ПУТЬ НА НЕБО

 ----картинка линии разделения----

 

Путь на Небо лежит чрез познание себя и Бога. 

Святитель Василий Великий 

 

----картинка линии разделения----

  

Иисус Христос (Спаситель)

Иисус Христос (Спаситель) 

разделитель ------ путь на небо ------ разделитель

Я есмь Путь, Истина и Жизнь. Никто не приходит к Отцу, как только чрез Меня...  

Ищите же прежде Царства Божия и правды Его... (Мф.6:33). 

 

----картинка линии разделения----

 

Апостол Иоанн Богослов

Апостол Иоанн Богослов 

разделитель ------ путь на небо ------ разделитель

Отшествие Иисуса к Отцу

Да не смущается сердце ваше; веруйте в Бога, и в Меня веруйте. В доме Отца Моего обителей много. А если бы не так, Я сказал бы вам: Я иду приготовить место вам. И когда пойду и приготовлю вам место, приду опять и возьму вас к Себе, чтобы и вы были, где Я. А куда Я иду, вы знаете, и путь знаете. Фома сказал Ему: Господи! не знаем, куда идешь; и как можем знать путь? Иисус сказал ему: Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня. Если бы вы знали Меня, то знали бы и Отца Моего. И отныне знаете Его и видели Его. Филипп сказал Ему: Господи! покажи нам Отца, и довольно для нас. Иисус сказал ему: столько времени Я с вами, и ты не знаешь Меня, Филипп? Видевший Меня видел Отца; как же ты говоришь, покажи нам Отца? Разве ты не веришь, что Я в Отце и Отец во Мне? Слова, которые говорю Я вам, говорю не от Себя; Отец, пребывающий во Мне, Он творит дела. Верьте Мне, что Я в Отце и Отец во Мне; а если не так, то верьте Мне по самым делам. (Ин.14:1-11)

Молитва во имя Иисуса

Истинно, истинно говорю вам: верующий в Меня, дела, которые творю Я, и он сотворит, и больше сих сотворит, потому что Я к Отцу Моему иду. И если чего попросите у Отца во имя Мое, то сделаю, да прославится Отец в Сыне. Если чего попросите во имя Мое, Я то сделаю. Если любите Меня, соблюдите Мои заповеди. (Ин.14:12-15)

 

 ----картинка линии разделения----

 

Святой Антоний Великий5

Святой Антоний Великий 

разделитель ------ путь на небо ------ разделитель

Путь на Небо - наставления о жизни во Христе

Да будет общею всем такая преимущественно забота, чтоб, начавши, не ослабевать и не унывать в трудах, и не говорить: – долго уже времени пребываем мы в подвиге, но лучше, как бы начиная каждый день, будем приумножать ревность свою. Целая жизнь человеческая весьма коротка в сравнении с будущими веками, и все наше – ничто пред жизнью вечною, так что, тогда как в мiре всякая вещь продается по стоимости, и всякий выменивает равное на равное, – обетование жизни вечной покупается за малость некую. Ибо написано: «дние лет наших в них же седмьдесят лет, ащеже в силах осмьдесят лет и множае их труд и болезнь» (Пс.89:10). Итак, если и все восемьдесят, или даже сто лет пребудем мы в подвиге, то не равное ста годам время будем царствовать, но вместо ста лет, будем царствовать во веки веков; притом, подвизавшись на земле, наследие получить не на земле, но на небесах имеем мы обетование; и еще – сложив тело тленным, – мы воспримем его нетленным. Не будем же унывать, и не будем думать, будто долго пребыли мы (в подвиге), или сделали что великое; «ибо недостойны страсти нынешняго времене, к хотящей славе явитися в нас» (Рим.8:18).

Так же, взирая на мiр, не будем думать, будто отреклись мы от великого чего, ибо и вся эта земля очень мала пред целым небом. Поэтому, если бы и над всею землею были мы господами и отреклись от всей земли, то и в этом опять не было бы ничего, равноценного царству небесному. Ибо, как тот, кто бросает одну драхму меди, чтоб приобрести сто драхм золота, так и тот, кто, будучи господином всей земли, отрекается от ней, оставляет не много, а получает во сто крат более. Если же вся земля не равноценна небесам, то оставляющий несколько десятин, как бы ничего не оставляет. Хотя бы оставил он при том и дом и много золота, и тогда не должен хвалиться, или малодушествовать. С другой стороны надо подумать, что если бы не оставили мы (что имеем) ради добродетели, всячески после, умирая, оставили бы то, как и оставляем часто даже тем, кому не хотели бы, как упомянул о сем еще Екклесиаст (Еккл, 4:8). Почему же не оставить нам сего ради добродетели, чтоб наследовать за то царство небесное?

По сей же причине никто из нас не должен питать в себе желание приобретать. Ибо, какая выгода приобретать то, чего не возьмем с собою. Почему не приобретать нам лучше то, что и с собою взять можем, как-то: благоразумие, справедливость, целомудрие, мужество, рассудительность, любовь, нищелюбие, веру во Христа, безгневие, страннолюбие? Приобретши сии (добродетели), мы найдем их впереди себя там, приготовляющими нам пристанище на земле кротких.

Такими-то мыслями да убеждает себя каждый не малодушествовать, наипаче же, если рассудит при том, что он есть раб Господень, и обязан работать своему Владыке. Как раб не осмелится сказать: поелику работал я вчера, то ныне не стану работать, – и вычисляя протекшее время (труда) не перестает (он трудиться) в последующие дни, но каждый день, как написано в Евангелии, оказывает ту же ревность, чтоб угодить своему господину и не попасть в беду: так и мы будем каждый день с терпением пребывать в подвиге, зная, что если один день проведем в нерадении, (Господь) не простит нам того, ради (труда) в прошедшее время, но прогневается на нас за сие нерадение, Так и у Иезекииля слышали мы (18,26): «егда совратится праведник от правды своея, и сотворит грех и умрет, – в преступлети, еже сотвори, в том умрет». Так и Иуда в одну ночь погубил труд всего протекшего времени.

Итак, возьмемся за подвиги, и не будем унывать. Ибо в этом имеем мы содейествователем и Господа, как написано: «всякому избравшему благое, Бог содействует во благое» (Рим.8:28). Для этого же, т. е. чтоб нам не малодушествовать, хорошо содержать в мысли и следующее изречение Апостола: «по вся дни умираю» (1Кор.15:31). Ибо если мы станем жить, как умирающие каждый день, то не согрешим. Изречение же сие означает вот что, – чтоб мы, каждый день пробуждаясь, думали, что не проживем до вечера, и опять, намереваясь ложиться спать, думали, что не пробудимся, потому что и по естеству не известен предел жизни нашей, не известно и то, какую меру полагает ей каждодневно Провидение. Так расположившись, и каждый день живя так, мы не будем – ни грешить, ни иметь похоти к чему-либо, ни воспламеняться гневом на кого, ни собирать себе сокровища на земле; но, как ожидающие каждый день смерти, будем нестяжательны и всем все будем прощать, похотения же жены, или другого какого нечистого удовольствия, ни на одно мгновение не будем удерживать в себе, – но тотчас будем отвращаться от него, как от чего-то мимоходящаго, пребывая всегда в (предсмертном) как бы борении и прозревая день суда. Ибо сильный страх и опасение мук уничтожает приятность удовольствия и восстановляет клонящуюся к падению душу.

Итак, начавши (дело спасения) и вступивши уже на путь добродетели, будем наиболее простираться в предняя, так чтобы достигнуть (Флп.3:14), И никто да не обращается вспять, подобно жене Лотовой, потому особенно, что Господь сказал: «никтоже возложь руку свою на рало, и зря вспять, управлен есть в царствие небесное» (Лк.9:62). Обратиться же вспять, не иное что значит, как раскаяться (что оставили мiр), и начать опять мiрская мудрствовать.

Не устрашайтесь слыша о добродетели и не чудитесь о имени сем. Ибо не далеко от нас, и не вне нас, а в нас есть дело сие и оно удобно, если только захотим. Еллины отправляются в чужие края и переплывают море, чтоб изучать науки, а нам нет нужды отправляться в чужие края, царствия ради небесного, ни переплывать моря ради добродетели: ибо Господь предотвратил это, сказав: «царствие небесное внутри вас есть» (Лк.17:21). Поэтому для добродетели нужно только то, чтоб мы ее захотели, так как она в нас есть и из нас образуется. Ибо, коль скоро душа разумная находится в естественном своем чине, то в то же время в нас есть и добродетель. Душа находится в естественном своем чине, когда пребывает такою, какою сотворена: сотворена же она весьма доброю и правою. Почему Иисус Навин, давая заповеди, и говорил народу: «исправите сердца ваша ко Господу Богу Израилеву» (Иис.Нав.24:23); а Иоанн: «правы творите стези» (Мф.3:3). Правою же душа бывает, когда разумность ея находится в естественном своем чине. Когда же она уклоняется инуды и низвращает чин, требуемый естеством, тогда это называется злом в душе. Итак, – незатруднительное это дело (добродетели); ибо если мы пребываем так, как созданы, то находимся в добродетельном состоянии; а если замышляем худое, то нас справедливо называют злыми. Если б со вне надлежало заимствовать сие дело (добродетели), то конечно оно было бы затруднительно, но если она в нас есть, то будем только хранить себя от худых помыслов, и соблюдать душу свою Господу, как принятый от Него залог, чтоб Он признал ее творением Своим, увидев, что она такова, какою Он ее создал.

Ищущий Бога обретает Его, побеждая всякое похотение непрестанною к Нему молитвою. Таковый не боится демонов.

Человек знающий Бога — добр, а когда он не добр, то значит не знает Бога и никогда не будет познан от Него, ибо единственный способ к познанию Бога есть доброта.

 

    ----картинка линии разделения----

 

     Святой Макарий Великий

   Святой Макарий Великий 

   разделитель ------ путь на небо ------ разделитель

Путь на Небо - в вере и добродетельной жизни

Постараемся верой и добродетельной жизнью здесь еще приобрести себе такое одеяние, чтобы нам, облеченным в тело, не оказаться нагими, и тогда в день тот ничто не прославит плоть нашу. Ибо, в какой мере сподобился каждый за веру и рачительность стать причастником Святого Духа, в такой же мере прославлено будет в тот день и тело его. Что ныне собрала душа во внутреннюю свою сокровищницу, то и тогда откроется и явится вне тела, как и дерева, когда, по прошествии зимы, согреет их невидимая сила солнца и ветров, подобно одеянию производят и откидывают из себя наружу листья, цветы и плоды, а также в это время выходят из внутренних недр земли и полевые цветы, и ими покрываются и облекаются земля и трава, подобно кринам, о которых сказал Господь: «ни Соломон во всей славе своей облечеся, яко един от сих» (Мф.6:29). Ибо все сие служит примером, образом и подобием христианина в день воскресения.

Если Бог на земле шествовал таким путем, то и ты должен стать Его подражателем. Так шествовали и Апостолы, и Пророки. И мы, если желаем быть назданными на основании Господа и Апостолов, должны стать их подражателями. Ибо Апостол Духом Святым говорит: «подобни мне бывайте, якоже аз Христу» (1Кор.4:16). Если же любишь ты человеческую славу, хочешь, чтобы кланялись тебе, ищешь себе покоя, то совратился ты с пути. Тебе надобно сораспяться с Распятым, пострадать с Пострадавшим, чтобы после этого и прославиться с Прославившимся (Рим.8:17). Ибо невесте необходимо пострадать с Женихом и чрез это сделаться сообщницей и сонаследницей Христовой. И никому не дозволено без страданий, не путем негладким, тесным и узким войти в град святых, упокоеваться и царствовать с Царем нескончаемые веки.

Пробудимся от сна, пока еще находимся в теле сем, воздохнем о себе самих, и будем оплакивать себя от всего сердца нашего день и ночь, чтоб избавиться от того страшного мучения, стенания, плача и туги, которым не будет конца; поостережемся идти в просторные врата и широким путем, вводящим в пагубу, хотя очень многие идут им, но пойдем в узкие врата и тесным путем, ведущим в живот, хотя очень немногие идут им. Идущие сим последним суть истинные делатели, которые получат мзду трудов своих с радостью и наследуют царство. Кто же не совсем еще готов предстать туда, – умоляю его не нерадеть, пока не ушло время, чтоб в нужный час не оказаться не имеющим елея, притом так, что не будет никого, кто бы хотел продать его. Ибо так случилось с теми пятью девами юродивыми, которые не нашли у кого бы купить. Тогда они с плачем воззвали, говоря: «Господи, Господи отверзи нам. Он же отвещав рече им: аминь, аминь глаголю вам: не вем вас» (Мф.25:11,12). И это случилось с ними не по другой какой причине, как по лености. Потом они хоть пробудились и начали хлопотать, но уже это ни к чему не послужило, потому что Господин дома встал и заключил двери, как написано.

Приведу вам и другой, подобный сему, пример. Когда Ной вошел в ковчег, сам с сыновьями своими и женами их, и со всем прочим, что было с ним, и заключил дверь ковчега, по причине потопных вод, ниспосланных на творящих злое, то не открывал более двери ковчега, и сынам своим не попускал видеть это ужасное зрелище, которое было в казнь нечестивым тем; тем более злые сии, по заключении двери, не могли войти туда, чтоб быть вместе с праведными, но пагубою погибли все от воды потопной, за свою леность и непокорность. Ибо Ной в продолжение тех ста лет, в которые строил ковчег, непрестанно призывал их к лучшей жизни, но они не внимали ему и не послушались его, оттого и погибли.

Чем глубже входит человек в познание Бога, тем больше почитает себя невеждою.

Господь бесконечен и непостижим. И христиане не смеют сказать, что постигли, но смиряются день и ночь.

Бог ни для кого непостижим и неизмерим, кроме тех, которые вкусили от Него же Самого приятое ими, и сознают свою немощь.

Если сии твари <растения, цветы... живые существа в море... в воздухе число птиц..,> так необъятны и непостижимы для людей, то кольми паче непостижим Сотворивший и Уготовавший их?

Бог истинно познается душою достойною и Ему угодною.

В какой мере собираешь ты ум свой к исканию Его <Бога>, в такой и еще большей мере понуждается Он собственным Своим благоутробием и благостью Своею прийти к тебе и упокоить тебя. 

Потребна великая рачительность, чтобы войти в пристань упокоения...

Апостол говорит, что младенец, пока еще мал, «под повелители и приставники есть» (Гал. 4:1) лукавых духов. А духи сии не хотят, чтоб младенец возрастал, иначе, сделавшись мужем совершенным, начнет вникать в домашние свои дела и домогаться господства. Христианин обязан всегда иметь памятование о Боге, ибо написано: «возлюбиши Господа Бога твоего от всего сердца твоего» (Втор. 6:5), то есть, не только когда входишь в молитвенный дом, люби Господа, но, и находясь в пути, и беседуя, и вкушая пищу, имей памятование о Боге, и любовь и приверженность к Нему. Ибо говорит Он: где ум твой, там и сокровище твое (Мф.6:21). К чему привязано сердце человека, и к чему влечет его пожелание, то бывает для него богом. Если сердце вожделеет всегда Бога, то Бог есть Господь сердца его. Даже и тот, кто отрекся от мира, стал нестяжателем, бесприютным, постником, бывает еще привязан к себе самому, или к мирским вещам, или к дому, или к родительской любви. А к чему привязано его сердце, и чем пленен его ум, то и есть его бог. И оказывается, что широкою дверью из мира он вышел, а в мир входит и впадает узкою дверью. Как хворост, брошенный в огонь, не может противиться силе огня, но тотчас сгорает: так и демоны, когда хотят напасть на человека, сподобившегося даров Духа, попаляются и истребляются Божественною огненною силою, только бы сам человек был всегда прилеплен ко Господу, и на Него возлагал упование и надежду. И если демоны крепки, как твердые горы, то пожигаются молитвою, как воск — огнем. Но душе между тем предлежит великая борьба и брань с ними. Там реки змиев и уста львов, и огнь, палящий душу. Как усовершившийся во зле, будучи упоен духом прелести, убивает ли, прелюбодействует ли, не знает сытости в худых делах: так христиане, крещенные Духом Святым, не искусны бывают во зле. Но те, которые и благодать имеют, и привязаны еще ко греху, пребывают под страхом и идут страшным путем.

Как плывущие морем купцы, хотя найдут и попутный ветр и тихое море, но пока не войдут в пристань, находятся всегда под страхом, что вдруг восстанет противный ветр, взволнуется море, и корабль подвергнется опасности: так и христиане, хотя и ощущают в себе, что дышет благоприятный ветр Святого Духа, однако же, находятся еще под страхом, чтобы не нашел и не подул ветр сопротивной силы, и не воздвиг в душах их какого мятежа и волнения. Посему, потребна великая рачительность, чтобы войти в пристань упокоения, в совершенный мир, в вечную жизнь и вечное наслаждение, во град Святых, в небесный Иерусалим, «в Церковь первородных» (Евр. 12:23). А кто не прошел еще оных степеней, для того много причин к страху, чтобы лукавая сила, во время сего прохождения, не устроила ему какого-либо падения.

Зачавшая во чреве жена внутри себя носит младенца своего во тьме, так сказать, и в нечистом месте. И если случится, наконец, младенцу выйти из чрева в надлежащее время; видит она для неба, земли и солнца новую тварь, какой никогда не видала; и тотчас друзья и родные с веселым лицом берут младенца в объятия. А если от какого-либо беспорядка случится младенцу умереть во чреве, то необходимо уже определенным на то врачам прибегнуть к острым орудиям; — и тогда младенец переходит от смерти к смерти, из тьмы во тьму. Тоже примени и к духовному. Приявшие в себя семя Божества имеют оное в себе невидимо, и по причине живущего в них греха, таят в местах темных и страшных. Посему, если оградят себя и соблюдут семя, то в надлежащее время породят оное явно, и наконец, по разрешении их с телом, ангелы и все горние лики с веселыми лицами приимут их. А если подъявший на себя оружие Христово, чтобы сражаться мужественно, расслабнет, то скоро предастся он врагам и, при разрешении с телом, из тьмы, обдержащей его ныне, пойдет в другую более страшную тьму и в погибель.

Представь себе сад, в котором есть плодоносные дерева и другие благоухающие растения; сад весь прекрасно обделан и украшен и для охранности, вместо загородки, обнесен малою стеною, по случаю же протекает тут и быстрая река. Если вода, хотя слегка, ударяет в стену, то будет вредить ея основанию, найдет себе проход, понемногу совершенно размоет основание, и вошедши в сад, поломает и искоренит все растения, уничтожит все труды, и сделает сад бесплодным. Так бывает и с сердцем человеческим. Есть в нем прекрасные помыслы, но непрестанно приближаются к сердцу и потоки греха, готовые его низринуть и увлечь на свою сторону. И если ум, хотя несколько, легкомыслен и предается нечистым помыслам, то вот уже духи льсти нашли себе там пажить, ворвались и испровергли все красоты, в ничто обратили добрые помыслы, и душу привели в запустение.

Как глаз мал в сравнении со всеми прочими членами, и самая зеница, при всей своей малости, есть самый важный сосуд, потому что вдруг видит небо, звезды, солнце, луну, города и прочие твари, и все видимые вдруг предметы одинаково изображаются и живописуются в малой зенице ока: так и ум тоже самое в сердце. Само сердце — малый сосуд, но там есть змии, там есть львы, там есть ядоносные звери, там все сокровища порока, там пути негладкие и стропотные, там пропасти, но там также и Бог, там Ангелы, там жизнь и царство, там свет и Апостолы, там сокровища благодати, там есть все. Ибо как бывает мгла распростертая по всей вселенной, и человек не видит человека: так, со времени преступления, тьма века сего лежит на всей твари, на всем естестве человеческом, почему, люди, покрытые сею тьмою, ведут жизнь в ночи, в местах страшных. И как в ином доме бывает множество дыма: так грех с скверными его помыслами и бесчисленное множество демонов вкрадываются в сердечные помыслы, и заседают там.

Как в мире, когда объявлена война, люди умные и вельможи не отправляются туда, но, боясь смерти, остаются дома, вызываются же на войну вновь произникшие, бедные, простолюдины; и случается, что они одерживают победу над неприятелями, прогоняют их от пределов, и за сие получают от царя награды и венцы, достигают почестей и достоинств, а те великие люди остаются позади их: так бывает и в духовном. Невежды, слыша в первый раз слово, с правдолюбивым помыслом исполняют оное на деле, и приемлют от Бога духовную благодать, а мудрые и до тонкости углубляющиеся в слово избегают брани и не преуспевают, но остаются позади участвовавших во брани и победивших.

Но как сильно дующие ветры приводят в движение всю тварь в целой поднебесной, и производят великий шум: так и вражия сила движет и уносит помыслы, колеблет глубины сердца, к своей склоняя воле, и в служении ей рассевает помыслы. Как сборщики податей, сидя в тесных проходах, останавливают и истязывают проходящих: так и демоны наблюдают и задерживают души; и если души не совершенно очистились, то, при исшествии своем из тела, не получают дозволения войти в небесные обители и предстать Владыке своему, но уносятся вниз воздушными демонами. Но пребывающие во плоти, при трудах и при великом усилии, могут еще приобрести благодать свыше от Господа, и они, вместе с достигшими упокоения за добродетельное житие, отойдут ко Господу, как сам Он дал обетование: «идеже есмь Аз, ту и слуга Мой будет» (Иоан. 12:26), и бесконечные веки будут царствовать со Отцем, и Сыном, и Святым Духом, ныне и всегда, и во веки веков! Аминь.

О том, что надо отвращать от сердца страсти

Как в видимом мире люди, проведшие жизнь среди испытаний и превратностей, ни при наступлении голода не отчаиваются, что-де мир погибает и уже никогда не будет благополучия, ни при возвращении изобилия, что-де оно прекратится с наступлением голода, но всегда среди благополучия готовы к лишениям, а среди лишений к благополучию, оставаясь всегда одними и теми же, — так в духовном и невидимом мире и в жизни духовной благодати наученные испытаниями и превратностями, ни при встрече с какими угодно притеснениями греха не отчаиваются, что-де впредь они уже не сподобятся благодати, ни пребывая в покое и веселии духа не надмеваются и не превозносятся, что-де никогда уже более не приблизятся скорби, но всегда ровны, остаются всегда одинаковыми, из себя не исступают, стоят на прочном основании, непоколебимы, имеют целью совершенство и ожидают освобождения через духа усыновления (Рим. 8:15), то есть надеются на всесовершенное искупление ветхого человека.Блаженны, прошедшие страшные места тьмы, чудовищную ночь и тяжкие и болезнетворные туманы греха, вступившие в успокоение и радость.   

