СТРАХ БОЖИЙ

----картинка линии разделения----

 

Страх Божий всегда должен быть пред очами нашими, также память о смерти и неприязненное отвращение к мiру и всему мiрскому. 

Святой Антоний Великий

 

----картинка линии разделения----

 

Пророк (Царь) Соломон

Пророк (Царь) Соломон 

----картинка линии разделения----

Страх Господень научает мудрости, и славе предшествует смирение

Страх Господень источник жизни, творить же уклонятися от сети смертные. Страх Господень ненавидит неправды, досаждения же и гордыни, и пути лукавых. В страхе Господни буди весь день (Притч. 14:27; 8:13; 23:17).

Начало премудрости страх Господень, разум же благ всем творящим и, хвала его пребывает в век века (Притч. 1:7).

Если будешь призывать знание и взывать к разуму, если будешь искать его, как серебра, и отыскивать его, как сокровище, то уразумеешь страх Господень и найдешь познание о Боге. (Притч. 2:3-5).

Страх Господень ненавидит неправды, досаждения же и гордыни (Притч. 8:13).

 

---картинка линии разделения текста---

 

Пророк (Царь) Давид

Пророк (Царь) Давид 

---картинка линии разделения---

Работайте Господеви со страхом, и радуйтеся Ему с трепетом 

Блажен муж бояйся Господа, в заповедех Его восхощет зело: сильно на земли будет семя Его [Пс. 111:1,2].

Блажени вси боящиися Господа, ходящии в путех Его [Пс. 127:1].

Ополчится Ангел Господень окрест всех боящихся Его, и избавит их. Бойтеся Господа вси святии Его, яко несть лишения боящимся Его [Пс. 33:8,10]. 

Постави рабу Твоему слово Твое в страх, пригвозди страху Твоему плоти моя [Пс. 118:38,102].

 

---картинка линии разделения текста---

 

 Апостол Матфей

Апостол Матфей

---картинка линии разделения---

Не убойтеся, говорит Он, от убивающих тело, души же не могущих убити: убойтеся же паче Могущего и душу и тело погубити в геенне [Мф. 10:28].

 

---картинка линии разделения текста---

 

 Апостол Лука

Апостол Лука 

---картинка линии разделения---

Да будут чресла ваша препоясана, сказал Он, и светильницы горящии: и вы подобни человеком, чающим Господа своего, когда возвратится от брака, да пришедшу и толкнувшу, абие отверзут Ему. Блажени раби тии, ихже пришед Господь обрящет бдящих [Лк. 12:35,36,37].  

 

---картинка линии разделения текста---

 

Святой Антоний Великий

Святой Антоний Великий 

---картинка линии разделения---

Будем ходить в страхе Господнем

Страх Божий всегда должен быть пред очами нашими, также память о смерти и неприязненное отвращение к мiру и всему мiрскому. Будем ходить в страхе Господнем, так как нам предписано: со страхом и трепетом содевать свое спасение (Флп.2:12). Страх Господень искореняет из души все лукавства и грехи. Кто же не боится Бога, тот впадает во многая злая. Страх Господень хранит человека и бережет, пока не сбросит он с себя сего тела, как написано: «страха ради твоего во чреве прияхом, и поболехом и родихом дух спасения» (Исаии.26:18). Умирай каждый день, чтобы жить, ибо кто боится Бога, тот будет жить во веки.

Тем и другим напоминанием, т. е. о смерти, и о том, что будет по смерти, возгревается «страх Божий»,  который есть третий возбудитель ревности. К страху Божию призывал св. Антоний, как мы видели уже, в многосодержательном изречении: всегда имейте страх Божий, бойтесь Того, Кто мертвит и. В другом кратком изречении он указывает в страхе Божием источник готовности и годности на все добродетели. Страх Божий, говорит он, есть начало всех добродетелей и начало премудрости. Как свет, входя в какой-либо темный дом, разгоняет тьму его и освещает его, так страх Божий, когда войдет в сердце человеческое, то прогоняет тьму и возжигает в нем ревность ко всем добродетелям.Потому всячески предостерегал от потери сего страха. Не выходи, говорил, из кельи, а то потеряешь страх Божий. Ибо, как рыба, извлеченная из воды, умирает, так замирает страх Божий в сердце монаха, если он выходит из кельи блуждать вне.

 

---картинка линии разделения текста---

 

  Святой Макарий Великий

Святой Макарий Великий

---картинка линии разделения---

Один из отцов спросил Макария Египетского: "Отчего это - ешь ли ты или постишься, - тело твое всегда сухо?" Старец отвечал: "Палка, которой ворочают горящие угли, непрестанно сжигается огнем, то же бывает и с человеком, если он очищает ум свой страхом Божиим, - этот страх снедает его тело".

 

---картинка линии разделения текста---

 

 Святой Исаак Сирин

 Преподобный Исаак Сирин 

---картинка линии разделения---

Начало истинной жизни в человеке - страх Божий

А он не терпит того, чтобы пребывать в чьей-либо душе вместе с парением ума, потому что служением чувствам сердце рассеивается, утрачивая в себе услаждение Богом. Ибо внутренние помышления ощущением их, как говорят, связуются в самих служащих им чувствилищах. Умудрись же в основание шествия своего полагать страх Божий, и в несколько дней, не делая кружений на пути, будешь у врат Царствия.

Бойся Бога из любви к Нему, а не по грозному имени, Ему приданному. Возлюби Его, как обязан ты любить Его и не за то, что даст Он тебе в будущем, но за то, что получили мы в настоящем, и за этот один мiр, который сотворил Он для нас. Кто убедил Его вначале привести нас в бытие? Кто умоляет Его о нас, когда мы не воспоминаем о Нем? Когда нас еще не было, кто возбудил к жизни это тело наше? Откуда мысль ведения западает в персть? Какая безмерная благость естество наше в нас грешных снова возводит к воссозданию! Придите, рассудительные, и удивляйтесь. Кто, имея ум мудрый и чудный, достойно подивится милости Создателя нашего?

Страх Божий есть начало добродетели

Называется же она порождением веры и посевается в сердце, когда ум устранен от мирской рассеянности, чтобы кружащиеся от парения мысли свои собрать ему в размышлении о будущем восстановлении. Для того чтобы положить основание добродетели, лучше всего человеку держать себя в устранении от дел житейских и пребывать в законе света стезей правых и святых, какие Духом указал и наименовал Псалмопевец (Пс.22:3; 118:35). Едва ли найдется, а может быть, и вовсе не найдется, такой человек, который бы, хотя будет он и равноангельный по нравам, мог вынести честь, и это происходит, как скажет иной, от скорого восприятия изменений. Страх Божий вводит нас на корабль покаяния, который пересекает греховное море жизни и идет к божественной пристани - любви.  

Вера рождает страх Божий 

Естественное ведение, то есть различение добра и зла, вложенное в природу нашу Богом, само убеждает нас в том, что должно веровать Богу, приведшему все в бытие. А вера производит в нас страх; страх же понуждает нас к покаянию и деланию. Так дается человеку духовное ведение, то есть ощущение таин, которое рождает веру истинного созерцания. А таким образом не просто от одной голой веры рождается духовное ведение, но вера рождает страх Божий, и при Божием страхе, когда в нем начнем действовать, от действия сего страха рождается духовное ведение, как сказал святой Иоанн Златоуст: "Когда приобретет кто волю, соответствующую страху Божию и правильному образу мыслей, тогда скоро приемлет он откровение сокровенного". Откровением же сокровенного называет он духовное ведение.

Но и не страх Божий рождает сие духовное ведение. Ибо, что не вложено в природу, то не может и родиться. Но ведение сие дается в дар деланию страха Божия. Когда исследуешь внимательно дело страха Божия, тогда найдешь, что оно есть покаяние, и отсюда-то духовное ведение. Это есть то самое, о чем сказали мы, что залог сего прияли мы в Крещении, а дарование приемлем непременно покаянием. И дарование сие, о котором сказали мы, что приемлем оное покаянием, есть самое духовное ведение - это даяние, подаваемое действенностию страха. Духовное же ведение есть ощущение сокровенного. И когда ощутит кто сие невидимое и во многом превосходнейшее, тогда приемлет оно от сего именование духовного ведения и в ощущении его рождается иная вера, не противная вере первой, но утверждающая ту веру. Называют же ее верою созерцательною. Дотоле был слух, а теперь созерцание, созерцание же несомненнее слуха.

Все сие рождается от оного естественного ведения, различающего доброе и злое. Оно есть доброе семя добродетели и о нем уже сказано. И когда естественное сие ведение омрачим своею сластолюбивою волею, тогда лишимся всех сих благ. За сим же естественным ведением в человеке последует всегдашнее уязвление совести, непрестанное памятование смерти и некая мучительная забота, продолжающаяся до самого его исшествия, а после сего печаль, унылость, страх Божий, естественная стыдливость, печаль о прежних грехах своих, надлежащая рачительность, памятование об общем пути, забота о напутствовании себя к оному, слезное испрашивание у Бога доброго вшествия в сии врата, которыми должно проходить всякому естеству, пренебрежение к миру и сильная борьба о добродетели. Все сие приобретается естественным ведением. Поэтому пусть с этим сличает всякий дела свои. Ибо когда окажется, что человек приобрел это, тогда значит, что идет он путем естественным. А когда превзойдет это и входит в любовь, тогда становится выше естества, и оканчиваются для него борьба, страх, труд и утомление во всем. Вот последствия ведения естественного. И это находим в себе самих, когда не помрачаем сего ведения сластолюбивою своею волею. И на этой остаемся степени, пока не придем в любовь, которая освобождает нас от всего этого. Пусть всякий, на основании сего сказанного нами, сличает и испытывает сам себя, где его шествие, в том ли, что противоестественно, или в том, что естественно, или в том, что превышеестественно. По сим сказанным направлениям шествия может всякий ясно и скоро отыскать, как управляется целая жизнь его. И когда, как определили мы, не окажется он в наименованном у нас сообразным с естеством, и нет также его в превышеестественном, тогда явно, что низринулся он в противоестественное. Но Богу нашему слава во веки! Аминь.

 

---картинка линии разделения текста---

 

Преподобный Симеон Новый Богослов

Преподобный Симеон Новый Богослов 

---картинка линии разделения---

Как разуметь: начало премудрости страх Господень? 

Начало премудрости страх Господень, говорит Писание (Притч.1:7). Премудр же есть един Бог. Почему всякий, желающий внити в царство небесное и быть под Царем Богом, чтоб ум его, и мудрования его, и помыслы его были управляемы Самим Богом, единым воистину Царем, всякий такой прежде всего должен возыметь страх Божий. Но как возыметь страх к Тому, Кого не видишь? - Потому необходимо прежде увидеть Бога, чтоб потом возыметь страх к Нему. А как увидеть Бога, Которого никто никогда не видал? Для этого надобно взыскать умного света Божия, чтоб ум, просветившись им, мог умно узреть Бога. И вот когда кто, таким образом, узрит Бога, то может возыметь и страх Божий, а возымевши страх Божий, может увидеть и понять и себя самого, и сей привременный и суетный мiр, и все дела мiра сего. Далее, кто видит себя самого и суетность мiра сего, тот, имея всегда присущим в себе страх Божий, не может онеправдовать кого-либо и, когда сам терпит от другого неправду, не делает отмщения, но, чая помощи, от Бога приходящей, терпит благодушно неправду, и дивится, и славит Бога, что Он, видя неправды, долготерпит и сносит неправедного, - сам между тем ревнуя всеусердно приносить всякого рода плоды Святого Духа.

Какие признаки и дела верных и богобоязненных людей? 

Итак, мы имеем нужду в умном божественном свете, да соделает он нас причастниками благодати зреть Бога. Но что такое есть свет сей? О сем Сам Христос говорит: Аз есмь свет миру (Ин.8:12). То же говорит и евангелист Иоанн: в Том живот бе, и живот бе свет человеком (Ин.1:4). Изъясняя сие, Иоанн Креститель говорит: веруяй в Сына, имать живот вечный, а иже не верует в Сына, не узрит живота, но гнев Божий пребывает на нем (Ин.3:36). Не верует же во Христа всяк, кто преступает одну и только одну заповедь Его, как Сам Христос говорит: иже аще разорит едину заповедей сих малых... мний наречется в царствии небеснем (Мф.5:19).  Неправедный в мале, и во мнозе неправеден есть (Лк.16:10). Но какой гнев пребывает на таком? Гнев клятвы, которая пала на Адама за преступление заповеди Божией, то есть тление и смерть. Но которые пребывают в тлении и смерти, те пребудут и в геенне адской. Почему Господь наш Иисус Христос и говорит: заповедь Его живот вечный есть (Ин.12:50), и: аще кто слово Мое соблюдет, смерти не имать видети во веки (Ин.8:51). Кто же, выходит, не исполняет заповеди Божией, тот сам себя лишает живота вечного. Итак, прежде всего, надлежит уверовать во Христа, Который есть свет человеком, чтоб увидеть БогаКаким же образом может он увидеть Бога? Из творений, сотворенных Богом, может он увидеть и познать Творца, то есть неба, земли, моря и прочих тварей, особенно же самого человека, который есть животное разумное, зачинающееся так невзрачно и потом бывающее таким дивным существом, которое мнится быти богом всего видимого, в силу разумности, его отличающей. Кто узрит сим образом Бога, тот как может не возыметь к Нему страха? А кто страх к Нему возымеет, возможно ли, чтоб тот не благоговеинствовал пред Ним, не смотрел строго за собою и не жил так, как, заповедует Он и определяет в законе Своем?

