СКОРБЬ ОБ УМЕРШИХ

 ----картинка линии разделения----

 

Не хочу же оставить вас, братия, в неведении об умерших, дабы вы не скорбели, как прочие не имеющие надежды. Ибо, если мы веруем, что Иисус умер и воскрес, то и умерших в Иисусе Бог приведет с Ним. 

Апостол Павел

 

----картинка линии разделения----

 

Апостол Павел

Апостол Павел

----картинка линии разделения----

Увещание Апостола о скорби об умерших

Не хочу же оставить вас, братия, в неведении об умерших, дабы вы не скорбели, как прочие не имеющие надежды. Ибо, если мы веруем, что Иисус умер и воскрес, то и умерших в Иисусе Бог приведет с Ним. Ибо сие говорим вам словом Господним, что мы живущие, оставшиеся до пришествия Господня, не предупредим умерших, потому что Сам Господь при возвещении, при гласе Архангела и трубе Божией, сойдет с неба, и мертвые во Христе воскреснут прежде, потом мы, оставшиеся в живых, вместе с ними восхищены будем на облаках в сретение Господу на воздухе, и так всегда с Господом будем. Итак, утешайте друг друга сими словами (1Фес.4:13-18) 

 

----картинка линии разделения----

 

Преподобный Исаак Сирин

Преподобный Исаак Сирин

----картинка линии разделения----

Не скорби о телесных повреждениях, потому что совершенно возьмет их у тебя смерть.

 

 ----картинка линии разделения----

 

Святитель Василий Великий

Святитель Василий Великий 

----картинка линии разделения----

Имеющим несомненную веру в воскресение из мертвых несвойственно скорбеть об усопших.

 

----картинка линии разделения----

 

Святитель Григорий Нисский

Святитель Григорий Нисский 

----картинка линии разделения----

Остающимся в живых не должно предаваться скорби об умершем

Не должно скорбеть о почивших (1 Сол. 4:13), потому что скорбь эта свойственна только неимущим упования... Возможно ли людям это исполнить, когда в каждом есть какое-то естественное отвращение от смерти; кто видит умирающих, те с трудом сносят зрелище, а к кому приближается смерть, те, сколько можно, от нее бегут. Да и господствующие законы признают ее крайним из преступлений и крайним из наказаний, поэтому какая же возможность почитать ни за что исшествие из жизни, даже кого-либо из чужих, не только и близких, когда они оканчивают жизнь? К тому же видим... что и все человеческое старание имеет в виду то, что продлить нам время жизни, потому у нас и дома придуманы для жительства, чтобы тела в окружающем их воздухе не страдали от холода или жара. И земледелие что иное, как не заготовление потребного для жизни? Забота же о жизни, конечно, происходит от страха смертного. Что такое врачебное искусство? Отчего оно почтенно у людей? Не от того ли, что средствами своими, по-видимому, борется несколько со смертью. И брони, и щиты, и воинская обувь, и шлемы, и оборонительные оружия, и ограды стены, и железом кованные ворота, и доставляющие безопасность рвы, и подобное тому, почему иному делается все это, как не по страху смерти? Поелику же естественным образом так страшна смерть, то легко ли послушаться того, кто велит остающемуся в живых не предаваться скорби об умершем?

 

----картинка линии разделения----

 

Святитель Иоанн Златоуст

Святитель Иоанн Златоуст

----картинка линии разделения---

Поскорби, поплачь, но не ропщи, не малодушествуй…

Скорбь чрезмерная <о смерти ближних> свойственна душе безрассудной, умоисступленной и слабой. Поскорби, поплачь, но не ропщи, не малодушествуй, не негодуй; воздай благодарение Взявшему и, украсив отшедшего, препроводи его к Нему в светлой погребальной одежде. Если станешь роптать, то оскорбишь и умершего, и прогневаешь Взявшего, и повредишь самому себе, но если будешь благодарить, то и его украсишь, и прославишь Взявшего, и сделаешь пользу самому себе.