Есть иные среди молодых, разумные, понятливые, благочестивые, и благодать им сопутствует, и они уже начинают говорить слово, и слово их ладно, и слушающие, тоже разумники, начинают хвалить и изумляться и ценить их за то, что они говорят слово Божие. Но сами новые проповедники, хотя и от благодати говорят, все-таки зло сопутствует их уму и внушает любить славу и радоваться похвале, делая их тщеславными. Но как отвращается человек от плотского желания и противится ему, точно так же надо в уме и помышлениях противиться тщеславию, и если даже человек говорит от благодати и кто-то заставляет его возвещать слово, он все равно должен отказываться и бежать как от огня и противиться умом, сдерживаясь, чтобы не оказаться через свое слово тщеславным. Вот ведь Моисей, слуга Господа (Числ. 12:7), понуждаемый говорить и возвещать слово Израилю, отговаривался с мольбою, что-де человек я не речистый (Исх. 4:10, 6:12). И Иеремия был равно понуждаем (горело сердце его как бы огонь, Иер. 20:9), и однако молил, что-де молод я (Иер. 1:6-7) и неумел, чтобы не увлечься славою пророчества и рукоплесканием. И Павел: Если делаю это добровольно, то буду иметь награду; а если недобровольно, то просто следую порядку вещей (1Кор. 9:17). Как в видимом мире строитель исполняет некое дело, и медник и серебряных дел мастер, кладя свои сосуды в огонь, исполняют дело, и управитель дома тоже совершает некое дело — так и Божии люди единственно к тому обращены, чтобы не говорить лишь и чтобы прославляли их люди (Мф. 6:2), но чтобы их слово совершило какое-то дело: они не просто ведут пустые и бесполезные речи, но служат душам, отяжелевший и потонувший в злых помыслах ум озаряют и направляют, и обращают к добрым нравам и к благим обычаям, и готовят к вхождению в жизнь (1 Кор. 15:33). У зла много крепостей, главные из них — плотское желание и жадность, и как человек противится сластолюбию в помышлениях, так и жадности; бывает ведь, что вовне человек нищ и неимущ, внутренне же упивается богатством и друг богатых, и если случится кто отнимет у него имущество, то он отпадает. Я же ищу нрав несребролюбивый, чтобы если и случится человеку нечаянно стать богатым, он бы крайне неохотился, ненавидел богатство, бежал от него как от огня. Есть кроме этих и другие крепости, тщеславия и надмения; да сможем мы сломить эти стены и преграды, да имеем в душе труждание, слезы, алчбу, жажду.

Бывает, мы видим ушедших от мира, неимущих, постящихся, которые, совершая эти дела с усилием, считают их великими и находят удовольствие в том, что их славят и хвалят, есть и другие, находящие удовольствие в утешении Господнем и радующиеся нужде и страданиям (причем еще больше, чем богатый и роскошествующий радуется плотским удовольствиям), и если принуждаешь их оставить изнурение плоти, то они тоскуют, как богатый в видимом мире тоскует, если его принудишь нищенствовать. Труждание, алчба, жажда, о которых мы говорим, не от природы одной происходят, но большей частью от Божией силы. И входящие в сеть благодати, они-то и могут иметь труждание и страх, алчбу и жажду, а без Божественной благодати человек не может иметь труждания и страха, так что имеющие это вошли в сеть благодати. Впрочем, многие входят в ее сеть, но одни, согласные благодати, добиваются и входят в жизнь, другие же отпадают и идут в погибель. Тоже не один вид и не один образ у благодати: одни пребывают в труждении, другие — в алчбе и жажде, третьи — в страхе и трепете (1 Кор. 2:3), четвертые же всегда успокоены в благодати, в любви и радости и веселии и вместе в страхе, ибо сказано: Служите Господу со страхом, и радуйтесь перед Ним с трепетом (Пс. 2:11). Правда, наше время — пора печали и слез, тот век — веселья и радости; наше время — креста и смерти, то время — искупления и несказанного наслаждения; наше время — пути узкого и тесного, то время — покоя и мира. Равно и залог духа и утешение сопутствуют в нынешнем веке скорбящим, совершенное же успокоение и воздаяние — там, в будущем веке (2 Кор. 1:22; Деян. 9:31; Тит. 2:12; 1 Тим. 6:17; Еф. 1:21; Мф. 12:32). Встречаешь и таких ушедших от мира, которые имеют больную душу, больной ум, потому что они от надмения прогнили и шатаются. Надо, чтобы ум и внутренний человек были благородны, сердце надо иметь смелое, рассудок и волю — мужественные и достойные, чтобы человек взял оружие брани и пошел дерзновенно в бой, и мужался, и сразился, чтобы он имел бодрый и утвержденный ум. И совершается все это во внутреннем человеке. Душевные порывы должны быть такими, чтобы сердце оставалось живым. Много людей, имеющих вовне вид живущих, а ум у них разжижен, невозвратно блуждает. А нужно приобрести во внутреннем человеке сердце новое, ум небесный, в душе — душу божественную, в теле — нетленное тело, чтобы человек стал двойным. Ты уверовал — тебе поверили, ты возлюбил — ты любим, ты познал — ты признан: так человек присоединяет к себе нечто чуждое его природе, небесное, и становится двойным.

Путь на Небо

Мало кто берется взвешивать жемчуг и испытывать драгоценные камни: у многих есть жемчуг, но не обладая различительным умением, они не знают, каким обладают сокровищем. Способные же различить или знающие умеют и монету проверить, и подделки. Есть иные, тайно носящие в себе благодать, и добро склоняется к ним, и они делают благие дела, а не ведают, кем подвигнуты, потому что обладают этим без понимания и неощутимо. Но разумные не только в молитве обязаны говорить, что мы-де молимся, вставая же, прекращать молиться, а всегда должны хранить заботу и всегда молиться, потому что присущее нам зло и чад страстей и привычный грех всегда изливаются, как ключ источника, и никогда не прекращаются рассуждения в душе; ведь не только в молитве бывают рассуждения, но и когда делаешь какое дело, и когда время ложиться, — всегда они изливаются. Так и у тебя есть воля чтобы всегда им возражать. Видишь богатого в миру, сразу тебе внушается, что-де славен он, сразу и ты возрази: все это тлен, моя забота о большем, о богатстве непреходящем. Показывается ли красивая женщина, внушается тебе похоть, сразу скажи: нечистота эта похоть, вон, смотри, гроба полны мертвыми костьми. Видишь ли вещи славные, как бывает в этом мире, дворцы, города — ты всегда наставляй духовно свою душу и всегда возражай присущему нам греху, потому что имеешь волю, и всегда молись Богу. А когда молишься, что говоришь? Прошу Тебя, прошу Тебя. То же самое говори и когда идешь, ешь, пьешь, и никогда не прекращай, ведь если и благо когда придет к человеку, все никак не прекращается молитва, но дух всегда молится в нем. Такое правило у великих и совершенных, и когда они идут куда или беседуют, всегда молятся Господу. Поэтому если кто говорит: когда преклоняю колена молюсь и могу возражать греху, когда же работаю или другое что делаю, не могу возражать, то он простец и не имеет различения, грех всегда воинствует, а ум имеет волю противодействовать и противоборствовать теснящему нас злу, идет ли куда человек, или путешествует, или другое что делает. Что ум связан, то ему и бог, если ты связан похотью, или чревоугодием, или сребролюбием, связавший тебя и есть твой бог (ибо кто кем побежден, тот тому и раб, 2 Пет.2:19). И если, отрешившись от мира, ты снова через лазейку входишь в мир и, отрекшись от плотского совокупления, не горишь желанием сочетаться с небесным Женихом и со Святым духом, то какая тебе польза оттого, что ты вышел из мира (1 Кор. 5:10)? Если, оставив свое имение, состояние и все добро, вместо видимого богатства ты не приобретешь другое богатство, вместо видимой роскоши — роскошь небесную и вместо своих чад, сам не сделаешься чадом Божиим, то что пользы в твоем отречении от мира? Ты сделался солью, потерявшей силу (Мф. 5:13), и ни мирского уже не имеешь оставив его, ни небесного и духовного не достиг, и вообще ничего не добился.

Как зрачок глаза, хоть он и мал, может многое видеть, небо, землю, солнце, когда же какая-нибудь малая соринка попадает в зрачок и затмевает его, то слепнет глаз и гаснет во мраке, — так, если и малый чад или омрачающая сила затмит ум, он слепнет и ничего не видит, если же опять прозреет, то увидит вещи духовные и небесные. Как возделанная земля начинает плодоносить, так и земля сердца возделанная святым Духом перестает быть пустошью. Как если бы некий город стоял на возвышенном месте или на горе, и был бы в нем покой и мир великий и богатства и сокровища, и жили бы в нем люди благородные и избранные, однако путь, которым проходят в тот город, был бы тесен, имел ширину стопы, в след одного человека, и справа был бы великий огонь, а слева морская пучина, так что если и немного оступится нога на такой стезе, человек утонет в огне или в воде, если же кто, твердо ступая, пройдет опасность и достигнет города, то будет в мире и богатстве великом и в великой безопасности, — так же и в духовном. Труден путь по которому идут христиане, потому что вокруг них великая бездна огня от нечистых духов. Но если они сумеют пересилить их и пройти через частокол зла, то войдут в исполненный великих благ, глубокого мира и покоя небесный город, где духи праведных веселятся с Господом, Которому слава во веки веков. Аминь. 

Царство Божие внутри вас

Пристало и мне сказать вместе с пророком Исаией, что терпел я, как рождающая, пока не иссушу их и не погублю (Ис. 42:14-15). В самом деле, если знаешь сам себя, что изливается в тебе источник Святого Духа, это знамение того, что враги иссушены и погибли. Как говорит наш Спаситель, Царствие небесное не здесь или там, но внутри вас есть (Лк. 17:21). Опять же и Апостол говорит: Царствие Божие не в слове, а в силе (1 Кор. 4:20; Мк. 9:1). Ибо есть люди, которые глаголют о делах Царства, но не творят их, и есть иные, творящие дела Царства, но не говорящие ни скрыто, ни в известности. Но те, в которых сбылось слово Спасителя, что Царство Божие внутри вас, малочисленны и редкостны и трудно их найти, в них вошел Святой Дух Божий и исполнилось слово евангелиста Иоанна, что уверовавшим в имя Его Он дал власть быть чадами Божиими, которые не от крови, не от хотения мужа, но от Бога родились (Ин. 1:12-13). Таковы те, кто избавляется от горького осуждения, исшедшего на Адама: Проклята земля из-за дел твоих (Быт. 3:17); таковы те, кто достигает радости, какой достигла Мария: Дух святой найдет на Тебя, и сила Всевышнего осенит Тебя (Лк. 1:35). Как горе сошло на Еву и на семя ее, даже доныне, так, напротив, радость даже доныне дарована Марии с семенем ее. И как мы были некогда сынами Евы и знали по своим постыдным помыслам, что на нас лежит проклятье, так, напротив, мы должны узнать в самих себе, что мы рождены от Бога, по действию в нас помышлений Святого Духа и страстей Христовых, если Он воистину пребывает в теле нашем, как у Апостола написано: испытывайте самих себя, в вас ли Христос, или не ведаете, что Иисус Христос в вас? Разве только вы не то, чем должны быть (2 Кор. 13:5). Действительно, когда мы носили образ перстного (1 Кор. 15:49), то знали, что мы чада земли по низменности материи, вселившихся в нас земных помышлений, то есть страстей. Несущие же образ небесного, знают о себе, что они сыны небесного, по действованию Святого Духа Божия, живущего в них (Рим. 8:11).

От страха Твоего, Господи, — восклицает Исаия, — мы зачали во чреве, и мучились, и родили дух спасения, которым беременели на земле (Ис. 26:17-18). Опять же и у Екклесиаста написано, что как образуются кости во чреве беременной, так и пути ветра, то есть Духа (Еккл. 11:5). В самом деле, как Сама Святая Дева носила Его во плоти, так и принявшие Благодать Святого Духа носят Его в сердце своем, по слову Апостола, говорящего о вселении Христа по внутреннему человеку через веру в сердца наши, чтобы, укорененные и утвержденные в любви, мы смогли встать рядом со всеми святыми (Еф. 3:16-18); и еще: Сокровище сие мы носим в глиняных сосудах, чтобы преизбыток силы шел от Бога, а не от нас (2 Кор. 4:7). Если сбылось в тебе слово сие, что преображаемся в тот же образ от славы в славу (2 Кор. 3:18); если исполнилось на тебе речение Апостола, гласящее: Да владычествует мир Божий в сердцах ваших (Кол. 3:15) и в уме вашем (который есть Иисус Христос); если ты достиг ступени, когда из тьмы свет озарил наши сердца познанием славы Божией (2 Кор. 4:6); если исполнилось в тебе слово о том, что да будут чресла ваши препоясаны и светильники горящи, и будьте как слуги, ожидающие своего господина, когда он возвратится с брака (Лк. 12:36), да не заградятся уста твои, не найдя никакого оправдания, среди святых; если знаешь, что есть масло в сосуде твоем, как у мудрых дев, и не будешь ты оставлен вне дверей, но войдешь в брачный чертог вместе с женихом (Мф. 25:4); если почувствовал, что дух твой и душа твоя и тело твое достигли беспорочного единения, и воскреснут в день Господа нашего Иисуса Христа незапятнанными; если безупречным и неосужденным стал ты перед своей совестью и младенцем, по слову Спасителя, сказавшего: не препятствуйте детям прийти ко Мне, ибо таковых есть Царствие Небесное (Мф. 19:14), — если поистине ты стал Его невестой и Его Дух Святой принял часть в тебе, сущем еще в теле, то ожидай Царствия, если же нет, то жди скорби и стенаний, потому что стыд и срам постигнут тебя пред лицом святых. Знай одно, что как какая-нибудь девица в мире сем, просыпаясь каждый день утром, ни за какое дело не берется, пока не приукрасит себя для жениха своего, осмотрев себя многажды в зеркале, нет ли изъяна на лице ее, — ибо имея изъян она не будет угодна жениху своему, — так великая забота есть у святых и ночью и днем, исследовать свои помышления и понимать, ходят они под игом Святого Духи или нет. Борись же, брат, ревностно в труде сердца и уст, в ведении, чтобы овладеть тою вечной радостью, ибо редки удостоившиеся ее, приобретшие меч духовный (Еф. 6:17) и направившие души свои к преуспеянию, и освободившие все чувства свои от всякой скверны страстей так, как сказал Апостол: чтобы, истинствуя в любви, мы постоянно возрастали в Том, Кто наша глава, во Христе (Еф. 4:15). И Его святое Имя способно помочь нам в слабости нашей (Рим. 8:26), чтобы мы сподобились соединиться со всеми святыми Его. Аминь.

Думаю, и мне теперь уместно сказать слова пророка, что терпел я, как рождающая (Ис. 42:14), всегда заботясь об успехе в тебе Святого Духа, не на словах и в тенях воображаемого, но совершающего в действовании истины и в силе Божией (2 Кор. 6:7), по речению самого Господа, что Царство не в слове, а в деле и силе (1 Кор. 4:20; Мк. 9:1); и еще: Царствие внутрь вас есть (Лк. 17:21). Всамом деле, одни в образе (схиме) философствуют о Христе, другие и в слове, третьи же в самом действии; и те, которые в силе Божией (2 Кор. 6:7), очень редки. Это те, на которых найдет Дух Святый и которых сила Всевышнего осенит (Лк. 1:35). И пристало всякой душе, бегущей от скорби, что послана в наказание Еве, и стремящейся к радостям Марии, девствовать непорочно и безупречно ради чистого Жениха Христа. Как по земному образу мысли и плотским страстям мы узнаем в себе сынов Евы и Адама, так духовное усыновление мы с необходимостью узнаем по небесному образу мысли и страстям Христовым. Испытывайте самих себя, самих себя исследуйте, в вере ли вы, живет ли Иисус Христос в вас (2 Кор. 13:5). Ибо если, нося образ перстного, мы ощущаем действие лукавых и постыдных и грязных помышлений, то тем более должно нам, нося образ небесного (1 Кор. 15:49), ощущать действие (энергию) святого и достопоклоняемого Духа.

Сам определи, подобна ли твоя душа целомудренной деве. Она так же должна носить Христа в себе, как и Мария, и как та — во чреве, так ты — в сердце, тогда ты сможешь с разумением петь и говорить: Через страх Твой, Господи, мы зачали во чреве, и мучились, и родили дух спасения (Ис. 26:17-18). О том же Екклесиаст сказал: Как образуются кости во чреве беременной, таков и путь ветра, то есть духа (Еккл. 11:5). И если имеешь сокровище сие в глиняном своем сосуде (2 Кор. 4:6-7); если Повелевший из тьмы воссиять свету, озарил твое сердце, просветив его познанием Евангелия; если мир Божий владычествует в сердце твоем неослабно (Кол. 3:15); если в неустанном стремлении (Фил.3:12) ты достиг миpa с освящением (Евр. 12:14); если во внутреннем твоем человеке поселился Христос (Еф. 3:16-17); если Отец с единородным Сыном Своим сотворил обитель у тебя (Ин. 14:23); если ты удостоился блаженства за чистоту сердца (Мф. 5:8); если ты стал храм Божий, и Дух Его поселился в тебе (1 Кор. 3:16); если с полной верою имеешь сердце окропленным от порочной совести (Евр. 10:22); если Бог мира тебя всесовершенно, и во всей целости твой дух и душа и тело без порока (1Фес. 5:23); если ты мудрая дева, имеющая светильник и масло в сосуде (Мф. 25:4); если ты знаешь, что такое чресла ваши препоясаны и светильники горящи (Лк. 12:35); если ты одел одежду брачную (Мф. 22:12); если все это ты узнал на опыте через действование в твоем сердце, — то сможешь достойно сочетаться с Небесным Женихом, если же нет, то хоть я и смолчу, камни возопиют (Лк. 19:40).

Поэтому свидетельствую перед лицом Господа моего, достопоклоняемого Духа Святого, что как земная дева, если и получит залог, а сверх того залога еще и великие дары, и если станет госпожей над всем имуществом, но не будет иметь плотского общения, то она чужая нареченному ее мужу, — так и девствующая для Христа душа, если и получит залог через крещение (ибо крещение есть совершенный залог будущего наследия, Еф. 1:14), а после крещения сразу получит великие дары слова, или истолкования, или исцеления, или какого иного дарования (1 Кор. 12:8-10), но не удостоится прикосновения нетленного Жениха, то остается ему чужой. Ибо помазание радости (Евр. 1:9) и брачная одежда (Мф. 22:11-12) не из дарований познаются, но в самом усыновлении, в котором непреложная любовь. Имея залог крещения, ты имеешь талант совершенный, но, не добившись его приращения, останешься несовершенной! И, хуже того, отнимется он у тебя (Мф. 25:25-29). Поэтому не думай, что, раздав свое имение, ты уже чего-то достигла (1 Кор. 13:3). Если и слово имеешь, говоря языками человеческими и ангельскими (1Кор.13:1), не возносись: ибо ты еще не приняла совершенства. Если даже дар истолкования имеешь, не успокаивайся. Если и всю веру ты приобрела, иди к любви (1Кор.13:2), которая не допустит тебе пасть. Ибо любовь никогда не перестает и, будучи непреложной, делает бесстрастными и непоколебимыми вожделеющих ее. Дарования домостроительством духовным даются по воле Божией, разделяющей каждому особо (1Кор.12:11), даже младенчествующим и несовершенным, любовь же, как я сказал, делает удостоившихся ее бесстрастными и непоколебимыми, ибо она есть Бог, как мы знаем из соборных посланий (1 Ин. 4:8). Но всякая душа, в которой действуют грязные помыслы и лукавые рассуждения, не девствует ради Христа, ее соблазняет враг. Хотящая же в чистоте предстать Господу живет в святости сердца, как говорит водитель невесты-души: Я обручил вас единому Мужу, чтобы представить Христу чистою девою, но боюсь, чтобы, как змий хитростью прельстил Еву, так и ваши умы не повредились (2 Кор. 11:2-3). Но все, у кого умы повреждаются, пребывают в сообществе погибели диавола, а не в сообществе нетленности Спасителя, ибо какое общение у света с тьмою или какая совместимость храма Божия с идолами? (2 Кор. 6:14-16). Так что поверим Апостолу и услышим и услышим неложный смысл слов: Уже не я живу, но живет во мне Христос (Гал. 2:20). Ибо в ком Христос не обитает, те, будучи мертвы, не восхваляют воистину Бога, поэтому у пророка сказано: Мертвые не восславят Тебя, Господи (Пс. 113:25). Итак, да восцарит жизнь Иисусова в смертном теле нашем (2 Кор. 4:10; Рим. 6:12); да приобретем в себе Духа Христова, чтобы принадлежать Ему, ибо, если кто, — говорит Апостол, — Духа Христова не имеет, тот и не Его (Рим.8:9); да истребим совершенно народы внутри самих себя, скажем Господу: Рассыпь народы, желающие брани, Блесни молниею, и рассей их (Пс. 67:31, 143:6). Ибо себя мы ускоряем, не израильтян, говоря: Не истребили народов, о которых сказал им Господь (Пс. 105:34); себя мы укоряем, не идолов, что уши имеем и не слышим, глаза имеем и не видим (Пс. 113:13-14), потому что нет Духа в нас.

