо, и от млека стада не яст? (1 Кор. 9:7).

Посему отшельнику должно день и ночь стеречь это стадо, чтобы какое-либо помышление не было уловлено зверями или не попалось в руки разбойникам, а если бы и случилось что-либо подобное в дебри, немедленно исхищать из уст у льва или медведицы (1 Цар. 17:34–35). Бывает же уловлено зверем помышление о брате, если оно в нас пасется вместе с ненавистию, помышление о женщине, если питается нами вместе со скверным вожделением, помышление о серебре и золоте, если водворяется вместе с любостяжательностию, даже помышления о святых дарованиях, если пасутся в уме со тщеславием. То же будет и с другими помышлениями, если расхищаются они страстями.

Должно же не днем только наблюдать за помышлениями, но и ночью стеречь их неусыпно. Ибо случается, что воображающий что-либо срамное и лукавое губит свою собственность. Сие-то и означает сказанное святым Иаковом: «Овцы звероядины не принесох к тебе: аз воздаях тебе от мене самаго татбины денныя и татбины нощныя: бых во дни жегомь зноем, и студению в нощи, и отхождаше сон от очию моею (Быт. 31:39 и 40)». Если же от утомления придет на нас и какое-либо уныние, то, восшедши несколько на камень вЕдения, займемся псалтирию, ударяя добродетелями в струны вЕдения, и снова будем пасти овец под горою Синайскою, чтобы Бог отцов наших и нам воззвал из купины (Исх. 3:1–4) и даровал словеса знамений и чудес. Как разумное естество, умерщвленное грехом, воскрешает Христос созерцанием всех веков, так Отец Его душу, умершую Христовою смертию, восставляет вЕдением себя самой.

Сие-то и означает сказанное Павлом: Аще же умрохом со Христом, веруем, яко и живи будем с Ним (Рим. 6:8). Когда ум, совлекшись ветхого человека, облечется в человека благодатного, тогда состояние свое во время молитвы узрит он подобным сапфиру, или небесному цвету, что Писание именует и местом Божиим, какое видели старцы под горою Синаем (Исх. 24:10).

Когда, наступив на тебя, который-либо из врагов нанесет тебе язву и тебе желательно, по написанному, обратить меч его в сердце его (Пс. 36:15), тогда поступай, как сказываем. Разбери сам с собою пущенный им помысел: каков он, из чего составился и что в нем особенно поражает ум. Смысл же слов моих таков. Пусть пущен им в тебя помысел сребролюбия. Разбери же его и рассмотри принявший его ум, понятие о золоте, самое золото и страсть сребролюбия.

Потом спроси: что же из этого есть грех? Ум ли? Но как ему быть грехом? Он образ Божий. Не понятие ли о золоте? Но и это скажет ли кто, имеющий ум? Не самое ли золото есть грех? Почему же оно сотворено? За сим остается, что не есть ни самостоятельная по сущности вещь, ни понятие о вещи, а также и не бесплотный ум, напротив же того, есть какое-то человеконенавистное услаждение, порождаемое свободою и принуждающее ум во зло употреблять Божии твари, – услаждение, которое отсечь в нас предоставлено Божию Закону. И как скоро разберешь ты это, рассеется помысел, разлагаемый в собственном его воззрении, и демон бежит от тебя, как скоро мысль твоя сим вЕдением восхищена будет на высоту.

Если же не хочешь воспользоваться мечом вЕдения, а желаешь прежде покорить его с помощию пращи своей, то брось и ты камень из пастушеского своего тобольца (1 Цар. 17:49) и взыщи следующего умозрения: почему Ангелы и демоны соприкасаются с нашим миром, а мы не соприкасаемся с их мирами? Ибо ни Ангелов не можем мы приблизить более к Богу, ни демонов не преднамереваемся сделать более нечистыми. Спроси также, как спаде денница восходящая заутра (Ис. 14:12) на землю и мнит же море яко мироварницу и тартар бездны якоже пленника: возжизаетже бездну, якоже пещь медяну (Иов. 41:22,23,22), всех возмущая своею злобою и над всем желая начальствовать?

Умозрение о сих предметах жестоко уязвляет демона и обращает в бегство все его полчище. Но сие бывает только для тех, которые достигли некоторой чистоты и прозирают несколько в законы сотворенного. Нечистые же не знают сего умозрения и если бы, научившись у других, вздумали сообщать кому, то не будут услышаны от множества пыли и сильного шума, во время брани производимого страстями. Ибо, без сомнения, нужно стану иноплеменников успокоиться несколько, чтобы один Голиаф вышел навстречу нашему Давиду. Так и в рассуждении всех нечистых помыслов будем употреблять это различение и этот род брани.