Какие признаки и дела людей неверных и не боящихся Бога? 

Отсюда само собою разумеется, что кто живет не по закону Божию, тот и Бога не боится, а кто Бога не боится, тот не виде Его, кто же не виде Бога, тот не имеет в себе света (умного), кто не имеет сего света, тот не верует во Христа, кто не верует во Христа, не имеет живота в себе. Так как очевидно он не положил начала от страха Божия, который есть начало премудрости, то он есть буй, слеп, мертв. И добре говорит Евангелист Иоанн, что всяк согрешаяй не виде, ни позна Бога (1Ин.3:6). Добре и Пророк Иеремия живописует, - кто есть незнающий Бога? Кто любодействует, кто преступничествует, кто напрягает язык свой, как лук, в ком укрепились ложь и неверство, кто от зла переходит ко злу, кто другу своему посмеивается и не говорит истины, кто научил язык свой говорить одну ложь, кто неправо действует и не хочет обратиться, у кого лихва на лихву и лесть на лесть, коего язык есть стрела уязвляющая и льстивые глаголы уст его, приятелю своему глаголет мирная, внутрь же себе имеет вражду. Таковый не познал Мене и не восхотел уведети Мене, глаголет Господь (Иер.9:3-8). Если таков незнающий Бога и нехотящий уведать Его, чем разнится он от тех, которые не исповедают Христа и не веруют в Него? Христианин, не верующий Христу, какой христианин? Кто верует Христу, тот творит заповеди Его, а кто не творит заповедей Его, тот и не верует Ему. Неверующий же Христу, не то же ли, что неверный? Итак, все те, которые именуются христианами, но не живут по закону и заповедям Его, да ведают, что они еще не уверовали во Христа, хотя исповедуют Его Богом. Ибо кто истинно верует во Христа, тот не станет жить беззаконно и нарушать заповеди Божии, подобно тому, как тот, кто видит пред собою пропасть, не может броситься в нее, если только он не потерял ума.

Кто тот мертвый, который не живет по Богу? 

Да взыщут же таковые того, чтоб уверовать во Христа как должно и таким образом начать жить по Богу, приять в себя умный свет и узреть Бога, страх Божий возыметь и положить начало премудрости, так как начало премудрости есть страх Божий. Вера без дел мертва есть, как тело без души. Ибо вера, дел не имеющая, не имеет Бога, животворящего ее, и мертва есть, яко не стяжавшая того, о чем говорит Христос: любящий Мене, заповеди Моя соблюдет, и Я и Отец приидем к нему и обитель у него сотворим (Ин.14:23), чтоб воскресить из мертвых душу присещением Своим и оживотворить того, кто сподобляется стяжать сие. Вот почему мертва такая вера, мертвы те, которые имеют ее без дел. Кто живет во Христе, тот имеет и нрав Христов, а кто не имеет нрава Христова, тот мертв, и пусть он не обольщает себя, как говорит Христос: что Мя зовете: Господи, Господи, и не творите, яже глаголю? (Лк.6:46). Знак мертвости есть недействование, так как всякий, кто мертв, и бездействен. Почему кто не действует по Богу, тот мертв для Бога, в том нет жизни по Богу. А кто не живет для Бога и по Богу, такому лучше бы совсем не жить. Телесная наша жизнь есть просто жизнь, как жизнь и всех животных. Но разумная душа должна восприять жизнь, которую подает Бог и которая есть свет человеком, подаемый свыше от Бога. Кто лишен этой жизни, тот живет, как и все неразумные животные, но как он ниспадает до сего, будучи разумным, то будет осужден вместе с бестелесными разумными тварями, лишившимися такой жизни, то есть с демонами, на вечную смерть, или на нескончаемые мучения во аде. Из всего сказанного видно, что главнейшее наше дело состоит в богоугодном житии. Которые христиане не ведут жизни, подобающей христианам, те немоществуют и в естестве своем, и в силах своих, и в жизни, и деяниях своих. Сила же христианства в том и состоит, что в нем чрез Иисуса Христа получается полное благобытие от Бога, давшего бытие. Почему естественно те не сподобляются жить как должно, и в отношении к Богу, и в отношении к людям, которые не взыскали того, чтоб получить от Бога чрез Иисуса Христа благобытие, которое потеряно в первозданном Адаме.

Боящийся Бога не боится бесов

Боящийся Бога не боится устремления против него бесов, ни их немощных нападений, равно как и угроз злых людей, но, будучи весь как пламень некий и огнь палящий, когда даже проходит по скрытным и неосвещенным местам, обращает в бегство демонов, которые больше, чем он от них, бегут от него, чтоб не быть опаленными от исходящего из него пламеневидного луча божественного огня.

Кто проникнут страхом Божиим, тот не боится обращаться среди злых людей. Имея внутри себя страх Божий и нося непобедимое оружие веры, он силен бывает на все и может делать даже то, что многим кажется трудным и невозможным. Он ходит среди них, как гигант среди обезьянок, или лев, рыкающий среди псов и лисиц уповая на Господа, твердостию мудрования своего, изумляет их, ужасает смыслы их, поражая их словом премудрости, как жезлом железным.

И весь человек делается белее снега 

Страх Божий и чувство Его праведного воздаяния сокрушают плоть и кости подобно камню, опускаемому машиной и давящему виноград, прежде истоптанный в точиле. Ибо сначала ногами истаптывают виноград, а потом сдавливают его камнем, чтобы выжать последние соки. Так и страх Божий делает то, что человек становится попранием всех людей. А когда сотрется вконец гордыня его и тщеславное мудрование плоти его, тогда ниспадает на него свыше легчайший и благой камень - святое смирение. И выжимает из него всю сырость плотских удовольствий и страстей, и делает благоугодной и добротной душу, таким образом, смирившуюся и сокрушившуюся слезами, истекающими как река. И эту душу делает источником живой воды, врачующей раны грехов и смывающей их нечистые крови. И весь человек делается белее снега.  

 

---картинка линии разделения текста---

  

Святитель Василий Великий

Святитель Василий Великий 

---картинка линии разделения---

Если страх Божий не управляет нашей жизнью, не может освятиться тело

Как пригвожденные остаются неподвижными и бездейственными, так и объятые страхом Божиим избегают всякого страстного обуревания грехом.

Удерживаемый страхом от всякого недостойного поступка не лишен сил ни для какой добродетели, но совершен и не имеет недостатка ни в одном из совершенств, свойственных человеческой природе.

Зная, что крепок наш Владыка, бойтесь Его крепости и не отчаивайтесь в Его человеколюбии. Для того чтобы не делать неправды, хорош страх, а для того чтобы, однажды согрешив, не вознерадеть о себе по безнадежности, хороша надежда на милость.

В ком ясно напечатлено ожидание угрожающего, тому страх не дает времени впадать в необдуманные поступки или помышления. 


---картинка линии разделения текста---

 

 Святитель Григорий Богослов

Святитель Григорий Богослов 

---картинка линии разделения---

Где страх Божий, там соблюдение заповедей 

Где соблюдение заповедей, там очищение плоти - этого облака, омрачающего душу и препятствующего ей ясно видеть Божественный луч. Но где очищение, там озарение, озарение же, есть исполнение желания для стремящихся к предметам высочайшим или к Высочайшему, Тому, кто выше всего высокого. 


---картинка линии разделения текста---

 

Преподобный Иоанн Лествичник

Преподобный Иоанн Лествичник 

 ---картинка линии разделения---

Когда страх Господень приходит в сердце, то показывает ему все грехи его. Умножение страха Божия есть начало любви.  

 

---картинка линии разделения текста---

 

  Святитель Иоанн Златоуст

Святитель Иоанн Златоуст 

---картинка линии разделения---

Страх Божий составляет истинное блаженство

Славнее всех люди, имеющие страх Божий, хотя бы они были доведены до крайней бедности.

С того времени, как кто-либо познает страх Божий, он всецело предает себя Богу и уже не может располагать сам собой, потому что подчиняет себя закону Божию.

Тот, кто сохранил страх Божий, преследует ложь, имея судью в собственной совести. Впавший в забвение страха Божия обрекается на непрестанные заботы, беспокойства и скорби.

Подлинно, ничто так не губит человека, как потеря страха Божия, и, наоборот, ничто так не спасает, как обращение взоров к Богу.  

 

---картинка линии разделения текста---

 

  Преподобный Ефрем Сирин

Преподобный Ефрем Сирин 

---картинка линии разделения---

Страх Господень - источник жизни

Страх Господень - кормчий души.

Страх Господень во всяком занятии подает благодать боящимся Господа.

Страх Господень просвещает душу.

Страх Господень истребляет лукавство.

Страх Господень умерщвляет всякое другое пожелание.

Страх Господень ослабляет страсти.

Боящийся Господа не преткнется, потому что ходит во свете заповедей Его.

Бойся Господа, и будет Он тебе стеною, и в день кончины обретешь благодать.

Страх Божий да будет всегда пред очами твоими, и грех не возобладает тобой.

Великий свет в душе - страх Господень, который изгоняет из нее тьму и делает ее чистой.

В ком есть страх Божий, тот не бывает беспечен, потому что всегда трезвится.

В ком есть страх Божий, тот легко спасается от козней врага. Враг ни в чем не уловляет его, потому что он из страха не позволяет себе плотских удовольствий.

Кто же не имеет страха Божия, тот открыт нападениям диавольским.

Кто не имеет страха Божия, тот парит умом и равнодушен к добру, спит без меры и нерадит о делах.

Кто всегда имеет страх Божий и у кого сердце чистое, тот не любит злословить других, не услаждается чужими тайнами, не ищет себе отрады в падении других.

Страх Божий - вершина познаний, где нет его, там не найдешь ничего (истинно) доброго. 


---картинка линии разделения текста---

 

Преподобный авва Дорофей

Преподобный авва Дорофей

---картинка линии разделения---

О страхе Божием 

Святой Иоанн говорит в Соборных посланиях своих: совершенна любы вон изгоняет страх (1 Ин. 4:18). Что хочет сказать нам чрез сие святой Апостол? О какой любви говорит он нам и о каком страхе? Ибо пророк Давид говорит в псалме: бойтеся Господа вси святии Его (Пс. 33:10), и много других подобных изречений находим мы в Божественных Писаниях. Итак, если и святые, столько любящие Господа, боятся Его, то, как же святой Иоанн говорит: совершенна любы вон изгоняет страх? Святой хочет нам показать этим, что есть два страха: один первоначальный, а другой совершенный, и что один свойствен, так сказать, начинающим быть благочестивыми, другой же есть страх святых совершенных, достигших в меру совершенной любви. Например, кто исполняет волю Божию по страху мук, как мы сказали, ещё новоначальный: ибо он не делает добра для самого добра, но по страху наказания. Другой же исполняет волю Божию из любви к Богу, любя Его собственно для того, чтобы благоугодить Ему: сей знает, в чём состоит существенное добро, он познал, что значит быть с Богом. Сей-то имеет истинную любовь, которую Святой называет совершенною. И эта любовь приводит его в совершенный страх, ибо таковый боится Бога и исполняет волю Божию уже не по страху наказания, уже не для того чтобы избегнуть мучений, но потому, что он, как мы сказали, вкусив самой сладости пребывания с Богом, боится отпасть, боится лишиться её. И сей совершенный страх, рождающийся от этой любви, изгоняет первоначальный страх: посему-то Апостол и говорит: совершенна любы вон изгоняет страх.

В чем состоит совершенный страх?

Однако невозможно достигнуть совершенного страха иначе, как только первоначальным страхом. Ибо трояким образом, как говорит Василий Великий, можем мы угодить Богу: или благоугождаем Ему, боясь муки, и тогда находимся в состоянии раба, или, ища награды, исполняем повеления Божии ради собственной пользы, и посему уподобляемся наёмникам; или делаем добро ради самого добра, и тогда мы находимся в состоянии сына. Ибо сын, когда приходит в совершенный возраст и в разум, исполняет волю отца своего не потому, что боится быть наказанным, и не для того, чтобы получить от него награду, но собственно потому и хранит к нему особенную любовь и подобающее отцу почтение, что любит его и уверен, что всё имение отца принадлежит и ему. Таковой сподобляется услышать: уже неси раб, но сын… и наследник Божий Иисус Христом (Гал. 4:7). Таковой уже не боится, как мы сказали, Бога, конечно, тем первоначальным страхом, но любит Его, как и святой Антоний говорит: я уже не боюсь Бога, но люблю Его.