Будем же молиться о том, чтобы просветились очи разума нашего (Еф. 1:18) и мы узнали, что это такое: Открой мне очи, и увижу чудеса закона Твоего (Пс. 118:18). Возопием от сердца: Учитель! чтобы прозреть нам (Мк. 10:51). Прозревший, если и во плоти ходит, не по плоти воинствует (2 Кор. 10:3), потому что оружие воинствования его не плотское, но имеющее силу от Бога на разрушение твердынь, ниспровергающее замыслы и всякое превозношение, которое восстает против познания Божия (2 Кор. 10:3-5). Возденем чистые руки в молитве неослабной без гнева и сомнения (1 Тим. 2:8). Станем соплеменниками Господа, воссиявшего из колена Иудина (Евр. 7:14). Будем иудеями внутренне, ибо не наружно иудей, но внутренне (Рим. 2:28-29), — тот, кто всегда субботствует через упразднение суетных рассуждений и грязных помыслов и кто принял обрезание во внутреннем своем человеке. Обрежем поэтому нечистую крайнюю плоть сердца, отсекая неумеренность ума, которая есть жало смерти — грех (1 Кор. 15:56), посеянный врагом в непослушании. Примем в сердца наши закон Духа Божия, который Он возвестил, говоря: Вложу закон Мой во внутренность их, и на сердцах их напишу его (Иер. 31:33); и у Давида; Закон Бога его в сердце у него; не поколеблются стопы его (Пс. 36:31). Прими, если не хочешь споткнуться, скрытый во внутреннем Божием закон, который через освящение приведет тебя к бесстрастию. Вот наше, скорее же — Божие дело, хранить ум в истине, речь же — в простоте. Удостоившись этого, будем молиться, чтобы иметь ум Христов (1 Кор. 2:16) и ходить в обновленной жизни (Рим. 6:4), не являя одно в сердце, а другое во внешнем, ибо ненавистен у Бога ложный и обманчивый нрав. Недаром Господь ясно и отчетливо показал, что оскверняющее человека исходит изнутри, из сердца (Мк. 7:15-23); а осуждая фарисея, вернее же — каждого из нас как слепого по внутреннему человеку и не видящего Божественных тайн, Он тоже говорит: Фарисей слепой! Очисти прежде внутренность чаши, чтобы была чиста и внешность (Мф. 23:26). Ведь старающийся о ясной чистоте того, что внутри, то есть всегда имеющий заботу об уме и о душе, конечно же, заодно омоет и внешнее. Об этом прошу: не будем довольствоваться внешними нравами и формами, сделаемся храмом Божиим чистым (1 Кор. 3:16), услышим увещевающего нас: Чтобы вам быть неукоризненными и чистыми, чадами Божиими непорочными (Фил. 2:15); а непорочен тот, кто не совершает в сердце беззакония, не имеет пятна или порока или чего-либо подобного (Еф. 5:27); кто знает, что это такое: Вся слава дщери Царя внутри (Пс. 44:14), а не вовне; кто неложно говорит: Ты исполнил сердце мое веселием (Пс. 4:8); кто ознаменован ликом Христа, вернее же — тот, в ком действует Христос и кто стремится прийти в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова (Еф. 4:13); кто бежит славы у людей и добивается славы от Бога, действующей в чистом сердце; и как действует сияние славы видимого солнца на плотские очи, так действует слава Святого Духа на чистые по внутреннему человеку очи. А человек, пытающийся оправдаться через достижения внешнего человека и суетные его силы, имеет ревность о Боге, но не по рассуждению (Рим. 10:2): он уже должен бы быть учителем по времени, но снова нуждается в учении; ему пора удостоиться твердой пищи, но он снова требует молока (Евр. 5:12-13); он начинал духовно, теперь же оканчивает плотски (Гал. 3:3). Пусть знает такой, что всю праведность внешнего человека пророк назвал тряпками женщины в ее месячных (Ис. 64:6), а Апостол почитает за сор (Фил. 3:8).

Нам же пусть будет даровано подчиниться праведности, совершающейся во внутреннем человеке, в котором утвердилась стопа Христова вместе с Его незапятнанным святилищем. Это трудно в глазах моих, — говорит пророк, — доколе не вошел я во святилище Божие (Пс. 72:16-17). И свидетельство совести (2 Кор. 1:12) будет похвалою крестом Иисуса Христа (Гал. 6:14), спасающего от тлена жизнь нашу и очищающего совесть нашу от мертвых дел (Евр. 6:1), чтобы мы служили духом Божиим и не на плоть надеялись (Фил. 3:3); чтобы мы знали, чему поклоняемся, согласно Сказавшему: Мы знаем, чему кланяемся (Ин. 4:22). Всему этому есть Свидетель верный в небесах, ведь мы проповедуем перед Богом, во Христе (2 Кор. 2:17), ничего иного не имея на уме, кроме того, что хорошо благодатью укреплять сердца, и учениями различными и чуждыми не увлекаться (Евр. 13:9). Молимся, чтобы ты отрешился от славы у людей, которая, похоже, хитроумно и премудро строит козни, мешая тебе приобрести водительство Божией Силы, чтобы тебя не смущало презрение людей, и чтобы ты не прельстился снова самомнением. Пусть душа твоя сочетается с Христом, как сочетается с женихом невеста. Тайна сия велика есть; я говорю по отношению ко Христу и к непорочной душе (Еф. 5:32). Ибо никто не будет записан в церкви первенцев на небесах (Евр. 12:33), кроме непорочной души, и никто не увенчается, если незаконно будет подвизаться (2 Тим. 2:5).

 

----картинка линии разделения---- 

 

 Святой Исаак Сирин

 Преподобный Исаак Сирин 

разделитель ------ путь на небо ------ разделитель

Путь на Небо, ведущий к свету и жизни

Долгое время искушаемый в десных и шуих, неоднократно изведав себя сими двумя способами, прияв на себя бесчисленные удары противника и сподобившись втайне великих вспоможений, в продолжение многих лет снискал я опытность и, по благодати Божией, опытно дознал следующее. Основание всего доброго, возвращение души из вражия плена, путь, ведущий к свету и жизни, - все это заключено в сих двух способах: собрать себя воедино и всегда поститься, то есть премудро и благоразумно поставить для себя правилом воздержание чрева, неисходное пребывание на одном месте, непрестанное занятие богомыслием.

Отсюда покорность чувств;

отсюда трезвенность ума;

отсюда укрощение свирепых страстей, возбуждающихся в теле;

отсюда кротость помыслов;

отсюда светлые движения мысли;

отсюда рачительность к делам добродетели;

отсюда высокие и тонкие умопредставления;

отсюда не знающие меры слезы, источающиеся во всякое время, и память смертная;

отсюда чистое целомудрие, совершенно далекое от всякого мечтания, искушающего мысль;

отсюда проницательность и дальновидность;

отсюда глубокие, таинственные понятия, какие ум постигает при пособии Божественных словес, и внутренние движения, происходящие в душе, разделение и различение духовного как в святых силах и истинных видениях, так и в суетных мечтаниях.

Отсюда тот страх на путях и стезях, который в море мысли отсекает леность и нерадение, тот пламень ревности, который попирает всякую опасность и превозмогает всякий страх, та горячность, которая пренебрегает всяким вожделением, и изглаждает оное в уме, и вместе с прочим приводит в забвение всякое памятование о преходящем, короче сказать, отсюда свобода истинного человека, душевная радость и воскресение со Христом во Царствии.

Если же кто вознерадит о сих двух способах, то пусть знает, что не только повредит он себе во всем, что пред сим сказано, но поколеблет и самое основание всех добродетелей пренебрежением сих двух добродетелей. И как они, если кто удержит их в себе и пребудет в них, суть начало и глава Божественного делания в душе, дверь и путь ко Христу, так, если кто отступит и удалится от них, то придет к сим двум противоположным тому порокам, разумею же телесное скитание и бесчестное чревоугодие. Это суть начала противного сказанному выше, и они дают место в душе страстям.

И первое начало одной причины, прежде всего покорные чувства разрешает от уз воздержности; что же, наконец, бывает от сего? Неуместные и неожиданные сходбища, приближающие к падениям, мятеж сильных волн, возбуждаемый видением, быстрое воспламенение очей, овладевающее телом и заключающее его в оковы, удобное поползновение в мыслях, неудержимые помыслы, стремящиеся к падению, охлаждение любви к делам Божиим, постепенное ослабление в предпочтении безмолвия и совершенное оставление правила жития своего, а вследствие того, что представляется человеку в непроизвольных и разных видениях и встречается при перехождении из страны в страну, из места в место, - возобновление забытых, худых дел и обучение иным, которых прежде он не знал. И страсти, которые, по благодати Божией, были уже умерщвлены в душе и истреблены забвением памятований, хранившихся в уме, снова начинают приходить в движение и понуждать душу к их деланию. Вот что (если не говоришь и не входишь в подробности о всем прочем) открывается вследствие оной первой причины, то есть скитания тела и нетерпеливости в перенесении бедствований безмолвия.

Что же бывает следствием другой причины, то есть если начато нами дело свиней? Что же это за дело? Не то ли, чтобы дозволять чреву не знать границ, непрестанно наполнять его и не иметь указанного времени на удовлетворение телесных потребностей, какое свойственно наблюдать существам разумным? И что же, наконец, выходит из этого? Отсюда тягость в голове, великое отягощение в теле и расслабление в мышцах, а от сего - необходимость оставлять Божию службу, потому, что приходят леность творить на ней земные поклоны, нерадение о поклонах обычных, омрачение и холодность мысли, ум, одебелевший и неспособный к рассудительности от смятения и великого омрачения помыслов, густой и непроницаемый туман, распростертый в целой душе, сильное уныние при всяком Божием деле, а также и при чтении, потому что человек не способен вкушать сладость словес Божиих; великая леность к отправлению необходимых дел, ум неудержимый, скитающийся всюду по земле; большее накопление соков во всех членах, по ночам нечистые мечтания скверных призраков и нелепых изображений, исполненных похотения, которое проникает в душу и в самой душе нечисто исполняет свои хотения. И постеля у бедного, и одежда его, и даже все тело оскверняются множеством срамных нечистот, какие лиются у него как бы из источника. И это бывает у него не только ночью, но и днем, потому что тело всегда источает нечистоты и оскверняет мысль, так что человек отрекается поэтому от целомудрия. Приятность щекотаний в целом теле его производится непрестанным и нестерпимым разжжением. И бывают у него обольстительные помыслы, которые изображают перед ним красоту и собеседованием с ними во всякое время раздражают и щекотят ум. И человек, нимало не колеблясь, сочетавается с сими помыслами, помышляя о них и вожделевая их по причине омрачения в нем рассудка. И это есть то самое, что сказал и Пророк: вот воздаяние сестре Содоме, которая, роскошествуя, ела хлеб в сытость, и так далее (Иез.16:49). И о сем-то сказано одним из великих мудрецов, что если кто с великою роскошью будет питать тело свое, то душу свою подвергнет брани; и если придет в себя и примет на себя труд принудить себя, чтобы овладеть самим собою, то не возможет сего по чрезмерному разжжению телесных движений и потому, что сильны и понудительны раздражения и щекотания, производимые теми, которые пленяют душу своими хотениями. Видишь ли, в этом тонкость сих безбожных? И он же говорит еще: телесное наслаждение своею мягкостию и влажностию производит, что скоро снискиваются душою юношеские страсти, и окружает ее смерть, и человек подпадает суду Божию.

А душа, занятая памятованием своих обязанностей, упокоевается в свободе своей; заботы ее невелики, она ни в чем не раскаивается, промышляя о добродетели, обуздывая страсти, храня добродетель, в возрастание приводит беспечальную радость, добрую жизнь вводит в безопасную пристань. Телесные же наслаждения не только усиливают страсти и восставляют их на душу, но даже исторгают ее из самого корня, и с тем вместе разжигают чрево к невоздержанию, бесчинию до крайней расточительности, и понуждают безвременно удовлетворять телесным потребностям. Одолеваемый сим не хочет стерпеть малого голода и владеть собою, потому что он - пленник страстей.

Вот постыдные плоды чревоугодия. А выше описанные плоды терпения, пребывания на одном месте и в безмолвии великую пользу доставляют душе. Посему и враг, зная времена наших естественных потребностей, побуждающих природу удовлетворять себя, зная, что от скитания очей и упокоения чрева ум приходит в кружение, старается и усиливается в таковые именно времена побуждать нас, чтобы увеличивали мы естественные потребности, и посевать в нас образы лукавых помыслов, чтобы, если можно, страсти в усиленной борьбе взяли верх над природою и человек погряз в грехопадениях. А потому, как враг знает времена, так и нам должно знать немощь свою и силу естества своего, что она недостаточна к сопротивлению стремлениям и движениям в оные времена, и тонкости помыслов, которые в очах наших по легкости уподобляются пуху, и что не можем видеть их и противостать тому, что встречается с нами, и по причине многого испытания, какому не раз бедственно подвергались мы и каким искушал нас враг, наконец умудриться и не дозволять себе опрометчиво исполнять волю нашего покоя, не уступать над собою победу алчбе, но паче если будет изнурять и утеснять нас голод, не двигаться с места своего безмолвия, не ходить туда, где удобно случается с нами это, и не уготовлять себе предлогов и способов к тому, чтобы уйти из пустыни. Ибо это явные замыслы врага. Если же пребудешь в пустыне, то не подвергнешься искушению, потому что не увидишь ни женщин, ни чего-либо вредного для жития твоего, и не услышишь непристойных гласов.

Что тебе и пути египетскому, еже пити воду геонскую (Иер.2:18)? Пойми, что говорю тебе, покажи врагу терпение свое и опытность свою в малом, чтобы не искал у тебя великого. Пусть это малое будет для тебя указанием, как низложить в том сопротивника, чтобы не было у него времени и не изрыл он тебе великих западней.

Ибо кто не послушается врага, чтобы на пять шагов отойти от места своего безмолвия, тот может ли послушаться и уйти из пустыни или приблизиться к селению?

Кто не соглашается посмотреть в окно из безмолвной своей келии, тот согласится ли выйти из нее?

И кого едва убедишь вечером вкусить весьма мало пищи, того уловят ли помыслы есть прежде времени?

Кто стыдится насыщаться и чем-либо дешевым, тот пожелает ли дорогих яств?

Кого не убедишь посмотреть на свое тело, тот уловится ли любопытством видеть чужие красоты?

Посему явно, что иной, вначале пренебрегая малым, побеждается, и таким образом дает врагу повод нападать на него в великом. Кто не заботится о том, чтобы, хотя на краткое время продолжилась временная жизнь его, тот побоится ли озлоблений и скорбей, приводящих к желанной смерти? Это брань рассудительная, потому что мудрые не дозволяют себе замышлять о великих подвигах, но терпение, показываемое ими в малом, охраняет их от впадения в великие труды.

Поэтому диавол усиливается сначала сделать, чтобы оставлена была непрестанная сердечная молитва, а потом внушает пренебрежение к уставленным временам молитвы и правила, совершаемого телесно. И таким образом вначале помысл предается слабости вкусить прежде времени какую-нибудь малость пищи и что-либо самое незначительное и ничтожное, а по впадении в нарушение воздержания своего человек поползается в неумеренность и распутство. Сначала одолевается желанием (лучше же сказать, маловажным представляется это в глазах его) посмотреть на наготу своего тела или на другую какую красоту членов своих, когда снимает с себя одежды свои, или когда выходит он для телесной потребности или к воде, и расслабит чувства свои, или смело положит руку под одежды свои и начнет осязать тело свое, а потом восстает уже в нем и прочее одно за другим. И кто прежде охранял твердыню ума и скорбел о чем-либо одном из сказанного, тот отверзает тогда к себе широкие и опасные входы, потому что помыслы (скажу уподобительно), как вода, пока отвсюду бывают сдерживаемы, соблюдают добрый свой порядок, а если мало из твердыни своей выступят наружу, производят разорение ограды и великое опустошение.

Ибо враг днем и ночью стоит у нас перед глазами, примечает, выжидает и высматривает, каким отверстым входом чувств наших войти ему. И когда допущено нами нерадение в чем-либо одном из сказанного выше, тогда этот хитрый и бесстыдный пес пускает в нас стрелы свои. И иногда природа сама собою начинает любить покой, вольность, смех, парение мыслей, леность - и делается источником страстей и пучиною мятежа; а иногда противник внушает это душе. Но мы великие труды свои заменим, наконец, трудами малыми, которые почитаем за ничто. Ибо если сии пренебрегаемые нами труды, как показано, предотвращают многие великие подвиги, неудобоисполнимые труды, самые жаркие борьбы и тяжкие удары - кто не поспешит сими малыми предварительными трудами обрести себе сладостный покой?

О, как удивительна ты, мудрость, как издалека все предусматриваешь! Блажен, кто обрел тебя. Он свободен от нерадения юности. Если кто за маловажную вещь из своей собственности покупает врачевство от великих страстей, то хорошо он делает. Ибо однажды некто из любомудрых, покачнувшись от слабости и ощутив это, немедленно сел, приведя себя в прямое положение, другой, посмотрев на него, рассмеялся на это. Но он отвечал: "Не этого убоялся я, но боюсь небрежения: потому что малая небрежность нередко ведет к великим опасностям. А тем, что нарушил я порядок и вскоре исправился, показал, что я трезвен и не пренебрегаю даже и тем, что не страшно". Вот любомудрие - человеку, что ни делает он, и в малом и в незначительном быть всегда трезвенным. Он уготовляет себе великое упокоение, и не спит, чтобы не случилось с ним чего-либо противного, но заблаговременно пресекает к тому причины и ради маловажных вещей переносит малую скорбь, уничтожая ею скорбь великую.

А безрассудные малый близкий покой предпочитают отдаленному Царству, не зная, что лучше претерпеть мучения в подвиге, нежели упокоиться на ложе земного царства и быть осуждену за леность. Мудрым вожделенна смерть, только бы не подпасть обвинению, что какое-либо из дел своих исполнили без трезвенности. Почему и говорит мудрый: будь бодрствен и трезвен ради жизни своей, потому что сон ума сроднен истинной смерти и есть ее образ. А богоносный Василий говорит: кто ленив в чем-либо малом, до него касающемся, о том не верь, что отличится он в великом.

Не унывай, когда дело о том, что доставит тебе жизнь, и не поленись за это умереть, потому что малодушие - признак уныния, а небрежение - матерь того и другого. Человек боязливый дает о себе знать, что страждет двумя недугами, то есть животолюбием и маловерием. А животолюбие - признак неверия. Но кто пренебрегает сим, тот удостоверяет о себе, что всею душою верует Богу и ожидает будущего.

Если кто приблизился к Богу без опасностей, подвигов и искушений, то и ты подражай ему. Сердечная бодрость и пренебрежение опасностей бывают по одной из сих двух причин: или по жестокосердию, или по великой вере в Бога. За жестокосердием следует гордость, а за верою - смиренномудрие сердца. Человек не может приобрести надежды на Бога, если прежде, в своей мере, не исполнял воли Его. Ибо надежда на Бога и мужество сердца рождаются от свидетельства совести, и только при истинном свидетельстве ума нашего имеем мы упование на Бога. Свидетельство же ума состоит в том, что человека нимало не осуждает совесть, будто бы вознерадел о чем-либо таком, к чему обязан он, по мере сил своих. Если не осудит нас сердце наше, дерзновение имамы к Богу (1Ин.3:21). Посему дерзновение бывает следствием преспеяния в добродетелях и доброй совести. Потому мучительное дело - раболепствовать телу. Кто хотя несколько ощутит в себе надежды на Бога, тот не согласится уже по нужде работать этому жестокому владыке - телу. Богу же нашему слава во веки веков! Аминь.

О том, что полезно человеку в приближении его к Богу

Блажен человек, который познает немощь свою, потому что ведение сие делается для него основанием, корнем и началом всякой благостыни. Как скоро дознает кто и действительно ощутит немощь свою, воздвигает душу свою из расслабления, омрачающего ведение, и запасается осторожностию. Но никто не может ощутить немощь свою, если не будет попущено на него хотя малого искушения тем, что утомляет или тело, или душу. Тогда, сравнив свою немощь с Божиею помощию, тотчас познает ее величие. И также, когда рассмотрит множество принятых им мер, осторожность, воздержание, покров и ограждение души своей, в чем надеялся он найти безопасность ее, и не обретает, даже и сердце его, от страха и трепета, не имеет тишины, - пусть поймет и познает тогда, что этот страх сердца его обнаруживает и показывает непременную потребность для него иного некоего помощника. Ибо сердце страхом, поражающим его и борющимся внутри его, свидетельствует и дает знать о недостатке чего-то; а сим обличается, что не может оно жить в безопасности, потому что, как сказано, спасает Божия помощь. Но кто познал, что имеет нужду в Божией помощи, тот совершает много молитв. И в какой мере умножает их, в такой смиряется сердце. Ибо всякий молящийся и просящий не может не смириться. Сердце же сокрушенно и смиренно Бог не уничижит (Пс.50:19). Поэтому сердце, пока не смирится, не может престать от парения; смирение же собирает его воедино.

Как скоро человек смирится, немедленно окружает его милость. И тогда сердце ощущает Божественную помощь, потому что обретает возбуждающуюся в нем некую силу уверенности. Когда же человек ощутит, что Божественная помощь действительно вспомоществует ему, тогда сердце его мгновенно исполняется веры. Из сего уразумевает он, что молитва есть прибежище ищущим помощи, источник спасения, сокровище упования, пристань, спасающая от треволнения, свет пребывающим во тьме, опора немощных, покров во время искушений, пособие в решительную минуту болезни, щит избавления во брани, стрела, изощренная на врагов, и просто сказать: открывается ему, что все множество сих благ делается доступным для него молитвою; и отныне услаждается уже он молитвою веры. Сердце его делается светлым от упования, и никак не остается в прежнем ослеплении, при простом вещании уст. Но когда уразумеет сие таким образом, тогда приобретет в душе молитву, подобную сокровищу, и от великого веселия вид молитвы своей изменит в благодарственные гласы. И вот слово, изреченное Тем, Кто каждой вещи определил собственный ее образ: "Молитва есть радость, воссылающая благодарение". Разумел же Он сию молитву, совершаемую в ведении Бога, то есть посылаемую от Бога, потому что не с трудом и утомлением молится тогда человек, какова всякая иная молитва, какою молится человек до ощущения сей благодати, но с сердечною радостию и удивлением непрестанно источает благодарственные движения, при неисчислимых коленопреклонениях, - и от множества возбуждений к ведению, удивлению и изумлению пред благодатию Божиею внезапно возвышает глас свой, песнословя и прославляя Бога, воссылает благодарение Ему и в крайнем изумлении приводит в движение язык свой.

Кто достиг сюда действительно, а не мечтательно, самым делом положил в себе многие признаки и по долгом самоиспытании узнал многие особенности, тот знает, что говорю, потому что не противно сие истине. И отныне да престанет помышлять суетное, да пребывает неотступно пред Богом в непрестанной молитве с боязнию и страхом, чтобы не лишиться великой Божией помощи.

Все сии блага рождаются человеку от познания собственной немощи. Ибо по великому желанию помощи Божией приближается он к Богу, пребывая в молитве. И в какой мере приближается он к Богу намерением своим, в такой и Бог приближается к нему дарованиями Своими и не отъемлет у него благодати за великое его смирение и потому что, как вдова пред судиею, неотступно вопиет защитить от соперника. Поэтому же щедролюбный Бог удерживает от него дары благодати, чтобы служило сие для человека причиною приближаться к Богу и чтобы ради потребности своей человек неотлучно пребывал пред Источающим служащее на пользу. И некоторые прошения его Бог исполняет скоро, именно же те, без которых никто не может спастись, а другие медлит исполнить. И в иных обстоятельствах отражает от него и рассевает палящую силу врага, а в других попускает впадать в искушение, чтобы это испытание, как уже сказал я, служило для него причиною приблизиться к Богу и чтобы научился он и имел опытность в искушениях. И вот слово Писания: Господь оставил многие народы, не истребил их и не предал в руки Иисуса сына Навина, чтобы наставить ими сынов Израилевых и чтобы колена сынов Израилевых вняли их урокам и научились брани (Суд.3:1,2). Ибо у праведника, не познавшего своей немощи, дела его как бы на острие бритвы, и вовсе недалек он от падения и от тлетворного льва, разумею же демона гордыни. И еще, кто не знает своей немощи, тому недостает смирения, а кому недостает его, тот не достиг до совершенства, и не достигший до оного всегда бывает в страхе, потому что град его не утвержден на столпах железных и на прагах медных, то есть на смирении. Смирение же не иначе может кто приобрести, как теми способами, какими обыкновенно приобретается сердце сокрушенное и уничиженные о себе помышления. Посему-то и враг нередко отыскивает себе след к тому, чем совратить человека. Ибо без смирения не может быть совершено дело человека, и к рукописанию свободы его не приложена еще печать Духа, лучше же сказать, доныне он раб и дело его не свободно от страха, потому что никому не исправить дела своего без смирения и не научиться без искушений, а без обучения никто не достигает смирения.

