ТРЕЗВЕНИЕ

----картинка линии разделения----

 

Трезвение есть духовное художество, с помощью Божией совершенно избавляющее человека от страстных помыслов, слов и от худых дел. 

Преподобный Исихий Иерусалимский

 

 ----картинка линии разделения----

 

Иисус Христос (Спаситель)

Иисус Христос (Спаситель) 

----картинка линии разделения----

Бдите и молитеся, да не внидете в напасть (Мф. 26:41).

 

----картинка линии разделения----

 

Апостол Павел

Апостол Павел 

Верующие должны бодрствовать ожидая дня Господня

О временах же и сроках нет нужды писать к вам, братия, ибо сами вы достоверно знаете, что день Господень так придет, как тать ночью. Ибо, когда будут говорить: «мир и безопасность», тогда внезапно постигнет их пагуба, подобно как мука родами постигает имеющую во чреве, и не избегнут. Но вы, братия, не во тьме, чтобы день застал вас, как тать. Ибо все вы – сыны света и сыны дня: мы – не сыны ночи, ни тьмы. Итак, не будем спать, как и прочие, но будем бодрствовать и трезвиться. Ибо спящие спят ночью, и упивающиеся упиваются ночью. Мы же, будучи сынами дня, да трезвимся, облекшись в броню веры и любви и в шлем надежды спасения, потому что Бог определил нас не на гнев, но к получению спасения через Господа нашего Иисуса Христа, умершего за нас, чтобы мы, бодрствуем ли, или спим, жили вместе с Ним. Посему увещавайте друг друга и назидайте один другого, как вы и делаете (1Фес.5:1-11).

 

 ----картинка линии разделения----

 

Апостол Петр

Апостол Петр

----картинка линии разделения----

Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить. Противостойте ему твердою верою, зная, что такие же страдания случаются и с братьями вашими в мире. Бог же всякой благодати, призвавший нас в вечную славу Свою во Христе Иисусе, Сам, по кратковременном страдании вашем, да совершит вас, да утвердит, да укрепит, да соделает непоколебимыми. Ему слава и держава во веки веков. Аминь (1Пет.5:8-11).

 

----картинка линии разделения---- 

 

 

 Преподобный Исаак Сирин 

Трезвение больше, чем дело

Трезвение помогает человеку больше, чем дело, а разрешение (распущение помыслов) вредит ему больше, чем покой телесный.

Будем бороться с собою, чтоб не тиранствовал над нами гнев и не властвовала похоть; ибо написано: «гнев мужа правды Божией не соделывает». И: «похоть заченши раждает грех, грех же содеян, раждает смерть» (Иак.1:20,15). Но ведя такую жизнь, будем крепко трезвиться, и, как написано: «всяким хранением блюсти свое сердце» (Притч.4:23). Ибо имеем страшных и вселукавых врагов, злых демонов.

Если будем хранить закон трезвения и дело рассудительности в ведении, то борьба с страстными приражениями совсем не приблизится к уму. Воспрещается же войти им в сердце в следствие не борьбы, но пресыщения сознания и ведения, каким наполнена душа, и желания чудных, находимых в душе, созерцаний. Пока человек живет, имеет нужду в трезвенности, попечительности и бодренности, чтобы охранять свое сокровище. Но если оставит он назначенный ему предел (пост), то сделается немощным и будет окраден. Не до того только времени трудиться должно, пока увидишь плод; но надо подвизаться до самого исхода. Ибо нередко и созревший плод побивает внезапно град.