И Господь, сказав Аврааму, когда он привёл для жертвоприношения Ему сына своего: ныне бо познах, яко боишися ты Бога (Быт. 22:12), сим означил тот совершенный страх, который рождается от любви. Ибо иначе, как бы он сказал: ныне познах, когда (Авраам) уже сделал столько из послушания Богу, - оставил всё своё и переселился в чужую землю к народу, служившему идолам, где не было и следа Богопочитания, и сверх всего этого навёл на него Бог такое страшное искушение - жертвоприношение сына, и после сего сказал ему: ныне познах, яко боишися ты Бога. Очевидно, что Он говорил здесь о совершенном страхе, свойственном святым, которые уже не по страху мучения и не для получения награды исполняют волю Божию, но, любя Бога, как мы многократно говорили, боятся сделать что-либо против воли Бога, ими любимого. Посему-то и говорит Апостол: любы вон изгоняет страх, ибо они уже не по страху действуют, но боятся, потому что любят. В сём состоит совершенный страх.

Но невозможно (как мы уже сказали выше) достигнуть совершенного страха, если кто прежде не приобретает первоначального. Ибо сказано: начало премудрости страх Господень (Притч. 1:7), и ещё сказано: страх Божий есть начало и конец (Сир. 1:15,18). Началом назван первоначальный страх, за которым следует совершенный страх святых. Первоначальный страх свойствен нашему душевному состоянию. Он сохраняет душу от всякого зла, как полировка медь, ибо сказано: страхом же Господним уклоняется всяк от зла (Притч. 15:27). Итак, если кто уклоняется от зла по страху наказания, как раб, боящийся господина, то он постепенно приходит и к тому, чтобы делать благое добровольно, и мало-помалу начинает, как наёмник, надеяться некоторого воздаяния за свое благое делание. Ибо, когда он постоянно будет избегать зла, как мы сказали, из страха, подобно рабу, и делать благое в надежде награды, подобно наёмнику, то, пребывая, по благодати Божией, во благом и соразмерно сему соединяясь с Богом, он получает вкус благого и начинает понимать, в чём истинное добро, и уже не хочет разлучаться с ним. Ибо кто может разлучить такового от любви Христовой? - как сказал Апостол (Рим. 8:35).

Тогда достигает он в достоинство сына и любит добро ради самого добра, и боится, потому что любит

Сей-то есть великий и совершенный страх. Поэтому и Пророк, уча нас отличать один страх от другого, сказал: приидите, чада, послушайте мене, страху Господню научу вас. Кто есть человек хотяй живот, любяй дни видети благи? (Пс. 33:12-13). Обратите внимание ваше на каждое слово Пророка, как каждое речение его имеет свою силу. Сперва говорит он: приидите ко мне, призывая нас к добродетели, потом прилагает и чада. Чадами называют святые тех, которые их словами обращаются от греха к добродетели, как и Апостол говорит: Чадца моя, имиже паки болезную, дондеже вообразится Христос в вас (Гал. 4:19). Потом, призвав нас и приготовив к тому обращению, Пророк говорит: страху Господню научу вас.

Видите ли, дерзновение Святого? Мы, когда хотим сказать что-либо доброе, всегда говорим: "Хотите ли, мы беседуем с вами несколько о страхе Божием, или о другой какой-либо добродетели?" Святой же Пророк не так, но с дерзновением говорит: приидите, чада, послушайте мене, страху Господню научу вас. Кто есть человек хотяй живот, любяй дни видети благи? Потом, как бы услышав от кого-либо в ответ: я желаю, научи меня, как жить и видеть дни благие, он научает, говоря: удержи язык твой от зла, и устне твои, еже не глаголати льсти (Пс. 33:14). Итак, он прежде всего отсекает действие зла страхом Божиим.

Удерживать язык свой от зла значит не уязвлять чем-либо совести ближнего, не злословить, не раздражать. А устнами своими не глаголати льсти значит не обольщать ближнего.

Потом Пророк прибавляет: уклонися от зла. Сперва сказал он о некоторых частных грехах: о злословии, обмане, а потом говорит вообще о всяком зле. Уклонися от зла, т.е. избегай вообще всякого зла, уклоняйся от всякого дела, ведущего к греху. Опять, сказав это, он не остановился на сём, но прибавил: и сотвори благо. Ибо случается, что иной не делает зла, но и добра не делает; иной также не обижает, но не оказывает и милосердия; иной не ненавидит, но и не любит. Итак, хорошо сказал Пророк: уклонися от зла, и сотвори благо (Пс.33:15). Вот он показывает нам ту постепенность трёх устроений душевных, о которой мы упоминали выше. Страхом Божиим он научил уклоняться от зла и тогда уже повелевает начать благое. Ибо, когда кто сподобится освободиться от зла и удалится от него, тогда он естественно совершает доброе, наставляемый святыми.

Сказав о сем столь хорошо и последовательно, он продолжает: взыщи мира и пожени и. Не сказал только взыщи, но усильно стремись за ним, чтобы достигнуть его. Следите внимательно умом вашим за сею речью и примечайте точность, наблюдаемую Святым. Когда кто сподобится уклониться от зла и потом будет стараться с помощию Божиею делать благое, тотчас восстают на него брани вражеские, и он подвизается, трудится, сокрушается, не только боясь возвратиться опять на злое, как мы сказали о рабе, но и, надеясь, как было упомянуто, награды за благое, подобно наёмнику. И таким образом, терпя нападения от врага, борясь с ним и сопротивляясь ему, он делает благое, но с большою скорбию, с великим трудом. Когда же он получит помощь от Бога и приобретёт некоторый навык в добре, тогда видит он покой, тогда вкушает мир, тогда ощущает, что значит печаль брани и что - радость и веселие мира. И потом уже ищет мира, усильно стремится к нему, чтобы достигнуть его, приобрести совершенно и водворить его в себе.

Что может быть блаженнее души, сподобившейся придти в сию меру духовного возраста? Таковой, как мы неоднократно говорили, находится в достоинстве сына, ибо поистине блажени миротворцы: яко тии сынове Божии нарекутся (Мф.5:9). Кто может отселе побудить душу сию делать добро ради чего-либо иного, кроме наслаждения тем самым добром? Кто может знать радость сию, кроме того, кто испытал её? Тогда-то таковой, как мы уже несколько раз говорили, познает и совершенный страх. Вот мы слышали теперь, в чём состоит совершенный страх святых и в чём состоит первоначальный страх, свойственный нашему душевному устроению, и с чего человек начинает и чего достигает через страх Божий.

 

Блажени раби тии, ихже пришед Господь обрящет бдящих 

 

Как вселяется  в нас страх Божий и что отлучает от него

Теперь мы желаем узнать и то, как вселяется в нас страх Божий, и хотим сказать, что нас отлучает от страха Божия. Отцы сказали, что человек приобретает страх Божий, если имеет память смерти и память мучений, если каждый вечер испытывает себя, как он провёл день, и каждое утро, - как прошла ночь; если не будет дерзновенен в обращении и, наконец, если будет находиться в близком общении с человеком, боящимся Бога. Ибо говорят, что один брат спросил некоторого старца: "Что мне делать, отче, для того, чтобы бояться Бога?" Старец отвечал ему: "Иди, живи с человеком, боящимся Бога, и тем самым, что он боится Бога, научит он и тебя бояться Бога".

Отгоняем же страх Божий от себя тем, что делаем противное сему: не имеем ни памяти смертной, ни памяти мучений, тем, что не внимаем самим себе и не испытываем себя, как проводим время, но живём нерадиво и обращаемся с людьми, не имеющими страха Божия, и тем, что не охраняемся от дерзновения. Сие последнее хуже всего: это совершенная погибель. Ибо, ничто так не отгоняет от души страх Божий, как дерзость. Посему, когда спросили авву Агафона о дерзости, он сказал: "Она подобна сильному жгучему ветру, от которого, когда он подует, все бегут, и который портит всякий плод на деревьях". Видишь ли, брат, силу сей страсти? Видишь ли лютость её? И когда его опять спросили, ужели так вредна дерзость? - он отвечал: "Нет страсти вреднее дерзости, ибо она есть мать всех страстей". Весьма хорошо и разумно сказал он, что она есть мать всех страстей, потому что она отгоняет страх Божий от души. Ибо если страхом же Господним уклоняется всяк от зла (Притч. 15:27), то, конечно, где нет страха Божия, там всякая страсть. Бог да избавит души наши от всегубительной страсти - дерзости.

Дерзость бывает многообразна: можно быть дерзким и словом, и осязанием, и взором. От дерзости иной впадает в празднословие, говорит мирское, делает смешное и побуждает других к непристойному смеху. Дерзость и то, когда кто прикоснется другого без нужды, когда поднимет руку на кого-либо смеющегося, толкает кого-нибудь, вырвет у него что-нибудь из рук, бесстыдно смотрит на кого-нибудь: всё это делает дерзость, всё это происходит от того, что в душе нет страха Божия, и от сего человек мало-помалу приходит и в совершенное нерадение.

Посему-то, когда Бог давал заповеди закона, Он сказал: благоговейны сотворите сыны Израилевы (Лев. 15:31), ибо без благоговения и стыда человек не чтит и Самого Бога и не хранит ни одной заповеди. Посему-то нет ничего вреднее дерзости, посему-то она и есть мать всех страстей, что она изгоняет благоговение, отгоняет страх Божий и рождает пренебрежение; а от того, что мы дерзки друг с другом и не стыдимся один другого, случается, что мы и злословим, и оскорбляем друг друга. Бывает, что кто-нибудь из нас увидит что неполезное, он отходит и осуждает это, и влагает то в сердце другому брату своему и не только сам повреждается, но вредит и брату своему, вливая в сердце его злой яд; и часто случается, что ум того брата был занят молитвою или иным добрым делом, а этот приходит и увлекает его в пустословие, и не только лишает его пользы, но и вводит в искушение: а нет ничего тяжелее, ничего пагубнее, как вредить не только себе, но и ближнему.

Потому хорошо нам, братия, иметь благоговение, бояться вредить себе и другим, почитать друг друга и остерегаться даже смотреть друг другу в лицо, ибо и это, как сказал некто из старцев, есть вид дерзости. И если случится кому видеть, что брат его согрешает, не должно презреть его и умолчать о сём, попуская ему погибнуть, не должно также ни укорять, ни злословить его, но с чувством сострадания и страхом Божиим должно сказать тому, кто может исправить его, или сам видевший пусть скажет ему с любовию и смирением, говоря так: "Прости, брат мой, если не ошибаюсь, мы не хорошо это делаем". И если он не послушает, скажи другому, о котором знаешь, что он имеет к нему доверие, или скажи старцу его, или авве, смотря по важности согрешения, чтобы они его исправили, и потом будь спокоен. Но говори, как мы сказали, с целию исправить брата своего, а не ради празднословия или злословия, и не для укорения его, не из желания обличить его, не для осуждения, и, не притворяясь, что исправляешь его, а внутри имея что-либо из упомянутого. Ибо, поистине, если кто скажет и самому авве его, но говорит не для исправления ближнего, или не для избежания собственного вреда, то это грех, ибо это злословие, но пусть он испытает сердце своё, не имеет ли оно какого-либо пристрастного движения, и если так, то пусть не говорит.

Если же он, рассмотрев себя внимательно, увидит, что хочет сказать из сострадания и для пользы, а внутренно смущается некоторым страстным помыслом, то пусть он скажет авве со смирением и о себе, и о ближнем, говоря так: совесть моя свидетельствует мне, что я хочу сказать для исправления брата, но чувствую, что имею внутри какой-то смешанный помысл, не знаю, оттого ли, что имел некогда неприятность с этим братом, или это искушение, препятствующее мне сказать о брате для того, чтобы не последовало его исправления - и тогда авва скажет ему, должен ли он сказать или нет. Бывает же, что иной говорит не для пользы брата своего, но по опасению собственного вреда, и не потому, что помнит какое-либо зло, но рассказывая просто так, из празднословия. Но к чему такое злословие? Часто и брат узнаёт, что о нём говорили, смущается, от чего приходит скорбь и ещё больший вред. А когда кто говорит, как мы сказали, единственно ради пользы брата, то Бог не попустит, чтобы произошло смущение, чтобы последовала скорбь или вред.

Итак, постарайтесь, как мы сказали, удерживать язык свой, чтобы не сказать чего-либо худого ближнему и никого не соблазнять ни словом, ни делом, ни взглядом, ни другим каким-либо образом, и не будьте удобораздражительны, чтобы, когда кто-нибудь из вас услышит от брата своего неприятное слово, не возмущаться тотчас гневом, не отвечать ему дерзко и не оставаться в оскорблении на него: это неприлично хотящим спастись, неприлично подвизающимся. Приобретите страх Божий и с благоговением встречайте друг друга, каждый преклоняя главу свою пред братом своим, как мы сказали. Каждый смиряйся перед Богом и перед братом своим и отсекай свою волю. Поистине хорошо, если кто, делая какое-либо и доброе дело, предпочтёт в нём брата своего и уступит ему: таковой получит большую пользу перед тем, кому он уступит. Не знаю, сделал ли я когда что-либо доброе, но если Бог покрыл меня, то знаю, что покрывал потому, что я никогда не считал себя лучшим брата своего, но всегда ставил брата своего выше себя.