Посему-то Господь оставляет святым причины к смирению и к сокрушению сердца в усильной молитве, чтобы любящие Его приближались к Нему посредством смирения. И нередко устрашает их страстями их естества и поползновениями срамных и нечистых помышлений, а часто укоризнами, оскорблениями и заушениями от людей, иногда же болезнями и недугами телесными, и в другое время нищетою и скудостию необходимых потребностей, то мучительностию сильного страха, оставлением, явною бранию диавола, чем обыкновенно устрашает их, то разными страшными происшествиями. И все это бывает для того, чтобы иметь им причины к смирению и чтобы не впасть им в усыпление нерадения или по тем обстоятельствам, в каких находится недугующий подвижник, или по причине будущего страха. Посему искушения по необходимости полезны людям. Но говорю сие не в том смысле, будто бы человеку следует добровольно расслаблять себя срамными помыслами, чтобы памятование о них служило для него поводом к смирению, и будто бы должен он стараться впадать в другие искушения; но в том смысле, что следует ему в благом делании во всякое время трезвиться, соблюдать душу свою и рассуждать, что он - тварь, и потому подлежит изменению. Ибо всякая тварь в защиту себе требует Божией силы, и всякий, кто требует защиты от другого, обнаруживает тем естественную немощь. А кто познал немощь свою, тому по необходимости потребно смиряться, чтобы потребное для себя получить от Могущего дать сие. И если бы изначала знал и видел он немощь свою, то не вознерадел бы. И если бы не вознерадел, то и не впал бы в сон, и для пробуждения своего не был бы предан в руки оскорбляющих его.

Наконец, шествующему путем Божиим надлежит благодарить Бога за все приключающееся с ним, укорять же и осыпать упреками душу свою и знать, что попущено сие Промыслителем не иначе, как по собственному его какому-нибудь нерадению, или для того, чтобы пробудился ум его, или потому, что он возгордился. И потому да не смущается он, да не оставляет поприща и подвига и да не перестанет делать себе упреки, чтобы не постигло его сугубое зло; потому что нет неправды у Бога, источающего правду. Да не будет сего! Ему слава во веки! Аминь.

----картинка линии разделения----

Ленивый, посланный в путь, скажет: ...лев на стезях, на путех же разбойницы (Притч.22:14), подобно тем, которые говорили: сынов исполинов видехом тамо и бехом пред ними, яко прузи (Числ.13:34). Это те, которые во время кончины своей оказываются еще в пути: желают всегда быть мудрыми, и во всем не хотят положить и начала. А невежда, пускаясь в плавание, переплывает с первою горячностию, ни малой не прилагая заботы о теле и не рассуждая сам с собою, будет или нет какой успех от сего труда. Избыток мудрости да не будет у тебя поползновением душе и сетию пред лицем твоим; напротив того, возложив упование на Бога, мужественно полагай начало пути, исполненному крови, чтобы не оказаться тебе скудным всегда и лишенным Божия ведения. Страшливый, блюдый ветра не сеет (Еккл.11:4). Лучше смерть за Бога, нежели жизнь со стыдом и леностию.

Когда хочешь положить начало Божию делу, сделай прежде завещание, как человек, которому уже не жить в этом мире, как приготовившийся к смерти и отчаявшийся в настоящей жизни, как достигший времени срока своего. И действительно имей это в мысли, чтобы надежда продлить настоящую жизнь не воспрепятствовала тебе подвизаться и победить, потому что надежда продлить сию жизнь расслабляет ум. Посему никак не умудряйся до излишества, но вере дай место в уме своем, содержи в памяти многие дни, оставшиеся позади, и неисповедимые века после смерти и суда, и, да не приходит на тебя когда-либо расслабление, как не приходило на премудрого, который говорит, что тысяча лет нынешнего века не равняется и одному дню в веке праведных (Пс.89:4). С мужеством начинай всякое доброе дело, а не с двоедушием приступай к таким делам, не колеблись сердцем твоим в уповании на Бога, чтобы труд твой не стал бесполезен и делание твое обременительно. Напротив того, веруй сердцем твоим, что Господь милостив и ищущим Его дает благодать, как мздовоздаятель, не по деланию нашему, но по усердию и по вере душ наших. Ибо говорит: ...якоже веровал еси, буди тебе (Мф.8:13).

----картинка линии разделения----

Делания же жительствующих по Богу суть следующие: один целый день ударяет своей головою в землю - и делает это вместо совершения службы, то есть часов. Иной с постоянным и продолжительным коленопреклонением соединяет число молитв. Другой множеством слез своих заменяет для себя Божии службы - и довольствуется тем. Иной старается вникнуть в смысл читаемого - и совокупляет с тем определенное ему правило. Другой томит душу свою гладом, так что не в состоянии бывает совершать Божиих служб. А иной, ревностно изучая псалмы, делает службу сию непрерывною. Иной проводит время в чтении - и согревается сердце его. Иной отдается в плен, домышляясь Божественного смысла в Божественных Писаниях. Иной, приводимый в изумление чудесами, поражающими его в стихах, удерживается от обычного чтения - и овладевается молчанием. Другой, вкусив всего этого и насытившись, возвратился назад - и остался бездейственным. А иной, вкусив только малое нечто и надмившись, вдался в заблуждение. Иному воспрепятствовали хранить правило свое тяжкая болезнь и бессилие, а другому преобладание какой-нибудь привычки, или какого-либо пожелания, или любоначалия, или тщеславия, или любостяжательности, или пристрастия к тому, чтобы собирать вещественное. Иной преткнулся, но восстал, и не обратил хребта своего, пока не получил многоценную жемчужину. Посему всегда с радостию и усердием полагай начало Божию делу, и если ты чист от страстей и колебаний сердца, то сам Бог возведет тебя на вершину, и поможет тебе, и умудрит тебя сообразно с волею Его, и в удивлении приимешь совершенство.

----картинка линии разделения----

Терпи жажду ради Христа, да упоит тебя Своею любовию. Смежи очи свои для житейских приятностей, да сподобит тебя Бог, чтобы мир Его царствовал в сердце твоем. Воздерживайся от того, что видят очи твои, да сподобишься духовной радости. Если неугодны будут Богу дела твои, не домогайся у Него прославления, чтобы не уподобиться человеку, искушающему Бога. Сообразна с житием твоим должна быть и молитва твоя. Ибо, тому кто привязан к земному, невозможно домогаться небесного, и тому, кто занят мiрским, нет возможности просить божественного, потому что пожелание каждого человека показывается делами его: в чем показывает он свое рачение, о том подвизается в молитве. Кто желает великого, тот не бывает занят маловажным.

Будь свободен, хотя и связан ты телом, и ради Христа докажи свободу своего послушания. Будь и благорассудителен в простоте твоей, чтобы не быть тебе скраденным. Возлюби смирение во всех делах своих, чтобы избавиться от неприметных сетей, какие всегда находятся вне пути смиренномудренных. Не отказывайся от скорбей, потому что ими входишь в познание истины, и не устрашайся искушений, потому что чрез них обретаешь досточестное. Молись, чтобы не впадать в искушения душевные, а к искушениям телесным приуготовляйся со всею крепостию своею. Ибо вне их не возможешь приблизиться к Богу, потому что среди них уготован божественный покой. Кто бежит от искушений, тот бежит от добродетели. Разумею же искушение не пожеланий, но скорбей.

Начало пути жизни – поучаться всегда умом в Словесах Божиих и проводить жизнь в нищете. Напоение себя одним содействует усовершению в другом. Если напоеваешь себя изучением Словес Божиих, это помогает преуспеянию в нищете, а преуспеяние в нестяжательности доставляет тебе досуг преуспевать в изучении Словес Божиих. Пособие же того и другого содействует к скорому возведению целого здания добродетелей.

Нет ничего подобного сладости познания Божия.

Никогда человек не познает силы Божией в покое и свободе.

С наполненным чревом невозможно ведение тайн Божиих.

Когда наполнишь чрево, не входи с бесстыдством в исследование каких-либо предметов и понятий Божественных, чтобы тебе не раскаиватьсяю

Плотолюбцам и чревоугодникам входить в исследование предметов духовных так же неприлично, как и блуднице разглагольствовать о целомудрии.

Тело, крайне болезненное, отвращается и не терпит тучного в снедях; и ум, занятый мирским, не может приблизиться к исследованию Божественного.

 

----картинка линии разделения----

 

Преподобный Симеон Новый Богослов

Преподобный Симеон Новый Богослов 

разделитель ------ путь на небо ------ разделитель

Путь на Небо - в отречении от мiра 

Отречение от мiра и совершенное из него удаление, если восприимем при сем и совершенное отрешение от всех житейских вещей, нравов, воззрений (принципов) и лиц, с отвержением тела и воли своей, в короткое время великую принесет пользу тому, кто с таким жаром ревности отрекся от мiра.

С несомненною к Богу верою отрекшийся мiра и всего, что в мiре, верует, что милостивый и щедрый Господь приемлет приходящих к Нему в покаянии, - и, ведая, что Он рабов Своих чрез бесчестие возводит к чести, чрез крайнюю нищету обогащает их, чрез поношения и уничижения прославляет, чрез смерть соделывает наследниками и причастниками жизни вечной, - посредством их (то есть бесчестья, нищеты и прочего) усиливается тещи, как олень жаждущий, к бессмертному источнику, и по ним восходит к горнему, как по лествице, по коей Ангелы восходят и нисходят на помощь восходящим, а Бог восседит вверху ее, ожидая наших посильных трудов и усилий не потому, чтоб Ему радостно было видеть нас трудящимися, но потому, что, человеколюбив будучи, желает награду нам даровать, будто долг.

Бог не попускает тем, которые всеусердно текут к Нему, совсем ниспасть (с той лествицы), но, видя их изнемогающими, содействует им и помогает, простирая к ним свыше руку силы Своей и к Себе возводя, - содействует и явно, и неявно, и ведомо, и неведомо, - пока они, прошедши всю лествицу, к Нему Самому приближатся и, всецело с Ним соединясь, забудут все земное, с Ним сопребывая там и сожительствуя, - аще в теле, аще ли кроме тела, не вем, - и неизреченных наслаждаясь благ.

Когда ты мужественно будешь отказываться от всех удовольствий житейских и держать себя чуждым всякого утешения, тогда демоны, возбудив сострадание в родных, заставят их плакать и рыдать о тебе пред лицом твоим. Что это истинно так есть, сие познаешь из того, что, когда ты останешься непоколебим и при этом искушении, то тотчас увидишь, как родные твои возгорятся яростию и ненавистию против тебя, отвратятся от тебя, как от врага, и смотреть на тебя хотеть не будут.

Видя скорбь о себе родителей, братьев и друзей, посмевайся демону, разнообразно сим способом против тебя вооружающемуся, но поспеши и удалиться со страхом, прилежною докучая Богу молитвою сподобить тебя поскорее достигнуть в пристанище доброго отца, в коем сей упокоил бы душу твою, утружденную и обремененную, ибо житейское море представляет много бедственного и крайне пагубного.

Желающий возненавидеть мiр из глубины души должен возлюбить Бога и память о Нем стяжать непрестанную, ибо ничто другое, как сие, не побуждает с радостию оставить все и отвращаться от того, как от уметов.

Ни по благословным, ни по бессловесным причинам не оставайся долго в мiре, но как только позван будешь, спеши послушаться. Ибо ничему другому не радуется так Бог, как нашей скорости в исполнении воли Его, так как лучше скорое послушание с бедностью, нежели медлительность со множеством имений.

Если мiр и что в мiре преходит все, а Бог нетленен и бессмертен, то радуйтесь все, которые ради Его оставили тленное. Тленно же не только богатство и деньги, но и всякое удовольствие и наслаждение греховное есть тля. Одни заповеди Божии свет суть и жизнь, и так всеми именуются.

----картинка линии разделения----

Как тот, кто из последней бедности царем возведен в богатство, облечен им в высокий сан и роскошную одежду и приглашен стоять перед лицом его, на самого царя смотрит с любовью и сверх меры любит его как благодетеля, одежду же, в которую облечен, ясно видит, и сознает свое достоинство, и понимает, что дано ему богатство, так и монах, который поистине удалился от мира и всех мирских дел и пришел ко Христу, который ясно чувствует зов и через исполнение заповедей восходит на высоту духовного созерцания, — безошибочно видит Самого Бога и ясно сознает происшедшее в себе изменение. Ибо он всегда видит озаряющую его благодать Духа, которая называется одеждой и царской багряницей, или, скорее, она есть Сам Христос, ведь в Него облекаются верующие в Него.

Кто обогатился небесным богатством — я говорю о пришествии и вселении в него Сказавшего: Я и Отец придем и обитель у него сотворим (Ин. 14:23) — тот в сознании души понимает, какую благодать получил и какое и сколь великое носит богатство во дворцах своего сердца. Ибо, беседуя с Богом, как друг с другом, он дерзновенно предстоит перед лицом Того, Кто живет в неприступном свете (I Тим. 6:16).

Блажен, кто верует в это, трижды блажен, кто старается через деятельность и священные подвиги получить познание о сказанном. Ангелом, чтобы не сказать что-либо большее, является тот, кто через созерцание и знание достиг высоты такого состояния и сделался близок к Богу как сын Божий.

Как тот, кто входит в воды морские по колено или по пояс, ясно видит все, что вне вод, когда же сойдет в глубину и окажется весь под водой, не может видеть ничего из того, что вне воды, и знает одно только то, что он всецело находится в глубине моря; так случается и с теми, которые возрастают в духовном преуспеянии и восходят в совершенство знания и созерцания.

Когда преуспевающие в духовном совершенстве частично просвещаются, то есть озаряются только умом, тогда они умственно видят, словно в зеркале, славу Господа, и божественная благодать таинственно научает их сознанию знания и откровению тайн, возводя от созерцания существующего к познанию Того, Кто выше всего существующего.

Приближающиеся к совершенству и видящие беспредельность еще лишь отчасти, понимая непостижимость того, что видят, приходят в изумление, ибо насколько входят они в свет знания, настолько же получают сознание собственного незнания. Когда то, что является им некоторым образом прикровенно, видится как бы через тусклое стекло (1 Кор. 13:12) и лишь отчасти озаряет то, на что направлен их ум, благоволит еще более явить себя озаряемому и соединиться с ним по причастию, всего его вовлекая в себя, и весь он погружается в глубину Духа, как в безмерную бездну световидных вод, — тогда он неизреченно восходит к всецелому незнанию как сделавшийся превыше всякого знания.

Ум, будучи простым, или, скорее, обнаженным от всякой мысли и всецело облаченным в простой божественный свет, покрываемым этим светом, не может найти ничего иного, кроме того, в чем он пребывает, чтобы устремиться к постижению его, но остается в глубине божественного света, и совершенно не позволяется ему выглянуть вовне. Вот что означают слова: “Бог есть свет, и свет высочайший”, который “для достигших его является упокоением от всякого созерцания”.

Всегда движущийся ум тогда становится неподвижным и лишенным мыслей, когда он весь покрыт Божественным мраком и светом, однако он бывает в созерцании и чувстве и вкушении тех благ, в которых находится. Ибо глубина Святого Духа не такова же, что и глубина морских вод, но она есть вода жизни вечной. Все, что там, — непостижимо, неизъяснимо и непонятно; ум оказывается в этих реальностях, когда минует все видимое и умопостигаемое, и неподвижно движется и вращается в них, живя в жизни превыше жизни, будучи светом во свете, но не светом сам по себе. Ибо он тогда видит не себя, но Того, Кто превыше его, и от тамошней славы изменяясь мыслью, всего себя совершенно не сознает.

Достигший высокой меры совершенства, будучи мертв и не мертв, живет в Боге, в Котором пребывает, как не живущий для самого себя.

Он слеп как видящий не по естеству;

он стал превыше всякого естественного зрения как получивший новые глаза, которые несравненно лучше естественных, и видящий сверхъестественно;

он бездействен и недвижим как исполнивший все свое дело;

он не имеет мыслей как достигший единения с Тем, Кто выше мысли и обретший покой там, где нет действия ума, то есть вообще какого-либо побуждения к воспоминанию или помыслу или мысли.

Ибо он не может понять непонятное и невозможное или научиться этому, и как бы успокаивается в этом тем покоем, который есть неподвижность блаженного бесчувствия, с ясным ощущением неизреченных благ, которыми он без труда наслаждается.

Не удостоившийся достичь такой меры совершенства и стать обладателем этих благ пусть обвиняет самого себя, а не говорит в свое оправдание, что это невозможная вещь или что, хотя совершенство бывает достижимо, однако же оно достигается неосознанно. И пусть знает, удостоверяемый божественными Писаниями, что это вещь возможная и истинная, бывающая на деле и происходящая осознанно, но в соответствии с мерой пренебрежения заповедями и неисполнения их каждый сам себя лишает благ.

----картинка линии разделения----

Исследовать глубины Духа свойственно только тем, которые освещены с вершины, конечно, очищения невещественным светом Божиим и стяжали совершенно просвещенный ум вместе и душу.

Кто из нас возмог бы когда либо увидеть Его чрез собственную силу и действие, если бы Сам Он не послал Своего Божественного Духа и, сообщив через Него немощной (нашей) природе крепость, силу и мощь, не сделал бы человека способным видеть Его Божественную славу. Ибо иначе никто из людей не увидит, и не может увидеть Господа, грядущего во славе.

Кого Он <Бог> просвещает озарением, тем дает видеть то, что в Божественном свете, и просвещаемые видят то, по мере любви и хранения заповедей, и посвящаются в глубочайшие и сокровенные Божественные таинства.

Если никто не может исчислить множество звезд, капли дождя или песок, да и прочих тварей (не может) изречь или уразуметь величие и красоту, природу, положение и причины их, то как бы возмог он изречь благоутробие Творца, являемое Им душам святых, с которыми Он соединится? Ибо чрез соединение с Собою Он совершенно обожает их. Поэтому кто хочет поведать тебе об обоженной душе, об ее нравах, природе, расположении, образе мыслей и о всем, что ей свойственно, то (это все равно, что) он, не зная, какой речью, пытается представить тебе, что есть Бог.

Подобно тому как слепцы, не видящие сияющего солнца, хотя и всецело, со всех сторон бывают освещаемы им, однако являются вне света, будучи удалены от него чувством и зрением, так и Божественный свет Троицы есть во всем, но грешники, заключенные во тьме и среди него, не видят (его), и совершенно не имеют божественного познания и чувства, но опаляемые и осуждаемые своею собственною совестью, они будут иметь неизреченное мучение и невыразимую скорбь во веки.

Ты никогда Его <Бога> не увидишь и не уразумеешь, если прежде не очистишь свой образ и не омоешь от скверны, если не извлечешь его, засыпанного страстями, и не отрешь совершенно, и не разоблачишь, и не убелишь как снег. Когда же сделаешь это, хорошо себя очистив, и станешь совершенным образом, то Первообраза еще не увидишь и не уразумеешь, если Он не откроется тебе через Духа Святаго, ибо всему научает Дух, в неизреченном свете сияющий.

Познавшие же верою Божество Твое (Господи) великим страхом одержимы бывают и ужасаются от трепета, не зная, что сказать им (о Тебе), ибо Ты — превыше ума, и все (у Тебя) недомысленно и непостижимо.

Ты совершенно невместимый, Которого никакое слово не в состоянии выразить. Ум же, напрягаясь, схватывает (Тебя) через любовь, и не может удержать, поражаемый страхом, и снова ищет, палимый внутри. Вообразив же (Тебя) на мгновение в сиянии Твоем, он с трепетом убегает и радуется радостью. Ибо не может человеческая природа выносить того, чтобы ясно созерцать всего Тебя — Христа моего, хотя и веруем мы, что всего Тебя воспринимаем через Духа, Которого подаешь Ты, Боже мой, и Пречистую Кровь и Плоть Твою, приобщаясь которых мы исповедуем, что держим и вкушаем Тебя, Боже, нераздельно и неслиянно.

Если ты желаешь познать и сделаться богом по благодати, не словом, не мнением, не мыслию, не одною только верою, лишенною дел, но опытом, делом и созерцанием умным и таинственнейшим познанием, то делай, что Христос тебе повелевает и что Он ради тебя претерпел. И тогда ты увидишь блистательнейший свет, явившийся в совершенно просветленном воздухе души, невещественным образом ясно увидишь невещественную сущность, всю поистине проникающую сквозь все, от нее же (т. е. души) — сквозь все тело, так как душа находится во всем теле и сама бестелесна, и тело твое просияет, как и душа твоя. Душа же со своей стороны, как воссиявшая благодать, будет блистать подобно Богу. Если же ты не станешь подражать смирению, страданиям и поруганиям Создателя и не пожелаешь претерпеть их, то либо мысленно, лучше же чувственно ты сам остался, о безумие, в мраке и тартаре своей плоти, которая есть тление.

Бежим же от прелестей мира сего и его обманчивых радостей и утешений, и к единому устремимся Христу, Спасителю душ наших. Его возревнуем постигнуть, и когда постигнем, припадем к стопам Его и облобызаем их со всею теплотою сердечною... умоляю вас, восподвизаемся теперь, пока еще мы в настоящей жизни, познать Его и узреть Его. Ибо если здесь сподобимся мы познать Его чувством души своей, то не умрем, смерть не возобладает нами. Не будем дожидаться узреть Его в будущей жизни, но здесь, в этом мире, поподвизаемся узреть.

Тот же, кто увидел и познал Бога, и чрез то не позволяет себе легкомысленно и бесстрашно вдаваться в грех и тем показывает, что он не только боится, но и любит Бога, такой человек, если проведши всю жизнь богоугодно, прейдет в другую с надеждою и чаянием воскресения мертвых, воскреснет к радости неизглаголанной, для которой одной и рождаются и умирают люди.