 

----картинка линии разделения----

  

Святитель Василий Великий 

Трезвение и рассуждение

Прежде всего, должны мы всеми мерами удерживать помысл, установив над ним трезвенный надзор ума, чтобы не дозволять душе предаваться необдуманным стремлениям по увлечениям тела. Как телесное зрение – в глазе, так око души – в прирожденном ей уме; но душа и ум не как одно в другом, а тождественны; потому что ум есть некая сила естественная, а не привзошедшая в разумную часть души. Ибо когда душа, приводя в движение свою мысленную силу, какая естественно вложена в нее сотворившею ее Св.Троицею, желает должного и надлезащего, тогда избегает она нападений тела, предусматривая и обуздывая беспорядочные его движения, блюдет в себе приличную ей тишину, и среди безмолвного досуга занимается свойственными ей созерцаниями; и сие делает, по возможности, возводя внимательный взор к достопоклоняемой Троице, и умозаключая о неприступности Божией славы по преизбытку ее сияния, о светлости блаженства, о беспредельной премудрости, о постоянстве и несомненности безмятежия, об естестве бесстрастном и неподвижном; потому что с ним ничто не может встретиться нечаянно, в нем, как в сокровищнице, собрано видение всего существующего и будущего, кто объемлет всяческая и все держит в руке своей, и кому совершенно ничто не может воспротивиться и противостать, в том и следует быть тишине и непрестанному безмятежию. Ибо внезапные стечения неожиданных происшествий в умах человеческих, обыкновенно, производят мятежи. Поэтому кого не возмущает ни один порок, сопровождает же всякая добродетель и все, что есть прекрасного, тот справедливо может веселиться непоколебимым и нескончаемым веселием, потому что веселие сопутствует добродетели и благости, как говорит Пророк: "да веселится Господь о делах Своих" (Пс. 103:31).               

Посему душа, соблюдающая мысленную силу свою в трезвении и приличных действованиях, утвердится в описанных выше созерцаниях, и будет упражнять свою нравственность в том, что правильно, справедливо, благопристойно и мирно. А как скоро прекратит размышление и перестанет углублятся в надлежащие созерцания, возставляя телесные страсти, как бесчинные и наглые те, над которыми нет надсмотрщика, начинают сильно лаять на душу, и каждая страсть усиливается всячески истерзать ее, отделяя себе часть жизненной ее силы. Ибо думаю, что душевная сила двояка, хотя душа одна и та же; именно же: одна – собственно жизненная сила тела, а другая – сила созерцающая существующее, которую называем также разумною. Но душа, поелику соединена с телом, естественно, вследствие сего соединения, а не произвольно, сообщает телу силу жизненную. Ибо, как солнцу, возсияв, не возможно не освещать того, на что простерло лучи; так не возможно душе не оживлять тела, в котором пребывает. А сила созерцательная приводится в движение по произволению. Поэтому, если душа   соделает свою созерцательную и разумную силу всегда бодрственною, как говорит Пророк: "не воздремлет хранящий тебя" (Пс. 120:3), то усыпляет телесные страсти двояким образом, то есть, и тем, что бывает занята созерцанием лучшего и среднего, и тем, что, надзирая за безмятежием тела, уцеломудривает и утишает его страсти. Если же, возлюбив леность, оставить созерцательную силу в недеятельности, то телесные страсти, нашедши жизненную силу праздною, и разделив ее между собою, так как никто ими не правит, и никто их не останавливает, увлекают душу к своим стремлениям и действованиям. Посему телесные страсти в нас сильны, когда ум бездействен, благопокорны же, когда ум распоряжает и управляет.              

Два способа, которыми непристойные мысли приводят в смущение здравый рассудок: или душа по собственному нерадению блуждает около того, что для нее неприлично, и от одних мечтаний переходит к другим самым бессмысленным, или бывает сие по злоумышлению дьявола, который старается представлять уму предметы непристойные и отводить его от созерцания и внимательного рассмотрения предметов похвальных.      

Посему, когда душа, ослабев собранность и напряжение мысли, пробудит в себе первые встретившиеся ей воспоминания о предметах без разбора взятых, тогда помысл, без всякой осторожности и осмотрительности увлекаясь тем, о чем напоминают ей предметы, и долго на этом останавливаясь, из одного заблуждения переходит в другое, еще далее его заводящее, пока, наконец, не вринется в гнусные и ни с чем несообразные мысли. Но таковые нерадения и такую рассеянность души должно исправлять и отклонять от себя более собранным и строгим вниманием ума, и в каждую настоящую минуту надобно занимать непрестанно душу размышлением о том, что прекрасно.              