Из нечистых демонов одни искушают человека как человека, а другие приводят человека в смятение как животное бессловесное. И первые, нападая на нас, влагают в нас мысли тщеславия, или гордости, или зависти, или осуждения, которые не касаются ни одного из бессловесных. А другие, приближаясь к нам, возбуждают сверхъестественное раздражение или вожделение, потому что страсти сии общи нам и бессловесным животным, скрываясь в нас под природою разумною.

Потому и Дух Святый тем, которые впадают в человеческие помыслы, вещает: Аз рех: бози есте, и сынове Вышняго вси: вы же яко человецы умираете, и яко един от князей падаете (Пс. 81:6 и 7). Но что говорит тем, которые приходят в движение неразумно? Не будите яко конь и меск, имже несть разума: броздами и уздою челюсти их востягнеши, не приближающихся к тебе (Пс. 31:9). Душа же согрешающая, та умрет (Иез. 18:20). Явно, что люди, умирающие как люди, людьми и погребены будут, а умерщвляемые или падающие как бессловесные, соделаются снедию неясытей и воронов, которых птенцы – одни призывают Господа (Пс. 146:9), а другие валяются в крови (Иов. 39:30). Имеяй ушы слышати да слышит (Мф. 11:15).

Когда некоторые из нечистых помыслов скорее других обратятся в бегство, будем доискиваться причины, отчего сие произошло: по редкости ли вещи и по тому, что трудно достать вещество, или по нашему бесстрастию не возымели над нами силы враги? Например: если кому из отшельников, по внушению демона, придет на мысль, что вверяется ему духовное правление в первенствующем городе, то явно, что недолго будет он занят сим помыслом, и причина сему, по сказанному, известна. Если же кто представит себе, что делается правителем какого ни есть города, и рассудит о сем подобно первому, то блажен он за свое бесстрастие. Подобным образом окажется, что такой же способ исследования имеет место и в рассуждении других помыслов. Сие же необходимо знать для нашего усердия и силы, чтобы известно нам стало, переступили ли мы за Иордан и близко ли к граду Фиников (Втор. 34:3), или находимся в пустыне и бьют нас иноплеменники?

Ибо весьма разнообразным и изобретательным на обольщения кажется мне демон сребролюбия. Он нередко, стесняясь строгим отречением от мира, вдруг притворяется домостроительным и нищелюбивым, радушно принимает неприбывших еще странников, отправляет на служение к другим нуждающимся, посещает темницы в городе, выкупает продаваемых, присоединяется к богатым женщинам, указывает, кому должны сделать добро, а также и иным, у кого кошелек полон, дает совет отречься от мира и, таким образом постепенно обольщая душу, подчиняет ее помыслам сребролюбия и передает демону тщеславия.

И сей-то демон вводит множество прославляющих главного виновника сих распоряжений, и, представив ему, что иные заводят понемногу разговор о священстве, предсказывает потом скорую смерть настоящего иерея, и присовокупляет, что, употребив тысячи средств, не избежать ему избрания. Так бедный ум, связанный сими помыслами, препирается с теми, которые не одобряют выбора, а одобривших с готовностию осыпает дарами, хвалит их за признательность, а иных, подающих противный голос, предает судиям и требует изгнать их из города.

Потом за этими помыслами, вошедшими внутрь его и вращающимися в уме, предстает вдруг и демон гордыни, частыми молниями бороздит воздух в келлии, насылает крылатых змиев и – последнее зло – лишает человека ума. Но мы, пожелав гибели сим помыслам, с благодарением будем жить в нищете. Ничтоже бо внесохом в мир сей: яве, яко ниже изнести что можем. Имеюще же пищу и одеяние, сими доволни будем (1 Тим. 6, 7 и 8), помня, что сказал Павел: Корень бо всем злым сребролюбие есть (1 Тим. 6:10). Все нечистые помыслы, надолго оставаясь в нас по причине страстей, доводят ум до пагубы и гибели. Ибо как мысль о хлебе надолго остается в голодном по причине голода и мысль о воде в жаждущем по причине жажды, так и мысли об имении и деньгах держатся в них долго по причине любостяжательности и мысли об яствах и о скверных помыслах, рождающихся от яств, держатся долго по причине страстей. Подобное сему откроется и в рассуждении помыслов тщеславия, также и других помыслов. Но ум, подавляемый таковыми мыслями, не может предстать Богу и увенчаться венцом правды. Сими-то помыслами низвлекаемый, и оный – упоминаемый в Евангелии – окаянный ум отрекся от вечери вЕдения Христова (Лк. 14:15, 18–20).