Нам надлежит знать только, что Бог есть, но доискиваться узнать, что есть Бог, это не только дерзко, но и бессмысленно и неразумно. Горшечник, делающий сосуды из персти, при всем том, что они одного с ним естества (ибо и он из персти), никогда не слышал, чтоб какой-либо сосуд, из выделанных им, начал расспрашивать и расследовать, что такое этот горшечник, выделавший его. Конечно, есть великое различие между горшечником и сделанным им сосудом, хотя они одного естества, но различие Бога от человека неизмеримо велико. Посему, если Бог не есть ни что из всего сущего, видимого или мыслимого, то желающий исследовать и постигнуть естество Божие бессмысленнее горшечного сосуда.

Если Сам Господь положил тьму покровом тайн Своих, и потребен некий великий свет Всесвятаго Духа для уразумения сокровенных Его тайн; то ты, еще не сделавшийся обиталищем сего света, как пытаешь познать то, что познать сил не имеешь, как еще несовершенный и непросвещенный?

Блаженны те, которые еще здесь познали свет Господень, как Его Самого, потому что в будущей жизни они предстанут пред лицем Его с дерзновением.

Как женщина, имеющая во чреве, знает о том ясно, так как младенец во чреве ее делает некоторые движения (взыграся), и нельзя ей не знать, что имеет плод во чреве, так и тот, кто имеет вообразившимся в себе Христа, знает движения Его и взыграния, т. е. осияние и облистание Его, и видит внутрь себя воображение Христа. Как в зеркале видится свет светильника, так видится в нем Христос, однакож не призрачно и не несущественно, каково то, что видится в зеркале, но в нем видится Христос, как свет, всесущественно, невидимо видимым и недомыслимо постигаемым, в образе безобразном и в виде безвидном.

Мы, если по нерадению нашему, имеем хотя малый некий помысл или раздумие неверия или двоедушия, или боязни (за себя), или другую какую страсть, или имеем пристрастие к чему-либо временному, то, конечно, не удостоимся иметь в душе своей обитателем Бога и не взойдем на высоту такой славы. Ибо, как для того, кто гонится за другим, и малейшее расстояние, хотя бы на один волос, бывает причиною, что он не может схватить его, так и в отношении к духовным вещам, самомалейшая страсть бывает причиною того, что мы не удостаиваемся прийти в созерцание тайн Божиих.

Если Бог, Триипостасно Единый, несоздан есть и безначален, был всегда и прежде всего, видимого и невидимого, отелесенного и бестелесного, познаваемого нами и не познаваемого, — что все получило бытие от Единосущной и Нераздельной Троицы, единого Божества, то скажи мне, каким способом твари могут познать Творца, начавшие быть — всегда Сущего, созданные — Несозданного? Как они, от Него после получившие бытие, могут познать Его — Безначального? Как могут они понять, каков Он и колик, и как есть? Нет, нет, никак не могут они понять ничего из этого, разве только насколько восхочет Сам Творец, Который, как дает всякому человеку дыхание и жизнь, и душу, и ум, и слово, так благоволит человеколюбно даровать и познание о Себе, да ведают Его, сколько подобает. Иначе же твари, получившей бытие от Бога, никак невозможно постигнуть Творца своего. Впрочем, и это ведение, какое Он дает нам, верующим в него, дает он нам ради веры нашей, чтоб знание подтверждало веру, которая бывает без знания, и таким образом посредством знания утверждался в вере всякий, оглашенный словом, и убеждался, что есть Бог, в Которого уверовал он по одному словесному учению.

Пока стоит эта стена и преграда грехов наших и нас отделяет от света, как возможно нам, пребывая во тьме, познать самих себя, или понять истинно, что мы такое, откуда взяв начало, приходим в мир сей, куда идем и какого рода твари есмы? Не зная же самих себя, не тем ли паче не можем познать Того, Кто несравненно выше нас? Если бы мы познавали самих себя, то не стали бы с такою дерзостью говорить о Боге. Говоря же о Боге и божественных вещах, мы, не просвещенные и Духа Святаго не имеющие, тем самым показываем, что не знаем самих себя. Если бы мы знали самих себя как следует, то никогда не подумали бы, что достойны даже на небо воззреть и видеть этот чувственный свет мира или попирать ногами эту землю. Потому, что может быть нечистее того, кто в гордостном самомнении покушается учить и тех, яже Духа суть, без Духа.

Хотя о божеских вещах писано в книгах Писания, и все о том читают, но не всем то открывается, а только тем, кои покаялись от всей души и добре очистились чистым и бесхитростным покаянием. В силу покаяния и по мере стяжаваемого ими очищения, получают они откровение, и им явны бывают даже глубины Духа. От таковых-то источается слово ведения и премудрости Божией и потопляет мудрования противных врагов, как какая-нибудь многоводная река. Другим же всем это остается неведомым и сокровенным, не бывая открываемо им от Того, Кто разверзает умы верных к постижению Божественных Писаний.

Иного способа к тому, чтобы Бог открылся в ком-либо, не может быть, кроме точного исполнения заповедей Его, если... будет хранить их, соблюдать и исполнять со всем усердием и ревностью. И те, которые будут жительствовать таким образом, не далеко будут от Царствия Божия, но по мере ревности и усердия, какие покажут в исполнении заповедей, воспримут мзду созерцания Бога, большую или меньшую, скорейшую или медленнейшую, соответственно подъемлемым подвигам.

Невозможно иным способом познать кому-либо Бога, кроме созерцания света, посылаемого от сего Самого Света.

Если не узрит кто Бога, то не может и познать Его, а если не познает Его, не может познать и святую волю Его.

Бог и Законоположник наш знает... что если душа не придет в такое настроение, т. е. не соделается милостивою... не будет всегда плакать, не станет совершенно кроткою, не возжаждет Бога, — то она не может избавиться от страстей и соделаться чистою, как чисто зеркало. Но если не сделается она такою, то никак не узрит она чисто внутрь себя лица Владыки и Бога нашего.

Если никтоже знает Сына токмо Отец, ни Отца кто знает токмо Сын, и ему же аще волит Сын открыти (Мф. 11, 27) глубины сии и сии тайны (ибо говорит: тайны Мои Мне и Моим), то кто из мудрых, или риторов, или ученых (кроме тех, которые при сем очистили ум свой высшею философиею и подвижничеством, и имеют душевные чувства свои истинно обученными) может без откровения свыше от Господа одною человеческою мудростью познать сокровенные тайны Божии? Они открываются посредством умного созерцания, действуемого Божественным Духом, в тех, коим дано и всегда дается познавать их божественною благодатию. Знание сих тайн есть достояние тех людей, которых ум каждодневно просвещается Духом Святым ради чистоты душ их — тех, коих умные очи добре открыты действием лучей Солнца правды, — тех, коим дано Духом Святым слово разума и слово премудрости, — тех, кои сохраняют совесть и страх Божий, посредством любви, мира, благости, милосердия, воздержания и веры. Вот чье достояние есть ведение божественного.

Тайны духа... открываются Богом благодатию Святаго Духа тем, кои сделались причастными святыни Духа.

Никто да не прельщает вас суетными и обманчивыми словами, говоря, что можно познать божественные тайны веры нашей без научения и просвещения Святаго Духа. Принятелем же даров Духа никто не может быть без кротости и смирения. Почему надлежит всем нам всенепременно прежде всего положить твердое и непоколебимое основание веры во глубинах души нашей, потом на сем основании создать дом внутреннего благочестия души, устроив стены его высоко и крепко из разных видов добродетелей. Когда таким образом ограждена будет душа со всех сторон, как стенами, и когда в ней водрузится и укоренится всякая добродетель, тогда возложим на сие здание и кровлю, которая есть ведение Бога,— и дом Духа будет у нас всецело и совершенно готов.

Когда душа очистится слезами соответственно являемому ею покаянию и исполнению заповедей, тогда человек, во-первых, удостаивается благодатию Духа познать свое состояние и всего себя, потом, после тщательного и долговременного очищения сердца и укоренения глубокого смирения, начинает он мало-помалу, и некоторым образом примрачно, постигать яже о Боге и божественных вещах, и чем больше постигает, тем паче дивится и стяжавает вящшее смирение, думая о себе, что совсем недостоин познания и откровения таких тайн. Почему, блюдомый таким смирением, как бы находясь за крепкими стенами, пребывает он неуязвимым от помыслов тщеславия, хотя каждодневно растет в вере, надежде и любви к Богу, и ясно видит преспеяние свое, являющееся в приложении ведения к ведению и добродетели к добродетели. Когда же достигнет наконец в меру возраста исполнения Христова, и истинно стяжет ум Христов и Самого Христа, тогда приходит в такое доброе состояние смирения, в коем уверен бывает, что не знает, имеет ли что-либо в себе доброе, и почитает себя рабом неключимым и ничтожным.

Кто во внутреннем своем умном или духовном человеке не облекся во образ Господа нашего Иисуса Христа, небесного человека и Бога, с чувством и сознанием, тот кровь только есть и плоть, и не может посредством слова только восприять чувство духовной славы, подобно тому, как и слепые от рождения не могут познать, что такое есть свет солнца, из слов только о нем.

Всякий мнящийся быть мудрым, потому что прошел науки и сведущ во внешней мудрости, никогда не сподобится проникнуть в тайны Божии и увидеть их, если прежде не смирится и не сделается в чувствах сердца своего буиим, вместе с самомнением отвергая и приобретенную ученость. Ибо кто так поступает и с неколеблющеюся верою последует мужам мудрым в божественных вещах, тот, будучи ими руководим, вместе с ними входит в град Бога Живого, и Духом Святым наставляемый и просвещаемый, видит и познает то, чего никто из других людей видеть и познавать не может. Так делается он богонаученным.

Умножение познания Бога бывает причиною умаления знания всего другого, т. е. чем больше кто познает Бога, тем больше оскудевает в знании всего прочего. И... он все больше и больше приходит в сознание, что не знает и Самого Бога. Обилие воссияния Его в духе бывает совершенным Его невидением, и выше чувства воспаряющее чувство — нечувствием всего того, что вне.

Дарующий нам то, что выше чувства, даст нам благодатию Святаго Духа и другое чувство выше чувства, чтоб мы им чувствовали чисто и ясно дары Его и дарования, кои выше чувства.

Когда ты долу — и земном, тогда не исследуй того, что горе, т. е. небесного; и восходя горе, прежде чем достигнешь верха, не любопытствуй дольнего, чтоб, поскользнувшись, не упасть, или, лучше сказать, чтоб не оставаться долу (мняся восходити горе).

Сколько хочет Бог быть нами познанным, столько открывается и сколько откроется, столько зрим бывает и познается достойными. Но сподобиться сего и испытать сие никто не может, если прежде не соединится с Духом Святым, стяжав наперед трудами и потами сердце чистое, простое и сокрушенное.

Где глубокое смирение, там и слезы обильные, а где есть сие, там есть и присещение Святаго Духа, когда же придет благодать поклоняемого Духа, тогда в том, кто начинает быть под действием Его, является всякая чистота и святость, тогда он зрит Бога, и Бог призирает на него.

 

----картинка линии разделения----

  

Святитель (Апостол) Ерм

Святитель (Апостол) Ерм  

разделительная линия ------ путь на небо ------ разделительная линия

Прежде всего веруй, что един есть Бог, все сотворивший и совершивший, приведший все из ничего в бытие. Он все объемлет, Сам будучи необъятен, и не может быть ни словом определен, ни умом постигнут.

 

----картинка линии разделения----

  

Священномученик Киприан Карфагенский

Священномученик Киприан Карфагенский 

разделительная линия --- путь на небо --- разделительная линия

Как скоро душа, взирая на небо, познает своего Творца, то, вознесшись превыше земли и всего земного величия, начинает быть тем, чем себя почитает. Познай прежде себя, чтобы мог познать Бога.

 

----картинка линии разделения----

 

Преподобный Петр Дамаскин

Преподобный Петр Дамаскин 

разделительная линия --- путь на небо --- разделительная линия

Бог сокрывает от человека некоторые из таинств, дабы он желал познать их и не был горд, подобно Адаму, и чтобы враг, найдя его вне должного, не увлек его в свое зло.

 

----картинка линии разделения----

 

Авва Исаия

   Авва Исайя   

разделительная линия --- путь на небо --- разделительная линия

Кто хранит и исполняет слова Божии, как должник, тот познал Бога.

Христос познается в нас через чистоту, ибо Он чист и обитает в чистых.

Нетерпеливость и порицание ближнего смущают ум, и не допускают ему видеть свет Божий.

Возненавидь словеса мира, да узрит Бога сердце твое.

 

----картинка линии разделения----

  

Святитель Василий Великий

Святитель Василий Великий 

разделительная линия --- путь на небо --- разделительная линия

Путь на Небо лежит чрез познание себя и Бога

Ищущий познания о Боге должен будет стать вне всего этого <удовольствий, богатства, славы, житейских забот> и, приведя в себе бездействие страсти, воспринимать познание о Боге. Ибо, в душу, затесненную предварительно занявшими ее помыслами, как войдет понятие о Боге?

Пока мы занимаемся предметами вне Бога, не можем вместить в себе познания о Боге. Ибо кто, заботясь о мирском и погрузившись в плотскую рассеянность, может внимать учению о Боге и иметь довольно тщательности для столь важных умозрений?

В человеках есть способность разумевать и познавать своего Творца и Зиждителя: ибо вдунул в лице, т. е. вложил в человека нечто от собственной Своей благодати, чтобы человек по подобному познавал подобное.

Два способа, которыми можем быть приводимы к познанию Бога и к попечению о себе самих: именно, можем восходить к Творцу или от естественных познаний, чрез видимое, или от учения, данного нам в Законе.

Постижение сущности Божией выше не только человеков, но и всякой разумной природы; под разумной же природой разумею теперь природу тварную.

В рассуждении Бога не домогайся наблюдения с помощью очей, но, предоставив веру уму, имей о Боге умственное понятие.

Не ты познал Бога чрез праведность, но Бог познал тебя по благости.

Уразумевается Бог чрез слышание заповеди Его и чрез исполнение слышанного.

В душе бодрственной и трезвящейся не оскудевают и попечение угодное Богу, и благий помысл, а напротив того, видит она, что сама для них недостаточна, потому что если телесное око недостаточно к рассмотрению даже немногих Божиих созданий, и не насыщается, посмотрев на что либо однажды, но и непрестанно рассматривая одно и то же, не перестаёт, однако же, смотреть, то тем паче душевное око, если оно бодрственно и трезвенно, недостаточно к созерцанию Божиих чудес и судеб... Если же оскудевает в душе благой помысл, то явно, что оскудевает также в ней просвещение, не по оскудению просвещающего, но от усыпления того, что должно быть просвещено,

Что прежде — знание или вера? А мы утверждаем, что вообще в науках вера предшествует знанию, в рассуждении же нашего учения, если кто скажет, что веру предваряет знание, то не спорим в этом, разумел, впрочем, знание, соразмерное человеческому разумению. Ибо в науке должно прежде поверить, что буква называется «азом», и, изучив начертание и произношение, потом уже получить точное разумение, какую силу имеет буква. А в вере в Бога предшествует понятие, именно понятие, что Бог есть, и оное собираем из рассматривания тварей. Ибо познаем премудрость, и могущество, и благость, и вообще невидимая Его, уразумевая от создания мира. Так признаем Его и Владыкою своим. Поелику Бог есть Творец мира, а мы часть мира, то следует, что Бог и наш Творец. А за сим знанием следует вера, за таковою же верою — поклонение.

Без веры никто не может познать всего написанного о Господе нашем, Спасителе мира.

Весьма великая милость человеку, что познает он Бога, и Бог приближается ко всякому, по мере сил человеческих. А между тем известно, что немощь наша не в состоянии приблизиться ведением своим к святилищу Божества. Благословен Он и за то, что грешники смеют приближаться к Нему и восхвалять Его!

Теперь, когда охотно восхожу на гору, или, справедливее сказать, желаю и вместе боюсь (желаю по надежде, боюсь по немощи) вступить внутрь облака и беседовать с Богом (ибо сие повелевает Бог), — теперь, кто из вас Аарон, тот взойди со мною и встань вблизи, но будь доволен тем, что надобно ему остаться вне облака, а кто Надав, или Авиуд, или один из старейшин, тот взойди также, но стань издалеча, по достоинству своего очищения; кто же принадлежит к народу и к числу недостойных такой высоты п созерцания, тот, если он не чист, вовсе не приступай (потому что сие не безопасно), а если очищен на время, останься внизу и внимай одному гласу и трубе, т. е. голым речениям благочестия, на дымящуюся же и молниеносную гору взирай, как на угрозу и вместе на чудо для неспособных взойти, но кто злой и неукротимый зверь, вовсе не способен вместить в себе предлагаемого в умозрении и богословии, тот не скрывайся в лесу с тем злым умыслом, чтоб, напав нечаянно, уловить какой-нибудь догмат или какое-нибудь слово и своими хулами растерзать здравое учение, но стань еще дальше, отступи от горы, иначе он камением побиен и сокрушен будет (Евр. 12:20), злых зле погибнет (Мф. 21:41), потому что истинные и твердые учения для зверонравных суть камни; — погибнет, хотя он рысь, которая умрет с пестротами своими (Иер. 13:23); или лев, восхищали и рыками (Пс. 21:14), который ищет или наших душ, или наших выражений, чтобы обратить их себе в пищу; или свинья, которая попирает прекрасные и блестящие бисеры истины (Мф. 7:6); или Аравийский и другой породы волк, даже волков быстрее в своих лжеумствованиях (Авв. 1:8); или лисица, т. е. хитрая и неверная душа, которая, смотря по времени и нужде, принимает на себя разные виды, питается мертвыми и смердящими телами, также мелким виноградом (потому что не достать ей крупного); или другое сыроядное животное, запрещенное Законом, нечистое для пищи и употребления. Ибо слово, устранясь от таковых, хочет быть (написанным) начертанным на скрижалях твердых и каменных, и притом на обеих сторонах скрижалей, по причине открытого и сокровенного смысла в Законе, — открытого, который нужен для многих и пребывающих долу, и сокровенного, который внятен для немногих и простирающихся горе.

 

 ----картинка линии разделения----

 

 Святитель Григорий Богослов

Святитель Григорий Богослов 

разделительная линия --- путь на небо --- разделительная линия

Я шел с тем, чтобы постигнуть Бога

Но что со мною сделалось, друзья, таинники и подобные мне любители истины? Я шел с тем, чтобы постигнуть Бога; с этою мыслию отрешившись от вещества и вещественного, собравшись, сколько мог, сам в себя, восходил я на гору. Но как простер свой взор, едва увидел задняя Божия (Исх. 33:22,23) и то покрытый Камнем (1 Кор. 10:4), т. е. воплотившимся ради нас Словом. И приникнув несколько, созерцаю не первое и чистое естество, познаваемое Им Самим, т. е. Самою Троицею; созерцаю не то, что пребывает внутри первой завесы и закрывается Херувимами, но одно крайнее и к нам простирающееся. А это, сколько знаю, есть то величие, или, как называет божественный Давид, то великолепие (Пс. 8:2), которое  видимо в тварях, Богом и созданных и управляемых. Ибо все то есть задняя Пожня, что после Бога доставляет нам познание о Нем, подобно тому, как отражение и изображение солнца в водах показывает солнце слабым взорам, которые не могут смотреть на него, потому что живость света поражает чувство. Так богословствуй и ты, хотя будешь Моисеем и богом Фараону, хотя с Павлом взойдешь до третьего неба и услышишь неизреченные глаголы (2 Кор. 12:4), хотя станешь и их выше, удостоившись Ангельского или Архангельского лика и чина! Ибо все небесное, а иное и пренебесное, хотя в сравнении с нами гораздо выше естеством и ближе к Богу, однако ж, дальше отстоит от Бога и от совершенного Его постижения, нежели сколько выше нашего сложного, низкого и долу тяготеющего состава.

«Уразуметь Бога трудно, а изречь невозможно» — так любомудрствовал один из эллинских богословов (Платон в Тимее), и, думаю, не без хитрой мысли; чтобы почитали его постигшим, сказал он: трудно, и, чтобы избежать обличения, наименовал сие неизреченным. Но, как я рассуждаю, изречь невозможно, а уразуметь еще более невозможно. Ибо что постигнуто разумом, то имеющему не вовсе поврежденный слух и тупой ум, объяснит, может быть, и слово, если не вполне достаточно, то, по крайней мере, слабо. Но обнять мыслию столь великий предмет совершенно не имеют ни сил, ни средств не только люди, оцепеневшие и преклоненные долу, но даже весьма возвышенные и боголюбивые, равно как и всякое рожденное естество, для которого этот мрак — эта грубая плоть, служит  препятствием к уразумению истины. Не знаю, возможно ли сие природам высшим и духовным, которые, будучи ближе к Богу и озаряясь всецелым светом, может быть, видят Его, если не вполне, то совершеннее и определеннее нас, и притом, по мере своего чина, одни других больше и меньше. Но об этом не прострусь далее. Что же касается до нас, то не только мир Божий превосходит всяк ум и разумение (Флп. 4:7), не только уготованного по обетованиям (1 Кор. 2:9; Ис. 64:4) для праведных не могут ни очи видеть, ни уши слышать, ни мысль представить, но даже едва ли возможно нам и точное познание твари. Ибо и здесь у тебя одни тени, в чем уверяет сказавший: узрю небеса, дела перст Твоих, луну и звезды (Пс. 8:4) и постоянный в них закон, ибо говорит не как видящий теперь, а как надеющийся некогда увидеть. Но в сравнении с тварями гораздо невместимее и непостижимее для ума то естество, которое выше их и от которого они произошли.

Непостижимым же называю не то, что Бог существует, но то, что Он такое. Ибо не тщетна проповедь наша, не суетна вера наша и не о том преподаем мы учение. Не обращай нашей искренности в повод к безбожию и клевете, не превозносись над нами, которые сознаемся в неведении! Весьма большая разность — быть уверену в бытии чего-нибудь и знать, что оно такое. Есть Бог — творческая и содержательная причина всего, в этом наши учители — и зрение (внешний опыт), и естественный закон, — зрение, обращенное к видимому, которое прекрасно утверждено и совершает путь свой, или, скажу так, неподвижно движется и несется — естественный закон, от видимого и благоустроенного умозаключающий о Началовожде оного. Ибо вселенная как могла бы составиться и стоять, если бы не Бог все осуществлял и содержал? Кто видит красиво отделанные гусли, их превосходное устройство и расположение, или слышит самую игру на гуслях, тот ничего иного не представляет, кроме сделавшего гусли или играющего на них, и к нему восходит мыслию, хотя, может быть, и не знает его лично. Так и для нас явственна сила творческая, движущая и сохраняющая сотворенное, хотя и не постигается она мыслию. И тот крайне несмыслен, кто, следуя естественным указаниям, не восходит до сего познания сам собою.