Когда же дьявол предпринимает строить свои козни, и в великою силою старается в безмолвствующую и в покое  пребывающую душу впустить свои помыслы, как ражженные какие-то стрелы, внезапно воспламенить ее, и произвести в ней продолжительные и неистребимые воспоминания однажды в ней впечатленного: тогда трезвением и усильнейшею внимательностью должно отражать таковые нападения, подобно тому, как борец самою строгою осторожностью и изворотливостью тела отклоняет от себя удары противоборцев, и между тем все, то есть, и прекращение брани и отражение стрел, приписывать должно молитве и призыванию помощи свыше. Ибо сему научает нас Павел, говоря: "всего возьмите щит веры, которым возможете угасить все раскаленные стрелы лукавого" (Еф. 6:16).  

Посему, если и во время самых молитв враг будет влагать лукавые мечтания, душа да не перестанет молиться, и да не почитает собственными своими произращениями эти лукавые вселения врага, эти мечтания неистощимого в кознях чудодея, но рассудив, что появление неприличных мыслей бывает в нас по безотвязности изобретателей лукавства, тем усильнее да припадает к Богу, и да молит Его рассыпать лукавую преграду остающихся в памяти непристойных помыслов, чтобы стремлением ума своего беспрепятственно, без всякого промедления и мгновенно востечь к Богу так, чтобы нашествие лукавых помышлений ни мало не пресекали пути. Если же и продолжиться таковое насилие помыслов по безотвязности воюющего с нами: то и в этом случае не должно приходить в отчаяние и не оставлять подвига на половине дела, но терпеть дотоле, пока Бог, видя нашу стойкость, не озарит нас благодатью Духа, которая обращает в бегство наветника, очищает и наполняет божественным светом ум наш, и дает, что мысль наша в не волнуемой тишине служит Богу с веселием.

 

----картинка линии разделения----

 

Преподобный Исихий Иерусалимский

Преподобный Исихий Иерусалимский 

----картинка линии разделения----

О трезвении, борьбе с помыслами и молитве

1) Трезвение есть духовное художество, которое, если постоянно и усердно проходить его, всеконечно с Божиею помощью, избавляет человека от страстных помыслов и слов и от худых дел; дарует тому, кто его проходит, твердое разумение Бога непостижимого, сколько сие достижимо, и сокровенно подает решение сокровенных божественных тайн; есть оно также исполнительница всякой заповеди ветхого и нового завета, и подательница всякого блага будущего века. Само же оно есть, собственно, чистота сердца, которая по величию своему и своей добротности, или истиннее сказать, по нашему невниманию и нерадению, крайне редеет ныне у монахов, между тем как Христос ублажает ее, говоря: «блажени чистии сердцем, яко тии Бога узрят» (Мф.5: 8). Будучи таковым оно и покупается дорогою ценою. Трезвение, если оно постоянно пребывает в человеке, делается для него путеводительницею правой и богоугодной жизни. Ее есть плод и нахождение созерцания, она же научает нас право приводить в движение троечастность души, т.е. три силы: мысленную, раздражительную и желательную; она твердо хранит чувства, и каждодневно в причастнике своем взращивает четыре главные добродетели: мудрость, мужество, воздержание и справедливость.

2) Великий законодатель Моисей, паче же Дух Святый, показывая, сколь сия добродетель непорочна, чиста, многосодержательна и высокотворна и научая нас, как должно начинать ее и совершать, говорит: «внемли себе да не будет слово тайно в сердце твоем беззакония» (Втор.15:9), тайным словом называя одно мысленное воображение какой-либо греховной, Богу ненавистной, вещи: что св. Отцы называют также прилогом, приводимым в сердце от диавола, за которым (прилогом), вслед за появлением его, тотчас последуют наши помыслы и страстно с ним разглагольствуют.

3) Трезвение есть путь всякой добродетели и заповеди Божией, оно называется также сердечным безмолвием и есть то же, что хранение ума, дошедшего до совершенства немечтательности.

