РАЗУМ

----картинка линии разделения----

 

Кто достойно именуется разумным? Тот, кто действительно уразумел, что есть предел сей жизни. Он может положить предел и своим прегрешениям... 

Преподобный Исаак Сирин

 

---картинка линии разделения текста---

 

Апостол Иоанн Богослов

Апостол Иоанн Богослов 

---картинка линии разделения---

Сын Божий дал нам свет и разум

Мы знаем, что всякий, рожденный от Бога, не грешит, но рожденный от Бога хранит себя, и лукавый не прикасается к нему. Мы знаем, что мы от Бога и что весь мир лежит во зле. Знаем также, что Сын Божий пришел и дал нам свет и разум, да познаем Бога истинного и да будем в истинном Сыне Его Иисусе Христе. Сей есть истинный Бог и жизнь вечная. Дети! храните себя от идолов. Аминь (1Ин.5:18-21).

 

---картинка линии разделения текста---

 

 Апостол Лука

Апостол Лука 

---картинка линии разделения---

Все слушавшие дивились  разуму и ответам Его

Через три дня нашли Его в храме, сидящего посреди учителей, слушающего их и спрашивающего их; все слушавшие Его дивились разуму и ответам Его (Лк.2:46,47). 

 

---картинка линии разделения текста---

 

Апостол Павел

Апостол Павел 

---картинка линии разделения---

«Погублю мудрость мудрецов,  и разум разумных отвергну»

Ибо слово о кресте для погибающих юродство есть, а для нас, пасаемых, — сила Божия. Ибо написано: «погублю мудрость мудрецов,  и разум разумных отвергну». Где мудрец? где книжник? где совопросник века сего? Не обратил ли Бог мудрость мира сего в безумие? Ибо когда мир  своею  мудростью не познал Бога в премудрости Божией, то благоугодно было Богу юродством проповеди спасти верующих. Ибо и Иудеи требуют чудес, и Еллины ищут мудрости, а мы проповедуем Христа распятого, для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие, для самих же призванных, Иудеев и Еллинов, Христа, Божию силу и Божию премудрость, потому что немудрое Божие премудрее человеков, и немощное Божие сильнее человеков (1Кор.1:18-25).

Они так поступают будучи помрачены в разуме

Посему я говорю и заклинаю Господом, чтобы вы более не поступали, как поступают прочие народы, по суетности ума своего, будучи помрачены в разуме, отчуждены от жизни Божией, по причине их невежества и ожесточения сердца их. Они, дойдя до бесчувствия, предались распутству так, что делают всякую нечистоту с ненасытимостью (Еф.4:17-19). 

Они не заботились иметь Бога в разуме

Но как они, познав Бога, не прославили Его, как Бога, и не возблагодарили, но осуетились в умствованиях своих, и омрачилось несмысленное их сердце, называя себя мудрыми, обезумели, и славу нетленного Бога изменили в образ, подобный тленному человеку, и птицам, и четвероногим, и пресмыкающимся…

И как они не заботились иметь Бога в разуме, то предал их Бог превратному уму — делать непотребства, так что они исполнены всякой неправды, блуда, лукавства, корыстолюбия, злобы, исполнены зависти, убийства, распрей, обмана, злонравия,  злоречивы, клеветники, богоненавистники, обидчики, самохвалы, горды, изобретательны на зло, непослушны родителям,  безрассудны, вероломны, нелюбовны, непримиримы, немилостивы. Они знают праведный суд Божий, что делающие такие дела достойны смерти, однако не только их делают, но и делающих одобряют (Рим.1:21-23; 28-32).

 

 ----картинка линии разделения----

                        

Святой Антоний Великий

Святой Антоний Великий

----картинка линии разделения----

Да даст вам Бог духа премудрости и разума

Молитесь — да дарует вам Бог благодать все ясно видеть и разуметь, чтобы вы верно могли различать, что добро и что зло. Написано у апостола Павла, что совершенных же есть твердая пища (Евр. 5:14). Это суть те, которые долгим и тщательным подвигом обучили чувства свои и намерения относительно добра и зла, сделались сынами Царствия и приписаны к Божественному усыновлению. И Бог даровал им мудрость и рассуждение во всех делах их, чтобы не прельстил их, — ни человек, ни диавол. Должно вам знать, что враг искушает верных видом добра, и многих успевает прельщать, оттого что у них нет рассуждения и мудрости. Посему блаженный Павел, когда узнал эти богатства разума, которые определены верным и которых великости нет предела, написал к ефесеям: да даст вам Бог духа премудрости и разума, просвещенна очеса сердца вашего, яко уведети вам, яко есть упование звания вашего, и кое богатство славы достояния вашего, и кое богатство славы достояния Его во святых (Еф. 1:17,18).

Как зрение имеем мы от Бога для того, чтобы распознавать видимое — что бело и что цвету черного, так и разум дарован нам от Бога для того, чтобы различать, что душе полезно и что вредно.

Те души, которые не обуздываются разумом и не управляются умом, который бы остепенял, удерживал и направлял куда следует страсти их, т. е. скорбь и удовольствие, — такие души погибают, как неразумные животные, потому что у них разум увлекаем бывает страстями, как кучер лошадьми, вышедшими у него из повиновения.

Бог, будучи благ и независтен (щедродателен), дал человеку свободу в отношении к добру и злу, одарив его разумом, чтобы созерцая мир и что в мире, познавал он Сотворившего всяческое для человека.

Он даровал людям ведение и разум

Ведение Бога и страх Божий суть врачевство против страстей плоти. Почему когда в душе есть неведение Бога, тогда страсти, оставаясь не исцеленными, портят душу. Она тогда растлевается от живущего в ней зла, как от долговременного вреда. Но Бог не виновен в этом, потому что Он даровал людям ведение и разум.

Бог исполнил человека ведением и разумом, стараясь очистить страсти и самопроизвольное зло и по Своей благости жатая преложить смертное в бессмертие.

Бог приличнейшим образом положил преграду злу в людях тем, что даровал им ум, ведение, разум и различение добра, чтобы, познавая зло, что оно вредит нам, мы убегали его. Но безумный человек идет вслед зла и даже величается им, и, как бы в сеть попавшись, бьется он, будучи опутан им внутри, не имея сил возникнуть когда-либо из-под него, чтобы увидеть и познать Бога, все создавшего во спасение и обожение людей.

Да будут слова твои с мудростью и разумом

Не говори с раздражением, но да будут слова твои с мудростью и разумом, равно как и молчание твое. Подражай премудрым отцам нашим, которых слова всегда были полны мудрости и разума, равно как и молчание их. Язык твой всегда да следует разуму, потому что слова, чуждые разума, суть колючие остны и иглы.

 

----картинка линии разделения----

 

Святой Макарий Великий

Святой Макарий Великий 

----картинка линии разделения---- 

Ни юность нисколько не вредит, ни старость не пользует, когда нет разума и страха Божия

Ум и разумение христиан по общению и причастию Святаго Духа достигают постоянства, твердости, безмятежности и покоя, не рассеиваются и не волнуются уже непостоянными и суетными помыслами, но пребывают в мире Христовом и в любви Духа, как и Господь, рассуждая о таковых, сказал, что прешли они от смерти в живот (Ин. 5:24). Обновлением ума, умирением помыслов, любовью и небесною приверженностью ко Господу от всех людей в мире отличается новая тварь — христианин. Для того было и пришествие Господне, чтобы истинно уверовавшие в Господа сподобились этих духовных благ.

Сердце имеет много естественных помыслов, которые тесно с ним связаны, а ум и совесть дают вразумления и направления сердцу и усыпляют естественные помыслы, возникающие в сердце, потому что у души много составов, хотя она и одна.

 

----картинка линии разделения----

 

Преподобный Исаак Сирин

Преподобный Исаак Сирин

----картинка линии разделения----

Прозрение разума

Есть ду­хов­ное чувс­тво, ко­торое рож­да­ет­ся из раз­мышле­ния: оно да­ет нас­лажде­ние, ра­дость и ли­кова­ние ду­ше. Есть так­же и дру­гой вид, ко­торый сам по се­бе нис­па­да­ет на че­лове­ка. Ибо в на­чале то­го зна­ния, ко­торое про­ис­хо­дит от раз­мышле­ния, от люб­ви к уче­нию, от бо­го­угод­но­го де­лания и со­бесе­дова­ния, пос­то­ян­но раз­мышля­ет ра­зум о том или дру­гом. И вре­мя от вре­мени, по при­чине это­го прек­расно­го раз­мышле­ния о люб­ви Бо­жи­ей и мыс­ли о бо­жес­твен­ных пред­ме­тах, у то­го, кто за­нима­ет­ся этим с лю­бовью, на­де­ясь об­рести свой собс­твен­ный путь слу­жения Бо­гу, пос­то­ян­но рож­да­ет­ся внут­ри ду­хов­ное ви­дение ве­щей. Ког­да нем­но­го очи­щена ду­ша его в слу­жении стра­ха Бо­жия и трез­ве­ния, тог­да ду­хов­ное со­зер­ца­ние са­мо по се­бе нис­па­да­ет вре­мя от вре­мени на ду­шу его без вся­кой за­боты с ее сто­роны. И все вре­мя че­ловек тот встре­ча­ет в ра­зуме сво­ем не­кое проз­ре­ние, и вне­зап­но ока­зыва­ет­ся ра­зум его без дви­жения, слов­но в не­ко­ем бо­жес­твен­ном об­ла­ке, ко­торое оше­лом­ля­ет его и зас­тавля­ет умол­кнуть.

Ра­зум пог­ру­жа­ет­ся в не­пос­ти­жимом оше­лом­ле­нии…

Слу­ча­ет­ся так­же, что без вся­ких проз­ре­ний вре­мя от вре­мени без­молвие не­кое нис­па­да­ет на че­лове­ка, и ра­зум бы­ва­ет соб­ран и пог­ру­жа­ет­ся внутрь се­бя в не­пос­ти­жимом оше­лом­ле­нии. Это - га­вань, ис­полнен­ная по­коя, о ко­торой От­цы в пи­сани­ях сво­их го­ворят, что иног­да вхо­дит ес­тес­тво ту­да, где оно приб­ли­жа­ет­ся к по­рогу ду­хов­но­го об­ра­за жиз­ни. С это­го на­чина­ет­ся вступ­ле­ние на тре­тий уро­вень, то есть на уро­вень ду­хов­но­го су­щес­тво­вания. И ког­да очи ино­ка ус­трем­ле­ны к этой га­вани с са­мого на­чала его уче­ничес­тва и до гро­ба, не­сет он вся­кое те­лес­ное и ду­шев­ное труд­ни­чес­тво, и раз­личные нес­частья прес­ле­ду­ют его на этом пу­ти. Но коль ско­ро приб­ли­зил­ся инок к это­му по­рогу, он нап­равля­ет свой путь пря­мо в га­вань и приб­ли­жа­ет­ся к ду­хов­но­му об­ра­зу жиз­ни. И с это­го вре­мени про­ис­хо­дят с ним вос­хи­титель­ные ве­щи, и по­луча­ет он за­лог но­вого ве­ка. 

С это­го вре­мени удос­та­ива­ют­ся они люб­ви к И­ису­су Хрис­ту

Тот, кто чи­та­ет это, пусть вспом­нит о той соб­раннос­ти ра­зума, о ко­торой го­вори­лось в кон­це чет­вертой сот­ни­цы "Глав о зна­нии". Ибо имен­но та­ким об­ра­зом под­вижни­ки дос­ти­га­ют в сво­ем пу­тешес­твии этой га­вани. И в этом - слу­жение со­вер­шенных ино­ков, и бла­года­ря это­му за­вер­ша­ет­ся их пу­тешес­твие, и дос­ти­га­ет га­вани тя­желый ко­рабль их под­вижни­чес­тва. С это­го вре­мени удос­та­ива­ют­ся они люб­ви к И­ису­су Хрис­ту, Гос­по­ду на­шему, и по вре­менам уз­ре­ва­ют они сла­ву ес­тес­тва Его, ибо та­ков ве­нец пра­вед­ных. И ис­полня­ет­ся на них ска­зан­ное: Ты, От­че, во Мне, и Я в них, что­бы и они бы­ли в Нас еди­но. Ибо единс­тво Хрис­та в Тро­ице та­инс­твен­но изоб­ра­жа­ют свя­тые сво­им со­вер­шенным сли­яни­ем с Бо­гом. К это­му приб­ли­зил нас Пер­ве­нец наш при­шес­тви­ем Сво­им, и та­кое со­вер­шенс­тво не­сет Его уче­ние ве­ру­ющим. Итак, до тех пор, по­ка че­ловек не уда­лит­ся от лю­дей и не дос­тигнет без­молвия, и по­ка не об­ра­тит­ся к мыс­ли о ду­ше сво­ей, не от­кро­ет­ся бла­го, сок­ры­тое внут­ри не­го. 