Впрочем, не Бог еще то, что мы представили себе под понятием Бога, или чем мы Его изобразили, или чем описало Его слово. И если кто когда-нибудь и сколько-нибудь обнимал Его умом, то чем сие докажет? Кто достигал до последнего предела мудрости? Кто удостаивался когда-нибудь толикого дарования? Кто до того отверз уста разумения и привлек Дух (Пс. 118:131), что при содействии сего Духа, все испытующего и знающего даже глубины Божии (1 Кор. 2:10), постиг он Бога, и не нужно уже ему простираться далее, потому что обладает последним из желаемых, к чему стремятся и вся жизнь и все мысли высокого ума? Но какое понятие о Боге составишь ты, который ставишь себя выше всех философов и богословов и хвалишься без меры, если ты вверишься всякому пути умозрения? К чему приведет тебя пытливый разум?

Божество необходимо будет ограничено, если Оно постигнется мыслью. Ибо и понятие есть вид ограничения.

Божество непостижимо для человеческой мысли, и мы не можем представить Его во всей полноте.

Бога, что Он по естеству и сущности, никто из людей никогда не находил и, конечно, не найдет. А если и найдет когда-нибудь, то пусть разыскивают и любомудрствуют о сем желающие. Найдет же, как я рассуждаю, когда сие <наше> богоподобное и божественное, т. е. наш ум и наше слово, соединятся со сродным себе, когда образ взойдет к Первообразу, к Которому теперь стремится. И сие, как думаю, выражается в том весьма любомудром учении, по которому познаем некогда, сколько сами познаны (1 Кор. 13:12). А что в нынешней жизни достигает до нас, есть тонкая струя и как бы малый отблеск великого света.

Посему, если кто познал Бога, и засвидетельствовано, что он познал, то познание сие приписывается ему в том отношении, что, сравнительно с другим, не столько просвещенным, оказался он причастником большего света. И такое превосходство признано совершенным, не как действительно совершенное, но как измеряемое силами ближнего.

Как никто и никогда не вдыхал в себя всего воздуха, так ни ум не вмещал совершенно, ни голос не обнимал Божией сущности.

Любовь доставляет ведение. Такой путь к истине лучше уважаемого многими пути ума и его тонкостей.

Кто же хочет Божество Небесного Духа найти на страницах Богодухновенного закона, тот увидит многие, частые и вместе сходящиеся стези, если только пожелает видеть, если сколько-нибудь сердцем привлек чистого Духа, и ум у него острозрителен. А если кто потребует открытых слов вселюбезного Божества, то пусть знает, что неблагоразумно его требование. Ибо доколе большей части смертных не ныло явлено Божество Христово, не надлежало возлагать невероятного бремени на сердца до крайности немощные. Не для начинающих благовременно совершеннейшее слово. Кто станет слабым еще глазам показывать полный блеск огня, или насыщать их непомерным светом? Лучше постепенно приучать их к яркому блеску, чтобы не повредить и самых источников сладостного света. Так и слово, открыв прежде всецелое Божество Царя-Отца, стало озарять светом великую славу Христову, являемую немногим разумным из людей, а потом, яснее открыв Божество Сына, осияло нам и Божество светозарного Духа. И для тех прорицало оно малый спет, большую же часть предоставило нам. которым потом обильно и в огненных языках разделен Дух, показавший явные признаки Своего Божества, когда Спаситель вознесся от земли. Знаю же, что Бог есть огнь на злых и свет для добрых.

Матерь моя, для чего ты родила меня, когда не могу ни мыслью постигнуть, ни изречь Бога, сколько желаю? Осияло, правда, очи ума моего малое какое-то озарение пре- небесной, равносветлой Троицы, но большая часть (к скорби моей) ускользнула от меня, пролетев быстро, как молния, прежде нежели насытился я светом. А если бы здесь мог я постигнуть Тебя, возлюбленная Троица, то не стал бы жаловаться на родившую меня утробу матери: это значило бы, что я родился в добрый час. Но спаси, спаси меня, Божие Слово, и извлекши из горькой тины, веди в иную жизнь, где чистый ум, не покрываемый более примрачным облаком, ликует пред Тобою, о Пресветлый!.

Бог умосозерцаем для иных, хотя несколько, однако же никто не изречет, и ни от кого нельзя услышать, что Он такое, хотя иной и слишком был уверен, что знает сие. Ибо к каждой мысли о Боге всегда, как мгла, примешивается нечто мое и видимое. Каким же образом проникну эту мглу и вступлю в общение с Богом, чтобы, не трудясь уже более, обладать и быть уверену, что обладаю тем, что давно желал приобрести? Самое пагубное дело — не чтить Бога и не знать, что Он — первая вина всяческих, от которой все произошло и пребывает соблюдаемое по неизреченному чину и закону, но представлять себя знающим, что такое Бог, есть повреждение ума, это то же, что, увидев в воде солнечную тень, думать, будто бы видишь самое солнце, или, поразившись красотою преддверия, воображать, будто бы видел самого Владыку внутренних чертогов. Хотя один и премудрее несколько другого, поскольку привлек к себе более лучей света, потому что больше всматривался, однако же все мы ниже Божия величия, потому что Бога покрывает свет, и покров Его тьма. Кто рассечет мрак, тот осиявается второю преградою высшего света. Но проникнуть двойной покров весьма нелегко. Того, Кто все наполняет и Сам выше всего. Кто умудряет ум и избегает порывов ума, увлекая меня на новую высоту тем самым, что непрестанно от меня ускользает, — сего Бога особенно содержи в уме и чествуй, доказывая любовь свою ревностью к заповедям. Но не везде и не всегда должно изыскивать, что Он такое, и не перед всяким удобно изрекать о сем слово. Иное скажи о Боге, впрочем со страхом, а иное пусть остается внутри, и безмолвно чтимое чествуется втайне одним умом, для иного же отверзай только слух, если преподается слово, ибо лучше подвергать опасности слух, нежели язык. О прочем же будем молить, чтобы узнать сие ясно, отрешившись от дебелости плоти, а теперь, сколько можно, будем очищать себя и обновляться светлою жизнью. Так примешь в себя умосозерцаемого Бога, ибо несомненно то, что Бог Сам приходит к чистому, потому что обителью чистого бывает только чистый. Умозаключения же мало ведут к ведению Бога, ибо всякому понятию есть другое противоположное, а мое учение не терпит на все удобопреклонной веры.

В рассуждении одного Бога и божественного не знай меры в насыщении. Бог еще в большей мере дарует Себя тем, которые приемлют Его. Он Сам жаждет жаждущих Его, непрестанно и преизобильно источая Себя им. А если кто богатее тебя в другом чем, терпи сие равнодушно.

 

----картинка линии разделения----

  

Святитель Григорий Нисский

Святитель Григорий Нисский 

разделительная линия --- путь на небо --- разделительная линия

Что же означается тем, что Моисей пребывает во мраке и в нем только видит Бога?

И этого не почитаем выходящим из ряда представляющегося высшему нашему взгляду Учит же сим Слово, что ведение благочестия в первый раз бывает светом для тех, в ком появляется. Почему представляемое в уме противоположно благочестию есть тьма, а отвращение от тьмы делается причастием света. Ум же, простираясь далее, с большею и совершеннейшею всегда внимательностью углубляясь в уразумение истинно постижимою, чем паче приближается к созерцанию, тем более усматривает несозерцаемость Божественного естества. Ибо, оставив все видимое, не только что восприемлет чувство, но и что видит, кажется, разум, непрестанно идет к более внутреннему, пока пытливостью разума не проникнет в незримое и непостижимое, и там не увидит Бога. Ибо в нём истинное познание искомого, в том и познание наше, что не знаем, потому что искомое выше всякого познания, как бы некиим мраком, объято отовсюду непостижимостью. Посему и возвышенный Иоанн, бывший в сем светозарном мраке, говорит: Бога никтоже, виде нигдеже (Ин.1:18), решительно утверждая сими словами, что не людям только, по и всякому разумному естеству недоступно ведение Божией сущности. Посему Моисей, когда стал выше ведением, тогда исповедует, что видит Бога во мраке, т. е. тогда познает, что Божество в самом естестве Своем то самое и есть, что выше всякого ведения и постижения. Ибо сказано: вниде Моисей во мрак, идеже бяше Бог (Исх. 20:21). Кто же Бог? Тот, Кто положи тьму закрое Свой (Пс. 17:12), как говорит Давид. В этом мраке и посвященный в тайны.

Истина сущих действительно есть нечто святое, даже святое святых и для многих неприкосновенное и неприступное. Поскольку она пребывает в сокровенной и неизглаголанной глубине таинственной скинии, то познанию о превышающих понятие сущих надлежит быть непытливым. Должно веровать, что искомое есть, однако же, не подлежит взорам всех, а пребывает неизглаголанным в сокровенных глубинах мысли.

Божественные тайны открыты вам, люди, сколько слух человеческий принять может, путеводимые сим к благочестивому боговедению, сколько вмещает ваш рассудок, столько возносите славу Божию, зная, что сколько бы ни возвысилось ваше разумение, хотя бы преступили вы всякое высокое представление в понятиях о Боге, и тогда обретаемое и поклоняемое вами — не самое еще величие Искомого, но только подножие ног Его.

Когда время искать Господа? Отвечу кратко: целую жизнь. Ибо об этом одном благовременно иметь рачение при всяком другом рачении. Не в установленные какие - либо дни и не в определенное на сие время взыскать Господа благо есть, напротив того, никогда не прекращать сего вовсе, ищущему — вот истинная благовременность.

Как же можно сказать, что говорят истину, согласно с Павлом утверждающие, будто бы постижение Бога выше наших сил, и им не противоречит Господне слово, обещающее, что при чистоте сердца зрим будет Бог? Естество Божие, само в себе, по своей сущности, выше всякого постигающего мышления, как недоступное примышлениям гадательным и не сближаемое с ними, и в людях не открыто еще никакой силы к постижению непостижимого, и не придумано никакого средства уразуметь неизъяснимое. Посему великий Апостол пути Божии именует неисследованными (Рим. 11:33), означая сим словом, что на оный путь, который ведет к познанию Божией сущности, не могут и восходить человеческие помыслы, так что на нем, почти никем из прошедших жизнь сию прежде нас не оставлено никакого следа постигающим примышлением, который бы означался ведением того, что выше ведения. Но таковым будучи по естеству Тот, Кто выше всякого естества, Сей невидимый и неописуемый, в другом отношении бывает видим и постигается. Способов же такого уразумения много. Ибо и по видимой во вселенной премудрости можно гадательно видеть Сотворшего все в премудрости. Как и в человеческих произведениях, некоторым образом усматривается разумением творец выставляемого творения, в дело свое вложивший искусство, усматривается же не естество художника, а только художническое знание, какое художник вложил в произведение, так и мы, взирая на красоту в творении, напечатлеваем в себе понятие не  сущности, но премудрости премудро все Сотворившего. Если рассуждаем о причине нашей жизни, именно же, что не по необходимости, но по благому произволению приступил Бог к сотворению человека, опять говорим, что и сим способом узрели мы Бога, постигнув благость, а не сущность. Так и все прочее, что приводит нас к понятию лучшего и более возвышенного, подобно сему называем уразумением Бога, потому что каждая возвышенная мысль зрению нашему представляет Бога. Ибо и могущество, и чистота, и неизменяемость, и несоединяемость с противоположным, и все сему подобное напечатлевает в душах представление некоего божественного и возвышенного понятия. Итак, из сказанного открывается, что Господь истинен в Своем обетовании, говоря, что имеющие чистое сердце узрят Бога, и не лжет Павел, собственными своими словами утверждая, что никто не видел и не может видеть Бога, ибо Невидимый по естеству делается видимым в действиях, усматриваемый в чем-либо из того, что окрест Его.

В человеческой телесной жизни здоровье есть некое благо, но блаженно не то, чтобы знать только, что такое здоровье, но чтобы жить в здравии. Ибо если кто, слагая похвалу здоровью, примет в себя доставляющую худые соки и вредную для здоровья пищу, то угнетаемый недугами какую пользу получит он от похвалы здоровью? Посему так будем разуметь и предложенное слово, а именно, что Господь, не знать что-либо о Боге, но иметь в себе Бога, называет блаженством, ибо блажени чистии сердцем яко тии Бога узрят (Мф. 5:8). Но не как зрелище какое, кажется мне, пред лицо очистившему душевное око, предлагается Бог; напротив того, высота сего изречения, может быть, представляет нам то же, что открытее изложило Слово, другим сказав: Царствие Божие внутрь вас есть (Лк. 17:21), чтобы научились мы из сего, что очистивший сердце свое от всякой твари и от страстного расположения, и собственной своей лепоте усматривает образ Божия естества. И мне кажется, что в немногом, что изрекло, такой совет заключает Слово: все вы, о человеки, в ком только есть какое-либо вожделение воззреть на истинно благое, когда слышите, что Божие велелепие превыше небес и слана Божия неизъяснима, и лепота неизгляголанна, и естество невместимо, не впадайте в безнадежность, будто бы невозможно увидеть желаемое. Ибо в тебе вместимая для тебя мера постижения Бога, Который так тебя создал, немедленно осуществив в естестве таковое благо, потому что в составе твоем отпечатлел подобия благ собственного Своего естества, как будто на каком воске напечатлел разные изображения. Но порок, смыв боговидные черты, бесполезным соделал благо, закрытое гнусными покровами. Посему, если рачительною жизнью опять смоешь нечистоту, налегшую на твоем сердце, то воссияет в тебе боговидная лепота. Как это бывает с железом, когда точильным камнем сведена с него ржавчина, недавно быв черным, при солнце мечет оно от себя какие-то лучи и издает блеск, так и внутренний человек, которого Господь именует сердцем, когда очищена будет ржавчина нечистоты, появившаяся па его образе от дурной любви, снова восприимет на себя подобие первообраза и будет добрым, потому что подобное добру, без сомнения, добро. Посему, кто видит себя, тот в себе видит и вожделеваемое, и таким образом чистый сердцем делается блажен, потому что, смотря на собственную чистоту, в этом образе усматривает первообраз. Ибо, как те, которые видят солнце в зеркале, хотя не устремляют взора на самое небо, однако же, усматривают солнце в сиянии зеркала не меньше тех, которые смотрят на самый круг солнца, так и вы, говорит Господь, хотя не имеете сил усмотреть света, но если возвратитесь к той благодати образа, какая сообщена была вам в начале, то в себе имеете искомое. Ибо чистота, бесстрастие, отчуждение от всякого зла — есть Божество. Посему, ежели есть в тебе это, то, без сомнения, в тебе Бог, когда помысл твой чист от всякого порока, свободен от страстей, и далек от всякого осквернения, ты блажен по своей острозрительности, потому что, очистившись, усмотрел незримое для неочистившихся, и отъяв вещественную мглу от душевных очей, в чистом небе сердца ясно видишь блаженное зрелище. Что же именно? Чистоту, святость, простоту и все подобные светоносные отблески Божия естества, в которых видим Бог.

По сосудам, из которых вылито миро, не познается самое миро... каково оно в естестве своем, хотя и по малоощутительному некоему качеству испарений, оставшемуся в сосуде, делаем некоторую догадку о вылитом мире. Сие-то именно дознаем мы из сказанного: самое миро Божества, каково оно в сущности, выше всякого имени и понятия, усматриваемые же во вселенной чудеса доставляют содержание богословским именованиям, по которым Божество именуем премудрым, всемогущим, благим, святым, блаженным, вечным, также Судиею, Спасителем и подобным сему, что все показывает некоторое, впрочем не главное, качество божественного мира, какое вся тварь, наподобие какого-либо мироварного сосуда, отпечатлела в себе усматриваемыми в ней чудесами.

Как вещественная любовь не касается еще младенчествующих, потому что детство не дает в себе место страсти, а также и удрученных крайнею старостью не видим в подобном состоянии, так и в рассуждении божественной красоты, кто еще младенец, обуревается и носится всяким ветром учения, и кто одряхлел, состарился и приблизился к нетлению (в этих учениях), все те оказываются неподвижными к сему вожделению. Ибо таковых не касается видимая красота, но такую только душу, которая вышла из младенческого состояния, цветет духовным возрастом, не прияла на себя скверны или порока, или нечто от таковых (Еф. 5:27), не лишена чувствительности по младенчеству, и не ослабела в силах по дряхлости, Слово именует отроковицею.

Если кто всякий благоуханный цветок или аромат, собрав с различных лугов добродетели, и всю свою жизнь благоуханием каждого из своих предначинаний соделав единым миром, соделается во всем совершенным, то, хотя по природе не может возводить неуклонного взора к Самому Богу Слову, как и смотреть на солнечный круг, однако же и себе самом, как в зеркале, видит солнце, потому что лучи оной истинной и божественной добродетели, истекающим от них бесстрастием, просиявающие в жизни достигшей чистоты, делают для нас видимым невидимое, и постижимым недоступное, в нашем зеркале живописуя солнце. И что касается до заключающегося в сем понятия, одно и то же, назвать ли сие лучами солнца, или истечениями добродетели, или ароматными благоуханиями; ибо, что ни  приложим из этого к цели слова, из всего составляется одна мысль, что добродетелями приобретаем мы ведение о благе, превосходящем всякий ум, как бы по некоторому образу делаем заключение о первообразной Красоте.

Величие естества Божия не ограничивается никаким пределом, и никакая мера ведения не служит таким пределом в уразумении искомого, за которым надлежало бы любителю высокого остановиться в стремлении в преждняя, а напротив того, ум, высшим разумением восходящий к горнему, находится в таком состоянии, что всякое совершенство ведения, достижимое естеству человеческому, делается началом пожеланию высших ведений.

Неопределимое и неуловимое в Божестве остается за пределами всякого постижения, потому что великолепию славы несть конца (Пс. 144:3).

Первое удаление от ложных и погрешительных предположений о Боге есть переход из тьмы в свет. Более же внимательное наблюдение сокровенного, видимым путеводящее душу к естеству невидимому, делается как бы некиим облаком, которое, затеняя собою все видимое, руководит и приобучает душу к тому, чтобы обращала взор на скрытое. Душа же, простирающаяся чрез это к горнему, сколько доступно сие естеству человеческому, оставляя дольнее, входит в святилище боговедения, отвсюду будучи объята божественным мраком, в котором, поелику все видимое и постигаемое оставлено вне, обозрению души остается только невидимое и непостижимое.

Если и все прочее, и красоты небесные — произведение оной деятельности, не постиг же человеческий ум, доискивающийся, что такое по сущности человек или солнце, или что-либо другое из видимых в твари чудес, то посему самому трепещет сердце пред Божиею действенностью, рассуждая, что если этого не в состоянии постигнуть, то как постигнет естество сего превысшее?

Сила человеческая не имеет такой вместимости, чтобы принять в себя Естество неопределимое и непостижимое.

Величие естества Божия познается не из того, что о нем постигается, но из того, что оно превосходит всякое представление и всю силу постижения. Ибо душа, выступая уже из естества, чтобы ни в чем обычном не встречать препятствия к ведению невидимого, не останавливается, ища необретаемое, и не умолкает, призывая неизобразимое. Она говорит: взысках Его и не обретох Его (Деян. 17:27). Да как может быть обретено, что не показывает в себе ничего познаваемого: ни вида, ни цвета, ни очертания, ни количества, ни места, ни наружности, ни повода к догадке, ни подобия, ни сходства, но, обретаясь всегда вне всякого пути к постижению, всячески избегает уловления ищущих?.. Кто оказывается всегда не имеющим такой отличительной черты, по которой может быть познан, тот может ли быть заключен в какое-либо наименовательное означение?

Как научаемые Давидом, что Бог есть Судия или долготерпеливый, мы познаем не Божескую сущность, но нечто из того, что созерцается при ней, так и слыша слова: «быть нерожденным», мы из этого объяснения не узнаем подлежащего предмета, но только получаем руководство, чего не должно мыслить о подлежащем, что же оно есть по сущности... остается неизвестным.

Хвастающий, что достиг познания о существующем, пусть объяснит нам пока природу муравья, а затем уже рассуждает о природе силы, превосходящей всякий ум.

Сила ангельская, сравниваемая с нашею, кажется имеющею весьма преимуществ, потому что, не отягощаемая никаким (внешним) ощущением, чистою и неприкровенною силою ведения, стремится к горнему. Если же  рассматривать и их способность разумения относительно к величию истинно Сущего, то осмелившийся сказать, что и их сила относительно уразумения Божества недалеко отстоит от нашей малости, явит смелость, не выходящую из должных пределов. Ибо велико и непроходимо расстояние, которым несозданное естество отделено от созданной сущности. Одно ограничено, другое не имеет границ, одно объемлется своею мерою, как того восхотела премудрость Создателя, другое не знает меры, одно связано некоторым протяжением расстояния, замкнуто временем и местом, другое выше всякого понятия о расстоянии; сколько бы кто ни напрягал ума, столько же оно избегает любознательности.

Авраам по Божественному повелению удалился из своей земли и от своего рода, исшел, как прилично мужу пророку, стремящемуся к познанию Бога (Евр. 11:8). Мне кажется, что не какое-нибудь местное переселение должно разуметь здесь, если искать духовного смысла, но он, отрешившись сам от себя и от своей земли, т. е. от земного и низменного понимания, возвысивши свою мысль, сколько возможно, над обычными пределами естества, и, покинув сродство души с чувствами, так чтобы, будучи не обременяемым ничем из являющегося чувству, уже не подвергаться помрачению при уразумении невидимого, и ходя, по слову апостола, верою, а не видением (2 Кор. 5, 7), когда ни слух уже не оглашал, ни зрение не вводило в заблуждение видимым, столько вознесся величием ведения, что тут можно полагать и предел человеческого совершенства, столько познал он Бога, сколько этой скоротечной и привременной силе возможно вместить при всем ее напряжении. Посему Господь всей твари, соделавшись как бы чем-то найденным для патриарха, именуется особенно Богом Авраама (Исх. 3:6). Однако что же говорит о нем Писание? Что он изыде, неведый камо грядет (Евр. 11:8). Но, не узнав даже имени Возлюбленного, не огорчался сим незнанием, и не стыдился его. Итак, для него то служило твердым указанием пути к искомому, что в мыслях о Боге он не руководился никаким из сподручных средств познавания, и что раз возбужденная в нем мысль совершенно ничем не задерживалась на пути к превышающему все познаваемое. Но, покинув силою размышления свою туземную мудрость, т. е. халдейскую философию... и став выше познаваемого чувством, он, от красоты видимой и от стройности небесных чудес, возжелал узреть красоту, не имеющую образа. Так и все иное, что постигал он, идя вперед по пути размышления, силу ли, благость ли, безначальность ли, или беспредельность, или если открывалось иное какое-нибудь подобное понятие относительно Божеского естества, — все делал он пособиями и основаниями для дальнейшего пути к горнему, всегда твердо держась найденного и простираясь вперед, прекрасные оные восхождения полагая в сердце, как говорит Пророк (Пс. 80:6), и восходя далее всего постигаемого собственною силою, как еще низшего сравнительно с искомым, после того как в мнениях о Боге возвысился над всяким представлением, происходящим из наименования естества, очистив мысль от подобных предположений, и восприяв веру чистую и без примеси всякого мнения, вот что он сделал непогрешимым и ясным знаком познания Бога, знаком превосходнейшим и высшим всякого отличительного знака, — именно веру, что Бог есть. Потому-то после такового вдохновения, возбужденного высокими созерцаниями, снова опустив взоры на человеческую немощь, говорит: аз же есмь земля и пепел (Быт. 18:27), т.е. безгласен к истолкованию блага, объятого мыслию, ибо земля и пепел, по моему мнению, означают то, что безжизненно и вместе бесплодно. Таким образом, закон веры становится законом для последующей жизни, историей Авраама научая приступающих к Богу, что нельзя приблизиться к Богу иначе, как если не будет посредствовать вера, и если исследующий ум она не приведет собою в соприкосновение с непостижимым естеством. Ибо, оставив любопытство знания, верова, сказано, Авраам Богу, и вменися ему в правду (Быт. 15:6); не писано же бысть за того единого точию, говорит Апостол, но и за ны (Рим. 4:23,24), что не знание Бог вменяет людям в праведность, но веру.