Подлинно... смерть — это долг, которого невозможно заплатить никакими деньгами, — долг, от которого не избавляет ни мужество, ни мудрость, ни могущество и которого не могут отклонить от себя, наконец, и сами цари. Я, конечно, посоветовал бы тебе усилить свою печаль, если бы это дело происходило от нерадения или от скупости, тогда как можно было бы тебе своими средствами откупиться от него или отсрочить его, но если это Божие определение, твердое и неизменное, то мы напрасно скорбим и спрашиваем себя: почему такой-то умер.

Скажет кто-нибудь: как же ты запрещаешь оплакивать умерших, когда и праотцы плакали, и пророк Моисей, раб Божий, и затем многие пророки?.. Те, которые жили до Закона или находились под тенью Закона, оплакивали своих мертвецов, но свет Евангелия не может так помрачаться. И они справедливо плакали, потому что еще не приходил с небес Христос, Который осушил этот источник слез Своим Воскресением. Они справедливо плакали, потому что смертный приговор оставался еще в силе.

Мы, живущие уже под благодатью, имеющие верную надежду воскресения, получившие запрещение всякого  сетования, почему так упорно оплакиваем своих мертвецов по примеру язычников, поднимаем безрассудные вопли, как бы в некоторого рода опьянении разрываем одежды, обнажаем грудь, поем пустые слова и причитания около тела и гробницы усопшего? Для чего, наконец, окрашиваем платье в черный цвет, если только не для того, чтобы не только слезами, но и самою одеждою показать себя поистине неверующими и жалкими? Все это, братие, должно быть чуждо нам, непозволительно, а если бы и было позволительно, то не было бы прилично... Если бы даже и действительно в груди его была такая печаль, то и в таком случае следовало бы в безмолвии умерять скорбь рассудительностью, а не разглашать о ней с душевным легкомыслием.

Язычник, не знающий Бога, должен плакать об умершем, потому что он, как только умрет, прямо идет на казнь. Должен сокрушаться и иудей, который, не веруя во Христа, обрек свою душу на погибель. ...Но кто освящен благодатию, запечатлен верою, честен по поведению или неизменен в невинности, того, когда он отойдет из здешнего мира, надобно ублажать, а не оплакивать, тому надобно завидовать, а не скорбеть о нем сильно, — впрочем, завидовать умеренно, так как мы знаем, что в свое время и мы сами последуем за ними.

Об умерших детях

Не поставляю непременным законом того, будто совершенно уже не нужно плакать о умерших детях, и, если бы я стал утверждать это, я сказал бы то, что совершенно невозможно. Ведь и я повинуюсь законам природы и не противлюсь умеренной скорби, так как и я смертен, рожден матерью и обладаю одинаковыми с другими природными свойствами.

Не испускай стонов, но возблагодари Бога и прославь Отнявшего, — и это будет нисколько не ниже Авраама: как тот отдал сына по повелению Божию, так и ты не сетовал, когда Бог взял его. Если ты, видя твоего сына умершим, возблагодаришь Бога, то получишь награду не меньшую, чем тот, кто привел сына своего и отдал его как жертву. И если ты остановишь рыдания и сетования и всех станешь побуждать к славословию, ты получишь бесчисленные награды и свыше, и от земли; люди будут удивляться тебе, ангелы рукоплескать, Бог награждать... Когда увидишь глаза закрытые, и уста сомкнутые, и тело недвижимое, ты думай не о том, что вот эти уста уже не издают звука, эти глаза не видят, эти ноги не ходят; но думай о том, что уста эти будут говорить лучшее, глаза увидят большее, ноги будут вознесены на облаках, и что тленное это тело облечется в бессмертие, и что ты получишь превосходнейшего сына.

Будем плакать как верующие, и не будем вести себя непристойно, подобно неверным; будем плакать так, как оплакивал Лазаря Христос, — Он и заплакал для того, чтобы показать тебе меру и предел. Зачем, в самом деле, нужно было Ему плакать о том, кого Он спустя немного времени хотел воскресить? Это Он сделал для того, чтобы ты узнал, в какой мере нужно предаваться плачу, чтобы мы обнаруживали и свойственное природе нашей сострадание и не позволяли себе подражания неверным.