Поз­на­ние ис­ти­ны - есть вку­шение Царс­тва Не­бес­но­го

От­кро­вение бла­га, скры­того внут­ри нас, есть чувс­тво поз­на­ния ис­ти­ны: Царс­тво Не­бес­ное та­инс­твен­но внутрь вас есть. Поз­на­ние ис­ти­ны есть вку­шение Царс­тва Не­бес­но­го. О том же, что все ис­тинное в ми­ре сем на са­мом де­ле не ис­тинно, слу­шай. Ис­ти­ной на­зыва­ем мы пра­виль­ную мысль о Бо­ге, ко­торая - от Не­го, и ко­торую че­ловек встре­ча­ет вне­зап­но в уме сво­ем, слов­но в не­ко­ем изум­ле­нии. И по­мыс­лы вос­хи­титель­ные по­яв­ля­ют­ся в ду­ше, вмес­те с ду­хов­ны­ми мыс­ля­ми о сок­ро­вен­ном. Это - изум­ле­ние тай­нам Ду­ха, зре­лость пло­дов об­ра­за жиз­ни внут­ренне­го че­лове­ка. Об­раз жиз­ни внут­ренне­го че­лове­ка есть сим­вол су­щес­тво­вания пос­ле вос­кре­сения, ког­да нет боль­ше те­лес­ных дей­ствий, но при по­мощи мыс­ленных дви­жений со­вер­ша­ет­ся оно и ощу­ща­ет­ся. Здесь же, пос­коль­ку это лишь сим­вол той ис­ти­ны, оно со­вер­ша­ет­ся при по­мощи мно­гих раз­мышле­ний. Ибо там, бу­дучи со­вокуп­ностью все­го, оно окан­чи­ва­ет­ся еди­ным раз­мышле­ни­ем, ес­ли мож­но это так наз­вать, ибо это ско­рее ус­ла­дитель­ный взгляд и не­рас­се­ян­ное ви­дение. 

Изум­ле­ние бо­жес­твен­но­му Ес­тес­тву есть от­кро­вение но­вого ве­ка

Чис­то­та ду­ши есть об­на­жение от плот­ских за­бот и от обес­по­ко­ен­ности те­лес­ны­ми по­мыс­ла­ми. Изум­ле­ние бо­жес­твен­но­му Ес­тес­тву есть от­кро­вение но­вого ве­ка. От­кро­вения но­вого ве­ка суть дви­жения вос­хи­щения Бо­гом. Эти­ми тай­на­ми дви­жимо все сло­вес­ное ес­тес­тво в том гря­дущем су­щес­тво­вании, в том не­бес­ном жи­лище. Ибо свя­тые си­лы су­щес­тву­ют те­перь в этих по­буж­де­ни­ях, и та­ков их об­раз бы­тия, этой тай­ной вос­хи­щены они на вся­кое мгно­вение бла­года­ря от­кро­вени­ям, ко­торые по­луча­ют они раз­личным об­ра­зом че­рез ус­трем­ленность свою к бо­жес­твен­но­му Ес­тес­тву. Это и есть тот чин, в ко­тором все су­щес­тву­ет пос­ле вос­кре­сения. 

От­кро­вения но­вого ве­ка

Иное - от­кро­вения но­вого ве­ка, и иное - от­кро­вения о но­вом ве­ке. Пер­вые от­но­сят­ся к дос­тослав­но­му и ве­лико­му Ес­тес­тву; вто­рые же - к раз­личным ви­дам див­ных из­ме­нений, ко­торые тво­рение бу­дет пре­тер­пе­вать, и к каж­до­му ви­ду бу­дуще­го су­щес­тво­вания, ко­торый в от­кро­вении проз­ре­ний уз­на­ет­ся умом бла­года­ря пос­то­ян­но­му раз­мышле­нию об этом и оза­рению. Мыш­ле­ние здра­вое и креп­кое в сво­их про­яв­ле­ни­ях есть то, ко­торое при­об­ре­ло здра­вую за­боту о бо­жес­твен­ных пред­ме­тах. Мыш­ле­ние дет­ское и бо­лез­ненное в сво­их про­яв­ле­ни­ях есть то, ко­торое име­ет сла­бые пред­став­ле­ния о бо­жес­твен­ных пред­ме­тах: у не­го че­лове­чес­кие мыс­ли о них, не со­от­ветс­тву­ющие ве­личию Бо­жию. 

Ис­тинное  воскресение тела

Ис­тинное вос­кре­сение те­ла - это ког­да оно не­из­ре­чен­ным об­ра­зом пре­об­ра­зу­ет­ся в то бу­дущее сос­то­яние, по об­на­жении от вся­кой плот­ской не­чис­то­ты и свой­ствен­но­го ей. Та­инс­твен­ное же вос­кре­сение те­ла - это ког­да вос­кре­са­ет оно от вся­кого гре­ха, с ко­тором бы­ло соп­ря­жено в зем­ной жиз­ни, и от­да­ет­ся пре­вос­ходно­му слу­жению Бо­гу. На­чало об­ра­за жиз­ни но­вого че­лове­ка есть пос­то­ян­ное ли­кова­ние в бо­жес­твен­ной люб­ви и ра­дос­ти: пос­ледние же от здра­вого зна­ния о Бо­ге рож­да­ют­ся в ду­ше. 

Изумление разума

Про­об­ра­зова­тель­ная сво­бода ду­ши, пре­дызоб­ра­жен­ная в том сво­бод­ном об­ра­зе бы­тия, ко­торый ожи­да­ет нас в бу­дущем ве­ке, - это ког­да ду­ша, не бу­дучи свя­зана ни­чем те­лес­ным, ни в од­ном из сво­их про­яв­ле­ний не под­верже­на стра­ху по от­но­шению к че­му-ли­бо в этом ми­ре, про­ис­хо­дяще­му от бо­яз­ни жи­тей­ских прев­ратнос­тей и от­торга­юще­му ду­шу от вож­де­ления од­но­го из этих бо­жес­твен­ных благ. Ибо, как пе­реме­на мес­та для те­ла вы­зыва­ет из­ме­нения в его сос­та­ве в со­от­ветс­твии с но­вым мес­том, точ­но так же пе­реме­на, про­ис­хо­дящая в ра­зуме, вы­зыва­ет из­ме­нения в си­ле его де­ятель­нос­ти. Иная си­ла у ду­хов­ных проз­ре­ний, ко­торые воз­ни­ка­ют в свя­зи с мир­ски­ми пред­ме­тами, и иная си­ла у прос­ветлен­но­го раз­мышле­ния о гря­дущих бла­гах: всмат­ри­ва­ясь в них, ра­зум при­ходит в изум­ле­ние. 

Чу­дес­ное из­ме­нение ра­зума

По­мысел о ве­ке гря­дущем с боль­шей яс­ностью вос­при­нима­ет ра­зум и бо­лее бес­пре­пятс­твен­но, чем проз­ре­ния от­но­ситель­но ма­тери­аль­но­го ми­ра. Ибо для пос­ледних не­об­хо­дима осо­бая чис­то­та и ве­ликое здра­вие мыс­ли, тог­да как пер­вое тре­бу­ет очень ма­лого усер­дия, и быс­тро при­об­ре­та­ет ра­зум чу­дес­ное из­ме­нение и без тру­да про­яс­ня­ет­ся вмес­те с мыслью. В этом слу­чае, хо­тя че­ловек за­нят прек­расны­ми ве­щами, дос­та­точ­но час­то мно­гие узы воз­ни­ка­ют для не­го, удер­жи­вая его от прос­ветле­ния, так что путь ра­зума сре­ди этих проз­ре­ний не бы­ва­ет чис­тым. Но это не так в пер­вом слу­чае: ибо бес­пре­пятс­твен­но при­лежит че­лове­чес­кое ес­тес­тво за­боте о них и воз­во­дит­ся пре­выше страс­тей, что­бы пре­бывать в раз­мышле­нии о них, - ес­ли толь­ко мы прилагаем, хо­тя бы ма­лое усер­дие, - что­бы при­носить ра­зуму пос­то­ян­ное па­мято­вание о них, раз­мышле­ние о них и мысль о них. Ибо без тру­да по­луча­ет ра­зум это за­нятие и лег­ко по­луча­ет ощу­щение по­мощи, а страс­тные ощу­щения быс­тро от­хо­дят от не­го. Хо­рошо ска­зал бла­жен­ный Еваг­рий: "Кре­щени­ем во ос­тавле­ние гре­хов для ду­ши яв­ля­ет­ся па­мято­вание о ве­ке гря­дущем". На­чало об­новле­ния внут­ренне­го че­лове­ка сос­то­ит, та­ким об­ра­зом, в раз­мышле­нии и пос­то­ян­ной мыс­ли о гря­дущих бла­гах. Че­рез это очи­ща­ет­ся че­ловек ма­ло по­малу от обыч­но­го блуж­да­ния по зем­ным пред­ме­там: он бы­ва­ет по­добен змее, ко­торая сбра­сыва­ет ста­рую ко­жу, об­новля­ет­ся и мо­лоде­ет. По­доб­ным же об­ра­зом, нас­коль­ко те­лес­ные по­мыс­лы и за­бота о них умень­ша­ют­ся в ра­зуме, нас­толь­ко же воз­раста­ет и уси­лива­ет­ся в ду­ше мысль о не­бес­ных бла­гах и всмат­ри­вание в гря­дущие. Нас­лажде­ние от слу­жения этим бла­гам пре­вос­хо­дит нас­лажде­ние те­лес­ны­ми по­мыс­ла­ми и пе­реси­лива­ет его. 

Бла­га, сок­ры­е внут­ри нас

Пос­то­ян­ный плач, рож­да­ющий­ся от мыс­ли о зна­нии, есть приз­нак ду­ши, ощу­тив­шей на­деж­ду свою: не от чте­ния и не от слы­шания, но в са­мой се­бе ощу­тила она на­деж­ду слу­жения сво­его. Ибо ког­да от­кры­лась пе­ред сер­дцем дверь проз­ре­ний, не­воз­можно бо­лее для зе­ницы ока удер­жи­вать­ся от пла­ча бла­года­ря чувс­тву нас­лажде­ния, по­луча­емо­му ду­шой иног­да от сок­ру­шения и сми­рения, иног­да же от ра­дос­ти, ко­торая воз­бужда­ет­ся в че­лове­ке. С это­го вре­мени пос­те­пен­но приб­ли­жа­ет­ся он к изум­ле­нию че­рез не­кую вос­хи­щен­ную мысль, ко­торая по вре­менам во­царя­ет­ся в ду­ше. Есть бла­га, ко­торые сок­ры­ты внут­ри нас, но ко­торые из­нутри си­яют бла­года­ря под­вижни­чес­тву в без­молвии. Вся­кий, кто усердству­ет в нем не уны­вая, не сом­не­ва­ясь и не от­ча­ива­ясь из-за про­дол­жи­тель­нос­ти борь­бы сво­ей, не­сом­ненно, по­лучит ис­полне­ние на­деж­ды сво­ей. Не стре­мись дви­гать­ся быс­трее, чем это угод­но во­ле Бо­жи­ей, не спе­ши нас­толь­ко, что­бы ста­рать­ся обог­нать ве­дущий те­бя Про­мысл. Од­на­ко я не го­ворю, что ты во­об­ще не дол­жен быть рев­нос­тным. 

Вера и свобода помыслов

Тот, кто в ве­ре и мо­лит­ве пре­дал се­бя Бо­гу, не бу­дет бо­лее му­чим по­пече­ни­ем о се­бе са­мом. Вве­рить се­бя Бо­гу оз­на­ча­ет для че­лове­ка, что он с это­го мо­мен­та не бу­дет пог­ло­щен пе­чалью о чем-ли­бо или стра­хом пе­ред чем-ли­бо и не бу­дет, опять же, му­чим мыслью, по­доб­но то­му, кто ду­ма­ет, что ник­то не за­ботит­ся о нем. Но ког­да от этой уве­рен­ности от­па­да­ет че­ловек в соз­на­нии сво­ем, от­сю­да впа­да­ет он в мно­жес­тво мыс­ленных ис­ку­шений, как ска­зал бла­жен­ный Тол­ко­ватель в кни­ге тол­ко­ваний на Мат­фея-Еван­ге­лис­та: "Вся за­бота са­таны зак­лю­ча­ет­ся в том, что­бы убе­дить че­лове­ка, что Бог не за­ботит­ся о нем". Ибо он зна­ет, что до тех пор, по­ка мы яс­но осоз­на­ем эту за­боту, и по­ка соз­на­ние это уко­рене­но в нас, в пол­ном по­кое пре­быва­ет ду­ша на­ша, при­об­ре­та­ем мы так­же лю­бовь к Не­му и по­пече­ние о том, что угод­но Ему. Имен­но этот по­мысел са­тана стре­мит­ся по­хитить у нас. Ибо без ве­ры не мо­жет приб­ли­зить­ся че­ловек к сво­боде по­мыс­лов.

Сво­бода есть власть над по­мыс­лом

Сво­бода есть власть над по­мыс­лом, ко­торая - от Бо­га, она не поз­во­ля­ет стра­ху пе­ред чем бы то ни бы­ло приб­ли­зить­ся к сер­дцу, или ка­кому-ли­бо бес­по­кой­но­му дви­жению, ко­торое пом­ра­ча­ет его, бла­года­ря той ве­ликой уве­рен­ности, ко­торую ве­ра да­ет ве­ру­ющей со­вес­ти. Мо­лясь с ве­рой, не сле­ду­ет спра­шивать у Бо­га: "Что Ты дашь мне?" Ибо уве­рена сво­бод­но­рож­денная ду­ша в том, что Бог не нуж­да­ет­ся в этом. Но че­го-то боль­ше­го про­сит она у Не­го в мо­лит­ве, а имен­но: "Сох­ра­ни для ме­ня в сер­дце мо­ем это ве­ликое сок­ро­вище ве­ры, что­бы оно не бы­ло по­хище­но у ме­ня, и что­бы я не впал в бу­ри по­мыс­лов". Впро­чем, да­же в та­кой прось­бе не нуж­да­ет­ся Бог.