Когда я ещё был в монастыре аввы Серида, случилось, что служитель старца аввы Иоанна, ученика аввы Варсануфия, впал в болезнь, и Авва повелел мне служить Старцу. А я и двери келлии его лобызал извне с таким же чувством, с каким иной поклоняется честному кресту, тем более был я рад служить ему. Да и кто не пожелал бы сподобиться послужить такому Святому? Самое слово его было достойно удивления. Каждый день, когда я, окончив мое служение, делал перед ним поклон, чтобы получить от него прощение и уйти, он всегда говорил мне что-нибудь. Старец имел обыкновение повторять четыре изречения и, как я сказал, всякий вечер, когда мне надлежало уходить, он всегда говорил мне, сверх всего иного, одно из сих четырёх изречений и начинал так: "сказал я однажды", - ибо у Старца было обыкновение ко всякой речи прибавлять, "сказал я однажды, брат, - Бог да сохранит любовь, - отцы сказали: чрез сохранение совести в отношении к ближнему рождается смиренномудрие".

 

Старец имел обыкновение повторять четыре изречения

 

Опять в другой вечер он говорил мне: "Сказал я однажды, брат, - Бог да сохранит любовь, - отцы сказали: никогда не должно предпочитать свою волю воле брата своего". Иной раз он опять говорил: "Сказал я однажды, брат, - Бог да сохранит любовь, - отцы сказали: бегай от всего человеческого и спасёшься". И опять говорил он: "Сказал я однажды, брат, - Бог да сохранит любовь, - отцы сказали: друг друга тяготы носите, и тако исполните закон Христов (Гал. 6:2)". Каждый вечер, когда я уходил, Старец всегда давал мне одно из этих четырёх наставлений, подобно тому, как кто-либо дает наставление отправляющемуся в путь, и так они служили охранением всей моей жизни. Однако, несмотря на то, что я имел такую любовь к Святому и столько заботился о служении ему, лишь только я узнал, что один из братии скорбит, желая служить ему, пошёл я к Авве и просил его, говоря: "Этому брату приличнее меня послужить Святому, если сие угодно тебе, господине Авва". Но ни Авва, ни сам Старец не дозволили мне сего, однако я сделал прежде по силе своей всё, что мог, дабы предпочесть брата. И проведя там девять лет, не знаю, сказал ли я кому-нибудь худое слово, хотя я имел послушание, - чтобы не сказал кто-нибудь, что я не имел его. И, поверьте, я очень помню, как один брат, идя вслед за мною от больницы до самой церкви, поносил меня, а я шёл впереди его, не говоря ни слова. Когда же Авва узнал это, - не знаю, кто сказал ему о сём, - и хотел наказать брата, я пошёл и пал ему в ноги, говоря: "Ради Господа, не наказывай его, я согрешил, брат нисколько не виноват".

И другой также, по искушению ли, или от простоты, Бог знает почему, немалое время каждую ночь пускал свою воду над моею головою, так что и самая постель моя бывала омочена ею. Также и некоторые другие из братий приходили ежедневно и вытрясали свои постилки перед моей келлией, и я видел, что множество клопов набиралось в моей келлии, так что я не в силах был убивать их, ибо они были бесчисленны от жара. Потом же, когда я ложился спать, все они собирались на меня, и я засыпал только от сильного утомления, когда же вставал от сна, находил, что всё тело моё было изъедено, однако же я никогда не сказал кому-нибудь из них: не делай этого, или зачем ты это делаешь? И я не помню, чтобы я когда-либо произнёс слово, могущее смутить или оскорбить брата. Научитесь и вы друг друга тяготы носити, научитесь благоговеть друг перед другом, и если кто из вас услышит от кого-нибудь неприятное слово, или если потерпит что сверх ожидания, то он не должен тотчас малодушествовать, или тотчас возмущаться гневом, чтобы во время подвига и пользы не оказался он имеющим сердце расслабленное, беззаботное, нетвёрдое, не могущее выдержать никакого приражения, как бывает с дыней: если хотя малый сучок коснётся её, тотчас делает в ней повреждение, и она гниёт.

Напротив, имейте сердце твёрдое, имейте великодушие: пусть ваша любовь друг к другу побеждает всё случающееся. И если кто-нибудь из вас имеет послушание, или какое-либо дело у садовника, или келаря, или повара, или вообще у кого-нибудь из служащих с вами, то да постараются, и тот, кто поручает дело, и тот, кто исполняет его, прежде всего, сохранять своё собственное устроение, и пусть они никогда не позволяют себе уклониться от заповеди Божией или в смущение, или в упорство, или в пристрастие, или в какое-либо своеволие и самооправдание, но каково бы то ни было дело, малое или великое, не должно пренебрегать им и не радеть о нём, ибо пренебрежение вредно, но не должно также и предпочитать исполнение дела своему устроению, чтобы усилиться исполнить дело, хотя бы то было и со вредом душе. При всяком встречающемся деле, хотя бы оно было крайне нужно и требовало тщания, не хочу, чтобы вы делали что-либо со спорами или смущением, но будьте уверены, что всякое дело, которое вы делаете, велико ли оно, как вы сказали, или мало, есть восьмая часть искомого, а сохранить своё устроение, если и случится от этого не исполнить дела, есть три восьмых с половиною.

Видите ли, какое различие? Итак, если вы делаете какое-либо дело и хотите совершенно и всецело исполнить его, то постарайтесь исполнить самое дело, что, как я сказал, есть восьмая часть искомого, и вместе сохранить свое устроение неповреждённым, что составляет три восьмых с половиною. Если же для того, чтобы исполнить дело вашего служения, будет надобность увлечься, отступить от заповеди и повредить себе или другому, споря с ним, то не следует терять три восьмых с половиною для того, чтобы сохранить одну восьмую. Посему, если вы узнаете, что кто-нибудь так поступает, то знайте, что такой неразумно исполняет своё служение, но или из тщеславия, или из человекоугодия спорит и томит и себя, и ближнего, чтобы после услышать, что никто не мог его победить.

О! удивительно какое великое мужество! Это не победа, братия, это потеря, это погибель, если кто спорит и соблазняет брата своего для того, чтобы исполнить дело своего служения. Это значит, из-за восьмой части потерять три восьмых с половиною. Если останется неисполненным дело служения, - потеря невелика, спорить же и соблазнять брата, не давая ему нужного, или предпочесть дело служения и отступить от заповеди Божией - это великий вред: вот что значит восьмая часть и три восьмых с половиною. Поэтому говорю вам, если и я пошлю кого-нибудь из вас по какой-либо надобности, и он увидит, что возникает смущение или другой какой вред, оставьте дело и никогда не вредите себе самим или друг другу; но пусть дело это останется и не будет исполнено, только не смущайте друг друга, ибо теряете вы три восьмых с половиною и терпите большой вред, а это явное неразумие.

Говорю же я вам это не для того, чтобы вы тотчас предавались малодушию и оставляли дело или пренебрегали им и легко бросали его и попирали совесть свою, желая избежать скорби, и опять не для того, чтобы ослушивались, и чтобы каждый из вас говорил: я не могу этого сделать, мне это вредит, это меня расстраивает. Ибо, таким образом, вы никогда не исполните никакого служения и не возможете сохранить заповеди Божией. Но старайтесь всеми силами вашими с любовию исполнять всякое служение ваше, со смиренномудрием, преклоняясь друг перед другом, почитая и прося друг друга, ибо нет ничего сильнее смиренномудрия. Однако, если когда кто увидит, что сам он или ближний его скорбит, то оставьте дело, которое производит соблазн, уступайте друг другу, не настаивайте на своём до того, чтобы последовал вред: ибо лучше, как я тысячекратно говорил вам, пусть дело не исполнится так, как вы хотите, но будет так, как случится и как требует того нужда, нежели, чтобы от усилия вашего или самооправдания, хотя бы они и были благовидны, вы смущали или оскорбляли друг друга и чрез то теряли многое ради малого.

Случается же часто, что иной теряет и то и другое, и совершенно ничего не исполнит, ибо таково свойство любящих спорить. С самого начала все дела, которые мы делаем, делаем для того, чтобы получить от них пользу. Какая же польза, если мы не смиряемся друг перед другом, но напротив смущаем и оскорбляем друг друга! Разве вы не знаете, что сказано в Отечнике: "От ближнего - жизнь и смерть". Поучайтесь всегда в этом, братия, следуйте словам святых старцев, старайтесь с любовию и страхом Божиим искать пользы своей и братий ваших: таким образом можете от всего случающегося с вами получать пользу и преуспевать с помощию Божиею. Сам Бог наш, как человеколюбец, да дарует нам страх Свой, ибо сказано: Бога бойся и заповеди Его храни (Екл. 12:13), потому что это требуется от всякого человека. Самому же Богу нашему да будет слава и держава во веки. Аминь.

Страх Божий - хранитель и защитник души

Совершенство всего монашеского жительства заключается в том, что человек достигает страха Божия в духовном разуме и внутренний слух начнет внимать совести, направленной по воле Божией.

Если человек говорит, что боится Бога, но не находит в себе страха Божия, когда он нужен, чтобы обуздать гнев, дерзость, покушение учить другого тому, чего сам не узнал опытом, чтобы обуздать человекоугодие, или искание славы человеческой, или какую-либо другую страсть, - все подвиги такого человека суетны.

Страх Божий возрастает и усиливается в сердце того человека, который отражает от себя славу человеческую смиренномудрием.

Свидетельство веры в Бога заключается в исполнении заповедей Божиих, а свидетельство страха Божия заключается в тщательном повиновении совести.

Страх Божий - хранитель и защитник души, он - страж ума, этого царя, владычествующего над внутренним человеком, он поражает всех врагов царя.

От постоянного помышления о Суде Божием рождается страх Божий, попирающий же совесть утрачивает добродетели.

Проси Бога от всей крепости твоей, чтобы Он ниспослал страх Свой в сердце тебе. Страх Божий умерщвляет все страсти, борющие несчастную душу, чтобы отлучить ее от Бога и овладеть ею.

Если тебя прославляют и ты с услаждением принимаешь похвалу, - нет в тебе страха Божия.

Если скажут о тебе что-нибудь несправедливое и ты смутишься, то нет в тебе страха Божия.

Если ты посещаешь славных мира с намерением свести с ними короткое знакомство и дружбу, то нет в тебе страха Божия.

Если ты стыдишься подобных тебе грешников, чтобы не увидели тебя грешащим, насколько больше ты должен страшиться Бога, Который совершенно видит тайны сердца твоего.

Если ты последуешь водительству страха Божия, никакая страсть не сможет насильно владеть тобою.

Горе не боящимся Бога, ибо они впадут во многие грехи и будут наказаны в этой и в будущей жизни.

Кто имеет страх Божий, тот в чистоте приносит плоды добродетели и отсекает ветви.

Источник всех добродетелей - страх Божий.

Тот, в ком есть страх Божий, заботится о том, чтобы не нашлось в нем недостатка в какой-либо добродетели. 

 

---картинка линии разделения текста---

 

Авва Серапион

Авва Серапион 

---картинка линии разделения---

Как телохранители царя, предстоя ему, не могут оглядываться ни направо, ни налево, так и человек, предстоя Богу и ощущая страх Его, не может ни на что иное обращать внимание.  


---картинка линии разделения текста---

  

Святитель Пимен Великий

Святитель Пимен Великий 

---картинка линии разделения---

Человек нуждается в смиренномудрии и страхе Божием всегда, как в дыхании. 


---картинка линии разделения текста---

 

Блаженный Диадох

Блаженный Диадох Фотикийский 

---картинка линии разделения---  

О любви к Богу в чувстве сердца, как она приобретается, также о совершенной любви, чуждой очистительного страха Божия, и о другой любви несовершенной, соединенной, с очистительным страхом

Никто не может возлюбить Бога от всего сердца, не возгрев прежде в чувстве сердца страха Божия, ибо душа в действенную любовь приходит после того уже, как очистится и умягчится действием страха Божия. В страх же Божий, со сказанным плодом от него, никто не может придти, если не станет вне всех житейских попечений, ибо только тогда как ум успокоится в полном безмолвии и беспопечении, начинает спасительно воздействовать на него страх Божий, в сильном чувстве очищая его от всякой земной дебелости, чтоб таким образом возвести его в полную любовь ко всеблагому Богу. Так что страх есть принадлежность праведных, только еще очищаемых, в коих качествует средняя мера любви, а совершенная любовь есть принадлежность уже очищенных, в коих нет страха, так как совершенная любовь вон изгоняет страх (1Ин.4:18). Тоже и другое бывает только у праведных, действием Духа Святого проходящих добродетели. Почему и Писание, где говорит: бойтеся Бога вся святии Его (33:10), а где: возлюбити Господа вси преподобнии Его (Пс.30:24), – давая нам ясно уразуметь, что страх Божий свойствен только еще очищающимся праведникам, со среднею, как сказано, мерою любви, праведникам же очистившимся свойственна совершенная любовь, и в них не бывает уже никакого страшливого помышления, а пребывает одно непрестанное горение и прилепление души к Богу, действием Духа Святого, как говорит Пророк: прильне душа моя по Тебе, мене же приять десница Твоя (Пс.62:9).