Если бы ты стал плакать и рыдать о ком-нибудь, введенном в царские чертоги и увенчанном, то я не назвал бы тебя его другом, а явным врагом и неприятелем. Но, скажешь, я оплакиваю не его, а себя? И это несвойственно любящему — желать, чтобы он еще беспокоился о тебе и подвергался неизвестности твоего будущего, тогда как ему следует быть увенчанным и идти к пристанищу, или чтобы он обуревался волнами, тогда как ему можно быть в пристани.

Не раздражай Бога плачем об умершем

Не раздражай Бога плачем об умершем, но умилостивляй Его; если перенесешь мужественно, то отсюда будет некоторое утешение и умершему, и тебе.

Заплакал Иисус, чтобы показать нам свое сострадание и человеколюбивое расположение к роду нашему; заплакал Иисус, чтобы делом убедительнее, чем словом, научить нас плакать с плачущими; заплакал, но не предался горю, с одной стороны, совершенно отклоняя отсутствие слез, как нечто жестокое и бесчеловечное, а с другой — удаляясь отчаяния, как неблагородного и не свойственного мужу; заплакал, узаконивая сострадание.

Вникни, какой смысл в этих погребальных песнопениях. Но ты не внемлешь им, а беснуешься от скорби. Будь внимателен и благоразумен хотя бы при погребении других, чтобы тебе найти врачевство при своем погребении.

Будем плакать об умерших во грехах — я не препятствую. Будем плакать, но не бесчинно — не рвя на себе волос, не обнажая плеч, не царапая лицо, но с тихой душой источая необильные слезы. Это принесет нам пользу, потому что оплакивающий так умершего сам гораздо лучше позаботится, чтобы с ним не случилось того же самого.

Это великая тайна премудрости Божией. Как бы покидая какой дом, идет душа и приводится к своему Владыке, а ты скорбишь?

Скорбеть об умерших свойственно язычникам

"Мы", – говорит (Апостол), – "живущие, оставшиеся до пришествия Господня, не предупредим умерших". Конечно, слово о воскресении может утишить скорбящих, а сказанное теперь может соделать воскресение достоверным. Но мы прежде должны сказать о том, о чем и сам апостол сказал: "Не хочу же оставить вас, братия, в неведении об умерших, дабы вы не скорбели, как прочие, не имеющие надежды". Смотри, как и здесь говорит кротко! Не сказал им, как коринфянам: вы столь бессмысленны, столь безрассудны, что, зная о воскресении, скорбите, как неверующие, но сказал весьма кротко: "не хочу", из уважения к другой их добродетели. И не сказал: "об умерших", – тотчас, в самом начале подавая утешение.