Небесное озарение разума

По­ка не раз­ру­шит че­ловек ве­ру сер­дца сво­его, то есть точ­ное зна­ние о Бо­жес­твен­ном Про­мыс­ле, не впа­дет он в пом­ра­чение ра­зума, от ко­торо­го про­ис­хо­дят бес­по­кой­ство и пе­чаль, но на­пол­не­на ду­ша его на вся­кий миг све­том и ра­достью, и ли­ку­ет ду­ша его неп­рестан­но. И слов­но на не­бе жи­вет че­ловек в оза­рении по­мыс­лов сво­их, ко­торые ве­ра сер­дца его да­ет ему, и с то­го вре­мени удос­та­ива­ет­ся он так­же от­кро­вения проз­ре­ний. Ког­да же усом­нится че­ловек в Про­мыс­ле Бо­жи­ем о нем, тог­да тот­час же впа­да­ет он во мно­жес­тво бес­по­кой­ств.. Ибо да­же греш­ни­ками не пре­неб­ре­га­ет Бог, тем бо­лее те­ми, кто за­ботит­ся о дол­жном, кто стре­мит­ся приб­ли­зить­ся к поз­на­нию Его и люб­ви к Не­му. Тот, кто об­рел по­мысел сей внут­ри се­бя, в ми­ре и нас­лажде­нии пре­быва­ет пос­то­ян­но. 

Ви­ды спа­ситель­но­го раз­мышле­ния

Есть че­тыре раз­личных ви­да спа­ситель­но­го раз­мышле­ния, при по­мощи ко­торых тру­дит­ся ум над оро­шени­ем зна­ния сво­его ра­ди воз­раста­ния жиз­ни на поп­ри­ще пра­вед­ности: 
- о зна­нии те­лес­но­го слу­жения; 
- о зна­нии ис­кусно­го и объ­еди­нен­но­го слу­жения; 
- о зна­нии сок­ро­вен­ных бо­рений про­тив страс­тей; 
- о зна­нии прос­ветлен­но­го слу­жения, ко­торое в Бо­ге: оно бы­ва­ет единс­твен­ным об­ра­зом с Бо­гом. Пос­леднее то­же де­лит­ся на три раз­личные час­ти: оно не сра­зу бы­ва­ет прос­ветлен­ным, но сна­чала оно тем­ное, а по­том - прос­ветлен­ное. Как у не­кото­рых ви­дов де­ревь­ев ис­то­ча­ет­ся слад­кий сок под дей­стви­ем сол­нца, точ­но так же, ког­да си­яет Дух в сер­дцах на­ших, приб­ли­жа­ют­ся к све­тонос­ности дви­жения раз­мышле­ния на­шего - что на­зыва­ет­ся "ду­хов­ным об­ра­зом жиз­ни",  тог­да воп­ре­ки сво­ей во­ле ум наш пос­редс­твом не­ко­ей мыс­ли вле­чет­ся, слов­но в изум­ле­нии, к Бо­гу. 

Мо­лит­ва же не яв­ля­ет­ся са­мос­то­ятель­ной частью, от­дель­ной от этих ве­щей, но она сме­шана с ни­ми, иног­да по­рож­дая их, иног­да же рож­да­ясь от них. Итак, вся­кий че­ловек в том раз­мышле­нии, в ко­торое он ввер­га­ет се­бя, прос­ветля­ет­ся, и в той мыс­ли, ко­торой пос­то­ян­но за­нят ум его, он умуд­ря­ет­ся и ста­новит­ся еще бо­лее сос­ре­дото­чен­ным на ней, ес­ли, ду­мая о слу­жении пра­вед­ности, он раз­мышля­ет о де­лах пра­вед­ности, и бы­ва­ет оза­рен. Вот как мо­жет он уго­дить Бо­гу де­лами сво­ими, и вот что вре­дит слу­жению его, и вот че­рез что пре­ус­пе­ва­ет он и прос­ветля­ет­ся в мыс­ли сво­ей. Ес­ли, опять же, он ду­ма­ет о слу­жении доб­ро­дете­ли, о том, как он мо­жет уго­дить Бо­гу в чис­то­те пло­ти сво­ей, в тру­де мо­лит­вы, в очи­щении те­ла сво­его пос­редс­твом пос­та, в чте­нии псал­мов и в борь­бе про­тив все­го, что пре­пятс­тву­ет ему; и ес­ли он ду­ма­ет о том, на сколь мно­гие ви­ды под­разде­ля­ет­ся доб­ро­детель и че­рез ка­кие ее сос­тавля­ющие час­ти он об­ре­та­ет боль­ше све­та и пре­ус­пе­ва­ет, усердствуя в этом осо­бен­но, и что про­тиво­полож­но каж­дой из доб­ро­дете­лей - тог­да бла­года­ря это­му ста­новит­ся он муд­рым и глу­боким.

А ес­ли о страс­тях, по­мыс­лах и их борь­бе раз­мышля­ет он - как сле­ду­ют по­мыс­лы один за дру­гим, и ка­кая страсть со­еди­нена с ка­кой, и ка­ково на­чало пер­вой и ка­ков ко­нец ее, и ка­кой си­лой об­ла­да­ет каж­дая из страс­тей, и от че­го она ос­лабля­ет­ся и чем уси­лива­ет­ся - он толь­ко сос­ре­дото­чен на страс­тях и уп­ражня­ет ум свой. Но ес­ли он раз­мышля­ет о Бо­ге и изум­ля­ет­ся свой­ствам Его и ис­сле­ду­ет од­но­го лишь Бо­га, он прос­ветля­ет­ся, а в этом так­же зак­лю­чены и вы­шеназ­ванные ве­щи. Они, ко­неч­но, са­ми по се­бе хо­роши, но они суть бо­рения, и неп­ра­виль­но, что­бы мысль и зна­ние ду­ши и те­ла пол­ностью пре­быва­ли в них. Ни кра­сота слу­жения, ни зна­ние сос­тя­заний и бо­рений, ни мыс­ленное про­тивос­то­яние страс­тям не сос­тавля­ет це­ли на­деж­ды, ко­торая нам про­пове­дана - той, о ко­торой Апос­тол ска­зал: пос­тигнуть со все­ми свя­тыми, что ши­рота и дол­го­та, и глу­бина и вы­сота, и что­бы мы пре­вос­хо­дили во вся­кой пре­муд­рости и во вся­ком ду­хов­ном ра­зуме­нии. Как мо­жем мы умуд­рить­ся и ощу­тить это, ес­ли мы толь­ко в про­тивос­то­янии и про­тиво­борс­тве страс­тным по­мыс­лам, в спо­рах с ни­ми и пос­то­ян­ной за­боте о них пре­быва­ем ночью и днем? А ведь мно­гие лю­ди уп­ражня­ют­ся и ста­новят­ся ис­кусны­ми в этом - и их слу­жение прек­расно и труд­но, но о дру­гом ас­пекте они ни­чуть не за­думы­ва­ют­ся.  

Итак, что до этих дру­гих де­ланий, - будь то те­лес­ное слу­жение или ис­кусное раз­ли­чение меж­ду страс­тя­ми и доб­ро­детелью, - то по­ка че­ловек на­ходит­ся в пос­то­ян­ном раз­мышле­нии о них, ду­ма­ет о них и мыс­ленно пе­реби­ра­ет их ночью и днем, он то по­беж­да­ет, то тер­пит по­раже­ние; то па­да­ет, то вста­ет, его по­мысл то очи­ща­ет­ся, то ос­квер­ня­ет­ся; то он сре­ди па­дений, то ук­репля­ет­ся по­ка­яни­ем. Ко­роче, он на­ходит­ся в сос­тя­зании. Но ког­да в раз­мышле­ние о Бо­ге вов­ле­чен ум его, че­ловек под­ни­ма­ет­ся вы­ше сос­тя­зания. Не то, что­бы он пре­одо­лел по­мыс­лы, дви­жения и страс­ти, но он царс­тву­ет над ни­ми, и они пол­ностью ис­че­за­ют. Они не по­беж­де­ны, и ни­какой по­беды здесь нет, од­на­ко, ни страс­ти, ни вос­по­мина­ния о них, ни воз­бужде­ния их боль­ше не воз­ни­ка­ют, ибо та­кой че­ловек вос­хи­щен из ми­ра, и все мыс­ли, дей­ствия, раз­ли­чия и зна­ние о них - всех их ос­тавля­ет он до­лу, где им и мес­то, тог­да как ум взят из их сре­ды. Но ес­ли доб­ро­детель сос­то­ит в страс­тях, доб­ро­дете­лях и про­чем, тог­да, вне вся­кого сом­не­ния, по зем­ле блуж­да­ет ра­зум. Ког­да же че­ловек раз­мышля­ет о Бо­ге и о бо­гатс­твах волн то­го, что от­но­сит­ся к Не­му и при­над­ле­жит Ему, тог­да он уда­ля­ет­ся из ми­ра, и дверь для всех вос­по­мина­ний зак­ры­ва­ет­ся, и ос­та­ют­ся страс­ти на сво­их мес­тах праз­дны­ми, а он под­нят пре­выше то­го мес­та, где они на­ходят­ся. Ибо нет доб­ро­дете­ли, не соп­ря­жен­ной с пос­то­ян­ной борь­бой.  

Зна­ние дей­ствий и зна­ние ис­ти­ны

Есть один вид зна­ния, си­ла ко­торо­го в том, что он за­нят доб­ро­детелью, но есть и дру­гой вид зна­ния, ко­торый сос­то­ит в по­мыш­ле­нии ра­зума о Бо­ге, как ска­зал бла­жен­ный Марк От­шель­ник: "Од­но - зна­ние дей­ствий, а дру­гое - зна­ние ис­ти­ны. Как сол­нце вы­ше лу­ны, так и вто­рой вид вы­ше и пре­иму­щес­твен­нее пер­во­го".  "Зна­ни­ем дей­ствий" он на­зыва­ет то зна­ние, ко­торое рож­да­ет­ся из слу­жения и сос­тя­заний со страс­тя­ми, сог­ласно ус­та­нов­ленным за­пове­дям: умуд­ря­ет­ся че­ловек в том, что от­но­сит­ся к за­кону, ког­да раз­мышля­ет о них и поль­зу­ет­ся ими. Зна­ние же ис­ти­ны есть то зна­ние, при ко­тором ум под­ни­ма­ет­ся пре­выше все­го и оза­ря­ет­ся пос­то­ян­ным раз­мышле­ни­ем о Бо­ге, и од­ной лишь на­деж­дой пос­редс­твом мыс­ли бы­ва­ет он воз­вы­шен к Бо­гу. Это зна­ние не учит нас зна­нию страс­тей или слу­жения и не по­казы­ва­ет нам их, но оно пог­ру­жа­ет нас в сос­тя­зания и мысль о них, сме­шивая нас с Бо­гом в сво­их дви­жени­ях. 

Кто по­кажет ра­зуму мес­то вос­хожде­ния к Бо­гу и пог­ру­жения в Не­го?

Как же то­му зна­нию воз­вы­сить­ся до это­го ви­да мыс­ли, и что яв­ля­ет­ся на­чалом раз­мышле­ния о Бо­ге? "Как най­ти мне мес­то вос­хожде­ния к Не­му? Где по­ложу на­чало то­му, что от­но­сит­ся к Не­му? Кто по­кажет ра­зуму мес­то вос­хожде­ния к Бо­гу и пог­ру­жения в Не­го?" От опыт­но­го поз­на­ния бо­жес­твен­ных ре­аль­нос­тей воз­вы­ша­ет­ся че­ловек в по­мыс­лах сво­их до со­зер­ца­ния Бо­га, ко­торое есть ис­тинное ви­дение Его - не ес­тес­тва Его, но об­ла­ка сла­вы Его. И от вы­ше­из­ло­жен­но­го преж­де все­го воз­бужда­ет­ся в че­лове­ке раз­мышле­ние о Нем, и за­тем раз­мышле­ние ма­ло по­малу ох­ва­тыва­ет ум его, вво­дя его и пос­тавляя в об­ла­ко сла­вы Его и в тот Ис­точник жиз­ни, из Ко­торо­го жизнь про­ис­те­ка­ет на вся­кий миг без пе­реры­ва для всех умов - как выс­ших, так и низ­ших; как тех, у ко­торых де­лание ук­репле­но в свер­хте­лес­ных вы­сотах, так и тех, чье де­лание - зем­ное и мер­твое; как тех, чьи дви­жения - огнь пы­ла­ющий, так и тех, чьи дви­жения ог­ра­ниче­ны гру­бостью ес­тес­тва их. 

Че­му по­доб­но Бы­тие, Ко­торое не­види­мо, по ес­тес­тву Сво­ему 

Че­му по­доб­но то Бы­тие, Ко­торое не­види­мо, без­на­чаль­но по ес­тес­тву Сво­ему, Ко­торое еди­но в Се­бе, Ко­торое по ес­тес­тву Сво­ему - за пре­дела­ми поз­на­ния, ума и чувс­тва тва­рей, Ко­торое вне вре­мен и эпох, ко­торое - Соз­да­тель все­го это­го, о Ко­тором от на­чала вре­мен уз­на­вали че­рез на­меки и Ко­торо­го поз­на­вали в от­пе­чат­ке, че­рез пос­редс­тво соз­данной Им пол­но­ты тво­рения, Чей го­лос слы­шен че­рез тво­рение рук Его, че­рез ко­торое сущ­ность вла­дычес­тва Его ста­ла из­вес­тна, Пер­во­ис­точник бес­числен­ных ес­теств. Он сок­ро­венен, ибо, хо­тя в Сво­ей сущ­ности Он жи­вет в бес­числен­ных, не­ог­ра­ничен­ных и без­на­чаль­ных эпо­хах, Его бла­года­ти бы­ло угод­но сот­во­рить на­чало вре­мен и при­вес­ти в бы­тие ми­ры и твар­ные су­щес­тва. 