4) Не видит солнечного света родившийся слепым, так не видит блистаний богато нисходящей свыше благодати тот, кто не шествует в трезвении, не освободится он также от греховных, Богу ненавистных дел, слов и помышлений, и во исходе своем не минует свободно (имеющих сретить его) князей тартара.

5) Внимание есть непрестанное от всякого помысла безмолвие сердца, в коем оно Христом Иисусом, Сыном Божиим и Богом, и Им одним всегда, непрерывно и непрестанно дышит, Его призывает, с Ним мужественно ополчается против врагов, и Ему, имеющему власть оставлять грехи, исповедует свои прегрешения. Такая душа, часто в сокровенности объемлет чрез призывание Христа, Единого испытующего сердца, от людей же всех пытается всячески скрыть свою сладость и свой внутренний подвиг, чтоб враг лукавый как-нибудь скрытно не поблагопоспешествовал в ней греху, и не уничтожил прекрасного ее делания.

6) Трезвение есть твердое водружение помысла (ума) и стояние его у двери сердца, так что он видит, как подходят чуждые помыслы, эти воры  окрадыватели, слышит, что говорят и что делают сии губители, и какой демоны начертывают и возграждают образ, пытаясь, увлекши чрез него в мечтания ум, обольстить его. Если будем люботрудно проходить такое действование (покорпим над ним), то оно, если хотим, очень разумно (основательно и внятно) покажет нам (откроет и растолкует) искусство мысленной брани (и доставит опытность в ней).

7) Сугубый страх, с одной стороны от оставлений Божиих, с другой от вразумительных искушений случайностями жизни, обыкновенно рождает частость надзирательного внимания в уме человека, который старается заградить источник худых помыслов и дел. Для этого бывают оставления и посылаются нечаянные искушения от Бога, к исправлению жизни нашей, особенно когда кто вкусил сладость упокоения от добра сего (внимания и трезвения) и вознерадел. От частости сей рождается навык, от этого естественная некая непрерывность (сплошность) трезвения, а от сего по свойству его мало по малу порождается видение брани, за которым последует терпеливая (притрудная) молитва ко Иисусу, сладостное без мечтаний умирение ума и (дивное) состояние, из Иисуса (из сочетания с Ним) составляющееся.

8) Мысль, стоящая и призывающая Христа на врагов и к Нему прибегающая, подобна зверю какому-нибудь, который, быв окружен множеством псов, мужественно стоит против них, укрывшись в некоем ограждении. Издали, провидя мысленно мысленные ковы невидимых врагов, она непрестанно против них молится миротворцу Иисусу, и чрез то пребывает неуязвленною ими.

9) Если ведаешь, и дано тебе заутра предстоять и не только зриму быть, но и зреть (Пс.5:4), то ты разумеешь о чем я говорю, если же нет, трезвенствуй и получишь.

10) Состав морей множество вод, а состав и твердь трезвения, бодренности и углубленного безмолвия души, равно как бездна созерцаний дивных и неизреченных и разумного смирения, правоты и любви, есть (само же одно) крайнее трезвение и ко Иисусу Христу без помыслов молитва, и притом сплошная, деннонощная, притрудная, без уныния и скучания (Лк. 18:1).

11) «Не всяк глаголяй Ми, Господи, Господи, внидет, говорит Господь, в царствие небесное, но творяй волю Отца Моего» (Мф.7:21). Воля же Отца Его есть сия: «любящии Господа ненавидите злая» (Пс.96:9). Итак при молитве ко Иисусу Христу возненавидим и злые помыслы, и воля Божия исполнена.

12) Владыка наш и Бог, воплотившись, предложил начертание всякой добродетели, в пример роду человеческому и в воззвание от древнего падения, живописав все добродетельное во плоти своей житие. В числе многих других показанных Им добрых примеров, Он, возшедши по крещении в пустыню, вступил там в мысленную брань с диаволом, приступившим к Нему, как простому человеку, и образом победы над ним, т.е., смирением, постом, молитвою и трезвением, кои держал Он, не имея в них нужды, как Бог и Бог богов, научил и нас неключимых рабов, как держать достодолжно брань против духов злобы.