"Дабы вы не скорбели", – говорит, – "как прочие, не имеющие надежды". Следовательно, скорбеть об отшедших свойственно неимущим упования. И подлинно. Душа, совершенно не зная о воскресении и эту смерть почитая смертью, естественно скорбит об умерших, как о погибших, сетует и безутешно плачет, а ты, чающий воскресения, для чего плачешь? Итак, плакать свойственно неимущим упования. Послушайте, жены, которые любите плакать и предаетесь безмерной скорби: вы поступаете по-язычески. Если же скорбеть об умерших свойственно язычникам, то, скажи мне, кому прилично сокрушаться и терзать ланиты? Зачем плачешь ты, если веруешь, что умерший воскреснет, что он не погиб, что смерть есть сон и покой? Затем, говоришь, что я лишилась в нем супруга, защитника, попечителя и помощника во всех делах и нуждах. Но когда ты лишилась сына в младенческом возрасте, который еще ничего не мог для тебя сделать, тогда о чем плачешь, о чем жалеешь? Он, говоришь, подавал добрые надежды, и я ожидала, что он будет иметь обо мне попечение. Вот почему я сожалею о муже, вот почему о сыне, вот почему терзаюсь и рыдаю, – не потому, чтобы я не веровала в воскресение, но потому, что стала беспомощной и лишилась покровителя, сожителя, сообщника во всем, утешителя. Вот почему плачу я. Знаю, что он воскреснет, но не могу переносить и временной разлуки. Множество угрожает мне неприятностей: всякий, кто бы ни захотел, может обидеть меня; рабы, прежде боявшиеся, теперь презирают и наносят оскорбление; кто был облагодетельствован умершим, тот забыл его благодеяния; кто был им обижен, тот по злобе к нему изливает гнев на меня. Вот почему я не могу равнодушно переносить вдовства и не плакать горько, вот почему терзаюсь, вот почему плачу. Итак, чем утешим их? Что скажем? Чем утолим печаль их? Во-первых, я постараюсь доказать им, что плач их происходит не от этих причин, а от безрассудной страсти. В самом деле, если ты по этим причинам скорбишь, то тебе надлежит по умершем скорбеть беспрестанно. Если же по прошествии одного года ты до того забываешь его, что как будто ничего не случилось с тобою, то очевидно оплакиваешь не умершего, и не покровительство его. Но ты не можешь перенести разлуки и прекращения супружества? Что же скажут вступившие во второй брак? Конечно, они уже не жалеют о прежних мужьях. Впрочем, не к ним мы обратим слово, а к тем, которые питают искреннюю привязанность к умершим. Почему плачешь ты о сыне, почему о муже? О первом, говоришь, потому, что он не принес мне ожидаемой радости, а о втором потому, что я надеялась долее делить с ним радости. Но не дело ли крайнего неверия думать, что муж или сын защитят тебя, а не Бог? Как тебе не придет на мысль, что ты этим оскорбляешь Бога? Для того ведь Он часто и отнимает их, чтобы ты не была привязана к ним до такой степени, чтобы на них единственно возлагать свои надежды. Бог ревнив и хочет, чтобы мы более всего любили Его, и это происходит из того, что Он весьма любит нас. Вы ведь знаете, что таково свойство пламенно любящих: они крайне ревнивы и скорее согласны потерять жизнь, нежели видеть торжество своих соперников. Поэтому Бог и отнял его, – именно по этим причинам.

 

----картинка линии разделения----

 

Преподобный Нил Синайский

Преподобный Нил Синайский

----картинка линии разделения----

Не плачь над умершим, это — общий путь

Не плачь над умершим, это — общий путь, и кто достиг конца, тот блажен.

Если кто с благодарением и мужественно перенес утрату любимого, то назовут его любомудренным и великодушным, и будет прощено ему много прежних грехов.

 

 ----картинка линии разделения----

 

Святитель Феофан Затворник

Святитель Феофан Затворник

----картинка линии разделения----

По умершим не траур надо надевать, а праздничные наряды

Я всегда был той мысли, что по умершим не траур надо надевать, а праздничные наряды, и не заунывные петь песни, а служить благодарственный молебен. У нас все кверху ногами перевернулось.

Немножко не сплакнуть и не сгрустнуть нельзя об умершем. Но силою представления пересилить можно, и утишить и совсем прогнать скорбь.

Я не умею горевать об отходящих, когда уверен, что они отходят ко Господу. Как горевать о них, когда они радуются?

Мы обычно думаем, что вот зарыли в землю бедную... сыро, мрачно, тяжело. А ее там нет, она при вас смотрит на плачущих и покачивает головою; чего это плачут, ибо ей там лучше.

Насколько уместна скорбь об усопших

Милость Божия буди с вами!

Нельзя не поскорбеть: такова уж душа наша; но в меру, и при том небольшую. Что главное у человека, тело или душа? Душа главное. Когда душа жива, и человек жив. А когда умирают, что умирает, душа или тело? Тело, а душа остается жива.

Стало умершие – живы, живы и ваши родители. Они только отлучились от вас и стали жить в другом месте.

Туда же и вы в свое время перейдете, - и увидитесь. Разлука у вас только временная. Потому и говорю, что не поскорбеть нельзя, только немножко, как скорбят, когда выезжают из дома в школу.