По­дума­ем те­перь, сколь бо­гат в сво­ем изо­билии оке­ан твор­чес­тва Его и как мно­го тва­рей при­над­ле­жит Бо­гу и как в Сво­ем сос­тра­дании Он но­сит все, по­сеща­ет все, за­ботит­ся обо всем и ру­ково­дит всем; и как Он со Сво­ей без­мерной лю­бовью при­шел к ус­тро­ению ми­ра и на­чалу тво­рения; и как сос­тра­дате­лен Бог, и как тер­пе­лив Дух Его, и как лю­бит Он эту тварь и как пе­рено­сит ее, снис­хо­дитель­но тер­пя ее су­ет­ность, гре­хи и раз­личные зло­дей­ства, не­имо­вер­ные бо­гохуль­ства де­монов и злых лю­дей. И ког­да в изум­ле­нии пре­быва­ет че­ловек и ум его на­пол­нен ве­личи­ем Бо­жи­им, изум­ля­ясь все­му то­му, что со­вер­ше­но Бо­гом, че­ловек изум­ля­ет­ся и вос­хи­ща­ет­ся Его ми­лосер­ди­ем - тем, как пос­ле все­го это­го Он уго­товал для лю­дей иной мир, ко­торо­му не бу­дет кон­ца, сла­ва ко­торо­го да­же ан­ге­лам не от­кры­та, хо­тя они в сво­ем су­щес­тво­вании, нас­коль­ко воз­можно, пре­быва­ют в жиз­ни ду­ха, в со­от­ветс­твии с да­ром, ко­торым на­деле­но ес­тес­тво их. Че­ловек удив­ля­ет­ся так­же то­му, сколь пре­вос­ходна та сла­ва, и как воз­вы­шен об­раз су­щес­тво­вания в том ве­ке; и как нич­тожна нас­то­ящая жизнь в срав­не­нии с тем, что уго­това­но тво­рению в но­вой жиз­ни; и как, ра­ди то­го, что­бы лю­дям не ли­шить­ся это­го бла­женс­тва по при­чине по­лучен­ной ими от Бо­га сво­боды, ког­да они зло­упот­ре­били ею, Он по Сво­ему ми­лосер­дию изоб­рел вто­рой дар, ко­торый есть по­ка­яние, что­бы че­рез не­го по­луча­ли они об­новле­ние каж­дый день и им бы­ли оп­равды­ва­емы на вся­кий миг. При­чем Он ус­та­новил по­ка­яние вне вре­мен и ог­ра­ниче­ний, оно не вы­зыва­ет ус­та­лос­ти, ко­торая бы­ла бы сверх че­лове­чес­кой си­лы, нап­ро­тив, оно про­ис­хо­дит в ра­зуме, во­ле и со­вес­ти, а так­же в сер­дце страж­ду­щем и сок­ру­шен­ном, так что­бы вся­кому лег­ко бы­ло по­лучить поль­зу от не­го - быс­тро и в лю­бой мо­мент. Не по ка­кому-ли­бо при­нуж­де­нию, и не про­тив во­ли сво­ей, и не без по­ка­яния нас­ле­ду­ют они ту бу­дущую сла­ву, но угод­но бы­ло пре­муд­рости Его, что­бы по сво­ей сво­бод­ной во­ле из­би­рали они бла­гое и та­ким об­ра­зом име­ли дос­туп к Не­му. 

Все это - для то­го, что­бы они ду­мали, что по пра­ву по­лучи­ли это, хо­тя это все­цело от бла­года­ти, и что это при­над­ле­жит им. Ибо и в этом пре­пятс­твии, ко­торое пос­тавле­но на пу­ти, есть не­кая тай­на пре­муд­рости Его - что­бы они бы­ли под его властью, нас­коль­ко воз­можно. И хо­тя я го­ворю это по-че­лове­чес­ки, все же до­пус­ти­мо го­ворить та­кое и то­му по­доб­ное, впро­чем, не так, что­бы Ему был не­из­вестен ко­нец пу­ти каж­до­го из нас. Но при­чина то­го, что оно пос­тавле­но на пу­ти и то, по­чему не­об­хо­дим был дар по­ка­яния, ес­ли мы хо­тим быть под­ня­ты до Его мыш­ле­ния и Его пред­ви­дения, и что от то­го или дру­гого из них дол­жно ро­дить­ся - все это сок­ры­то от зна­ния всех лю­дей. Ибо не мо­гу я ска­зать так­же то­го, что ка­кой-то опыт за­имс­тво­вал Он от них и что окон­ча­тель­ное воз­да­яние, ко­торое Он со­вер­шит, бу­дет ос­но­вано на этом опы­те: это не Его об­раз дей­ствий - что­бы от тва­ри за­имс­тво­вать на­чало Сво­их мыс­лей, ко­торые без­на­чаль­ны, ибо бы­ти­ями яв­ля­ют­ся все Его мыс­ли, как и Он сам есть Бы­тие. И в от­но­шении зна­ния ис­хо­да Его дей­ствий я ут­вер­ждаю: столь воз­вы­шено Ес­тес­тво сие, что нель­зя го­ворить, буд­то в Нем есть "по­мыс­лы", или "мыс­ли", или, что оно мыс­ли­мо, умо­пос­ти­га­емо или со­зер­ца­емо. Что же ка­са­ет­ся ре­аль­нос­тей бу­дуще­го ве­ка, то Он зна­ет, как оп­ре­делить во­лю Свою по от­но­шению к каж­дой из них та­ким об­ра­зом, что­бы это со­от­ветс­тво­вало тва­рям, и не нуж­да­ет­ся Он в чем-ли­бо вне Се­бя для поз­на­ния, впро­чем, тер­ми­ны "вне" и "внут­ри" неп­ри­мени­мы к Не­му. 

И ни­какие воз­бужде­ния, дви­жения или из­ме­нения не ка­са­ют­ся ес­тес­тва То­го, Кто, по Сво­ей ес­тес­твен­ной и не­из­ре­чен­ной бла­гос­ти, при­шел к сот­во­рению ми­ра. И не мы бы­ли при­чиной то­го, что Он за­мыс­лил для нас та­кое бла­годе­яние, и не бы­ла ка­кими-ли­бо про­тиво­дей­стви­ями с на­шей сто­роны воз­му­щена гладь мир­но­го оке­ана ес­тес­тва Его. Эта бла­жен­ное Ес­тес­тво вы­соко, воз­вы­шено и слав­но, оно со­вер­шенно и пол­но в зна­нии Его, пол­но в люб­ви Его. Нет в Нем вре­мен­но­го "ког­да", и Он ве­чен во всем, что при­над­ле­жит Ему и свой­ствен­но Ему. 

Он жи­вет во све­те ес­тес­тва Сво­его…

Он - Тот, Кто жи­вет во све­те ес­тес­тва Сво­его, Тот, Кто за­хотел приб­ли­зить тварь к об­ла­ку веч­ной сла­вы Сво­ей; Кто дал ве­нец Сво­ей бес­ко­неч­ности тва­ри, ко­торую Он соз­дал; Кто пре­неб­рег честью Сво­ей влас­ти и, по Сво­ему снис­хожде­нию, по­забо­тил­ся о том, что ка­са­ет­ся нас; Кто из­лил веч­ность царс­тва Сво­его на пол­но­ту тво­рения Сво­его - Бы­тие, Гос­подь, воз­вы­шен­ный пре­выше вся­кой прив­хо­дящей идеи, во­ля Ко­торо­го яв­ля­ет­ся пер­во­ис­точни­ком ес­теств, и из Не­го, как из ис­точни­ка, про­ис­те­ка­ют ми­ры, тва­ри и ес­тес­тва, бес­числен­ные и не­ог­ра­ничен­ные. И чуд­ные ес­тес­тва ан­гель­ские, сло­вес­ные и ум­ные, из ни­чего вне­зап­но сот­во­рил Он: бес­числен­ные выс­шие ми­ры, не­ог­ра­ничен­ные си­лы, ле­ги­оны свет­лых се­рафи­мов, страш­ных и быс­трых, див­ных и силь­ных, на­делен­ных си­лой и ис­полня­ющих во­лю все­силь­но­го Про­мыс­ла, прос­тых ду­хов, све­тонос­ных и бес­те­лес­ных, го­воря­щих без уст, ви­дящих без очей, слы­шащих без ушей, ле­та­ющих без крыль­ев, дей­ству­ющих без рук, осу­щест­вля­ющих все фун­кции чле­нов без са­мих чле­нов. Они не ус­та­ют и не из­не­мога­ют, они быс­тры в дви­жени­ях, не­замед­ли­тель­ны в дей­ствии, страш­ны для взгля­да; чуд­но слу­жение их, бо­гаты они в от­кро­вени­ях, воз­вы­шен­ны в со­зер­ца­ни­ях, они всмат­ри­ва­ют­ся в мес­то не­види­мой Ше­хины, сущ­ности слав­ные и свя­тые, в де­вяти­чин­ных по­ряд­ках ус­тро­ен­ные Пре­муд­ростью, Ко­торая сот­во­рила все, зву­ка их сла­вос­ло­вий не мо­жет вы­нес­ти слух об­ле­чен­ных в плоть: И по­коле­бались вер­хи врат Свя­тили­ща от зву­ка их сла­вос­ло­вий, - го­ворит про­рок. Они ог­ненны в дви­жени­ях, ос­тры умом, вос­хи­титель­ны в зна­нии, упо­доб­ля­ясь Бо­гу, нас­коль­ко это воз­можно. 

Кро­хи де­ятель­но­го раз­мышле­ния о бо­жес­твен­ном Ес­тес­тве 

Та­ковы ма­лые кро­хи на­чала де­ятель­но­го раз­мышле­ния, ко­торое мыс­ленно про­ис­хо­дит, об этом бо­жес­твен­ном Ес­тес­тве. Пок­ло­ня­ем и сла­вен Он в ес­тес­тве Сво­ем, благ во всех Сво­их про­яв­ле­ни­ях, сос­тра­дате­лен, люб­ве­оби­лен и мя­гок, си­лен, мо­гущес­тве­нен и мудр; Он всез­на­ющ и все­силен; Он все вме­ща­ет в пре­делах Сво­его зна­ния; Он дер­жит в Сво­ей ру­ке все тво­рение; Он бли­зок ко вся­кому и в то же вре­мя не­из­ре­чен­но от­да­лен от вся­кого; Он вез­де и ниг­де; Он вме­ща­ет все и на вся­ком мес­те ос­та­ет­ся внут­ри Се­бя; тво­рение, столь ве­ликое, столь бо­гатое всем и мно­гораз­личное, под­чи­нено Его ма­нове­нию. Ни од­но из твар­ных ес­теств и нич­то в тво­рении не воз­ни­ка­ет, не дви­жет­ся, не ко­леб­лется и не дей­ству­ет без Его по­веле­ния. 

По­чему ос­та­вили мы этот Ис­точник жиз­ни и Оке­ан зна­ния, и блуж­да­ем по зем­ле в де­лах на­ших и по­пече­ни­ях на­ших, так что ночью и днем бро­шены мы в схват­ки, сос­тя­зания и бо­рения с по­мыс­ла­ми, страс­тя­ми, их вос­по­мина­ни­ями и воз­бужде­ни­ями, тог­да как у нас всег­да есть средс­тво без борь­бы ис­су­шить все это, об­ра­тив­шись к Гос­по­ду? Не­выно­сима для нас си­ла этих бо­рений: как бы ни умуд­ри­лись мы в рас­позна­нии при­логов по­мыс­лов, все рав­но бу­дем по­беж­да­емы и по­ража­емы ими. Ни­ког­да этих бо­рений не из­бе­жим мы, ибо окон­ча­ние од­но­го бо­рения зас­тавля­ет всту­пить в дру­гое. И ес­ли мы да­же пре­ус­пе­ем в этом слу­жении, бу­дучи бод­ры и бди­тель­ны, все рав­но от ржав­чи­ны страс­тей и не­чис­то­ты по­мыс­лов, да­же ес­ли иног­да и по­беж­да­ем их, мы ни­ког­да до кон­ца не очис­тимся.  

Пре­неб­ре­жем не­надол­го этим по­мыш­ле­ни­ем и этим блуж­да­ни­ем до­лу, братья мои, и приз­на­ем, что не­мощ­ны мы пред ли­цом этих по­мыс­лов и де­монов, при­бег­нем к Гос­по­ду и взой­дем нем­но­го ввысь - ту­да, где ис­сы­ха­ют по­мыс­лы и ис­че­за­ют дви­жения, где уга­са­ют вос­по­мина­ния и от­ми­ра­ют страс­ти, где ес­тес­тво на­ше про­яс­ня­ет­ся и из­ме­ня­ет­ся, ког­да ока­зыва­ет­ся в ином ве­ке. Удив­люсь я, ес­ли най­дет­ся че­ловек, в ко­тором не вос­ки­па­ет вос­торг по от­но­шению к это­му Ес­тес­тву и ко­торый при этом ут­вер­жда­ет, что зна­ет, что та­кое лю­бовь Бо­жия. Ес­ли люб­ви Бо­жи­ей вку­сить вож­де­ле­ешь ты, брат мой, о свой­ствах Его, о бла­годе­яни­ях Его и о свя­том ес­тес­тве Его ду­май, раз­мышляй и вспо­минай, и пусть ум твой блуж­да­ет в этом на вся­кий миг жиз­ни тво­ей, и из это­го осоз­на­ешь ты, как вос­пла­мени­лись лю­бовью все час­ти ду­ши тво­ей, как нис­па­да­ет на сер­дце твое го­рящее пла­мя, и воз­раста­ет в те­бе стрем­ле­ние к Бо­гу, и от люб­ви к Бо­гу при­ходишь ты в со­вер­шенную лю­бовь к лю­дям.  