Как раны на теле, если не очистить их и не подготовить, как должно, не чувствуют лекарств, а когда очищены, чувствуют действие их и тем самым совершенно исцеляются, так и душа: пока остается нерадивой, покрыта проказой сластолюбия - не может чувствовать страха Божия, даже если бы кто непрестанно толковал ей о Страшном Суде Божием. А когда начнет очищаться, углубленно внимая себе, тогда начинает чувствовать, как некое живительное врачевство, страх Божий, пережигающий ее, как в огне, неким действием обличений, и таким образом, мало-помалу очищаясь, достигает наконец совершенного очищения. При этом насколько в ней возрастает любовь, настолько же умаляется страх, пока не придет она в совершенную любовь, в которой нет страха, но совершенное бесстрастие, производимое действием славы Божией. Да будут же нам в непрестанную похвалу похвал, во-первых, страх Божий, а, наконец, любовь - полнота совершенства во Христе. 

 

---картинка линии разделения текста---

 

Преподобный Марк Подвижник

Преподобный Марк Подвижник 

---картинка линии разделения---

Страх Божий понуждает нас бороться с грехом, и когда боремся, благодать Божья истребляет их. Страх Божий и обличение принимают к себе (в содружество) печаль, воздержание же и бдение сговариваются с болезнованием.

 

---картинка линии разделения текста---

 

 Святой Илия Экдик

Преподобный Илия Экдик 

---картинка линии разделения---

Страх Божий есть сын веры

В ком всему не предшествует страх Божий, в тех помыслы бывают в смятении, как овцы, неимущие пастыря, а кому он сшествует или предшествует, в тех помыслы пребывают в благопокорности и в благочинии, как овцы в овчарне.

Страх Божий есть сын веры, сам же он есть блюститель исполнения заповедей, как пастырь держащий овец на тучном пастбище. Кто не стяжал матери его, тот не сподобится быть узренным овцей паствы Господней.

 

----картинка линии разделения----

 

 Преподобный Серафим Саровский

Преподобный Серафим Саровский 

----картинка линии разделения----

О страхе Божием

Человек, решившийся проходить путь внутреннего внимания, прежде всего должен иметь страх Божий, который есть начало мудрости. Пусть будут в уме его всегда напечатлены сии пророческие слова: «Работайте Господеви со страхом, и радуйтеся Ему со трепетом» (Пс.2:11). Он должен проходить путь свой с крайней осторожностью и благоговением ко всему священному, а не небрежно. В противном случае опасаться должно, чтобы не отнеслось к нему сие страшное определение Божие: «Проклят [человек] творяй дело Господне с небрежением» (Иер.48:10). Благоговейная осторожность здесь нужна потому, что сие море (то есть сердце со своими помыслами и желаниями, которое должно очистить посредством внимания) великое и пространное: «тамо гади, ихже несть числа» (то есть помыслы суетные, неправые и нечистые – порождения злых духов). «Бога бойся, – говорит Премудрый, – и заповеди его храни» (Еккл.12:13). А соблюдая заповеди, ты будешь силен во всяком деле, и дело твое будет всегда хорошо. Ибо, боясь Бога, ты из любви к Нему все делать будешь хорошо. А диавола не бойся, кто боится Бога, тот одолеет диавола: для того Диавол бессилен. Есть два вида страха: если не хочешь делать зла, то бойся Господа и не делай, а если хочешь делать добро, то бойся Господа и делай. Но никто не может стяжать страха Божия, доколе не освободится от всех забот житейских. Когда ум будет беспопечителен, тогда движет его страх Божий и влечет к любви благости Божией.

 

---картинка линии разделения текста---

 

 Святитель Игнатий (Брянчанинов)

Святитель Игнатий (Брянчанинов)

---картинка линии разделения---

Желающий приступить к Богу для служения Ему, должен предаться руководству страха Божия


Чувство священного страха, чувство глубочайшего благоговения к Богу, указывается нам с одной стороны необъятным величием Существа Божия, с другой - нашей крайней ограниченностью, нашей немощью, нашим состоянием греховности, падения. Страх предписывается нам и Священным Писанием, которое начало заменять для нас голос совести и естественного закона, когда они омрачились, стали издавать неясные, по большей части лживые звуки, которое вполне заменило их, когда явилось Евангелие. «Работайте Господеви со страхом, и радуйтеся Ему с трепетом» [Пс.2:11], научает нас Святой Дух, покорным Его велению Он говорит: «Приидите, чада, послушайте Мене, страху Господню научу вас» [Пс.33:12]; возвещает обетование даровать страх Божий тем, которые истинно вознамерятся усвоиться Богу: «Страх Мой дам в сердце их, ко еже не отступити им от Мене» [Иер.32:40]. Начало великой науки - деятельного Богопознания - страх Божий. Эта наука называется в Священном Писании премудростью. «Начало премудрости страх Господень, разум же благ всем творящим и, хвала его пребывает в век века» [Пс.110:10. Притч. 1:7]. «Венец мудрости страх Господень, восцветаяй мир и здравие исцеления. Страх Господень слава и похвала, и веселие, и венец радости. Страх Господень дар от Господа, и на стезях любления поставляет» [Сир. 1:18,11,13]. Страхом Господним научаемся уклоняться от грехов: «Страх Господень источник жизни, творить же уклонятися от сети смертные. Страх Господень ненавидит неправды, досаждения же и гордыни, и пути лукавых. В страхе Господни буди весь день» [Притч. 14:27; 8:13; 23:17]. Страхом Господним наставляемся на путь заповедей Божиих: «Блажен муж бояйся Господа, в заповедех Его восхощет зело: сильно на земли будет семя Его» [Пс.111:1,2]. «Блажени вси боящиися Господа, ходящии в путех Его» [Пс.127:1]. «Ополчится Ангел Господень окрест всех боящихся Его, и избавит их. Бойтеся Господа вси святии Его, яко несть лишения боящимся Его» [Пс. 33:8,10]. 

Напрасно же исполненные самомнения и самообольщения мечтатели гнушаются страхом Божиим, как принадлежностью презренных рабов, когда к страху призывает нас Бог, возвещает, что Сам Он будет нашим учителем страха, что подаст нам духовный дар страха Божия. Не низко для человека, ничтожной твари, падшей, отверженной, погибшей, усвоившей себе вражду к Богу, перейти из состояния вражды и погибели к состоянию рабства и спасения. Уже это рабство - великое приобретение! Уже это рабство - великая свобода! Страх законополагается нам, как средство существенно нужное, необходимое для нас. Страх очищает человека, предуготовляет для любви: мы бываем рабами для того, чтобы законно соделаться чадами. По мере очищения покаянием, начинаем ощущать присутствие Божие, от ощущения присутствия Божия является святое ощущение страха. Опыт открывает высоту чувствования. Высоко и вожделенно ощущение страха Божия! При действии его часто ум притупляет свои очи, перестает произносить слова, плодить мысли: благоговейным молчанием, превысшим слова, выражает сознание своего ничтожества и невыразимую молитву, рождающуюся из этого сознания. Превосходно описывает такое состояние святой Исаак Сирин: “Смиренномудрый, когда приблизится к молитве или сподобится ее, то не осмеливается и помолиться Богу, или попросить чего. Он не знает, о чем бы помолиться, он молчит всеми помышлениями своими, ожидая только милости и той воли, которая изречется о нем от того Величия, Которому он поклоняется. Лицо его преклонено на землю, а внутреннее видение сердца вознесено к превознесенным вратам во Святая Святых. Там Тот, Которого селение - мрак, притупляющий очи Серафимов, Чья доброта побуждает легионы к ликостоянию их, возлагая молчание на все чины их. Дерзновение его простирается только до следующих слов, только об этом он осмеливается помолиться: “Господи, по воле Твоей да будет со мною” [Слово 49]. Страх Божий есть дар Божий. Как дар, он испрашивается молитвой. Желал сподобиться этого дара святой пророк Давид и потому умолял Бога: «Постави рабу Твоему слово Твое в страх, пригвозди страху Твоему плоти моя» [Пс. 118:38,102], то есть, мои плотские пожелания. Страх Господень есть один из семи даров Святого Духа, которые святой пророк Исаия исчисляет так: «Дух премудрости и разума, Дух видения и 6лагочестия, Дух совета и крепости, Дух страха Божия» [Ис. 11:2]. 

Господь наш Иисус Христос, принесший пришествием Своим на землю мир от Бога и благоволение Божие человекам, соделавшийся Отцом будущего века и Родоначальником святого племени спасающихся, призывающий чад Своих в любовь и соединение с Собою, предлагает, однако во врачевание поврежденной природы нашей, между прочими средствами, страх. Предающемуся порывам гнева и ненависти Он угрожает геенной огненной, попирающему совесть угрожает темницей, увлекающемуся нечистыми вожделениями угрожает вечной мукой [Мф. 5:22,25,26,29]. Непрощающему от искренности сердца ближним согрешения их, возвещает, что и его грехи не будут прощены [Мф. 6:15]. Сребролюбцу и сластолюбцу напоминает смерть, могущую восхитить их в то время, как они не ожидают ее [Лк. 12:16-20]. Возвышен подвиг мученичества: и внушается он, и питается любовью. Но Спаситель мира, в наставлении, которое Он преподал мученикам, поощряет их к мужеству, воспомоществует в подвиге страхом. «Не убойтеся, говорит Он, от убивающих тело, души же не могущих убити: убойтеся же паче Могущего и душу и тело погубити в геенне [Мф. 10:28]. Ей глаголю вам, Того убойтеся» [Лк. 12:5]. Всем вообще последователям Своим Господь заповедал спасительный страх Божий, выражающийся в постоянных трезвении и бдительности над собой. «Да будут чресла ваша препоясана», сказал Он, «и светильницы горящии: и вы подобни человеком, чающим Господа своего, когда возвратится от брака, да пришедшу и толкнувшу, абие отверзут Ему. Блажени раби тии, ихже пришед Господь обрящет бдящих» [Лк.12:35,36,37]. «Всем глаголю: бдите» [Мк. 13:37]. 

Величественно изображено в Евангелии от Матфея второе, славное пришествие Господа, нелицеприятный и страшный суд Его над племенами и народами. Эта необыкновенная картина, представленная с необыкновенной простотой и ясностью, невольно оживляется перед взорами ума, поражает сердце страхом. Созерцая эту картину, можно изобразить состояние, в которое она приводит душу, словами Иова: «Ужас мя срете и трепет, и зело кости моя стрясе: устрашишася же власи мои и плоти» [Иов. 4:14]. При наступлении суда для изгнанников с неба, страна изгнания и клятвы - земля - запылает, а небо свиется, как свивается одежда [2 Пет. 3:10. Апок. 6:14]. Мертвецы всех времен и народов, возбужденные животворящей трубой - Словом Божиим - восстанут из гробов и составят из себя необозримое и неисчислимое собрание [1 Сол. 4:16. Ин. 5:28]. Полки и воинства святых Ангелов придут на страшное зрелище, на великое служение. И ангелы отверженные предстанут на суд. Сын Божий воссядет на престоле славы, славы страшной по необъятному величию ее. Все разумные создания потрясутся от страха, увидев Создателя своего, вызвавшего их в бытие из ничтожества единым всемогущим Словом. Они будут предстоять перед Тем Словом, для Которого нет невозможного исполнения. Они будут предстоять перед Той Жизнью, при Которой, вне Ее, не может быть иной жизни. Справедливо сказали Отцы, что в это грозное время вся тварь, если бы она не была удержана всемогуществом Божиим, и предоставлена самой себе, обратилась бы в ничтожество [Прп. Нил Сорский. Слово 7].

Праведники, увидев лицом к лицу Правду совершенную, сочтут свою правду не имеющей никакого значения, а грешники оправданием, чуждым евангельского разума, осудят себя. Решится участь всех на вечность. Прежде наступления этого суда Божественный Апостол сознается, что он не может оправдаться, хотя и не знает за собой никакого греха: потому что Судия его - Бог [1 Кор. 4:4]. Все святые, во время земного странствования своего, часто приходят воспоминанием и размышлением благочестивым на страшный суд Христов, - благовременным, спасительным страхом ограждают себя от страха, который возбудится в погибших отчаянием, благовременным осуждением себя они стараются благовременно снискать оправдание, плачем отвратить плач. Братия! Нужно, необходимо нам, немощным и грешным, частое воспоминание второго пришествия и страшного суда Христова: такое воспоминание есть благонадежнейшее приуготовление.  Страшен тот Суд, который ожидает всех человеков после общего воскресения, страшен и тот суд, который ожидает каждого человека после его смерти. Последствия того и другого суда или вожделенны или бедственны. Если земные суды, на которых дело идет об одном тленном и временном, возбуждают нашу заботливость: тем более должен озабочивать нас суд Божий. С какой другой целью Господь возвестил нам о нем так ясно, как не с целью возбудить в нас душеспасительный страх, могущий предохранить нас от греховной, беспечной жизни, в которой - условие нашей погибели? Преподобный Илия, Египетский инок, безмолвствовавший в Фиваидской пустыне, говаривал: “Меня устрашают три времени: время исшествия души из тела, время суда Божия, и время изречения, какое последует о мне от Бога” [Алфавитный Патерик и Достопамятные Сказания]. 