13) То, сколько есть по моему способов (приемов) трезвения, могущих мало по малу очистить ум от страстных помыслов, се я не поленюсь означить тебе не красною и не испещренною речью. Ибо я не считаю разумным, и в этом слове, как бывает в повествованиях о внешних войнах, набором речений закрывать полезное, особенно для людей простых. Ты же, чадо Тимофее, скажу тебе словом Апостола, внемли тому, что будешь читать (Тим. 4:13).

14) И так один способ трезвения есть смотреть неопустительно за мечтанием, или за прилогом, ибо без мечтания сатана не может строить помыслов и представлять их уму к его прельщению ложными призраками.

15) Другой, - иметь сердце глубоко всегда молчащее, и от всякого помысла безмолвствующее, и молиться.

16) Иной, - призывать Господа Иисуса Христа на помощь непрестанно, в смирении.

17) Иной, - еще иметь в душе непрестанное памятование о смерти.

18) Все сии делания, возлюбленный, подобно привратникам, возбраняют вход худым помышлениям; о том же, что должно лишь к небу взирать (занимать всегда ум созерцанием вещей небесных), ни во что вменяя землю (и все земное), что также есть один из действенных способов трезвения, как и прочие,  об этом я, с помощью Бога, дающего слово, изложу обстоятельнее в другом месте.

19) Если отсечем причины страстей и займемся духовными созерцаниями на короткое лишь время, а не пребудем с терпением в сем чине жизни навсегда, это самое имея занятие, то легко опять возвращаемся к плотским страстям, никакого другого не получив от того (доброго начинания) плода, кроме совершенного омрачения ума и уклонения к вещественному.

20) Тому, кто подвизается внутри, в каждое мгновение надобно иметь следующие четыре делания: смирение, крайнее внимание, противоречие помыслам и молитву. Смирение, чтобы, так как брань у него идет с соперниками гордыми демонами, всегда иметь в руке сердца помощь Христову, ибо Господь ненавидит гордых. Внимание, чтобы всегда держать сердце свое не имеющим никакого помысла, хотя бы он казался добрым. Противоречие, дабы, как только острозоркостию ума уразумеешь, кто пришел, тотчас с гневом воспротиворечить лукавому, как говорится: «и отвещаю поношающим ми злая» (Пс.118:42), «не Богу ли повинется душа моя» (Пс.61:1)? Молитву: дабы после противоречия тотчас из глубин сердца возопить ко Христу в воздыхании неизглаголанном. И тогда сам подвизающийся увидит, как покланяемым Именем Иисуса враг его со своим мечтанием разлиется и разогнан будет, как прах ветром, или исчезнет, как дым.

21) Кто не имеет чистой от помыслов молитвы, тот не имеет оружия на брань, молитвы, говорю, той, которая непрестанно действовалась бы во внутреннейших сокровенностях души, и призыванием Господа Иисуса Христа бичевала и опаляла врага, скрытно ратующего.

22) Надлежит тебе острым и напряженным взором ума смотреть внутрь, чтоб узнавать входящих. Как только узнаешь, тотчас противоречием сокрушай главу змия и вместе с тем с воздыханием вопий ко Христу. И получишь тогда опыт невидимого божеского заступления, и преясно узришь правость сердца (как держать сердце в правоте).

23) Как держащий в руке зеркало и стоящий между другими многими, смотря в зеркало, видит и свое лице, каково оно, видит и других, смотрящихся в то же самое зеркало, так всецело приникший в сердце свое, видит в оном свое собственное состояние, видит и черные лица мысленных ефиопов.

24) Не может ум победить демонское мечтание сам токмо собою: да не дерзает на сие никогда. Ибо хитры враги наши, и притворясь побежденными, не редко отынуды, чрез тщеславие, подшибают борца. Против же призывания имени Иисусова и минуты постоять и злокознствовать против тебя не стерпят.

25) Смотри, не впади в самомнение (и не понадейся на свои измышления) подобно древнему Израилю, иначе и ты предан будешь мысленным врагам. Ибо тот, избавлен будучи от египтян Богом всяческих, измыслил потом своего себе помощника  идола слиянного.