Дос­тослав­ные со­бесе­дова­ния с Бо­гом

При по­мощи этих и по­доб­ных бе­сед, брат мой, че­ловек сам со­бою воз­вы­ша­ет­ся из об­ласти зем­ных пред­ме­тов и пле­ня­ет­ся лю­бовью Бо­жи­ей: он по­добен то­му, кто за­быва­ет свое собс­твен­ное ес­тес­тво, ибо нич­то мир­ское не от­вле­ка­ет его и не при­ходит ему на ум. Но иной мир ощу­ща­ет он и уве­рен и зна­ет, что есть еще что-то за пре­дела­ми пло­ти и кро­ви. Ибо доб­ро­детель взра­щива­ет вся­кий че­ловек, но доб­ро­детель­ную мысль и дос­тослав­ные со­бесе­дова­ния с Бо­гом весь­ма нем­но­гие, как, ока­зыва­ет­ся, при­об­ре­та­ют бла­года­ря прос­ветлен­ности по­мыс­лов сво­их и бла­года­ти Хрис­то­вой. Ког­да в ка­ком-ли­бо че­лове­ке мысль эта ста­новит­ся доб­ро­детель­ной и вра­ща­ет он в ра­зуме те дос­тослав­ные пред­ме­ты, ко­торые пре­выше ми­ра и ко­торые в Бо­ге, и ког­да он пле­ня­ет­ся ими, ес­ли ос­во­бодит­ся ра­зум его от это­го и сно­ва в вос­по­мина­нии сво­ем ока­жет­ся в ми­ру с эти­ми че­лове­чес­ки­ми де­лами, то стран­ни­ком по от­но­шению к ми­ру се­му ви­дит се­бя та­кой че­ловек: к ви­дению ми­ра, к его бол­товне и ко всем со­быти­ям, ко­торые обыч­но про­ис­хо­дят в нем. 

Кто об­ла­да­ет без­молви­ем и со­бесе­дова­ни­ем зна­ния, тот лег­ко и быс­тро дос­тигнет люб­ви Бо­жи­ей

Мно­гие ведь счи­та­ют та­кие и по­доб­ные ве­щи праз­дно­мыс­ли­ем. Они по­доб­ны че­лове­ку, ко­торый ох­ва­чен го­ряч­кой, и ког­да на­поми­на­ют ему о слад­кой пи­ще и изыс­канно при­готов­ленных блю­дах, из-за пло­хого са­мочувс­твия он про­тивит­ся и огор­ча­ет­ся. Не са­ма пи­ща бы­ва­ет при­чиной это­го, но его са­мочувс­твие, ко­торое бо­лез­ненно, ис­полне­но стра­даний и бес­по­кой­ства, при­чиня­емо­го желчью, и хо­чет­ся ему че­го-ли­бо кис­ло­го или со­лено­го. Кто об­ла­да­ет без­молви­ем и со­бесе­дова­ни­ем зна­ния, тот лег­ко и быс­тро дос­тигнет люб­ви Бо­жи­ей, а пос­редс­твом люб­ви к Бо­гу приб­ли­зит­ся он и к со­вер­шенной люб­ви к лю­дям. Ни­ког­да че­ловек, не удос­то­ив­шись преж­де ус­ла­дитель­ной и опь­яня­ющей люб­ви к Бо­гу, не бы­ва­ет спо­собен приб­ли­зить­ся к прос­ветлен­ной люб­ви к лю­дям. Прий­ти от тру­да и борь­бы с по­мыс­ла­ми к прос­ветлен­ной люб­ви к лю­дям, и от­сю­да уже под­нять­ся к люб­ви к Бо­гу - такого в дос­тичь в этой жиз­ни, преж­де ис­хо­да из ми­ра, как бы кто ни бо­рол­ся, не­воз­можно. Пос­редс­твом за­пове­дей и рас­су­дитель­нос­ти воз­можно че­лове­ку под­чи­нить свои по­мыс­лы и очис­тить свою со­весть по от­но­шению к лю­дям, и он да­же мо­жет де­лать для них доб­рые де­ла. Но что он не смо­жет дос­тичь прос­ветлен­ной люб­ви к лю­дям пос­редс­твом борь­бы, в этом я убеж­ден: нет ни­кого, кто дос­тиг бы ее так, и ник­то не дос­тигнет этой це­ли та­ким пу­тем в нас­то­ящей жиз­ни. Без ви­на не пь­яне­ет че­ловек, и не бь­ет­ся ра­дос­тно сер­дце его, а без опь­яне­ния в Бо­ге ник­то не об­ре­тет ес­тес­твен­ным об­ра­зом доб­ро­детель, ко­торая не при­над­ле­жит ему, так что­бы она ос­та­лась в нем ти­хо и без при­нуж­де­ния. Бы­ва­ет так­же, что кто-ли­бо по ес­тес­тву кро­ток и ми­лосер­ден, вся­кого че­лове­ка с лег­костью лю­бит, ми­лосердствуя о вся­ком ес­тес­тве - не толь­ко о лю­дях, но так­же и о до­маш­них жи­вот­ных, пти­цах, ди­ких зве­рях и так да­лее: ведь есть же та­кие ду­ши! Но бы­ва­ют вре­мена, ког­да и они то­же сму­щены, ес­ли ка­кие-то при­чины для бес­по­кой­ства воз­ни­ка­ют у них из-за дру­гого че­лове­ка.  

Вку­шение бо­жес­твен­ной люб­ви 

Но кто удос­то­ил­ся вку­шения бо­жес­твен­ной люб­ви, тот из-за сла­дос­ти ее обыч­но за­быва­ет все - ведь от это­го вку­са все ви­димые пред­ме­ты ка­жут­ся през­ренны­ми; ду­ша его с ра­достью приб­ли­жа­ет­ся к прос­ветлен­ной люб­ви к лю­дям, не де­лая раз­ли­чия меж­ду ни­ми, он ни­ког­да не по­беж­да­ет­ся их сла­бос­тя­ми и не сму­ща­ет­ся. Он по­добен бла­жен­ным апос­то­лам, ко­торые сре­ди всех зол, пре­тер­пе­ва­емых от лю­дей, бы­ли со­вер­шенно нес­по­соб­ны не­нави­деть их или пре­сытить­ся лю­бовью к ним. Это про­яви­лось на де­ле, ибо пос­ле все­го про­чего они да­же и смерть при­няли ра­ди их ис­купле­ния. И это бы­ли лю­ди, ко­торые сов­сем не­дав­но умо­ляли Хрис­та пос­лать огонь с не­ба, что­бы ис­тре­бить са­марян - по­тому лишь, что те не при­няли их в свое се­ление! Но пос­ле то­го, как по­лучи­ли они дар и вку­сили люб­ви Бо­жи­ей, усо­вер­ши­лись они да­же в люб­ви к зло­де­ям: тер­пя все­воз­можные на­пас­ти ра­ди ис­купле­ния их, они ни­как не мог­ли не­нави­деть их. Итак, ты ви­дишь, что бла­года­ря од­ним лишь за­пове­дям не об­ре­та­ет­ся со­вер­шенная лю­бовь к лю­дям. Не то, что­бы бо­рения и слу­жение дол­жны бы­ли мы ос­та­вить и не приб­ли­жать­ся к ним - я не го­ворю это­го. Но, тру­дясь в них, со­от­ветс­твен­но вре­мени и мес­ту, мы дол­жны ухо­дить с от­кры­того по­ля бит­вы и от­да­вать­ся без­молвию. И ког­да мы на­учим­ся да­же там ка­кому-ли­бо час­тично­му опыт­но­му поз­на­нию борь­бы с по­мыс­ла­ми, мы дол­жны сно­ва ос­та­вить это и вер­нуть­ся на умс­твен­ное по­ле бит­вы. В этих со­бесе­дова­ни­ях и в вос­по­мина­нии о чу­дес­ном дол­жны мы пос­то­ян­но пре­бывать умом сво­им бла­года­ря пос­то­ян­но­му мо­лит­венно­му вос­по­мина­нию. Так бу­дем мы изо дня в день пре­ус­пе­вать, ра­ду­ясь ду­шою и со­вер­шенс­тву­ясь в Бо­ге. 

Ве­нец ино­ка есть умс­твен­ное нас­лажде­ние

Прос­ветлен­ное раз­мышле­ние о Бо­ге есть за­вер­ше­ние мо­лит­вы, или ско­рее, оно есть пер­во­ис­точник мо­литв - по­тому что так­же и са­ма мо­лит­ва за­кан­чи­ва­ет­ся по­мыш­ле­ни­ем о Бо­ге. Бы­ва­ет, что из мо­лит­вы пе­рене­сен че­ловек в изум­ленное раз­мышле­ние о Бо­ге, а бы­ва­ет, что из раз­мышле­ния о Бо­ге рож­да­ет­ся мо­лит­ва. Все это - раз­личные эта­пы на пу­ти, по ко­торо­му бо­жес­твен­ным об­ра­зом бе­жит ум на поп­ри­ще ми­ра, так что каж­дый че­ловек взи­ра­ет на свой ве­нец. Ве­нец ино­ка есть умс­твен­ное нас­лажде­ние, ко­торое во Хрис­те, Спа­сите­ле на­шем. Кто на­шел его, тот по­лучил уже в сем ми­ре за­лог бу­дущих благ. 

О Хрис­тос, Ис­точник жиз­ни, удос­той ме­ня вку­сить Те­бя и да прос­ве­тят­ся очи мои. О Ми­лосер­дие и Сос­тра­дание, пос­ланные ми­ру, о На­деж­да тва­ри, да­руй мне вку­сить нас­лажде­ние на­деж­ды Тво­ей; да бу­ду я слеп для ми­ра, но прос­ве­щен ду­хом, и че­рез лю­бовь Твою да бу­дет опь­янен­ной жизнь моя, что­бы мне за­быть мир и де­ла его. Да бу­дем мы пле­нены То­бою в ра­зуме на­шем, ког­да со­бесе­ду­ем мы с ве­ликим Тво­им си­яни­ем. Не ос­тавь нас быть пле­нен­ны­ми ми­ром че­рез вре­донос­ные со­бесе­дова­ния с ним. Но удос­той нас, по во­ле Тво­ей, слу­жить Те­бе бодрствен­но и прос­лавлять Те­бя без сму­щения, в ве­ликом по­кое, на вся­кий час. Да­руй нам, Гос­по­ди, ус­та, пол­ные хва­лы Тво­ей, а так­же ра­зум, пе­рено­сящий стра­дания. Прос­ве­ти соз­на­ние на­ше чис­то­той, очи­ща­ющей мыс­ли, да­бы ста­ли мы жер­твой при­ят­ной и не­пороч­ной для Те­бя в ча­сы мо­литв на­ших. Пусть сок­ро­вен­ная си­ла Твоя жи­вет в нас, да­бы ук­ре­пились чувс­тва ду­ши на­шей, да­бы песнь, пол­ную изум­ле­ния, та­инс­твен­но воз­гла­сила ду­ша на­ша. И с ал­ли­лу­иами выш­них ан­ге­лов да вос­хва­лим мы на вся­кий миг си­лу Бы­тия Тво­его. И, слов­но на не­бе, на сок­ро­вен­ных чле­нах на­ших да по­несем свя­тыню Бо­жес­тва Тво­его. И со все­ми свя­тыми Тво­ими да воз­бла­года­рим ве­ликое имя Твое и да пос­лу­жим Ему без на­сыще­ния, о слав­ный по ес­тес­тву Сво­ему Отец, Сын и Дух Свя­той, во ве­ки ве­ков. Аминь. 

Разумный человек

Кто достойно именуется разумным? Тот, кто действительно уразумел, что есть предел сей жизни. Он может положить предел и своим прегрешениям. Ибо, какое ведение или какое разумение выше сего - умудриться человеку выйти из жизни сей в нерастлении, не имея ни одной части, оскверненной зловонием вожделения, и никакой скверны в душе, оставляемой сладостию вожделения. Ибо если какой человек утончает мысли свои, чтобы проникнуть ему в тайны всех естеств и обогащается изобретениями и наблюдениями во всяком ведении, но душа его осквернена греховною скверною, и не приобрел он свидетельства о надежде души своей, однако же думает, что благополучно вошел в пристань упования, то нет в мире человека неразумнее его, потому что дела его в непрерывном стремлении его к миру, довели его только до мирской надежды.