Умудрись положить в основание путешествия твоего страх Божий

Нужно ли предупреждать, что учение всех святых Отцов Православной Церкви о страхе Божием согласно с учением Священного Писания, когда учение Священного Писания служит источником для учения Отцов, когда обоих этих учений источник один - Святой Дух? “Страх Божий есть начало добродетели, - говорит святой Исаак Сирин. “Утверждают, что он - порождение веры, и насевается в сердце, когда ум устранится от попечений мира сего для собрания скитающихся помышлений своих из рассеянности в непрестанное изучение будущего возустроения... Умудрись положить в основание путешествия твоего страх Божий, и в немногие дни окажешься при вратах Царствия, не понуждавшись в продолжительном пути” [Слово 1]. Между наставлениями Преподобного Пимена Великого читаем следующие: “Мы нуждаемся в смиренномудрии и страхе Божием столько же, сколько в дыхании. Три главных делания инока: бояться Бога, молиться Богу и делать добро ближнему. Когда пчелы будут прогнаны дымом из улья, тогда взимается сладостный труд их: так и плотское наслаждение изгоняет страх Божий из души, и губит все благое дело ее. Начало и конец духовного пути - страх Господень. Писание говорит: «Начало премудрости страх Господень» [Пс. 110:10]. И опять, когда Авраам устроил алтарь, Господь сказал ему: «Ныне познах, яко боишися ты Бога» [Быт. 22:12]. На вопрос брата, кто говорит: «причастник аз есмь всем боящимся Тебе» [Пс. 113:63], Великий отвечал: “Дух Святой говорит это о Себе”. Также он передавал изречение святого Антония Великого о преподобном Памве, что при посредстве страха Божия Памва соделал себя обителью Святого Духа» [Алфавитный Патерик].

«Начало нашего спасения, - говорит преподобный Кассиан Римлянин, - есть страх Господень. Им доставляется и начало обращения, и очищение от страстей, и хранение добродетелей в тех, которые наставляются на путь совершенства. Он, когда проникнет в сердце человеческое, рождает в нем презрение ко всему вещественному, забвение родственников и ненависть к самому миру». В этом же Слове, объясняя заповедание Господа: «Иже не приимет креста своего, и вслед Мене грядет, несть Мене достоин» [Мф. 10:38], преподобный Кассиан рассуждает так: “Крест наш есть страх Господень. Как распятый уже не может обращать или двигать членов по желанию души своей, так и мы должны направлять воли и желания наши не сообразно тому, что нам приятно и увеселяет нас в настоящее время, но сообразно Закону Господа, к чему он повелевает. Как пригвожденный к древу крестному уже не любуется настоящим, не помышляет о своих пристрастиях: он не развлекается заботами и попечениями о завтрашнем дне, в нем не действует никакое пожелание к приобретению имущества; он не воспламеняется никакой гордостью, никакой сварливостью; не скорбит о настоящих бесчестиях, о прошедших уже не помнит, хотя он еще дышит в теле, но считает себя по всем отношениям уже умершим, устремляя сердечные взоры туда, куда он не сомневается переселиться: так и нам должно быть распятыми страхом Господним ко всему этому, то есть, нам должно быть мертвыми не только к плотским страстям, но и к самым началам их, иметь очи души устремленными туда, куда переселения ежеминутно должны надеяться. Таким образом, мы можем стяжать умерщвление всех наших похотений и плотских пристрастий” [Сар. 35]. Легко можно усмотреть, что описываемое здесь преподобным Кассианом распятие на кресте страха Божия есть называемое Исааком Сириным деяние, состоящее, по выражению Апостола, в распятии плоти «со страстми и похотми» [Гал. 5:24], составляющее первую половину духовного пути, ведущего христианина к предназначенному ему совершенству.

Священное Писание, научающее нас, что «страх Господень чист, пребываяй в век века» [Пс. 18:10], говорит также, «что страха несть в любви, но совершенна любы вон изгоняет страх, яко страх муку имать: бояйся же не совершися в любви» [1 Ин. 4:18]. Это представляющееся при поверхностном взгляде разногласие святые Отцы объясняют так: “Два - страха: один вводительный, другой – совершенный, один свойствен начинающим, так сказать, благочествовать, другой составляет принадлежность совершенных Святых, достигших в миру любви. Например: кто исполняет волю Божию из-за страха мук, тот, как мы сказали, еще новоначальный: он еще не делает добра для самого добра, но по страху наказания. Другой же исполняет волю Божию из-за самой любви к Богу, любя собственно волю Божию, исполняет ее, чтобы благоугодить Богу. Таковой знает, что - существенное добро! Таковой познал, что значит быть с Богом! Таковой имеет истинную любовь, которую Святой называет совершенной [1 Ин. 4:18]. Эта любовь приводит его в совершенный страх: потому что таковой страшится и соблюдает верность воле Божией не из-за страха казней, не для того, чтобы избегнуть (вечной) муки, но потому что, как мы сказали, вкусив самой сладости пребывания с Богом, боится отпасть, боится лишиться ее. Этим страхом совершенным, действующим по причине любви, изгоняется вводительный страх. “Поэтому и сказано: «Совершенная любы вон изгоняет страх». Однако невозможно достигнуть совершенного страха иначе, как только страхом вводительным” [Прп. Авва Дорофей. Поучение 4 о страхе Божием]. Самое величие Божие наводит святой, благоговейный страх на те разумные создания Божии, которые, по причине чистоты и святости своей, удостоились ближайшего предстояния Богу. «Бог прославляем в совете святых, велий и страшен есть над всеми окрестными Его» [Пс. 88]. 

Неужели же нам, потому что мы грешники, вовсе не любить Бога?

Нет! Будем любить Его, но так, как Он заповедал любить Себя, будем всеусильно стремиться к достижению святой любви, но тем путем, который указан нам Самим Богом. Не будем предаваться увлечениям обманчивым и льстивым самомнения! Не будем возбуждать в сердце пламени сладострастия и тщеславия, столько мерзостных перед Богом, столько пагубных для нас! Бог повелевает любить Себя следующим образом. «Будите в любви Моей», говорит Он. «Аще заповеди Моя соблюдете, пребудете в любви Моей: яко же Аз заповеди Отца Моего соблюдох, и пребываю в Его любви» [Ин. 15:9,10]. Сам Сын Божий, вочеловечившись, показал образ этого жительства и подвига, «смирив Себе и послушлив быв даже до смерти, смерти же крестны» [Флп. 2:8]. Отвергнем гордость, приписывающую нам достоинства, облобызаем смирение, открывающее нам наши падение и греховность. Любовь ко Христу докажем послушанием Христу, любовь к Отцу Богу докажем послушанием Сыну Богу, Который «от Себя не глаголал» к нам, но возвестил нам то, что «заповедал» возвестить «Отец», Которого заповедь есть «живот вечный» [Ин. 12:49,50]. «Имеяй заповеди Моя», сказал Господь, «и соблюдаяй их, той есть любяй Мя. Аще кто любит Мя, слово Мое соблюдет. Не любяй Мя, словес Моих не соблюдает» [Ин. 16:21,23,24]. Исполнение заповедей Спасителя - единственный признак любви к Богу, принимаемый Спасителем. “По этой причине все благоугодившие Богу, благоугодили не иначе, как оставив свою правду, поврежденную грехопадением, и устремясь к исканию правды Божией, изложенной в учении и заповеданиях Евангелия. В правде Божией они обрели любовь, сокровенную от падшего естества. И Господь, заповедав многое о любви, повелел прежде искать правды Божией, зная, что она - мать любви” [ Прп. Макарий Великий, Беседа 37, гл. 2, 3]. Если желаем стяжать любовь к Богу, возлюбим евангельские заповеди: продадим наши похотения и пристрастия, купим ценой отречения от себя село - сердце наше, которое без этой купли не может принадлежать нам, возделаем его заповедями и найдем сокровенное на нем небесное сокровище - любовь [Мф. 13:44]. 

Что же ожидает нас на этом селе?

Нас ожидают труды и болезни, нас ожидает супостат, который нелегко уступит нам победу над собой, нас ожидает, для противодействия нам, живущий в нас грех. Живет он в уме, живет в сердце, живет в теле. Нужен усиленный подвиг, чтобы склонить гордый и слепой ум в послушание заповедям Христовым. Когда ум подчинится Христу - наступает новый подвиг: соглашение испорченного, упорного сердца с учением Христовым, покорение сердца Христову учению, которому оно враждебно. Наконец, если ум и сердце придут в состояние повиновения Христу, должно быть привлечено в него и брение, предназначенное для неба, тело. Каждый шаг в невидимой борьбе нашей ознаменован подвигом, ознаменован страданием, окроплен потом усиленного насилия над собой. То побеждаем, то побеждаемся, то является надежда на расторжение плена, то снова видим, что цепи наши крепки, нисколько не ослаблены теми средствами, которыми мы думали ослабить их. Нас низлагают и немощь естественная, и немощь произволения, и омрачение разума, произведенное прежней греховной жизнью, и расстройство сердца, стяжавшего порочные навыки, и влечения тела, вкусившего наслаждений скотоподобных, заразившегося вожделением их, нас наветуют падшие духи, желая удержать в порабощении. Вот тот тесный и прискорбный путь, устланный тернием, по которому ведет грешника к примирению с Богом молитвенный плач перед Богом, споспешествуемый делами покаяния, делами смирения, исполнением евангельских заповедей, внушаемый страхом Божиим. 

 

Что же ожидает нас на этом селе? 

Древо жизни есть любовь Божия 

Союз страха Божия с Божественной любовью превосходно изображен Духоносными Отцами Исааком Сириным и Симеоном Новым Богословом. Благолепными словами их украшаем наше убогое Слово. “Покаяние, - говорит святой Исаак, - дано человекам благодатью на благодать. Покаяние есть второе возрождение нас от Бога. Мы ожидаем, что при посредстве покаяния нам будет даровано то, чего залог прияли верою. Покаяние есть дверь милости, отверстая усиленно ищущим его. Этой дверью входим в Божию милость, кроме этого входа не обретем милости: «вси бо», по слову Божественного Писания, «согрешиша, оправдаеми туне благодатию Его» [Рим. 3:23, 24]. Покаяние есть вторая благодать, и рождается в сердце от веры и страха. Страх есть отеческий жезл, управляющий нами, доколе не достигнем духовного рая благ, когда достигнем туда, он оставляет нас, и возвращается. Рай есть любовь Божия, в которой - наслаждение всех блаженств, где блаженный Павел напитался пищей превышеестественной. Вкусив там от древа жизни, он воззвал: «Ихже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша, яже уготова Бог любящим Его» [1 Кор. 2:9]. Вкушение от этого древа возбранено было Адаму по кову, устроенному диаволом. Древо жизни есть любовь Божия, от которой отпал Адам, и уже не встречала его радость, но работал он и трудился на земле терний. Лишившиеся любви Божией, если и правильно шествуют, но едят хлеб пота в делах своих, который повелено есть первозданному по отпадении его. Доколе не обретем любви, дотоле делание наше на земле терний: сеем и жнем посреди терний. Хотя бы сеятва наша была сеятвою правды, однако ежечасно бываем уязвляемы тернием, и, сколько бы ни трудились для правды, живем в поте лица нашего. Когда же обретем любовь, тогда питаемся небесным хлебом, укрепляемся без дел и труда. Христос есть «хлеб, сшедый с небесе, и даяй живот миру» [Ин. 6:51,33]. Это - пища Ангелов. Обретший любовь, Христа вкушает на каждый день и час. «Кто снесть от хлеба сего», говорит Он, «его же Аз дам, жив будет во веки» [Ин. 6:51]. Блажен ядущий хлеб любви, который есть Иисус. А что имеющий пищей любовь, имеет пищей Христа, над всеми Бога, о том свидетельствует Иоанн, который говорит: «Бог Любы есть» [Ин. 4:8]. Затем, живущий в любви наслаждается жизнью, источающейся из Бога, и, находясь в сем мире, уже здесь дышит воздухом воскресения. Этим воздухом наслаждаются праведные по воскресении. Любовь есть то Царство, таинственное вкушение которого Господь обещал Апостолам. Сказанное: «да ясте и пиете на трапезе Моей во Царствии Моем» [Лк. 22:30], что означает, как не любовь? Достаточно этой любви, чтобы напитать человека, вместо пищи и пития. Она – «вино», веселящее «сердце человека» [Пс. 103:15]. Блажен, пивший это вино. Пили его невоздержные - и сделались благоговейными; пили грешные - и забыли пути преткновений своих; пили пьяницы - и сделались постниками; пили богатые - и пожелали нищеты; пили убогие - и обогатились надеждой; пили недужные - и сделались сильными; пили невежды - и упремудрились.