Сколько звезды выше прикосновения к ним пальцами, столько же, или лучше много раз более, Естество, превосходящее всякий ум, выше земных умствований.

Исследователь всех богодухновенных изречений не найдет в них учения о Божеском естестве и ни о чем ином, что касается до бытия по сущности. Относительно сего мы, люди, живем в неведении о всем, не зная, прежде всего, себя самих, а потом и всего прочего.

Человеческий многозаботливый и испытующий разум при помощи возможных для него умозаключений стремится к недоступному и верховному естеству и касается его, он не на столько проницателен, чтобы ясно видеть невидимое, и в то же время не совсем отлучен от всякого приближения, так чтобы не мог получить никакого гадания об искомом, об ином в искомом он догадывается ощупью умозаключений, а иное усматривает некоторым образом из самой невозможности усмотрения, получая ясное познание о том, искомое выше всякого познания, ибо, что не соответствует Божескому естеству, разум понимает, а что именно думать о нем, того не понимает, он не в силах познать самую сущность того, о чем так именно рассуждает, но при помощи разумения того, что присуще и что не присуще Божескому естеству, он познает одно то, что доступно для усмотрения, именно, что оно пребывает в удалении от всякого зла, и мыслится пребывающим во всяком благе, и однако же, будучи таковым, как я говорю, оно неизреченно и недоступно для умозаключений.

Тому, чей разум развлекается многим, невозможно преуспеть в познании Бога и в любви к Нему.

Как относительно солнечных лучей, кто не видел света от первого дня рождения, для того напрасно и бесполезно толковать на словах о свете, потому что сияние лучей нельзя ощутить посредством слуха, так и касательно истинного и умного Света, каждый должен иметь свои глаза, чтобы усмотреть оную красоту, кто узрел ее, по некоему божественному дару и вдохновению, тот хранит неизъяснимое изумление в тайне сознания, а кто не видел оной, тот не будет чувствовать и того лишения, которое терпит.

 

----картинка линии разделения----

 

Преподобный Марк Подвижник

Преподобный Марк Подвижник 

разделительная линия --- путь на небо --- разделительная линия

Путь на Небо в познании и исправлении себя

Превозносящийся не знает себя самого, ибо если бы он видел свое безумие и немощь, то не превозносился бы, а не знающий себя, как может познать Бога? Если он не мог познать своего безумия, в котором пребывает, то как возможет познать премудрость Божию, от которой он далек и которой чужд? Знающий Бога созерцает величие Его и, укоряя себя, говорит подобно блаженному Иову: даже до глуха слышал Тя первее, ныне же око мое виде Тя. Темже укорих себе сам и истаях: и мню себе землю и пепел (Иов. 42:5,6). Итак, подражающие Иову знают Его. Посему, если и мы возжелаем видеть Бога, будем укорять себя и смиренномудрствовать, чтобы нам не только видеть Его пред собою, но, имея Его живущим и почивающим в нас, наслаждаться Им, ибо таким образом безумие наше Его премудростью упремудрится и немощь наша Его силою укрепится о Господе нашем Иисусе Христе. Писание для того внушает нам познавать Бога разумом, чтоб право служить Ему делами.

 

----картинка линии разделения----

     

Преподобный Нил Синайский

Преподобный Нил Синайский 

разделительная линия --- путь на небо --- разделительная линия

Если Моисею, намеревавшемуся приблизиться к земной купине горящей, возбранено было это, пока не разует сапоги от ног (Исх. 3:5), то как же тебе не отрешить от себя всякое страстное помышление, когда желаешь видеть Того, Кто выше всякого чувства и помышления, и быть Ему собеседником? Как свет солнца влечет к себе здравое око, так познание Бога естественно восхищает к себе чрез любовь чистый ум.

 

----картинка линии разделения----

 

Преподобный Максим Исповедник

Преподобный Максим Исповедник 

разделительная линия --- путь на небо --- разделительная линия

Бог Сам по Себе, по естеству Своему, всегда таинственно сокровен

Когда ум бывает в Боге, то сперва от пламенной любви ищет уразумения естества Его, но утешение находит при сем не из познания того, что есть в Нем, ибо сие невозможно и невместительно равно для всякого сотворенного естества, а утешается познанием того, что окрест Его, как то: вечности, беспредельности, неописанности, благости, премудрости и силы вседетельной, всепромыслительной и всесудительной. И то только в Нем всякому постижимо, что Он беспределен, и самое познание недоведомости Его есть ведение, превосходящее ум.

Познание Божественных вещей без приверженности к ним не убеждает ума совершенно презреть вещественное, но бывает подобно простому помыслу о чувственной вещи. Потому много можно найти людей, имеющих много познаний и в плотских страстях валяющихся, подобно свиньям в тине (2 Пет. 2:22). Ибо, очистившись несколько во время ревнования о добре и получив в известной мере познание о сем, потом же обленившись, они уподобились Саулу, который, удостоившись царского престола, но недостойно его начав жить, со страшным гневом был с него свержен.

Как простой помысл о вещах человеческих заставляет ум презирать Божественное, так и простое знание Божественного не убеждает его совершенно презирать  человеческое, потому что здесь истина пребывает еще в тенях и гаданиях, и потому имеет нужду в блаженной приверженности святой любви, связующей ум с духовными созерцаниями и убеждающей предпочитать вещественному невещественное, чувственному мысленное и Божественное.

Божество и Божественное в некотором отношении познаваемо, а в некотором — не познаваемо. Познаваемо созерцаниями о том, что есть окрест Его, не познаваемо — в том, что Оно есть Само в Себе.

Душа никогда не может простереться к познанию Бога, если Сам Бог, по благоснисхождению к ней, не коснется ее и не возведет ее к Себе.

Не вне самих ищущих должен быть иском Господь, но в себе самих ищущие должны искать Его верою, в делах свидетельствуемою.

Ища Его <Бога>, мы не можем дойти до предела глубины Божией, но, может быть, и малость некую глубины Его достигнув, узрим святых святейшее и духовных духовнейшее.

Возможно, чтобы один и тот же Господь неодинаково являлся приступающим к Нему, но одним так, а другим иначе, сообразно с верою каждого.

Только тех, кои соделались слепыми для всего, что после Бога, Господь умудряет, показывая им Божественнейшее.

Поелику многое потребно, чего верующие должны искать для богопознания и добродетели, каковы: освобождение от страстей, терпение искушений, разумение добродетелей и видов соответственных им деяний, изгнание пристрастия души к плоти, отчуждение расположения чувства к чувственному, совершенное отстранение ума от всего тварного, и — обще сказать — бесчисленное есть множество вещей, кои потребны для удаления от греха: и неведение, и стяжания ведения и добродетели, то Господь и сказал: вся, сила аще воспросите в молитве верующе, приемлете (Мф. 21:22), выражая тем, что вообще всего, что способствует к богопознанию и добродетели, и притом этого одного, благочестивые с разумом и верою должны искать и испрашивать: ибо это все душеспасительно для нас, и Господь всегда подает сие просящим у Него.

Сила ума нашего по естеству способна к познанию телесных и бестелесных существ, о Святой же Троице ведение приемлет она по единой благодати, веруя только, что Она есть, но отнюдь не дерзая пытать, что Она есть по естеству, как (это делает) демонский ум.

Бог Сам по Себе, по естеству Своему, всегда таинственно сокровен, и если выводит иногда Себя из естественной Своей сокровенности, то так, что самым проявлением ее делает ее еще более сокровеннейшею.

Между Богом и человеком стоят предметы чувственные и умно созерцаемые. Ум человеческий, желая пройти до Бога, не должен быть порабощен вещам чувственным в деятельной жизни и отнюдь не задерживаем предметами мысленными в жизни созерцательной.

 

----картинка линии разделения----

 

Преподобный Никита Стифат

Преподобный Никита Стифат 

разделительная линия --- путь на небо --- разделительная линия

Познание Бога означает, что наздавшийся [Наздание — воссоздание, возобновление (церк. слав.)] в Нем чрез смиренномудрие и молитву познан Богом и обогащен от Бога неложным познанием сверхъестественных тайн Его.

Не всех слуг Своих и учеников Господь вводит с Собою в откровение сокровенных и высших тайн Своих, но только таких некиих, коим дано ухо для слышания, коих око открыто для видения и язык новый ясен. Таких, взяв и отлучив от прочих, кои тоже ученики Его суть, восходит на Фаворскую гору созерцания и преображается пред ними, не тайно открывая им потребное о Царствии Небесном, но явно показуя славу и светлость Божества.

 

----картинка линии разделения----

 

Преподобный Феогност

Преподобный Феогност 

разделительная линия --- путь на небо --- разделительная линия

Божества, что Оно есть и где, не ищи умом, ибо Оно преестественно и местом не объемлется, яко превыше всего сущее. Но только описуемого (по воплощению) Бога-Слово показуй в себе, как в зеркале, сколько сие доступно. Который, в сем случае, светлые испуская лучи Божественным естеством Своим, в определенном месте мысленно полагается, пребывая вездесущим, по неописанности Божества. Впрочем, насколько очищаться будешь, настолько будешь сподобляться и озарения Божественного.

Будучи плотоносцем, не покушайся исследовать мысленного и духовного, как оно есть, хотя умность души твоей и располагает тебя к сему, когда бывает чиста. Ибо пока нетелесная душа, держимая в узах плоти и крови, не отрешится от сей дебелости и не станет быть с умными силами, дотоле не может, как должно, помышлять о них и понимать их.

 

----картинка линии разделения----

  

Святитель Григорий Палама

Святитель Григорий Палама 

разделительная линия --- путь на небо --- разделительная линия

Как солнце свыше щедро всем в равной мере излучает свои лучи, но видят их только имущие глаза и не смыкающие их, имеющие же чистые (незамутнённые) глаза наслаждаются сиянием, которое зорко видят вследствие чистоты очей их, что недоступно для тех, у которых, вследствие болезни или омрачения, или иного чего, притупилось зрение, — так и Бог свыше доставляет всем изобильную помощь, ибо Он — неиссякаемо-источающий, спасительный и озаряющий источник милости и добра. Наслаждаются же Его благодатию и силою к соделованию добродетели и достижению совершенства, или даже — к совершению чудес, — не просто все, но лишь те, которые проявили доброе произволение и чрез дела показали любовь к Богу и веру, которые совершенно отстранились от всего дурного, твердо же держались Божиих заповедей, и душевный взор имели устремленным на Самое Солнце правды — Христа.

 

 ----картинка линии разделения----

 

Преподобный Паисий Величковский

Преподобный Паисий Величковский

----картинка линии разделения----

Новый и неизреченный путь на небо - мысленное молчание

Пусть будет известно, что, по неложному свидетельству Богомудрого, преподобного и Богоносного Отца нашего Нила, постника Синайского, еще в раю, Самим Богом дана первозданному человеку умная Божественная молитва, приличествующая совершенным. Святой Нил, научая молившихся усердно - мужественно хранить молитвенный плод, чтобы труд их не был напрасен, говорит так: "Помолившись как должно, ожидай того, чего не должно, и стань мужественно, храня плод свой. Ведь на это определен ты сначала: делать и хранить. Потому, сделав, не оставь труд нестрегомым, в противном случае, ты не получишь никакой пользы от молитвы".

Объясняя эти слова. Российское светило, преподобный Нил пустынник Сорский, как солнце просиявший в Великой России умным деланием молитвы, как это явствует из его Богомудрой книги, говорит так: Этот святой привел это из древности, чтобы делать и хранить, потому что Писание говорит, что Бог, сотворив Адама, поместил его в раю делать и хранить рай. И здесь святой Нил Синайский делом райским назвал молитву, а хранением - соблюдение от злых помыслов по молитве". Также и преподобный Дорофей говорит, что первозданный человек, помещенный Богом в раю, пребывал в молитве, как он пишет в первом своем поучении. Из этих свидетельств явствует, что Бог, создав человека по образу Своему и по подобию, ввел его в рай сладости, делать сады бессмертные, то есть, мысли Божественные, чистейшие, высочайшие и совершенные, по святому Григорию Богослову. И это есть не что иное, как только то, чтобы он, как чистый душою и сердцем, пребывал в зрительной, одним умом священнодействуемой, благодатной молитве, то есть в сладчайшем видении Бога, и мужественно как зеницу ока, хранил ее, как дело райское, чтобы она никогда в душе и сердце не умалялась. Велика поэтому слава священной и Божественной умной молитвы, которой край и верх, то есть, начало и совершенство, даны Богом человеку в раю: оттуда она имеет свое и начало.

Но несравненно большую стяжала она славу, когда более всех святых святейшая, честнейшая Херувимов, и славнейшая без сравнения Серафимов, Пресвятая Дева Богородица, пребывая во Святая Святых, умною молитвою взошла на крайнюю высоту Боговидения, и сподобилась быть пространным селением Невместимого всею тварию, ипостасно в Нее вместившегося Божия Слова и от Нее, человеческого ради спасения. бессеменно родившегося, как это свидетельствует непреоборимый столп Православия, иже во святых отец наш Григорий Палама, архиепископ Фессалонитский в слове на Введение во храм Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии. Он говорит, что Пресвятая Дева Богородица, пребывая во Святая Святых и уразумев совершенно из Священного Писания, читаемого каждую субботу, о погибели через преслушание человеческого рода, и исполнившись о нем крайнего сожаления, приняла от Бога умную молитву о скорейшем помиловании и спасении рода человеческого. Предлагаю здесь и самые слова этого Святого Григория, достойные ангельского разума, немногие из многих: "Эта Богоотроковица Дева, слыша и видя, приняла сожаление общего рода, и рассматривала, как бы найти исцеление и врачевание, равносильное такому страданию. Вскоре Она нашлась - обратиться всем умом к Богу, и восприняла о нас эту молитву, чтобы понудить Непонужденного и скорее привлечь Его к нам, чтобы Сам Он истребил из среды клятву, остановил огонь, растлевающий пажить души, и привязал к Себе создание, исцелив немощное. Таким образом, Благодатная Дева, усмотрев Себе приличнейшее и свойственнейшее во всяком естестве, полагала умную молитву, как чудную и преславную и лучшую всякого слова. Изыскивая же, как бы художественно и свойственнее побеседовать к Богу, она приходила к Нему. Саморукоположная, или лучше - Богоизбранная молитвенница. И ниже: "Не видя же ничего из существующего лучше ее для человека - простирается со тщанием крепко к молению, новотворит большее и совершеннейшее, и изобретает, и действует, и последующему за этим преподает деяние, как высочайшее восхождение к видению: видение же столько большее пред вышесказанным, сколько истина выше мечтания. Но, собравшись все в себя и очистив ум, услышьте уже величие таинства: я хочу сказать слово, пользующее, хотя все Христоименитое собрание, но наиболее относящееся к отрекшимся мира. Вкусивший уже ради отречения что-нибудь из тех будущих благ, которые и становится с Ангелами, и стяжавает жительство на небесах: этот да возжелает подражать по силе своей первой и Единой от младенчества отрекшейся для мира, мира Приснодевственной Невесте".

И ниже: "ища же, что нужнее всего молитвенникам для собеседования, чем приходит молитва, Дева находит священное безмолвие, - безмолвие ума, далекость мира, забвение дольнего и таинника горних разумений, предложение на лучшее: это деяние, как поистине восхождение к видению поистине Сущего, или лучше, сказать справедливее, к Боговидению, есть как бы краткое указание для души стяжавшего его (деяние) поистине. Всякая другая добродетель есть как врачевание, применительно к душевным недугам и вкоренившимся через уныние лукавым страстям: Боговидение же есть плод здравствующей души, как некоторое конечное совершенство и образ Богодеяний, и потому человек Боготворится не словами или рассудительною умеренностию относительно видимого - все это земное, низкое, человеческое, но пребыванием в безмолвии, потому что этим мы отрешаемся и отходим от дольняго, и восходим к Богу. Претерпевая молитвами и молениями день и ночь в горнице безмолвного жительства, мы приближаемся как то, и приступает к этому Неприступному и Блаженному Естеству. Претерпевающие таким образом, очистившие сердца священным безмолвием и срастворившиеся им неизреченно Тому, кто выше чувства и ума Свят - в себе, как в зеркале, видят Бога. Итак, безмолвие есть скорое и сокращенное руководство, как успешнейшее и соединяющее с Богом, особенно для держащихся его во всем вполне. А Дева, которая от мягких, так сказать, ногтей пребывала в нем, что - Она? Она, как безмолвствовавшая превышеестественно с такого самого детского возраста, потому Одна изо всех и породила неискусомужно Богочеловека Слово". И ниже: "Поэтому и Пречистая, отрекаясь самого, так сказать, житейского пребывания и молвы, переселилась от людей, и, избежав виновного жития, избрала жизнь никому невидимую и необщительную, пребывая в невходных. Здесь, разрешившись всякого вещественного союза, и оттрясши всякое общение и любовь ко всему и превзойдя самое снисхождение к телу. Она собрала весь ум в одно с Ним сообращение и пребывание и внимание и в непрестанную Божественную молитву. И ею быв, сама в себе, и устроившись превыше многообразного мятежа и помышления, и просто - всякого вида и вещи. Она совершала новый и неизреченный путь на небо, который есть, скажу так, мысленное молчание. И к этому прилежа и внимая умом, прелетают все создания и твари, и гораздо лучше, нежели Моисей, зрит славу Божию, и назирает Божественную благодать, не подлежащую нисколько силе чувства, это благорадостное и священное видение нескверных душ и умов, причастившись которому, Она по Божественным песнопевцам, бывает светлый облак живой, поистине, воды, и заря мысленного дня и огнеобразная Колесница Слова" (Св. Григор. Палама).

Из этих слов Божественного Григория Паламы, имеющий ум может яснее солнца понять, что Пречистая Дева Богородица, пребывая во Святая Святых, умною молитвою взошла на крайнюю высоту Боговидения, и отречением для мира от мира, священным безмолвием ума, мысленным молчанием, собранием ума в непрестанную Божественную молитву и внимание, и восхождением чрез деяние к Боговидению - подала Сама Собою Божественному монашескому чину образец внимательного жительства по внутреннему человеку, чтобы монахи, отрекшиеся мира, взирая на Нее, усердно тщились, сколько по силе, Ее молитвами быть в вышесказанных монашеских трудах и потах Ее подражателями, и кто возможет по достоинству похвалить Божественную умную молитву, делательницею которой, в образ пользы и преуспеяния монахов, наставляемая руководством Святого Духа, как сказано, была Сама Божия Матерь?

Но в утверждение и несомненное удостоверение сомнящихся о ней, как бы о вещи несвидетельствованной и недостоверной, наступает уже время показать, какие свидетельства Богоносные отцы, писавшие из просвещения Божественной благодати, приводят о ней из Священного Писания.

Непоколебимое основание Божественная умная молитва имеет в словах Господа нашего Иисуса Христа: ты же егда молишися, вниди в клеть твою, и затворив двери твоя, помолися Отцу твоему, иже втайне: и Отец твой, видяй втайне, воздаст тебе яве (Мф. 6:6)

Пусть будет известно, что, по неложному свидетельству Богомудрого, преподобного и Богоносного Отца нашего Нила, постника Синайского, еще в раю, Самим Богом дана первозданному человеку умная Божественная молитва, приличествующая совершенным. Святой Нил, научая молившихся усердно - мужественно хранить молитвенный плод, чтобы труд их не был напрасен, говорит так: "Помолившись как должно, ожидай того, чего не должно, и стань мужественно, храня плод свой. Ведь на это определен ты сначала: делать и хранить. Потому, сделав, не оставь труд нестрегомым, в противном случае, ты не получишь никакой пользы от молитвы".

Объясняя эти слова. Российское светило, преподобный Нил пустынник Сорский, как солнце просиявший в Великой России умным деланием молитвы, как это явствует из его Богомудрой книги, говорит так: Этот святой привел это из древности, чтобы делать и хранить, потому что Писание говорит, что Бог, сотворив Адама, поместил его в раю делать и хранить рай. И здесь святой Нил Синайский делом райским назвал молитву, а хранением - соблюдение от злых помыслов по молитве". Также и преподобный Дорофей говорит, что первозданный человек, помещенный Богом в раю, пребывал в молитве, как он пишет в первом своем поучении. Из этих свидетельств явствует, что Бог, создав человека по образу Своему и по подобию, ввел его в рай сладости, делать сады бессмертные, то есть, мысли Божественные, чистейшие, высочайшие и совершенные, по святому Григорию Богослову. И это есть не что иное, как только то, чтобы он, как чистый душою и сердцем, пребывал в зрительной, одним умом священнодействуемой, благодатной молитве, то есть в сладчайшем видении Бога, и мужественно как зеницу ока, хранил ее, как дело райское, чтобы она никогда в душе и сердце не умалялась. Велика поэтому слава священной и Божественной умной молитвы, которой край и верх, то есть, начало и совершенство, даны Богом человеку в раю: оттуда она имеет свое и начало.