26) Под идолом же слиянным разумей слабый наш разум, который, пока на духов злобы призывает Иисуса Христа, удобно отгоняет их и с искусным умением обращает в бегство невидимые, ратные силы врага, а коль скоро сам на себя одного безрассудно дерзнет понадеяться, то падет и разбивается, подобно, так называемому, быстрокрылому (голубь, например, свернувшись, турманом падает вниз; если не успеет он развернуться, то ударяется о земь со всего лета и разбивается до смерти). «На Господа, говорит, упова сердце мое, и поможе ми, и процвете плоть моя» (Пс.27:7); и кто, кроме Господа, «востанет ми на лукавнующия? Или кто спредстанет ми на делающия беззаконие» (Пс.93:16) бесчисленные помыслы? На себя же, а не на Бога надеющийся, падет падением изумительнейшим.

27) Вот образ и чин сердечного безмолвия: если хочешь вести борьбу (успешно и как следует), то маленькое животное, паук, да будет тебе в этом примером. Тот хватает и умерщвляет малых мух, а ты, если так же, как он (сидит в своей паутинной норе), притрудно безмолвствуешь в своей душе, не переставай всегда избивать младенцев Вавилонских, за каковое избиение ублажает тебя чрез Давида Дух Святый (Пс.136:9). Если же нет у тебя сего, то ты не убезмолвился еще умом, как следует.

28) Как невозможно красному морю явиться на тверди небесной среди звезд, и как нельзя человеку, ходящему по земле, не дышать здешним воздухом, так не возможно нам очистить сердце свое от страстных помышлений, и изгнать из него мысленных врагов, без частого призывания имени Иисус-Христова.

29) Если со смиренным мудрованием, памятью о смерти, самоукорением, противоречием помыслам и призыванием Иисуса Христа всегда пребываешь ты в сердце своем, и с сими орудиями трезвенно проходишь каждый день мысленный путь, тесный, но радостотворный и сладостный, то внидешь во святые созерцания Святых и просвещен будешь ведением глубоких таин от Христа, «в Немже суть вся сокровища премудрости и разума сокровенна» (Кол. 2:3), и «в Коем живет всяко исполнение божества телеснее» (9). Ибо при Иисусе возчувствуешь ты, что в душу твою низшел Дух Святый, Коим ум человека просвещается откровенным лицем зреть славу Господню (2Кор. 3:12). «Никто же, говорит Апостол, может рещи Господа Иисуса, точию Духом Святым» (1Кор.12:3), который таинственно удостоверяет ищущего Его (в истине о нем).

30) Любящим научение надо знать и следующее, что злобные демоны, завидуя нам, по причине великой от брани пользы, умудрения и к Богу восхождения, часто скрывают от нас и утишают эту мысленную брань (имея при сем в намерении и то), чтоб когда мы, забыв об опасностях нападения с их стороны, обеззаботимся, внезапно похитить ум наш в мечтания, и опять сделать нас не внимающими сердцу нерадивцами. Ибо у них одна цель, забота и подвиг  не давать сердцу нашему пребывать внимательным к себе, зная, какое богатство собирается чрез это в душе. Но мы тогда-то паче (во время затишья брани) воспростремся с памятованием Господа нашего Иисуса Христа в духовные созерцания, и брань опять найдет на ум. Только будем делать все с совета, скажу так, самого Господа, и со смирением великим.

31) Пребывая в общежитии, мы должны, с самоохотным изволением и сердцем готовым, отсекать всякую волю свою пред настоятелем; и с Божиею помощью сделаемся некиим образом самопокорливыми и как бы безвольными. При этом всячески надлежит нам ухитряться, чтобы не возмущаться раздражительностью и не допускать неразумных и неестественных движений гнева, потому что иначе в час брани духовной мы будем оказываться бездерзновенными (лишенными мужества). Ибо воля наша, если сами самоохотно не отсекаем ея, обыкновенно раздражается на тех, которые все покушаются отсекать ее принудительно (без нашего хотения), а из-за сего подвигнутый гнев, как злой разбойник, губит уменье вести брань, которое с большим трудом едва можно было стяжать. Гнев естественно бывает разрушителен. Если он подвигнется против бесовских помыслов, то их расстраивает и истребляет, а если воскипит против людей, то и в этом случае истребляет, но наши благие помышления. Таким образом, гнев, как очевидно, является разрушительным для всякого рода помыслов, худых ли то или, если случится, и правых. Он дарован нам от Бога, как оружие и лук, и бывает таковым, если не уклоняется от назначения своего. Если же начнет действовать не сообразно с ним, то бывает разрушителем. Видал я, что и пес, в иной раз, смело бросающийся на волков, терзает овец.