Как невозможно переплыть великое море без корабля: так никто не может достигнуть любви без страха. Смрадное море, находящееся между нами и мысленным раем, можем переплыть в корабле покаяния, имеющем гребцами - страх. Если эти гребцы - страх - не управляют кораблем покаяния, на котором переплываем море мира к Богу, то утопаем в смрадном море. Покаяние - корабль; страх - кормчий его; любовь - Божественная пристань. Страх вводит нас в корабль покаяния и перевозит через житейское смердящее море, направляя к Божественной пристани, к любви, к которой стремятся «вси труждающиеся и обременении» [Мф. 11:28] покаянием. Если мы достигли любви, то достигли Бога, путь наш совершился: мы пристали к острову того мира, где Отец и Сын и Святый Дух”. 

От  страха рождается любовь,  любовию  же искореняется  страх 

Заглавие второго Слова в книге святого Симеона, написанной стихами, заключает в себе содержание всего нашего Слова, и потому помещаем во первых это заглавие: “От страха рождается любовь, любовию же искореняется страх  из души, и пребывает в Душе одна любовь, будучи Дух Божественный и Святый”. Слово свое Святой начинает так: “Как воспою, как прославлю, как достойно восхвалю Бога моего, призревшего многие грехи мои? Как воззрю к небу? Как отверзу очи? Как отверзу уста, Отец? Как буду двигать устами? Как простру руки к высоте небесной? Какие придумаю слова? Какие принесу глаголы? Как осмелюсь начать беседу? Как буду просить отпущения безмерных моих согрешений, прегрешений многих? Поистине соделал я дела, никак не заслуживающие прощения. Ты ведаешь, Спаситель, что говорю я! Я превзошел всякое естество, я соделал дела нижеестественные; я оказался худшим бессловесных, худшим всех животных морских, всех скотов земных, поистине худшим из гадов и зверей, преступив Твои заповеди больше естества бессловесных, осквернив тело мое и душу обесчестив. Как явлюсь Тебе? Как увижу Тебя? Как осмелюсь стать, окаянный, перед лицом Твоим? как не побегу от славы Твоей, от света, которым блистает Святой Дух Твой? Как не пойду во тьму один, соделавший дела тьмы? И буду отлучен от множества Святых! как стерплю глас Твой, отсылающий меня во тьму? Отсюда нося осуждение дел моих, весь ужасаюсь, весь трепещу.

Одержимый страхом и ужасом, вопию Тебе: Спаситель мой! Знаю, что никто иной не согрешил перед Тобой, как я, ниже соделал деяния, которые соделал я, окаянный. Причиной был я погибели и других. Но и то опять знаю, в том удостоверился я, Боже мой, что ни великость согрешений, ни множество грехов, ни нечистота деяний, никогда не превзойдут Твоей человеколюбивой и великой, превысшей великой, превысшей слова и превысшей ума милости, которую Ты обильно изливаешь на согрешающих и кающихся с теплотой. Ты очищаешь их и просвещаешь, и соделываешь причастниками света, соделывая независтно общниками Божества Твоего. Ты часто беседуешь с ними, как с истинными друзьями Твоими, о чудном для Ангелов и для человеческих мыслей. О благость безмерная! О любовь неизъяснимая! Потому-то и припадаю, и вопию к Тебе! Как принял Ты блудного и блудницу пришедших, так прими меня, Щедрый, кающегося от души. Вменив, Христе мой, слез моих капли в источники, источающиеся непрестанно, омой ими душу мою. Омой ими и осквернение тела, произведенное страстями, омой от всякого лукавства и сердце: оно корень и источник всякого греха. Лукавство есть сеяние сеятеля лукавого. Где оно находится, там и прозябает и восходит на высоту, и произращает многие ветви лукавства и злобы. Его корни из глубин исторгни, Христе мой и очисти нивы моих души и сердца. Щедрый! Насади в них страх Твой. Сподоби ему вкорениться и возрасти удовлетворительно, чтоб высоко возрос он, хранением заповедей Твоих умножаясь, ежечасно, умножением же умножая точащиеся течения слез. Напаяваясь ими более и более, он возрастает и возвышается. Вместе со страхом, соразмерно ему, возрастает смирение.

Смирению уступают все страсти, а с ними отгоняется и полк бесов. Все добродетели усматриваются последующими за ним, окружающими его, как царицу, как владычицу хранительницы, другини и рабыни. Когда же они соберутся и соединятся одни с другими, тогда процветает посреди них, как древо при источниках вод, страх, Тобою насажденный, и мало-помалу испускает странный цвет. Сказал я странный, потому что всякое естество рождает по роду, и семя всех дерев находится в каждом по роду; страх же Твой производит и цвет, странный естеству, и плод, подобно странный и чуждый себе. Страх этот естественно исполнен сетования, и стяжавших его заставляет непрестанно сетовать, как рабов достойных многих казней, как ожидающих ежечасно посечения смертью, видящих серп смертный, часа смертного не знающих, не имеющих надежды, ни извещения в совершенном прощении, но трепещущих предела, ужасающихся конца, но неизвестности изречения, которое последует на суде, о, Боже мой. Цвет, производимый страхом, неизъясним по виду, еще более неизъясним но образу. Он зрится процветающим, но немедленно скрывается, что неестественно и не в порядке, что превыше естества, превосходит всякое естество. Однако цвет является прекрасным, превысшим всякого слова, восхищает к видению своему весь ум мой, не допуская помнить ничего того, о чем страх доставляет познание, но производит во мне тогда забвение всего этого, и улетает скоро.

Древо страха опять остается без цвета. И скорблю, и воздыхаю, и усиленно вопию к Тебе! И опять вижу на ветвях древа цвет! О Христе мой! Имея взор устремленным к одному цвету, не вижу тогда древа этого. Но цвет чаще проявляется и, привлекая всего меня к себе вожделением, оканчивается в плоде любви. Опять этот плод не терпит пребывать на древе страха. Напротив - когда он созреет, тогда зрится один, без древа. Страх в любви отнюдь не обретается, так как, в противоположность этому, душа не приносит плода без страха. Поистине чудо, превысшее слова, превысшее всякого помышления! Древо с трудом процветает и приносит плод, плод же, напротив, искореняет все древо, и пребывает плод, пребывает один. Как плод без древа? Никак не могу объяснить. Однако он пребывает, однако он есть, любовь эта без страха, родившего ее. Эта любовь есть поистине величайшее веселье, исполняет стяжавшего ее радости и душевного наслаждения, изгоняет вне мира по ощущению, чего страх никак не может сделать. Он, находясь внутри видимых и внутри чувственных, как может стяжавшего страх поставлять вдали от всего и всего совокуплять с невидимыми посредством ощущения (духовного)? Поистине никак не может. Цвет и плод эти, порождаемые страхом, находятся вне этого мира. Они и ныне восхищают душу и возносят, и поставляют вне этого мира? Как, скажи мне, эта любовь поставляет вне мира? Хотел я определенно узнать это. Это необъяснимо: Любовь - Божественный Дух”. 

Каким образом совершает оно непостижимый переход от страха к любви?

Представим ответ из святой опытности святых Божиих. Наш современник и соотечественник, украшение и слава позднейшего монашества, Георгий, затворник Задонского монастыря, муж, достигнувший христианского совершенства так говорит о себе в беседе назидательной доверенности к ближнему: “Хочу сказать несколько слов о сущности любви. Это - самый тончайший огонь, превосходящий всякий ум и легчайший всякого ума. Действия этого огня быстры и чудны, они священны и изливаются на душу от Святого, Вездесущего Духа. Этот огонь лишь коснется сердца, всякое помышление и чувство беспокойные мгновенно перелагаются в тишину, в смирение, в радость, в сладость, превосходящую все. О многом относительно себя я был откровенен перед вами: намереваюсь и еще быть откровенным. Я провел здесь, в моем уединении, кажется уже шесть лет, когда Господу угодно было привести мое сердце в совершенное сокрушение. Тогда думал, что уже пропал и что гнев Божий пожжет мою законопреступную душу, унывающую и нерадеющую... Я впал в великое изнеможение и едва дышал, но непрестанно повторял в сердце: Господи Иисусе Христе Сыне Божий, помилуй мя грешного. Вдруг, в одно мгновение, вся немощь отпала, и огонь чистой любви коснулся моего сердца: я весь исполнился силы, чувств, приятности и радости неизъяснимой, я до такой степени был восхищен, что уже желал, чтобы меня мучили, терзали, ругались надо мною, желал этого, чтобы удержать в себе сладкий огонь любви ко всем. Он столько силен и сладок, что нет ни горести, ни оскорбления, которого бы он не претворил в сладость. Чем более подкладывают дров в огонь, тем огонь сильные: так действуют на нас скорби и горести, наносимые человеками. Чем более нападений, тем более сердце разгорается святой любовью. И какая свобода, какой свет! Нет слов к изъяснению: радовался бы, если бы кто лишил меня очей моих, чтобы не видеть суетного света, рад был бы, если бы кто взял меня, как преступника, и заклал в стену, чтобы мне не слышать голоса, не видеть тени человеческой...” [Письма затворника Георгия, ч. 2, письмо 37, издание 1860]

“Любовь, - говорит святой Исаак Сирин, - не знает стыдливости, а потому не умеет доставлять членам своим вида благочиния. Любви свойственно по естеству отвержение стыдливости и забвение мер своих. Блажен, нашедший тебя - пристань бесконечной радости!” [Слово 89] 

Божие приходит само по себе в то время, когда мы не ожидаем его и не надеемся получить его. Но чтобы последовало к нам благоволение Божие, нужно предочищение себя покаянием. В покаянии совмещаются все заповеди Божии. Покаянием вводится христианин сперва в страх Божий, потом в Божественную любовь. 

 

---картинка линии разделения текста---

  

Святитель Дмитрий Ростовский

Святитель Дмитрий Ростовский 

---картинка линии разделения---

"Если Бог за нас, кто против нас?"

Петр говорит: "Выйди от меня, Господи! потому что я человек грешный" (Лк. 5:8). Петр исповедует себя грешником и произносит над собой осуждение быть недостойным лицезрения Христова. Он как бы заточает и изгоняет самого себя от лица Христова, как бы говорит: стыжусь грехов моих, боюсь же лица Твоего. О Правосудный, видящий сокровенное! Я не смею смотреть на Тебя, недостоин быть пред лицом Твоим, но достоин далеко от Тебя стоять, как осужденный и изгнанный. Но "куда пойду от Духа Твоего, и от лица Твоего куда убегу?" (Пс. 138:7). Ты Сам уйди на время от меня, как уходит солнце от этого видимого полушария и потом снова сияет. Уйди от меня. Свет мой, со страхом правосудия Твоего, которого я ужасаюсь, пока я не спрошу совесть мою, не исследую подробно грехи мои и не произнесу суда над самим собою. Тогда снова воссияй мне, Солнце мое, озаряя меня лучами благодати Твоей. 

Таково-то значение слов Петра, таков смысл, такова тайна. О добрый образ спасения грешников! О доброе наставление всем! Хочешь ли, грешник, не быть осужденным на Страшном Суде Божием? Осуди самого себя, предупреждая Суд Божий твоим самоосуждением. Не напрасно говорит апостол: "...если бы мы судили сами себя, то не были бы судимы" (1 Кор. 11:31). Если каждый из нас научится знать и судить свои грехи, то избавится от вечного осуждения. 

С кем Бог, тот делает все доброе и с ним происходит все доброе, а с кем нет Бога, тот делает все злое и с ним делается все злое. "Если Бог за нас, кто против нас?" (Рим. 8:31), если же нет Бога с нами, то все враги наши восстают на нас и одолевают нас. Если Бог с нами, то и паутина будет для нас твердой каменной стеною, если же нет Бога с нами, то и твердые каменные стены будут паутиной, не защитят нас. С кем Бог, тому и благо, а кто без Бога, тому горе. 

С кем же есть Бог и с кем нет Его, на это легко отвечать каждому: кто добродетелен, богоугоден, при том Бог пребывает, а кто злое творит и Бога прогневляет, при том нет Бога. С добрым человеком Бог, а со злым нет. Справедливо то, что Бог, Своею всемогущей, всесодержащей и всеуправляющей силой, есть при всяком человеке, так же при злом, как и при добром, как везде сущий и все исполняющий. "Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных" (Мф. 5:45). Он и жизнь всех содержит - добрых и злых, праведных и неправедных, "ибо мы Им живем и движемся и существуем" (Деян. 17:28). Но Своею особенной благодатью, милосердной, спасающей, помогающей, покрывающей и соблюдающей, Он находится не со всяким человеком, а только с тем, кто, обратив к Нему умственные очи с сердечной любовью и со страхом, всегда видит Его пред собою, по слову Давидову: "Всегда видел я пред собою Господа" (Пс. 15:8), и ради присутствия Его, ради любви и страха, все, что делает, говорит и помышляет, делает богоугодно, говорит истинно, помышляет благо, часто повторяя себе слова: "Жив Господь, пред Которым я стою", или, говоря пространнее, жив Господь, пред всевидящими очами Которого я хожу, стою, делаю, ем, пью, говорю, беседую, помышляю, и все, что ни творю, творю пред Его взорами и потому не смею что-нибудь плохое сделать, или сказать, или помыслить... 