Но несравненно большую стяжала она славу, когда более всех святых святейшая, честнейшая Херувимов, и славнейшая без сравнения Серафимов, Пресвятая Дева Богородица, пребывая во Святая Святых, умною молитвою взошла на крайнюю высоту Боговидения, и сподобилась быть пространным селением Невместимого всею тварию, ипостасно в Нее вместившегося Божия Слова и от Нее, человеческого ради спасения. бессеменно родившегося, как это свидетельствует непреоборимый столп Православия, иже во святых отец наш Григорий Палама, архиепископ Фессалонитский в слове на Введение во храм Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии. Он говорит, что Пресвятая Дева Богородица, пребывая во Святая Святых и уразумев совершенно из Священного Писания, читаемого каждую субботу, о погибели через преслушание человеческого рода, и исполнившись о нем крайнего сожаления, приняла от Бога умную молитву о скорейшем помиловании и спасении рода человеческого. Предлагаю здесь и самые слова этого Святого Григория, достойные ангельского разума, немногие из многих: "Эта Богоотроковица Дева, слыша и видя, приняла сожаление общего рода, и рассматривала, как бы найти исцеление и врачевание, равносильное такому страданию. Вскоре Она нашлась - обратиться всем умом к Богу, и восприняла о нас эту молитву, чтобы понудить Непонужденного и скорее привлечь Его к нам, чтобы Сам Он истребил из среды клятву, остановил огонь, растлевающий пажить души, и привязал к Себе создание, исцелив немощное.

Таким образом, Благодатная Дева, усмотрев Себе приличнейшее и свойственнейшее во всяком естестве, полагала умную молитву, как чудную и преславную и лучшую всякого слова. Изыскивая же, как бы художественно и свойственнее побеседовать к Богу, она приходила к Нему. Саморукоположная, или лучше - Богоизбранная молитвенница. И ниже: "Не видя же ничего из существующего лучше ее для человека - простирается со тщанием крепко к молению, новотворит большее и совершеннейшее, и изобретает, и действует, и последующему за этим преподает деяние, как высочайшее восхождение к видению: видение же столько большее пред вышесказанным, сколько истина выше мечтания. Но, собравшись все в себя и очистив ум, услышьте уже величие таинства: я хочу сказать слово, пользующее, хотя все Христоименитое собрание, но наиболее относящееся к отрекшимся мира. Вкусивший уже ради отречения что-нибудь из тех будущих благ, которые и становится с Ангелами, и стяжавает жительство на небесах: этот да возжелает подражать по силе своей первой и Единой от младенчества отрекшейся для мира, мира Приснодевственной Невесте". И ниже: "ища же, что нужнее всего молитвенникам для собеседования, чем приходит молитва, Дева находит священное безмолвие, - безмолвие ума, далекость мира, забвение дольнего и таинника горних разумений, предложение на лучшее: это деяние, как поистине восхождение к видению поистине Сущего, или лучше, сказать справедливее, к Боговидению, есть как бы краткое указание для души стяжавшего его (деяние) поистине. Всякая другая добродетель есть как врачевание, применительно к душевным недугам и вкоренившимся через уныние лукавым страстям: Боговидение же есть плод здравствующей души, как некоторое конечное совершенство и образ Богодеяний, и потому человек Боготворится не словами или рассудительною умеренностию относительно видимого - все это земное, низкое, человеческое, но пребыванием в безмолвии, потому что этим мы отрешаемся и отходим от дольняго, и восходим к Богу. Претерпевая молитвами и молениями день и ночь в горнице безмолвного жительства, мы приближаемся как то, и приступает к этому Неприступному и Блаженному Естеству. Претерпевающие таким образом, очистившие сердца священным безмолвием и срастворившиеся им неизреченно Тому, кто выше чувства и ума Свят - в себе, как в зеркале, видят Бога.

Итак, безмолвие есть скорое и сокращенное руководство, как успешнейшее и соединяющее с Богом, особенно для держащихся его во всем вполне. А Дева, которая от мягких, так сказать, ногтей пребывала в нем, что - Она? Она, как безмолвствовавшая превышеестественно с такого самого детского возраста, потому Одна изо всех и породила неискусомужно Богочеловека Слово". И ниже: "Поэтому и Пречистая, отрекаясь самого, так сказать, житейского пребывания и молвы, переселилась от людей, и, избежав виновного жития, избрала жизнь никому невидимую и необщительную, пребывая в невходных. Здесь, разрешившись всякого вещественного союза, и оттрясши всякое общение и любовь ко всему и превзойдя самое снисхождение к телу. Она собрала весь ум в одно с Ним сообращение и пребывание и внимание и в непрестанную Божественную молитву. И ею быв, сама в себе, и устроившись превыше многообразного мятежа и помышления, и просто - всякого вида и вещи. Она совершала новый и неизреченный путь на небо, который есть, скажу так, мысленное молчание. И к этому прилежа и внимая умом, прелетают все создания и твари, и гораздо лучше, нежели Моисей, зрит славу Божию, и назирает Божественную благодать, не подлежащую нисколько силе чувства, это благорадостное и священное видение нескверных душ и умов, причастившись которому, Она по Божественным песнопевцам, бывает светлый облак живой, поистине, воды, и заря мысленного дня и огнеобразная Колесница Слова" (Св. Григор. Палама).

Из этих слов Божественного Григория Паламы, имеющий ум может яснее солнца понять, что Пречистая Дева Богородица, пребывая во Святая Святых, умною молитвою взошла на крайнюю высоту Боговидения, и отречением для мира от мира, священным безмолвием ума, мысленным молчанием, собранием ума в непрестанную Божественную молитву и внимание, и восхождением чрез деяние к Боговидению - подала Сама Собою Божественному монашескому чину образец внимательного жительства по внутреннему человеку, чтобы монахи, отрекшиеся мира, взирая на Нее, усердно тщились, сколько по силе, Ее молитвами быть в вышесказанных монашеских трудах и потах Ее подражателями, и кто возможет по достоинству похвалить Божественную умную молитву, делательницею которой, в образ пользы и преуспеяния монахов, наставляемая руководством Святого Духа, как сказано, была Сама Божия Матерь?

Но в утверждение и несомненное удостоверение сомнящихся о ней, как бы о вещи несвидетельствованной и недостоверной, наступает уже время показать, какие свидетельства Богоносные отцы, писавшие из просвещения Божественной благодати, приводят о ней из Священного Писания.

Непоколебимое основание Божественная умная молитва имеет в словах Господа нашего Иисуса Христа: ты же егда молишися, вниди в клеть твою, и затворив двери твоя, помолися Отцу твоему, иже втайне: и Отец твой, видяй втайне, воздаст тебе яве (Мф. 6:6)

 

----картинка линии разделения----

 

 Святитель Игнатий (Брянчанинов)

Святитель Игнатий (Брянчанинов) 

разделительная линия --- путь на небо --- разделительная линия

То, что допускается человек быть зрителем Бога в Его промысле, в Его управлении тварью, в судьбах Его, есть величайшее благо для человека, источающее для человека обильную душевную пользу.

Богом даны два учения о Боге: учение словом, приемлемое верою, и учение жизнью, приемлемое деятельностью по заповедям Евангелия.

Когда благодатное утешение действует при таинственном познании Христа и Его смотрения, тогда христианин не осуждает ни иудея, ни язычника, ни явного беззаконника; но пламенеет ко всем тихою, непорочною любовию.

Единственное и неоцененное приобретение человека на земле — познание Христа и усвоение Христу.  Желающий стяжать это сокровище будет ли желать приобретений и наслаждений временных?

Совершенство существа Божия служит причиною неприступности Его не только к видению тварями, но и к постижению: оно — мрак под ногами Его (Пс. 17:10).

Учение по букве, будучи предоставлено самому себе, немедленно рождает самомнение и гордость, отчуждает посредством их человека от Бога. Представляясь по наружности познанием Бога, оно, в сущности, может быть совершенным незнанием, отвержением Его <Бога>.

Покушающиеся... вторгнуться самовольно в то, что Богом сокрыто от нас, признаются искусителями Бога и изгоняются от лица Его во тьму кромешную, в которой не светит Свет Божий.

Нет истинного познания Господа Иисуса Христа без посредства Святаго Духа.

Величайшее единственное благо для человека — познание Бога. Прочие блага в сравнении с этим благом недостойны называться благами.

Совершенная покорность Богу приобретается человеком, когда человек взойдет на высшую степень богопознания и познания своего ничтожества.

 

----картинка линии разделения----

  

Священноинок Дорофей

Священноинок Дорофей  

разделительная линия --- путь на небо --- разделительная линия

Поучение о добродетелях, возводящих душу на небо

Снова говорю, велики добродетели эти: пост, всяческое милосердие и милостыня. Поскольку до небес душу возносят.

И снова говорю, велики добродетели эти: любовь, мир, братолюбие, душевная и телесная чистота, поскольку дерзновенно у Престола Божьего душу ставят.

И снова говорю, велики добродетели эти: уединенное чтение и внимательное слушание священных книг Божественного Писания. И смирение, и смиренномудрие деятельное, поскольку ставят душу одесную Бога и делают Его милостивым. И в Царство Небесное приводят.

Уединенное чтение и внимательное слушание священных книг Божественного Писания, любовь и милосердие, душевная и телесная чистота, смирение и смиренномудрие – превыше всех добродетелей, ибо дают людям жить вместе с ангелами, а святым – непобедимое оружие против дьявола и его воинства. Боятся их бесы больше всех добродетелей.

Уединенное чтение, и внимательное слушание священных книг Божественного Писания делают человека сведущим в духовном учении и житиях святых. Учись, учись из божественных писаний и святоотеческих рассуждений, как победить страсти и обрести добродетели. Чтоб наполнился ум твой словами Духа Святого и забыл прежние мысли и речи, которые слышал, и вещи неподобающие, которые видел вне кельи. И тогда начнешь понимать и творить духовные добродетели. И великую помощь окажут тебе долгие молитвы и прилежное и внимательное чтение в безмолвии.

А, кроме того, имей любовь и милосердие, чистоту и пост, смирение и смиренномудрие. Эти великие добродетели из бездны могут вывести человека и вознести до небес.

За одну только гордыню многоклятую ангелы были низвергнуты с небес и сделались бесами. Гордыня, высокомерие, безжалостность, себялюбие и сребролюбие злее всех злых дел: навсегда отлучают от Бога.

А смирение и смиренномудрие, любовь и милосердие, чистота и чтение книг, напротив, способны вознести человека от бездны до самых небес. Поскольку Сам Господь дает блаженство прежде всего соблюдающим заповеди Его и добродетели: любовь и милосердие, пост и чистоту, смирение и смиренномудрие, и чтение книг. И говорит так: «Если любите Меня… пребудьте в любви Моей» (Ин. 14:15; 15:9). И еще говорит: «…будьте милосердны, как и Отец ваш милосерд (Лк. 6:36). И еще говорит: «Блаженны алчущие и жаждущие …, ибо они насытятся» (Мф. 5:6). И еще говорит: «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят» (Мф. 5:8). И еще говорит: «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас; возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим» (Мф. 11:28-29). И еще говорит: если даже доброе делаете, «…говорите: мы рабы ничего не стоящие, потому что сделали, что должны были сделать» (Лк. 17:10). И еще говорит: «Исследуйте Писания, и найдете в нем …жизнь вечную» (Ин.5:39).

Следует нам, желающим спастись, любому делу, которое хотим совершить, искать подтверждения в священных книгах и житиях святых отцов – согласно ли будет с ними, и советоваться о любом деле и начинании.

Мертвый не может сопротивляться ничему, даже если его сжигают или подвергают какому-нибудь другому поруганию. Не иначе следует вести себя и любящему, милосердному, смиренному и смиренномудрому. Не сопротивляться никоим образом, словно не имеет рук и языка для мести. И ничего не говорить вопреки, словно держит во рту воду. Вот мерило и образец настоящей, совершенной, спасительной любви и милосердия, поста и чистоты, смирения и смиренномудрия.

Лучше грешному обращаться и каяться, чем праведному заноситься и гордиться. Даже если впадет грешащий во все тяжкие, близко спасение для истинно смирившегося. Какие бы добродетели ни совершал тщеславный, высокомерный и заносчивый: даже если борется со страстями, тело свое сокрушает и истощает трудами, или предается огню и другим мучениям – напрасно трудится. Изнуряя свое тело, не преуспеет ни в чем. И за тщеславие, заносчивость, высокомерие и гордыню пойдет в ад.

Осуждение, гнев, злопамятство, себялюбие, безжалостность, сребролюбие, клевета, зависть, издевательство и насмешки, а также многое другое вполне заменяют грех блуда. Поэтому дьявол, держа некоторых людей в этих страстях, худших, чем блуд, к блуду их не склоняет. Поскольку одной гордыни, при отсутствии других страстей, достаточно, чтобы хуже блуда ввергнуть их в погибель и обречь на вечные муки.

Оставив все, поговорим о смирении. Смиренный духом, иначе говоря, имеющий смиренномудрие и сердце сокрушенное, из бездны бывает возносим до самых небес. Кротким и смиренным, сокрушенным сердцем и смиренномудрым оказывает милость Господь. И смиренным дает Господь свою благодать, поскольку смиренных, кротких и смиренномудрых любит Дух Святой и вселяется в них. А всякий тщеславный, высокомерный, заносчивый – мерзок перед Богом. А праведный пусть не превозносится, ибо при тщеславии вся наша праведность, твердость, мудрость, труды и терпение перед Богом словно паутина.

Как синица, маленькая птица, напилась воды из великого моря, а воды в море ничуть не стало меньше, так и все наши мудрствования ничто в сравнении с премудростью Божией.

Пусть грешник не отчаивается, а смиренно надеется на Бога, ибо погрузить грехи всего мира в милость Божию, все равно, что горсть песка – в великое море. Поэтому для грешника не станут препятствием его грехи, как только обратится к Господу, оставит свое зло и сотворит добро. А праведника и добро не спасет, едва лишь, поскользнувшись, оставит свою праведность и сотворит зло и грех. Ибо колебательна и непостоянна жизнь наша в веке нынешнем. Нет никого, кто победил бы врага своего, пока он в веке нынешнем. И нет никого, кто не был бы побеждаем врагом своим, пока он в веке нынешнем. Но все мы нуждаемся в труде и непрестанных подвигах при жизни, до самой смерти. И в чем окажется человек при кончине: в добрых делах или в злых, в чем смерть застанет человека, в том и судит его Бог.

Никакая добродетель не может быть полной и совершенной без смиренномудрия и терпения. Пусть даже человек постится, но с тщеславием, так и дьявол никогда не ест, но добра не делает ни Богу, ни людям. И что пользы? Пусть даже человек бодрствует, но с высокомерием, так и дьявол со своим воинством никогда не спит, но зло замышляет на христиан. И какая польза? Пусть даже человек нестяжателен и плохо одет, но горделив. Так и дьявол не имеет никаких земных богатств и никогда не одевается, но постоянно гордится и Богу не покоряется. И какая польза? И другие добродетели без смиренномудрия – ничто. Даже исполняющему все заповеди Господни и добродетели требуется иметь в душе своей смирение и смиренномудрие.

Сказал уже и снова повторю. Говорит Господь: «… когда исполните все повеленное вам, говорите: мы рабы ничего не стоящие, потому что сделали, что должны были сделать» (Лк. 17:10). Ничем иным не побеждается дьявол со своими полчищами так, как смирением и смиренномудрием, непрестанным трудом, молением и терпением. Этому не может он противостоять. И ты, человек с тщеславием, высокомерием и гордыней, не стремись стать великим на земле перед людьми. Но смирением, смиренномудрием и терпением стремись стать великим перед Богом в Царствии Небесном. Богу нашему слава всегда была, и ныне, и присно, и вовеки веков.

 

ДУХОВНАЯ ЛЕСТНИЦА, ВОЗВОДЯЩАЯ НА НЕБО

Действительность 

Видел духовную лестницу добродетелей, возводящую на небо, рассчитанную по годам вочеловечившегося Христа. Начало этой духовной лестницы, возводящей на небо, основано на отказе от мира и от всего земного во всех помышлениях, делах и желаниях. А конец этой духовной лестницы, возводящей на небо, утвержден в Святая Святых. Ступени же этой духовной лестницы, возводящей на небо, сооружены по-разному, соответственно своему происхождению. И, постоянно ступая по этой духовной лестнице, возводящей на небо, пусть каждый из нас надежно следит за своей ногой: на какой из ступеней стоит, - и не поскальзывается, восходя по ней. И поднимается по этой духовной лестнице и делом, и мыслью. А, дойдя до верха ее, станет на ней каждый, кто любит Бога. 

Толкование 

Жить по заповедям и совершать добрые дела, все равно что подниматься по лестнице. Поэтому и называются духовной лестницей, возводящей на небо, заповеди Господни и отеческие добродетели. И мы, словно поднимающиеся по лестнице, ступенька за ступенькой восходим наверх. А если кто через две или через три начнет переступать, то поскользнется, упадет на землю и разобьется. То же относится и к заповедям, и к добродетелям. Тому, кто начнет первые заповеди и добродетели обходить, последние не покорятся, но станут сопротивляться. Поэтому следует одну за другой усваивать, словно восходя по ступеням лестницы.

Действительность 

Еще назову эту лестницу путем спасительным, истинным и надежным, по которому многие идут. А следуют этим путем все, потому что приглашены в большой город. Но немногие достигают его, только избранные. Остальные же задерживаются кто где. Те – едва начав этот путь, эти – дойдя до полпути и сбившись на другие тропинки. Одних, уже дошедших до великого города этим путем, застигает ночь у ворот, и они не успевают войти внутрь. Другие же, усердно идущие этим путем, распалив ноги сердца своего, тотчас, словно стремительный олень, и великого города засветло достигают, и внутрь радостно входят. А некоторые совсем, ни много, ни мало, не хотят идти этой лестницей и трудным этим путем. 

Толкование 

А сколько же званых и сколько избранных, идущих этим спасительным путем? Ибо говорит Господь Бог в Святом Евангелии: «Много, – говорит, – званых, но мало избранных» (Лк. 14:24). Действительно, призывает Господь Бог в Святом Евангелии и в других святых книгах к спасению весь мир. Но мало находится избранных, услышавших призыв Его. Поэтому и называет их Сам Господь малым стадом. Словно утешая избранную паству Свою и рукою Своею и словом Своим, избавляя от всякой нужды и оберегая. И говорит: «Не бойся, малое стадо! ибо Отец ваш благоволил дать вам Царство» (Лк. 12:32).

И настолько мало избранных, слушающихся Его, что один из тысячи едва-едва откажется от мира. А из этих избранных, отрекшихся от мира, снова избирается некое меньшинство. Ибо, едва начав идти спасительным путем, многие тотчас возвращаются вспять с пути спасительного в суетный мир и плутают в различных греховных страстях, телесных похотях, душевных вожделениях и удовольствиях.

Остальные доходят до половины спасительного пути. Но и из них избирается некоторое меньшинство. Потому что как только встречают они страдания, несчастья, скорби и мирские соблазны, тотчас оставляют свой истинный спасительный путь и блуждают в различных страстях и в земных делах века нынешнего, предаются лени, безпечности, всяким удовольствиям, объедению и пьянству. Поэтому даже среди отрекшихся от мира едва найдется один спасающийся из ста, а из пятидесяти, неизвестно, найдется ли кто, как говорили Симеон Дивногорец и Памва, и другие отцы.

Другие же достигают великого святого города, но не успевают войти внутрь. Это те, что не успели завершить свой спасительный путь – застигла их ночь за воротами блаженства Царства Небесного – и лишились лицезрения Великого Царя, над всеми царствующего, и всех наслаждений будущих, ибо застал их вечер смерти.

Но даже из избранных спасается очень небольшое меньшинство. И те только, что оставили позади и забыли все земное, словно сор, презрели и премудрости земные, и тела свои. И шли к одному десятками тысяч с надеждой и любовью, горя духом. И возлюбили различные страдания, несчастья и скорби. Поскольку, во-первых, следует спасающимся непрестанно трудиться, а, во-вторых, долгие годы бороться с телом своим и побеждать, то есть с различными прихотями и вожделениями, телесными и душевными, и со всеми соблазнами мира сего. И опять же побеждать. А еще различные встречающиеся нужды и неудобства одолевать. А еще одолевать различные страдания и скорби от злых людей и лукавых бесов. Такие действительно, радуясь, входят внутрь, в светлое Царство Небесное, в райскую жизнь и блаженство.

Премудрое это дело, поистине премудрое и нет мудрее его на этом свете, как если кто душу свою спасет. Поскольку все хитрости земные на земле останутся, одна эта премудрость пойдет с душою и введет ее в Царство Небесное.

Высоко отстоит небо от земли, и нет на него ни вещественной лестницы, ни видимого подъема. И поднимаются на него только те, что претерпевают страдания и скорби, и смиренномудрые. Идущие по лестнице этой – по пути добродетельному и спасительному, и хранящие заповеди Господни и отеческие добродетели.

Восходите, восходите по лестнице этой непрестанно и по пути этому спасительному, о братья! Если хотим взойти на небо, вот нам лестница, возводящая на небо, и путь спасительный. Богу нашему слава всегда была, и ныне, и присно, и во веки веков.

Подтверждение Евангелию 

Не обманывай себя, о человек: если не будем поступать согласно слову Писания и веры, то есть по заповедям Господним и прочим книгам, будем преданы мучениям, – потому что невозможно спастись, не соблюдая всех этих заповедей. Если же будем поступать по Господним заповедям, будем помилованы и воцаримся со Христом навечно. Потому что сами себя, по слову Божию либо осуждаем, либо оправдываем. Слово Божие, истинное и праведное, установлено для нас на этом свете как справедливая и честная мера и вес, и этими мерой и весом на грядущем Суде судимы будем. Каждый из нас, учащихся Слову, должен жить по Евангельским заповедям. И стремящимся к жизни вечной следует усердно соблюдать животворные и воскрешающие святые заповеди Господни, которыми оживляется и спасается каждая душа и благодаря которым дается благодать Святого Духа.

Учителя и ученики, властвующие и подчиняющиеся, трудящиеся и служащие Богу, в страданиях и напастях пребывающие, настоятели и архиереи – всем вам пригодится краткое это слово. Ежечасно следуя за ним умом, каждый найдет себе руководителя ко спасению и путь, и опору, потому что это изрекают уста Божии, Ему же слава, и прежде бывшая, и ныне, и присно, и во веки веков.

 

----картинка линии разделения----

 

 Преподобный Иоанн Кронштадский

Преподобный Иоанн Кронштадский  

разделительная линия --- путь на небо --- разделительная линия

Путь на небо и вражьи козни 

Когда на пути к Богу будешь встречать препятствия, поставляемые диаволом: сомнение и неверие сердца, также сердечную злобу иногда к лицам, заслуживающим безусловное почтение и любовь, равно и другие страсти, не возмущайся ими, но знай, что они – дым и смрад врага, который пройдет от единого имания Господа Иисуса Христа.

 

----картинка линии разделения---- 

comintour.net
stroidom-shop.ru