А также и связанный по рукам и ногам, и вверженный во тму кромешную, имел из сих же помыслов сотканное одеяние, которое звавший признал недостойным брачного пира (Мф. 22:11–13). Поэтому брачное одеяние есть бесстрастие разумной души, отвергшейся мирских похотей. Какая же тому причина, что долго остающиеся в нас помышления о вещах чувственных растлевают вЕдение, сказано о сем в главах о молитве.

У демонов, противящихся деятельной жизни, начальствуют три предстоятеля, за которыми следует все полчище сих филистимлян; они-то первые стоят на брани и нечистыми помыслами вызывают душу на грех. Они заведуют пожеланиями чревоугодия, они влагают в нас сребролюбие и они вызывают нас искать человеческой славы. Посему, вожделевая чистой молитвы, наблюдай за раздражительностию и, любя целомудрие, владей чревом, не давай утробе своей в сытость хлеба, притесняй ее и в воде. Бодрствуй в молитве и памятозлобие держи от себя далеко. Словеса Духа Святаго да не оскудевают у тебя, и в двери Писаний стучи руками добродетелей.

Тогда воссияет в тебе бесстрастие сердца и звездоподобным узришь в молитве ум. Из мыслей одни в нашем владычественном кладут свой отпечаток и образы, а другие доставляют только вЕдение, не оставляя в уме ни отпечатка, ни образа. Сказанное: В начале бе Слово, и Слово бе к Богу (Ин. 1:1), влагает в сердце некую мысль, но не производит в нем ни образа, ни отпечатка. А сие: Приемь хлеб – оставляет в уме образ, и также слово преломи (Мк. 14:22) – производит в уме отпечаток. Сказанное: Видех Господа седяща на престоле высоце и превознесенне (Ис. 6:1) оставляет в уме отпечаток, исключая слов видех Господа, в которых самое изречение оставляет, по-видимому, отпечаток в уме, означаемое же им не оставляет никакого отпечатка. Исаия пророческим оком видел, что естество разумное, возвышенное деятельною жизнию, прияло в себя вЕдение, и именно Боговедение.

Ибо сказуется, что Бог восседает там, где познается. Потому и престолом Божиим называется чистый ум. Называется же и престолом бесчестия жена, то есть душа, ненавидящая правду, а бесчестием души – грех и невежество. Поэтому мысль о Боге не из числа оставляющих в уме отпечаток, но принадлежит к мыслям, не оставляющим в уме отпечатка. Посему молящемуся должно всячески отрешиться от всего, оставляющего в уме отпечаток. Спросишь: что имеет место в рассуждении тел и помыслов о них, то имеет ли также место и в рассуждении вещей бестелесных и их понятий, и иначе ли ум приемлет в себя отпечаток, взирая на ум, и иначе, взирая на понятие об уме? Из сего-то и познаем, сколько духовное вЕдение поставляет ум выше мыслей, оставляющих в нем отпечаток, представляет же его Богу не имеющим на себе отпечатков, потому что помысел о Боге не в числе оставляющих отпечатки. Также из умозрений, не оставляющих в уме отпечатка, одни означают сущность вещей бестелесных, а другие – понятия о них. И в рассуждении вещей бестелесных бывает не то же, что и в рассуждении тел. Ибо мысли о телах одни оставляют отпечаток в уме, а другие не оставляют, здесь же ни одна мысль не оставляет в уме отпечатка.

Когда демон чревоугодия после великих и усильных борений не возможет растлить напечатленного в душе воздержания, тогда ввергает ум в вожделение высочайшего подвижничества, почему представляет ему на вид скудную Даниилову жизнь и служившие пищею семена (Дан. 1:16), напоминает и о некоторых других отшельниках, целую жизнь так живших или начавших так жить, и понуждает соделаться их подражателем, чтобы, погнавшись за неумеренным воздержанием, не успел человек и в воздержании соразмерном, потому что не способно к тому тело по собственной своей немощи.