Что есть приз­нак по­яв­ле­ния лу­чей ра­зуме­ния в ду­ше

По­яв­ле­ние раз­личных приз­на­ков ра­зуме­ния сос­то­ит в неп­рестан­ном вос­хва­лении Бо­га ра­зум­ны­ми су­щес­тва­ми. То же от­но­сит­ся и к твар­ности ду­ши, столь чу­дес­ной по ес­тес­тву сво­ему: не для че­го ино­го сот­во­рена она бла­гим Соз­да­телем сво­им, кро­ме как для то­го, что­бы нас­лаждать­ся поз­на­ни­ем бо­жес­твен­ной сла­вы, на­подо­бие то­го, как не­види­мые си­лы, срод­ни­ки ду­ши, пре­быва­ют в пос­то­ян­ном нас­лажде­нии сла­вой это­го прес­лавно­го Бы­тия. Итак, ду­ша, ко­торая пос­то­ян­но за­нята вос­хва­лени­ем Бо­га, пре­быва­ет в твар­ности ес­тес­тва сво­его. По этой при­чине и при­вел Он тварь в бы­тие, а имен­но - для то­го, что­бы она поз­на­вала Его и вос­хва­ляла Его, и что­бы бла­года­ря это­му воз­вы­шалась она до нас­лажде­ния веч­ной сла­вой То­го, Кто не­опи­су­ем для всех и не­пос­ти­жим. Ибо сла­ва бо­жес­твен­но­го Ес­тес­тва че­рез пос­то­ян­ное со­бесе­дова­ние хва­лы Бо­гу от­кры­ва­ет­ся ду­ше. Так­же и тварь мно­гораз­личная ми­ра се­го с той же целью приш­ла в бы­тие, а имен­но - что­бы сла­ву Бо­жию поз­на­вал ра­зум сло­вес­ных су­ществ, а не толь­ко ра­ди то­го, что­бы ели, или пи­ли, или всту­пали в брак, хо­тя мно­гие не­веж­ды и во­об­ра­жа­ют, что это так.

Ибо Бог мог соз­дать всех лю­дей, ко­торые в ми­ре, та­ким же об­ра­зом, ка­ким Он соз­дал ум­ные ес­тес­тва, без то­го, что­бы они про­ис­хо­дили один от дру­гого, но что­бы, по­доб­но тем ес­тес­твам, не нуж­да­лись они в поль­зо­вании сти­хи­ями для воз­раста­ния сво­его. И яс­но, что цель это­го тво­рения - не в том, что­бы лю­ди бы­ли ос­тавле­ны в та­ком же сос­то­янии на­веч­но, как не­кото­рые ду­ма­ют, ибо окон­чится все, что счи­та­ет­ся при­ят­ным и дос­тослав­ным в ми­ре сем, и даст Бог лю­дям дру­гие фор­мы бы­тия, бла­года­ря че­му от­кро­ет­ся ми­рам цель, с ко­торой преж­де вос­хо­тел Он вес­ти тво­рение в этой фор­ме бы­тия. А цель зак­лю­ча­ет­ся не в том, что­бы ос­та­вить че­лове­ка на жи­вот­ном уров­не, ибо вот, мно­гие да­же здесь от­верга­ют зем­ные нас­лажде­ния. Нап­ро­тив, все­муд­рый Бог, преж­де всего, по­мес­тил эту ви­димую тварь в ми­ре сем, да­бы че­рез ви­димое лю­ди и дру­гие сло­вес­ные су­щес­тва на­чали приб­ли­жать­ся к поз­на­нию это­го слав­но­го Ес­тес­тва. Ибо не сле­ду­ет то­му, кто пе­реда­ет зна­ние уче­никам, с са­мого на­чала под­во­дить их к со­вер­шенно­му зна­нию пред­ме­та, не на­учив их преж­де как сле­ду­ет бук­вам ал­фа­вита и чте­нию по скла­дам. Так­же очень пло­хо, ког­да вы­сокое пред­ла­га­ет­ся преж­де, чем про­рабо­тано низ­кое. Опять же, ес­ли кто хо­чет приг­ла­сить мно­го лю­дей на обед, преж­де все­го вы­носит он на обоз­ре­ние прос­то при­готов­ленные блю­да и ме­нее дра­гоцен­ную по­суду, а по­том пос­те­пен­но вы­носит то, что и выг­ля­дит ве­лико­леп­но и при­готов­ле­но чу­дес­но. Та­ким же об­ра­зом Бог, Гос­подь всех, явил си­лу пре­муд­рости Сво­ей и люб­ви Сво­ей в со­дер­жи­мом это­го ви­димо­го ми­ра, ко­торый, ес­ли мож­но так ска­зать, не­опи­су­емо бо­лее ни­зок, чем те бла­га, что бу­дут яв­ле­ны впос­ледс­твии. Ибо на­пос­ле­док ос­та­вил Он дос­тослав­ное бла­женс­тво и вос­хи­титель­ное зре­ние то­го изу­митель­но­го ми­ра, ко­торо­му уго­това­но ве­личи­ем си­лы Его и оби­ли­ем люб­ви Его прий­ти в бы­тие.

Та­ким же об­ра­зом, как ска­зал я вы­ше в этой Бе­седе, ког­да ду­ша дви­жима к нас­лажде­нию сла­вы бла­года­ря пос­то­ян­но­му со­бесе­дова­нию с Ним и счас­тли­ва она пре­бывать в нем неп­рестан­но, поз­на­ет она, по бла­года­ти Ду­ха Свя­того, то, во что, в кон­це концов, бу­дет об­ле­чена. Это да­ет­ся ей здесь слов­но в за­лог, нас­коль­ко поз­во­ля­ет ог­ра­ничен­ность че­лове­чес­ко­го ес­тес­тва, и удос­та­ива­ет­ся она об­ра­за жиз­ни ис­тинной сво­боды, как бы пред­вку­шая ее здесь. 

О ми­ре и по­кое ра­зума: как на­чина­ет ощу­щать их че­ловек 

Ду­ша пос­ле мно­гих опы­тов бо­рений при­об­ре­та­ет све­тозар­ность. Во вре­мена борь­бы пом­ра­ча­ет­ся ду­ша, од­на­ко, ког­да бо­рения кон­ча­ют­ся, ум ста­новит­ся по­добен сол­нцу си­яни­ем зна­ния: ког­да под­вер­гся он ра­ди Гос­по­да на­шего ис­ку­шени­ям от страс­тей и от де­монов, ста­новит­ся он по­добен спе­лым пло­дам, ко­торые под­вер­глись всей мо­щи воз­дей­ствия сол­нечных лу­чей, при­об­ре­ли сла­дость и ста­ли при­год­ны­ми для упот­ребле­ния в пи­щу.

Бла­года­ря за­учи­ванию Пи­сания и зна­нию его ра­зум мо­жет при­об­рести бла­гого­вение

Лю­бовь к Бо­гу не есть неч­то про­буж­да­юще­еся бес­созна­тель­но или не­замет­но, и бла­года­ря од­но­му лишь зна­нию Пи­саний не мо­жет она про­будить­ся в че­лове­ке, и ник­то не мо­жет по­любить Бо­га, при­нудив се­бя к это­му. Бла­года­ря чте­нию, за­учи­ванию Пи­сания и зна­нию его ра­зум мо­жет при­об­рести бла­гого­вение, про­ис­хо­дящее от вос­по­мина­ния о ве­личии Бо­га, и яв­ным об­ра­зом по­чувс­тво­вать страх пе­ред Ним, будь то страх де­тей или страх ра­бов. Так про­буж­да­ет­ся ра­зум для стрем­ле­ния к доб­ро­дете­ли и рев­ности о бла­ге. Тот же, кто по это­му по­воду счи­та­ет, или по­мыш­ля­ет в се­бе, или учит, что лю­бовь Бо­жия по­яв­ля­ет­ся в нем бла­года­ря тща­тель­но­му ис­полне­нию то­го, что пред­пи­сано за­кона­ми, или дру­гим по­доб­ным ве­щам, или бла­года­ря при­нуж­де­нию и борь­бе, или бла­года­ря че­лове­чес­ким спо­собам и средс­твам, тот не зна­ет да­же, о чем он го­ворит. И да­же бла­года­ря за­кону и за­пове­ди, ко­торые Он Сам да­ет от­но­ситель­но люб­ви, не­воз­можно нам воз­лю­бить Бо­га, ибо от за­кона про­ис­хо­дит страх, а не лю­бовь. Ибо по­ка не по­лучит че­ловек Ду­ха от­кро­вений и не со­еди­нит­ся ду­ша в дви­жени­ях сво­их с той муд­ростью, что пре­выше ми­ра, и по­ка ве­личие Бо­жие не поз­на­ет че­ловек на собс­твен­ном опы­те, не­воз­можно ему приб­ли­зит­ся к это­му прес­лавно­му вку­су люб­ви. Кто не ис­пил ви­на, тот не опь­яне­ет от рас­ска­зов о ви­не, и кто сам не удос­то­ил­ся в ду­ше сво­ей зна­ния о ве­личии Бо­га, тот не смо­жет опь­янеть от люб­ви к Не­му. 

 

---картинка линии разделения текста---

 

Преподобный Симеон Новый Богослов

Преподобный Симеон Новый Богослов 

---картинка линии разделения---

Молящийся телесно и не имеющий еще духовного разума подобен слепцу, который взывал: Сыне Давидов, помилуй мя (Мк. 10:48).

 

---картинка линии разделения текста---

 

 Святитель Григорий Богослов

Святитель Григорий Богослов 

---картинка линии разделения---

Души твердые, если руководствует и управляет ими разум, — великое приобретение для добродетели; при недостатке же знания и разума они то же самое и для порока.

 

 ----картинка линии разделения----

 

Святитель Иоанн Златоуст

Святитель Иоанн Златоуст 

----картинка линии разделения----

Для того у людей разум, чтобы избегать грехов

Как птичке, попавшей в сеть, нет пользы от крыльев, и напрасно и тщетно бьет она ими, так и тебе нет пользы от разума, если ты попал под власть злой похоти: сколько бы ни бился, ты — в плену.

Для того крылья у птиц, чтобы избегать сетей; для того у людей разум, чтобы избегать грехов.

В том... заключается отличительное свойство разумного человека, чтобы быть скромным, кротким, снисходительным, смиренным, тихим, не водиться и не увлекаться рабским гневом, или другими страстями, но разумом побеждать внутренние беспорядочные движения, охранять свое высокое достоинство и не унижаться, по беспечности, до зверского состояния бессловесных.

Тому, кто привязан к настоящему, невозможно и питать в себе любовь к тем неизреченным благам: у него пристрастие к настоящему омрачает разум, точно так, как какая-нибудь нечистота залепляет телесные глаза и не позволяет ему видеть, что нужно.

Он (Авраам) в самом начале приготовил себя, помощию только врожденного нашему естеству разума, не имея никакого постороннего наставника, но, еще, будучи воспитан неверными родителями, приготовил... себя к тому, что удостоился Божественного откровения.

Ничто не производит столько мрака, сколько ум человеческий, рассуждающий обо всем по-земному и не принимающий озарения свыше.

Может помрачиться наш ум не только от неуместного любопытства, но и от развращенного образа жизни.

Бог даровал нам разум для того, чтобы он познавал и принимал сообщаемое от Бога, а не для того, чтобы он считал самого себя достаточным для себя.

Боговдохновенный разум

На какое бы благо ты ни указал, не найдешь ни одного, которое бы так прославляло человека, как боговдохновенный разум.

Посредством ума человек близок к Владыке существующего; мыслительной силой он распоряжается созданным; способностью наблюдения исследует небо... мудростью побеждает опасности волнующегося моря; предусмотрительностью поддерживает существующий порядок, знанием указывает значение явлений; владеет красотой существующего, подобно Творцу.

 

----картинка линии разделения----

 

Преподобный Марк Подвижник

Преподобный Марк Подвижник 

---картинка линии разделения---

Ум ослепляется сими тремя страстями: сребролюбием, тщеславием и желанием удовольствий... Разум и вера — совоспитанники естества нашего — притупились ни от чего иного, как от них.

 

 ----картинка линии разделения----

 

Преподобный Ефрем Сирин

Преподобный Ефрем Сирин

----картинка линии разделения----

Разум приобретает успехи от размышления, а рассудительность — от воздержания.

 

----картинка линии разделения----

 

Святой Преподобный Феодор Студит

Преподобный Феодор Студит

----картинка линии разделения----

Пленять всяк разум в послушание Христово

Мы путь совершаем в жизни сей, путь тесный и прискорбный, долгий и тяжелый. И иным пути сему быть нельзя, так как всю жизнь должно нам сохранять девство и целомудрие и соблюдать подчиненность и послушание; и при этом помышления низлагать и всякое возношение взимающееся на разум Божий и пленять всяк разум в послушание Христово (2 Кор. 10:4—5), и все другое делать, что с сим неразрывно связано.

 

---картинка линии разделения текста---

 

Преподобный Никита Стифат

Преподобный Никита Стифат 

---картинка линии разделения---

Разумным рассуждением распознаем виды разумений

Умным зрением приемлем свет Божественный, ведение сокровенных тайн Божиих; душевным вниманием восхождение (возникновение) в сердце помыслов располагаем с разумом (или распоряжаемся ими, различая хорошие от худых); разумным рассуждением, как вкусом распознаем виды разумений, и те, которые произрастают от горького корня, или преобразуем в сладкую пищу для души или совсем отбрасываем, а которые от былий добрых и злачных ограждаются, те приемлем.

Оружиями веры и мечем духовным, иже есть глагол Божий (Еф. 6:17), победив духа сребролюбия, закалаем его, и вместе с тем с помощью слова премудрости востекаем к созерцанию существующего, словом разума становимся выше ничтожества видимых благ, и в царских дворах любви упокоеваемся под действием многобогатых сокровищ упования.

Разум находит и аскетических пять чувств: бдение, богомыслие, молитву, воздержание и уединение. Кто сочетает с сими чувствами свои чувства, именно — зрение с бдением, слух с богомыслием, обоняние с молитвой, вкус с воздержанием, осязание с уединением, — тот скорее очистит ум свой и, утончив его ими, соделает его бесстрастным и зрительным.