Так случилось у нас, что умерших мы воображаем такими, какими они были, когда лежали на столе в гробу, и затем, как они в могиле, и даже причитываем: как тебе там темно, как тебе там тесно, как тебе там сыро. А между тем тут совсем нет тех, кого оплакиваем. Они в другом месте, и даже около нас, только в другом совсем виде.

Они и общение с нами продолжают, прямо с душою, а мы того за хлопотами не чуем. Так, вместо скорби бесполезной для родителей ваших, и вредной для вашего здоровья, извольте, воображая их живыми, вести с ними душевную беседу. И это не всегда будет мечта, а иногда будет сопровождаться действительностью, ибо они бывают с вами.

 

По умершим не траур надо надевать, а праздничные наряды

 

Один старец пришел в город, чтобы продать сделанные им корзины. Распродав их, он сел — так случилось ненамеренно — на пороге дома одного богатого человека, который был при смерти. Около дома старец увидел черных коней и на них черных и страшных всадников, с огненными жезлами в руках.

Всадники доехали до дверей дома, спрыгнули с лошадей и, оставив их у ворот, поспешно вошли один за другим в дом. Умирающий богач, увидев их, воскликнул громким голосом: «Господи! Помоги мне!» А они сказали ему на это: «Теперь-то вспомнил ты о Боге, когда солнце померкло для тебя? Почему же до сего дня не взывал ты Его, доколе светил для тебя день? Но ныне, в этот час, уже нет тебе ни надежды, ни утешения».

***

Хрисаорий был очень богат, но столько же обладал и пороками: был надменным и гордым, преданным пожеланиям своей плоти, корыстолюбивым и жадным. Но Господь решил положить конец его порокам и поразил телесной болезнью. Хрисаорий был близок к смерти и перед тем, как душе выйти из тела, увидел черных и страшных духов, которые стояли перед ним и готовы были схватить его душу и отвести в адскую темницу.

Он затрепетал, стал просить отсрочки и испуганным голосом звал своего сына, монаха Максима: «Максим, беги, я тебе никогда не делал ничего худого, поддержи меня своею верою». Встревоженный Максим тотчас прибежал; с плачем и трепетом собралось и все семейство. Злых духов, от которых так сильно страдал Хрисаорий, домашние не могли увидеть, но узнали о присутствии их из смущения, бледности и трепета больного. От ужаса он вертелся на постели, стараясь спрятаться от их страшных взоров, но, куда бы он ни повернулся, всюду видел их. Стесненный ими до чрезвычайности, он отчаялся уже в своем освобождении и стал кричать: «Дайте отсрочку хоть до утра! Хоть до утра!» Но во время этого крика душа его была взята из тела.

Из этого очевидно, что это видение было не для него, а для тех, кого еще ожидает долготерпение Божие. Ибо какую пользу принесло ему то, что он видел перед смертью мрачных духов и не получил просимого.

***

Один монах пользовался большой любовью среди своих братий. Внешне он был доброго поведения и казался благочестивым во всем, но на самом деле жил совсем не так. Это выяснилось только при конце его жизни.

Перед всеми он являлся постящимся, но имел обыкновение есть тайно. Как-то он заболел и уже приближался к своей смерти. Чувствуя свою кончину, он позвал к себе всех братий, живших в монастыре. Братия надеялись услышать от такого, по их мнению, великого мужа, что-нибудь важное и утешительное. Но в смущении и трепете брат рассказал, какому врагу он был предан перед смертью. Умирающий говорил: «Когда вы думали, что я пощусь вместе с вами, я тайно ел и вот теперь предан дракону для пожрания, который своим хвостом опутал мои колена и ноги, а голову засунул в мой рот и высасывает из меня душу». С этими словами он умер. Дракон, которого он видел, не ждал, пока брат освободится от него покаянием. Очевидно, он имел видение для пользы слушателей, сам же не избежал врага, которому так явно был предан.

 

 ----картинка линии разделения----

comintour.net
stroidom-shop.ru