Почему человек преступает заповеди Божии, добрые, святые, душеспасительные?

Потому, что нет Бога пред ним. Почему дерзает обижать ближних, грабить, похищать, насиловать, озлоблять? Потому, что нет Бога пред ним. Почему вор крадет, разбойник разбойничает, бесстыдник сквернословит, лжец лжет, клятвопреступник клянется во лжи, досадитель досаждает? Почему корыстный судья неправедно судит, лживый свидетель лжесвидетельствует, злобный коварствует? Потому, что нет Бога перед ними, нет страха Божия у них, не помнят о Боге, ни суда Его не боятся, ни мук вечных, ни Царствия Небесного не ждут. Нет Бога перед ними, и оскверняются их пути на всякое время. О, если бы Бог был перед очами грешника, если бы грешник помнил о будущем Суде и наказании, то не дерзал бы согрешать и прогневлять Бога, Судию Своего и Мстителя! Где нет присутствия Господня, где люди не имеют перед очами Бога, где не смотрят на Бога, там бывает не что иное, как присутствие бесов и бесовская злоба. 


----картинка линии разделения----

  

Святитель Тихон Задонский

Святитель Тихон Задонский 

----картинка линии разделения----

"Начало мудрости - страх Господень"

Окружаемая и хранимая страхом Божиим душа бывает неподвижна ни на какое зло. И если какое искушение бесовское и злая мысль приходит ей, сразу ужасается и взывает к Богу: "Господи, помоги мне!" и так против зла стоит и борется. Потому страх Божий - корень всех благ. "Начало мудрости - страх Господень" (Пс. 110:10). Ибо кто премудр? Тот, кто везде и всегда осторожно поступает и невидимого Бога видит перед собой. "Итак, смотрите, поступайте осторожно, не как неразумные, но как мудрые" (Еф. 5:15). Начало этой премудрости есть страх Господень. Страху же Господню человека "научает" Божия благодать (Пс. 33:12).

Страх Божий рождается от рассуждения о свойствах Божиих

О том, что Бог - вездесущ и знает всякое дело, слово и помышление. Что Бог ненавидит всякое беззаконие и всякое зло. Что Бог - Праведный Судия и всякому воздаст по делам. Что перед Ним и самые ангельские чины трепещут. Что Бог содержит весь свет в Своей руке. Что Бог, в мгновение ока, может в самом действии греха погубить грешника праведным судом. Что Бог за грех уготовал вечный огонь... В доме ли я сижу - Господь Бог со мною, выйду ли из дому - Он не оставляет меня. По пути ли иду - Он со мною. В городе ли, в пустыне ли, с людьми или без людей, - не отступает от меня Господь. Не вижу Его, ибо хожу верою, а не видением, но делаю ли, или говорю, или мыслю - перед Ним все делаю, говорю или мыслю. На молитве ли стою - перед Ним стою, Он на меня смотрит и видит меня, видит, когда я сижу и встаю, и разумеет помышления мои. Перед Ним я преклоняю колени мои, и припадаю, и поклоняюсь, и вздыхаю, и молюсь Ему, и прошу, и ищу у Него милости, но Его Самого не вижу. К Нему простираю руки мои и очи мои, но Его Самого не вижу. Это размышление мое учит меня всегда и везде бояться Тебя, о Боже, и трепетать, со страхом и опасением жить и обращаться, делать, говорить, мыслить и что-либо начинать, как дети перед отцом своим, подданные перед царем своим. 

Люди боятся человека, но Бога не боятся

Боятся "убивающих тело, души же не могущих убить", но не боятся "Того, Кто может и душу и тело погубить в геенне" (Мф. 10:28). Боятся потерять временную жизнь, но не боятся потерять жизнь вечную. Боятся лишиться богатства, славы, чести и утешения, но не боятся лишиться вечных благ, чести, славы и утешения райского. Боятся уз, темницы и временной ссылки, но не боятся вечной темницы, уз и ссылки. Боятся временного бесчестия, но не боятся бесчестия вечного. К ним относятся эти слова: "Там убоятся они страха, где нет страха" (Пс. 52:6).

Убоимся же, возлюбленные, Единого Бога, чтобы ничего и никого не убояться

Ибо кто поистине боится Бога, тот никого и ничего не боится (Пс. 25:32,33,35 и 36). Кто боится одного Бога, тот все находит в Боге, ему Бог - честь, слава, богатство, утешение, жизнь и все блаженство, хотя бы он и лишился чести от людей, славы, богатства, утешения и жизни. Потому что кто боится Бога, тот находится у Него в милости, ибо боится прогневать Его и оскорбить. А кто находится в милости у Бога, что ему бояться немилости и жестокости врагов? Бог - все, и кроме Бога все - ничто, и злоба всех, диавола и злых людей, - ничто.

Чтобы спастись от временного мучения и смерти, человек оставляет все, чего же он не оставит, если страх вечной смерти и геенны ударит душу?

Непременно этот страх и печаль о спасении души убедят оставить все житейское, о чем сыны века сего пекутся: заботы о богатстве, чести, славе и сладострастии изгонят из сердца и, как вихрем пыль, всю эту суету развеют. Не откажется такой человек претерпеть бесчестие, оскорбления, побои, темницу, ссылку и даже смерть, только бы избавиться от вечной беды. Истина эта очевидна тому, кто чувствует страх вечной смерти. Ибо большим страхом уничтожается малый страх, и от большей печали исчезает малая печаль, и большая болезнь делает незаметной малую, как за большим шумом не слышен слабый голос. Печаль века сего и страх временной беды угашаются печалью о спасении души и страхом вечной гибели, как свет свечи - светом солнечным. Этот страх в благочестивой древности вел в пустыни и пещеры, заставлял лучше жить со зверями, чем с беззаконными людьми, лучше питаться травой и кореньями, чем сладкой пищей, лучше скитаться в лесах, чем быть окруженным соблазнами, и прочее. Этот страх колеблет и самих демонов, бесплотных духов. И демоны боятся геенны, на которую осуждены, и пытаются сделать участниками ее сынов человеческих, чтобы не одним в ней мучиться. Удивительно, что люди не трепещут перед тем, перед чем трепещут демоны - духи! 

Что делается по страху человеческому - не угодно Богу

Святой Иосиф, сын Иакова, предпочитает сидеть в темнице, чем согрешить с египтянкой (Быт. 39:20). Еврейские женщины презирают беззаконное повеление фараона и не убивают дитя мужеского пола, ибо "боялись Бога" (Исх. 1:17,21). Три отрока в раскаленной печи (Дан. 3:21), Сусанна (Дан. 13:23) - не боятся смерти из-за страха Божия. 


---картинка линии разделения текста---

 

 Святитель Филарет Московский

Святитель Филарет Московский 

---картинка линии разделения---

Если в присутствии царя мы не позволим себе никакой небрежности, а тем более неприличия, но стараемся, чтобы всякое наше слово, всякое движение было ему угодно, тем более представляющий себя в присутствии Божием не позволит себе никакого греха, поревнует о святом деле угодном Богу. 

 

---картинка линии разделения текста---

 

 

Святитель Феофан Затворник 

---картинка линии разделения---

"Не бойтесь убивающих тело и потом не могущих ничего более сделать; но скажу вам, кого бояться: бойтесь Того, Кто, по убиении, может ввергнуть в геенну: ей, говорю вам. Того бойтесь" (Лк. 12:4,5).

Самый большой у нас страх - это страх смерти

Но Господь говорит, что страх Божий должен быть выше страха смертного. Когда так сложатся обстоятельства, что необходимо или потерять жизнь, или поступить против внушений страха Божия, лучше умри, но не иди против страха Божия. Потому что если пойдешь против страха Божия, то, по смерти телесной, которой все-таки не миновать, встретишь другую смерть, которая безмерно страшнее всех страшнейших смертей телесных. Если бы это последнее всегда имелось в мысли, страх Божий не ослабевал бы в нас и не было бы у нас никаких дел, противных страху Божию. Положим, что восстают страсти. В то время, когда они восстают, совесть, оживленная страхом Божиим, требует идти им наперекор, отказ требованию страстей кажется расставанием с жизнью, убиванием тела. Потому-то, когда возродятся последнего рода тревожные чувства и начнут колебать совесть, поспеши восставить страх Божий и страх Суда Божия с его последствиями. Тогда опасение страшной смерти прогонит опасение смерти слабейшей и тебе легко будет устоять в требованиях долга и совести. Вот как исполняется то, что сказано у Премудрого: "...помни о конце твоем, и вовек не согрешишь" (Сир. 7:39). 

"Если будешь призывать знание и взывать к разуму; если будешь искать его, как серебра, и отыскивать его, как сокровище, то уразумеешь страх Господень и найдешь познание о Боге" (Притч. 2:3-5). 

Как стяжать страх Божий?

Корень богоугодной жизни - страх Господень. Когда придет он, то, как творческая сила, все в тебе перестроит и воссоздаст в тебе прекрасный порядок - космос духовный. Как стяжать страх Божий? Он в тебе есть, только заглушен, воскреси его. Для этого дай голос разуму твоему и открой сердце твое для принятия внушений Истины. До сих пор разуму не давали слова, он был в рабстве и не смел говорить здравые речи, пусть теперь говорит. Он начнет речь о Божием вседержительстве, держащем тебя и могущем бросить в каждое мгновение; о Божием вездесущии и всеведении, все в тебе видящем и гневающемся на тебя за все худое в тебе; о Божием правосудии, готовом наказать тебя сейчас, но удерживаемом до времени милостью; о смерти, в каждое мгновение готовой схватить тебя и предать суду и воздаянию. Слушай и вводи сердце твое в чувство этих истин. Пробудишь чувство - придет вместе с тем и страх Божий. Это заря жизни.

Страх Господень ненавидит неправды, досаждения же и гордыни (Притч. 8:13).

А если ненавидит, то прогонит их, если прогонит, то душа станет чиста от них и поэтому явится правой пред Господом. А это и есть все, чего теперь с такой заботою ищем. Стало быть, восстанови в себе страх Божий и поддерживай его - и будешь обладать самым могущественным средством к самоисцелению. Страх Господень не допустит тебя согрешить, и он же заставит тебя делать всякое добро, при всяком к тому случае. И будет у тебя исполняться заповедь: "уклоняйся от зла и делай добро" (Пс. 33:15), которую дает пророк ищущим истинной жизни. Как дойти до страха Божия? Ищи и обрящешь. Здесь нельзя сказать: то и то сделай; страх Божий есть духовное чувство, сокровенно зачинающееся в сердце от его обращения к Богу. Размышление помогает, помогает и напряжение себя на это чувство, но делом оно дается от Господа. Взыщи его, как дара, и дан тебе будет. И когда дан будет, тогда только слушайся его беспрекословно - он выправит все твои неправды.

"Ангелов согрешивших не пощадил"

Страх Божий как приводит к началу святой и богоугодной жизни, так бывает самым верным блюстителем ее, когда кто, последовав его внушениям, положит это начало. Учит нас этому нынешний апостол, приводя на память грозные суды Божии и наказания, еще здесь явленные над не покоряющимися Его воле. "Ангелов согрешивших не пощадил" (2 Пет. 2:4). Были чисты и в пресветлом обитали жилище. Но как только согрешили, низвержены во мрак преисподней. Нас ли с тобою пощадит, если пойдем против воли Его?! Разлилось нечестие при Ное. Бог навел потоп и всех погубил, исключая восемь душ семейства Ноя. Не посмотрел, что было много нечестивых. Над тобою ли одним станет Он раздумывать - погубить тебя или нет, когда не станешь слушать голоса Его?! Долго терпел Господь Содом и Гоморру. Они же вместо вразумления спешили на верх нечестия, за то, когда не чаяли, поражены огнем, во образ вечного огня, ожидающего нечестивых. Не миновать и тебе этого огня, если пойдешь теми же путями. Приводи все это на память, сидя сам с собой, особенно в ночной тишине и темноте, и, возгревая тем страх Божий, страшись греха, как если бы в нем подкрадывался к тебе пламень огня вечного. 


Достопамятные сказания


Некто спросил авву Паисия: "Что мне делать с моей душой? Она бесчувственна и не страшится Бога". Старец отвечал: "Пойди, прилепись к человеку, боящемуся Бога, он и тебя научит страху Божию".

Имеющий страх Божий имеет сокровище, исполненное благ: страх Божий хранит человека от греха. 

 

----картинка линии разделения----

comintour.net
stroidom-shop.ru