Посмеиваются над благочестием и посмеваемы бывают делами те, которые совершили свое отречение не как следует, и с самого начала не восхотели пользоваться учителем и руководителем, а своему последовав разуму и перед собою показавшись себе разумными (Ис. 5:21).

 

----картинка линии разделения----

 

Авва Исаия

Авва Исайя 

----картинка линии разделения---- 

Чтобы не верить своему разуму более, чем Святому Писанию

Если откроется тебе в словах Писания какой-либо переносный (аллегорический) смысл — толкуй их аллегорически, но не разоряй и буквы (или буквального смысла), чтобы не верить своему разуму более, чем Святому Писанию, ибо это — знак гордости.

Блюди себя от лжеименного разума, противящегося здравому учению, как сказал Апостол (1 Тим. 6:20; 1:10).

Кто утверждается на собственном своем разуме и держит свою волю, тот привлекает к себе толпы бесов и не может быть от Духа Божия, приносящего сердцу печаль или сокрушение.

Кто, видя словеса Писания, творит их по собственному своему разуму, и на нем утверждает себя, что так есть (на нем утверждаясь, полагает, что так должно понимать слова те), — таковой не знает славы Божией и богатства Его, а кто, видя, говорит: не знаю, — человек есмь, и воздает славу Богу, — в таковом обитает богатство Божие, по силе его и по помыслу его.

Блаженны очи с разумом стыдящиеся простертися к Богу и старающиеся язвы свои уврачевать с разумом, сознающие грехи свои и молящиеся об отпущении их.

Служение же Богу какое другое есть, как не то, чтобы не иметь в уме ничего, чуждого Бога, когда благословляем Его, ни похотения, когда молимся Ему, ни злобы, когда поем Ему, ни ненависти, когда поклоняемся Ему, ни злой ревнивости, полагающей нам препоны, когда приседим Ему, ни срамной сласти в членах наших, когда воспоминаем о Нем: ибо все сие мрачные стены суть, объемлющие бедную душу, и не может она чисто служить Богу, имея в себе это. Препоны полагает это ей в воздухе, и не дает ей сретить Бога, и в сокровенности благословить Его, и помолиться Ему в сладости любви, в приятности сердца и в желании святом, чтобы просветиться от Него.

От того ум помрачается всегда и не может преуспеть по Богу, что не заботится разумно отсечь сие. Невозможно же ему озаботиться отсечь сие, если не станет он беспопечительным о делах века сего.

Перенесение поношения и уступление воли своей ближнему по Богу, чтобы не дать войти посреде врагу, обнаруживает человека-деятеля, ибо, если кто бодренный имеет ум и с разумом есть под ногами Господа Иисуса, то он станет заботиться отсечь свою волю для того уже, чтобы не быть отлученным от возлюбленного своего Господа.

Не в том мудрость, чтобы говорить, но в том, чтобы знать время, когда подобает говорить. С разумом молчи, с разумом и говори. Прежде начала речи подумай о том, что сказать, чтобы дать подобающий ответ. Не хвались своим разумом. Больше всех знает тот, кто говорит: ничего не знаю. Венец мудрости — себя укорять и ставить себя ниже всех.

Служение Богу что есть, если не то, чтобы ничего не иметь в уме чуждого, когда он молится, ни сласти чувственной, когда благословляет Бога, ни гнева, когда поет Ему, ни ненависти, когда величает Его, ни злого рвения и зависти, когда приседит Ему и памятует о Нем. Ибо все это мрачное есть стена, окружающая бедную душу, и она, имея это в себе, не может чисто служить Богу. Ибо оно удерживает ее в воздухе и не допускает ей сретить Бога (предстать Ему умно), втайне благословить Его и помолиться Ему в сладости сердца, да просветится от Него. Ум всегда омрачается и не может преуспевать в жизни по Богу того ради, что не печется отсекать все сие разумно.

Когда ум ревнует избавить чувства душевные от плотских пожеланий и провести их (перевезти, как на лодке) в бесстрастие и самую душу отделить от плотских пожеланий, тогда, если бесстыдные страсти устремятся на душу, чтобы овладеть чувствами ее и увлечь их в грех, и ум начнет втайне непрестанно вопиять к Богу, то Бог, видя это, пошлет помощь Свою и прогонит их в одно мгновение.

Итак, сын возлюбленный, имея по благодати Христовой естественный разум, сохраняй всегда в себе такое делание и такое благое размышление, не позволяй себе быть, как мрачным облаком покрываемому пагубным забвением, ни преграждаемому в шествии разленением, осуечающим ум и отклоняющим его от должной жизни, ни омрачаемому в помысле неведением — этой причиной всех зол, — ни увлекаемому нерадением всезлым, ни прельщаемому плотской сластью, ни преодолеваемому чревонеистовством, ни пленяемому в уме пожеланиями и оскверняемому в себе самом сосложением с блудными помыслами, ни побеждаемому гневом, рождающим братоненавидение, если по какому-либо жалкому и окаянному предлогу опечаливая и опечаливаясь начнешь собирать в памяти злые помыслы против ближнего, ни отклоняемому от чистой к Богу молитвы, ни отводимому в плен умом, чтобы зверским помыслом подсматривать за единодушным братом. Ибо если попустить все это, то за такой бессловесный нрав, полный плотского мудрования, связан будучи в совести, предан будешь до времени в научительное наказание злым духам, которым покорялся, пока ум, оскудев всеконечно и поглощен будучи печалью и унынием, по причине потери преспеяния по Богу за предшествовавшие вины, снова начнет со всяким смирением воспринимать начало пути спасения, после многих трудов в молитвах и всенощных бдениях получив разрешение грехов своих смиренным исповеданием их пред Богом и ближними. Так начинает он опять истрезвляться и, просвещаемый светом Евангельского ведения, по благодати Божией познает, что кто не предаст себя всецело на крест в смиренном мудровании и самоунижении и не повергнет себя перед всеми на попрание, унижение, презрение, онеправдывание, осмеяние и поругание, чтобы переносить все это с радостью Господа ради, не ища ничего человеческого, ни славы, ни чести, ни похвалы, ни сладкого ястия и пития, ни (красных) одеяний, — тот истинным христианином быть не может.

  

---картинка линии разделения текста---

 

 Святитель Григорий Богослов

Святитель Григорий Богослов 

---картинка линии разделения---

Светильником всей своей жизни признавай разум 

О, человече! Ты почтен от Бога паче всех других тварей достоинством разума, которым властвуешь и царствуешь над ним. Светильником всей своей жизни признавай разум – им все разумей и делай только позволительное.

Разум познает причину в другой причине. Разумность признает цель и смысл во Вселенной, ибо неразумная причина не может произвести разумное. Следствие меньше причины.

Разум и представляет, и понимает – участвует объективный, когда есть реальное воздействие на наш дух Божества, а субъективный элемент.

 

---картинка линии разделения текста---

 

 Святой Илия Экдик

Преподобный Илия Экдик 

---картинка линии разделения---

Не все разумные в слове, разумны и в духовных деланиях

Не все разумные в слове, разумны и в духовных деланиях, но все разумные в духовном, разумны и во внешнем. Ибо это внешнее (тело, чувства, положение), хотя всех держит на оброке (– со всех берет подать), не все, однако же, одинаковые платят ему оброки, иные же и совсем отказываются от сего. Разумность, по природе неразделимая, делится, однако же, на разные доли: ибо одному дается большая, а другому меньшая ее доля, пока деятельная добродетель, множась и разрастаясь, с помощью родовых добродетелей, исполнит по каждой из них все возможное добро. Ибо так бывает всегда, что, соответственно недостаточности деятельной жизни, и разумности получается меньшая мера.

 

---картинка линии разделения текста---

 

Блаженный Диадох Фотикийский

Блаженный Диадох Фотикийский

---картинка линии разделения---

Предел разумения – не ведать себя в исступлении (или всецелом устремлении) к Богу.

 

---картинка линии разделения текста---

 

 Святитель Игнатий (Брянчанинов)

Святитель Игнатий (Брянчанинов) 

---картинка линии разделения---

Духовный разум состоит в познании Истины верою

Плотский разум, падшая человеческая природа возникла из падения, имеет начальной причиной своей грех, отвержена Богом, постоянно враждует на Бога, постоянно отвергается Богом.

Духовный разум — ощущение живота бессмертного, по определению Духоносцев. Самый этот разум — признак воскресения. Так, напротив, плотское мудрование — невидимая смерть души.

Духовный разум состоит в познании Истины верою. Сперва приобретается познание веры; вера, усвоившись христианину, изменяет его разум откровением ему Истины, которая — Христос.

Нужно... предаться водительству веры: при этом водительстве, в свое время, по значительных подвигах в благочестии, Бог дарует верному рабу Своему разум Истины, или разум духовный.

 

---картинка линии разделения текста---

 

 

Святитель Феофан Затворник 

---картинка линии разделения---

Разум и рассудок

Способность, обращенная на познание видимого, тварного, конечного, называется рассудком.Впрочем, не в имени дело, а в характерических чертах. На них обращается и внимание особое. Сей рассудок, кажется, сохраняет всю свою силу — христианин ли кто или нехристианин, добродетелен или порочен, особенно если смотреть на него, как он есть у людей образованных, посвящающих себя основательному изучению каких-нибудь наук. Смешивая рассудок с разумом, они сами себе усвояют большую цену, и другие их считают великими головами. Сами они готовы всегда довольствоваться тем, что знают, а другие рады бы хоть и до того дойти, до чего они добились, мало того, иной, сличая их многоведение, обыкновенно высокотонное, выражаемое хитросплетенными словами, с простыми словами святых Божиих, может, пожалуй, прийти к мысли, что у последних многого недостает против первых. 

Основою для рассудка в том и другом случае должны быть наблюдение и опыт, а орудием — обобщение и наведение. 

Какой свет после такого мрака воссиявает в душе человека по обращении его к Богу и по приятии благодати! … вредные следствия преобладания рассудка или совсем предотвращаются, если обращение упреждает его развитие, или исправляются здесь же, и рассудок превращается в служебную силу, покорную разуму. Так как умственные злые склонности главным образом происходят от осязательности познаний рассудка и предположительности идей разума, оставленного себе, то с уничтожением его основания падает само собою и то, что на нем строится. Основание же сие уничтожается в покаявшемся, к Богу обратившемся и к Нему прилепившемся, ибо с сего времени он начинает осязательно познавать вещи духовные, как прежде познавал чувственные. Это равенство осязательности уничтожает колебание сомнения, а то, что в разуме просвещенном предлагаются истины драгоценнейшие, преклоняет на его сторону сознание и ему покоряет. Когда, таким образом, через сей новый путь узнает человек многое сокровеннейшее, чего прежде не постигал, но что теперь ясно созерцает, тогда, естественно, перестает верить исключительно своему разумению. Такой уже и не подумает, что нет духа, когда живет в духе, или что все подчинено неизбежной необходимости, когда ощущает силу, пришедшую к нему свыше, совне, или что все может сам, когда только принятою от Бога силою избег угнетавшего его зла (пример Августина).

Разум... есть существенная часть души, и его никак отнять нельзя, не уничтожив души

Вместе с тем начинается новая жизнь для рассудка, и в человеке — новое направление научности, если она была или ею занимаются. Как прежде рассудок действовал как господин, так теперь начинает действовать как подчиненный, по порученности от лица разума духовного. Поэтому как прежде, при рассматривании вещей, человек ничего не видел, не мог и не хотел видеть кроме самих вещей, так теперь во всем видит яснейшее отражение мира духовного и в вещах, и в явлениях. Весь мир проникнут действительно духовным, Божественным (Рим. 1:20), но прежде это не замечалось, а теперь созерцается ясно. Затем все существующее и все являющееся превращается в обширное и беспрерывное поучение, или разумную книгу, как сказал Антоний Великий. Что это действительно так, сейчас можно увериться, читая какого-нибудь святого отца. У всякого из них поминутно предлагается зрение духовного в чувственном или сквозь чувственное. …

Отсюда следует, что целость, полнота и истина знания, собственно, принадлежат людям, восстановленным благодатию и в Боге живущим. У других оно и неполно, и неистинно. Воспитать душу нашу в способностях, как должно, нельзя без подчинения ее врачевательным и восстановительным благодатным средствам. 

Коротко: у того, кто стоит вне сих средств, знание таково — духовный мир и его вещи как облаком и туманом сокрыты, им мало он верит или не думает о них, знание рассудочное обращено у него только к видимому, действительному, осязаемому, сокровенное в вещах не видится, причины познаются только ближайшие, наличные, намерения Промысла ускользают из внимания... Потому все знание его поверхностно: в составе неполно, в общем же духе растленно, извращено каким-нибудь неправым настроением умственным.

 

---картинка линии разделения текста---

 

Преподобный авва Дорофей

Преподобный авва Дорофей

---картинка линии разделения---

О том, что не должно полагаться на свой разум

Премудрый Соломон говорит в Притчах: имже несть управления, падают аки листвие; спасение же есть во мнозе совете (Притч. 11:14). Видите ли, братия, силу его изречения? Видите ли, чему учит нас Святое Писание? Оно увещевает нас не полагаться на самих себя, не считать себя разумными, не верить тому, что можем сами управлять собою, ибо мы имеем нужду в помощи, нуждаемся в наставляющих нас по Боге. Нет несчастнее и ближе к погибели людей, не имеющих наставника в пути Божием. Ибо, что значит сказанное: имже несть управления, падают аки листвие? Лист сначала всегда бывает зелен, цветущ и красив, потом постепенно засыхает, падает и, наконец, им пренебрегают и попирают его. Так и человек, ни кем не управляемый, сначала всегда имеет усердие к посту, ко бдению, безмолвию, послушанию и к другим добрым делам, потом усердие это мало-помалу охладевает, и он, не имея никого, кто бы наставлял его, поддерживал и воспламенял в нём это усердие, подобно листу, нечувствительно иссыхает, падает и становится, наконец, подвластным и рабом врагов, и они делают с ним, что хотят.