Конечно же, демон восхваляет за сие тело и предает проклятию сердце. И справедливым признаю для подвижников не слушаться демона сего и не удерживаться вовсе от хлеба, елея и воды. Ибо вот образ жизни, по испытанию братий, самый прекрасный: вкушать и сего не в сытость и однажды в день – для меня было бы удивительно, если бы кто, пресыщаясь хлебом и водою, возмог приять венец бесстрастия. Бесстрастием же называю не сокрушение греха в его действенности (ибо это называется воздержанием), но сокрушение его, пресекающее в уме страстные помыслы, которое святой Павел наименовал духовным обрезанием иудея, иже в тайне (Рим. 2:29). Если же кто теряет бодрость, слыша сказанное, то да приведет себе на память сосуд избран (Деян. 9:15) – Апостола, в гладе и жажде совершившего свое течение.

Но демону чревоугодия подражает и противоборник истины – демон уныния, внушая терпеливому мысль о самом строгом отшельничестве, призывая стать соревнователем Иоанна Крестителя и начатка отшельников – Антония, чтобы, не перенесши долговременного и вышечеловеческого отшельничества, бежал подвижник со стыдом, оставив место, а он мог наконец в похвальбу себе сказать: Укрепихся на него (Пс. 12:5).

Нечистые помыслы к приращению своему приемлют и вещественное и простираются на многое, ибо по великой горячности страсти переплывают мысленно великие моря, не отрекаются совершать дальние путешествия. Очистившиеся же сколько-нибудь помыслы бывают гораздо их теснее и по немощи страсти не простираются на многое. Почему приходят более в противоестественные движения, и, по слову премудрого Соломона, время некое вне глумятся (Притч. 7:12), и собирают тростие для беззаконного плинфоделания (Исх. 5:12, 7), да спасутся аки серна от тенет и яко птица от сети (Притч. 6:5). Ибо удобнее очистить нечистую душу, нежели очистившуюся и снова уязвленную возвратить опять к здравию, потому что не допускает сего демон печали, но во время молитвы носит всегда пред зеницами кумир греха.

Демоны не знают сердца нашего, как думают некоторые из людей, потому что Сердцеведец один сведый ум человечь (Иов. 7:20) и создавый наедине сердца их (Пс. 32:15). Но по произносимому слову и движениям телесным познают демоны многие сердечные движения, о чем намеревался я теперь поговорить яснее, но удержал меня святой иерей, сказав, что подобные вещи не стоят того, чтобы делать их общеизвестными и говорить о них вслух непосвященным. «Так как, – продолжал он, – и бывшие вместе с сидевшим в засаде по закону подлежат ответственности». Впрочем, скажу: поелику демоны по таковым знакам узнают сокровенное в сердце и берут от сего повод действовать против нас, а мы нередко обличали некоторых злоречивых, не питая в себе к ним любви, то посему стали и мы добычею демона памятозлобия и снова возымели против них те лукавые помыслы, которые, как известно нам, составились прежде.

Посему-то справедливо обвиняет нас и Дух Святый: Седя на брата твоего клеветал еси и на сына матере твоея полагал еси соблазн (Пс. 49:20), отворял дверь помыслам памятозлобия, приводил в смятение ум во время молитвы, представляя всегда лицо врага своего и даже боготворя его. Ибо, конечно, на что взирает ум, молясь, то достойно того, чтобы признать сие богом. Но будем, возлюбленные, бегать болезни осуждения, не станем ни о ком никогда воспоминать худо и при воспоминании о ближнем не будем отвращать взоров, потому что всякое наше телодвижение с любопытством наблюдают лукавые демоны и ничего не оставляют в нас не замеченным: ни восклонения на ложе, ни сидения, ни стояния, ни слова, ни выхода, ни взгляда – на все смотрят пристально, все употребляют в дело, весь день поучаются на нас льстивным (Пс. 37:13), чтобы во время молитвы оклеветать смиренный ум и угасить в нем блаженный свет.

Смотри, что и святой Павел говорит Титу: Во учении целость, слово здравое, незазорное, да противный посрамится, ничтоже имея глаголати о нас укорно (Тит. 2:7,8). А блаженный Давид даже молится, говоря: Избави мя от клеветы человеческия (Пс. 118:134), человеками, по разумности природы, именуя и демонов. Да и Спаситель в Евангелии всевающего в нас плевелы греха назвал врагом человеком (Мф. 13:28), от которого да избавимся по благодати Христа и Бога нашего. Ему подобает честь и слава вовеки! Аминь.

 

 ----картинка линии разделения----

comintour.net
stroidom-shop.ru