О тех же, которые открывают свои помышления и поступки и делают всё с советом, Писание говорит: спасение… есть во мнозе совете. Не говорит: "в совете многих", то есть, чтобы с каждым советоваться, но что должно советоваться обо всём, конечно, с тем, к кому имеем доверие, и не так, чтобы одно говорить, а другое умалчивать, но всё открывать и обо всём советоваться, такому и есть верное спасение во мнозе совете. Ибо если человек открывал не всё, что до него касается, и особенно если он был обладаем худым навыком или был в худом сообществе, то диавол находит в нём одно (какое-либо) пожелание или одно самооправдание, и сим низлагает его.

Когда диавол видит, что кто-нибудь не хочет согрешить, то он не столько неискусен в делании зла, чтобы стал внушать ему какие-либо явные грехи, и не говорит ему: иди, сотвори блуд, или пойди, укради, ибо он знает, что мы этого не хотим, а он не считает нужным внушать нам то, чего мы не хотим, но находит в нас, как я сказал, одно пожелание или одно самооправдание, и тем под видом доброго вредит нам. Поэтому опять сказано: лукавый злодействует, егда сочетавается с праведным…(Притч. 11:15). Лукавый есть диавол, и тогда он злодействует, егда сочетавается с праведным, т. е. когда сочетается с самооправданием нашим, тогда он становится более крепким, тогда более вредит, тогда более действует. Ибо когда мы держимся своей воли и следуем оправданиям нашим, тогда, делая, по-видимому, доброе дело, мы сами себе расставляем сети и даже не знаем, как погибаем. Ибо, как можем мы уразуметь волю Божию, или взыскать её, если верим самим себе и держимся своей воли? Посему-то авва Пимен и говорил, что воля наша есть медная стена между человеком и Богом. Видите ли силу сего изречения? И ещё присовокупил он: она есть как бы камень, противостоящий, сопротиводействующий воле Божией.

Итак, если человек оставит свою волю, тогда может и он сказать: Богом моим прейду стену. Бог мой, непорочен путь Его (Пс. 17:30-31). Весьма досточудно сказано! Ибо тогда только человек видит непорочный путь Божий, когда оставит свою волю. Когда же повинуется своей воле, то не видит, что непорочны пути Божии, но если услышит что-либо относящееся к наставлению, он тотчас порицает это, уничижает, отвращается от сего и действует напротив: ибо как ему перенести что-либо или послушаться чьего-либо совета, если он держится своей воли!

Далее говорит старец о самооправдании: "Если же и самооправдание поможет воле, то человек совершенно развращается". Удивительно, какая последовательность в словах святых Отцов! Подлинно, когда оправдание соединится с волею, то это есть совершенная смерть, великая опасность, великий страх; тогда окончательно падает несчастный. Ибо кто заставит такового верить, что другой человек более его знает, что ему полезно? Тогда он совершенно предаётся своей воле, своему помыслу, и наконец, враг как хочет, устраивает его падение. Поэтому сказано: лукавый злодействует, егда сочетавается с праведным, ненавидит же гласа утверждения. Ибо не только самое наставление ненавидит лукавый, но даже и самого голоса, произносящего оное, не может слышать, даже ненавидит и самый голос наставления, т.е. то самое, когда говорят что-либо служащее к наставлению. Прежде чем вопрошающий о полезном начнёт действовать (по данному совету), прежде, нежели враг уразумеет, исполнит ли он или не исполнит слышанное, враг ненавидит уже то самое, чтобы спрашивать кого-нибудь или слышать что-либо полезное, самый голос, самый звук таковых слов он ненавидит и отвращается от них. И сказать ли почему? Он знает, что злодейство его обнаружится тотчас, как только станут спрашивать и говорить о полезном. И ничего он так не ненавидит и не боится, как быть узнанным, потому что тогда он уже не может коварствовать, как хочет. Ибо если душа утверждается тем, что человек спрашивает всё о себе и слышит от кого-либо опытного: "Это делай, а сего не делай, это хорошо, а это нехорошо, это самооправдание, это своеволие", и слышит также: "Теперь не время сему делу", а иной раз слышит: "Теперь время", тогда диавол не находит каким образом вредить человеку или как низложить его, потому что он всегда, как я уже сказал, советуется и со всех сторон ограждает себя, и таким образом исполняется на нём слово: спасение есть во мнозе совете.

Лукавый же не хочет сего, но ненавидит, ибо он хочет делать зло и больше о тех радуется, имже несть управления. Почему? Потому что они падают аки листвие. Вспомни того брата, которого любил лукавый и о котором говорил он авве Макарию: "Имею одного брата, который, когда видит меня, вертится как мотовило". Таких он любит, о таких всегда радуется, которые живут без наставления и не поручают себя человеку, могущему помогать им и руководить их о Боге. Разве не ко всем братиям приходил тогда демон, которого видел Святой носящим различные снеди в тыквах? Разве не всех он посещал? Но каждый из них, понимая его козни, шёл к своему духовному отцу и открывал ему свои помышления, и находил помощь во время искушения, а потому лукавый и не мог одолеть их. Только одного несчастного нашёл он, который следовал самому себе и ни от кого не имел помощи, и потому лукавый поступал с ним, как с игралищем, и, уходя, благодарил его и проклинал других. Когда же враг сказал авве Макарию это дело и имя брата, Святой пошёл к нему и нашёл, что причиною его погибели было то, что он не хотел исповедовать свои помышления, нашёл, что он не имел обыкновения открывать их кому-либо. Посему-то враг и вертел им, как хотел. И брат, вопрошаемый святым Старцем: "Как ты пребываешь, брат?" - отвечал: "Молитвами твоими, хорошо". И когда Святой опять спросил: "Не борют ли тебя помыслы?" - он отвечал: "Пока мне хорошо". И не хотел ничего исповедать, пока Святой искусно не заставил его открыть свои помыслы и, сказав ему слово Божие, утвердил его и возвратился.

По обыкновению своему, враг пришёл опять, желая низвергнуть сего брата, но посрамился, ибо нашёл его исправленным и не мог уже более над ним издеваться, и потому удалился, не успев ничего сделать, удалился посрамлённый и этим братом. Посему, когда Святой опять спросил демона: "Как пребывает тот брат, твой друг?" - он уже не назвал его другом, но врагом, и проклинал его, говоря: "И тот развратился, и тот не повинуется мне, но даже стал всех свирепее". Видишь ли, почему ненавидит враг гласа утверждения? Потому что всегда желает нашей погибели. Видишь ли, почему он любит полагающихся на себя? Потому что они помогают диаволу, и сами себе строят козни. Я не знаю другого падения монаху, кроме того, когда он верит своему сердцу. Некоторые говорят: от того падает человек, или от того, а я, как уже сказал, не знаю другого падения, кроме сего: когда человек последует самому себе.

Видел ли ты падшего, - знай, что он последовал самому себе. Нет ничего опаснее, нет ничего губительнее сего. Бог сохранил меня, и я всегда боялся сего бедствия. Когда я был в общежитии, я открывал все свои помыслы старцу авве Иоанну и никогда, как сказал, не решался сделать что-либо без его совета. И иногда говорил мне помысл: "Не то же ли самое скажет тебе Старец? зачем ты хочешь беспокоить его?" А я отвечал помыслу: "Анафема тебе и рассуждению твоему, и разуму твоему, и мудрованию твоему, и ведению твоему, ибо, что ты знаешь, то знаешь от демонов". И так я шёл и вопрошал Старца. И случалось иногда, что он отвечал мне то самое, что у меня было на уме. Тогда помысл говорил мне: "Ну что же? Видишь, это то самое, что я говорил тебе: не напрасно ли беспокоил ты Старца?" И я отвечал помыслу: "Теперь оно хорошо, теперь оно от Духа Святого, твоё же внушение лукаво, от демонов, и было делом страстного устроения души". Итак, никогда не попускал я себе повиноваться своему помыслу, не вопросив старца. И поверьте мне, братия, что я был в великом покое, в полном беспечалии, так что я даже и скорбел об этом, как я уже говорил вам о сем, ибо слыша, что многими скорбьми подобает нам внити во царствие Божие (Деян. 14:22) и, видя, что у меня нет никакой скорби, я боялся и был в великом недоумении, не зная причины такового спокойствия, пока Старец не объяснил мне этого, сказав: не скорби, ибо каждый предающий себя в послушание отцам, имеет сей покой и беспечалие.

Постарайтесь же и вы, братия, вопрошать и не надеяться на себя. Познайте, какое в сём деле беспечалие, какая радость, какое спокойствие. Но поелику я сказал, что я никогда не скорбел, то послушайте и о том, что со мной случилось тогда.

Когда я ещё был там в общежитии, нашла на меня однажды великая и нестерпимая скорбь, и я был в таком страдании и стеснении, что готов был даже предать и самую душу мою: скорбь же сия происходила от коварства демонского. И такое искушение, наносимое демонами от зависти, бывает тяжко для человека, но маловременно: оно мрачно, тяжко, безутешно, ниоткуда не представляется успокоения, но отовсюду угнетение. Однако скоро посещает душу благодать Божия, ибо если бы не посетила благодать Божия, то никто не мог бы перенести сего. И я был, как сказал, в таком искушении, в такой тесноте. В один день, когда стоял на дворе монастырском, изнемогая и моля о сём Бога, внезапно взглянул я внутрь церкви и увидел некоего мужа, по виду - епископа, который как бы нёс Святые Дары и входил в святой алтарь.

Я никогда не приближался к страннику или приходящему без нужды или повеления, но тогда меня влекло что-то, и я пошёл за ним. Вошедши, он долго стоял с воздетыми руками, и я стоял сзади его, молясь в страхе: ибо от видения его напал на меня страх и ужас. По окончании молитвы он обратился и пошёл ко мне, и по мере того, как он приближался ко мне, я ощущал, что скорбь и ужас удалялись от меня. Потом, став передо мною, он простер руку свою, прикоснулся к моей груди и, ударяя в нее перстами своими, сказал: Терпя потерпех Господа, и внят ми и услыша молитву мою: и возведе мя от рова страстей и от брения тины: и постави на камени нозе мои и исправи стопы моя: и вложи во уста моя песнь нову, пение Богу нашему (Пс. 39:2-4). Все эти стихи произнес он по трижды, ударяя, как я сказал, в грудь мою, и так вышел. Тотчас после сего водворились в сердце моём сладчайший свет, радость, утешение и великое веселие, и я стал уже не тем, чем был прежде. Когда он вышел, я поспешил вслед за ним, желая найти его, но не нашёл, ибо он сделался невидим.

 

по виду - епископа, который как бы нёс Святые Дары

 

С того времени, по милости Божией, я не ощущал уже, чтобы беспокоила меня скорбь или страх, но Господь покрыл меня доныне ради молитв оных святых старцев. Сие сказал я вам, братия, для того, чтобы вы знали, какое спокойствие и беспечалие имеет тот, кто не следует самому себе и с какою безопасностию, с какою твёрдостию живёт, кто не полагается на себя и не верит своему помыслу, но во всём, что до него касается, возлагает упование на Бога, и на тех, которые могут наставлять его по Боге. Итак, научитесь и вы, братия, вопрошать, научитесь не полагаться на самих себя, не верить тому, что вам говорит помысл ваш. Хорошо смирение - в нём покой и радость. К чему напрасно сокрушать себя? Нельзя спастись иначе, как сим образом.

Однако иной может подумать: если кто не имеет человека, которого он мог бы вопрошать, то, что в таком случае должно ему делать? Правда, если кто хочет истинно, всем сердцем, исполнить волю Божию, то Бог никогда его не оставит, но всячески наставит по воле Своей. Поистине, если кто направит сердце своё по воле Божией, то Бог просветит и малое дитя сказать ему волю Свою. Если же кто не хочет искренно творить волю Божию, то хотя он и к пророку пойдет, и пророку положит Бог на сердце отвечать ему, сообразно с его развращённым сердцем, как говорит Писание: и пророк аще прельстится и речет слово, Аз Господь прельстих пророка того (Иез. 14:9). Посему мы должны всею силою направлять себя к воле Божией и не верить своему сердцу. Но если будет и доброе дело, и мы услышим от какого-либо святого мужа, что оно точно доброе, то мы и должны почитать его добрым, однако не верить самим себе, что хорошо исполняем его и что оно должно непременно хорошо совершиться. Но мы должны исполнять его по силе своей и опять сказывать и то, как мы его исполняем, и узнавать, хорошо ли мы его исполнили, и после того не должны оставаться беззаботными, но ожидать и Божиего суда, как сказал святой авва Агафон, когда его спросили: "Ужели и ты, отче, боишься?" - он отвечал: "Я исполнял волю Божию по силе своей, но не знаю, угодно ли дело моё Богу, ибо иной суд Божий и иной человеческий". Господь Бог да покроет нас от бедствия, постигающего тех, которые уповают на самих себя, и да сподобит нас держаться пути отцов наших, благоугодивших имени Его. Ибо Ему подобает всякая слава, честь и поклонение во веки. Аминь.

 

----картинка линии разделения---- 

comintour.net
stroidom-shop.ru
obystroy.com