32) Так надлежит бегать дерзостности (безосторожной вольности в обращении с другими), как яда аспидова, и уклоняться от частых бесед, как от порождений ехидниных, потому что они весьма скоро могут привести в совершенное забвение о внутренней брани, и низвесть душу долу с обрадывающей высоты, доставляемой чистотою сердца. Проклятия достойное забвение, как вода огню, противится вниманию, и сильным супостатом ему бывает каждочасно. От забвения приходим в беспечность, от беспечности к небрежению о порядках духовной жизни, скучанию в них, и к пожеланиям безместным, и таким образом опять возвращаемся вспять, как «пес на свою блевотину» (2Петр.2:22). Будем же бегать вольности, как яда смертоносного, а злое стяжание забвения, с тем что от него происходит, будем врачевать крайне строгим хранением ума, и непрестанным призыванием Господа нашего Иисуса Христа, ибо без Него не можем мы «творити ничесоже» (Ин. 15:5).

33) Не в обычае дружиться с змием, нельзя (безнаказанно) носить его в недрах своих: так невозможно ласкать всячески тело, и любить его, и угождать ему, кроме доставления необходимо потребного, а вместе с тем пещись и о добродетели небесной. Ибо тот (змий) по естеству своему не удержится, чтоб не уязвить пригревшего, а это (тело), чтоб не осквернить угождающего ему движениями похотной сласти. Когда тело в чем либо погрешит, бичами бить его надобно нещадно до ран, как беглого раба, исполненного вином, да ведает, что есть над ним господин (ум), готовый наказать его, и да не ищет упивства похотью, будто вином в корчемнице, да не не ведает и госпожи своей (души) нетленной эта раба тленная, прах и персть. До самого исхода своего не доверяй плоти своей. Хотение плоти, говорит Апостол, «вражда на Бога; закону бо Божию непокоряется» (Рим. 8:7); также: «плоть похотствует на дух» (Гал.5:17); и: «живущие по плоти Богу угодити не могут; мы же несмы во плоти, но в духе» (Рим. 8:8,9).

34) Дело благоразумия есть всегда подвигать раздражительную силу нашу к схваткам во внутренней брани, и к самоукорению; мудрости мысленную силу нашу напрягать к трезвению строгому и непрерывному, и к духовному созерцанию, справедливости, пожелательную силу направлять к добродетели и к Богу; мужества править и владеть пятью чувствами, чтоб они не оскверняли ни внутреннего нашего человека, или сердца, ни внешнего или тела.

35) «На Израили велелепота его», на уме, зрящем красоту славы самого Бога, сколько это возможно, и «сила Его на облацех» (Пс.67:35), на душах светозрачных, во утрии вперяющих взор свой в Сидящего одесную Отца, Который осиявая их, подобно тому, как солнце озаряет лучами своими чистые облака, являет их достолюбезнейшими.

36) «Согрешаяй един погубит благостыню многу», говорит Божественное Писание (Екл.9:18); и ум, согрешая погубляет то, о чем написано в предыдущей главе,  эти пренебесные брашна и пития.

37) Не сильнее мы Сампсона, не премудрее Соломона, не сведущее Давида божественного, не паче Петра верховного любим мы Бога. Да не надеемся же на самих себя, ибо Писание говорит, что надеющийся на себя самого падет падением ужасным.

38) Научимся от Христа смиренномудрию, от Давида смирению, от Петра плачу о случающихся падениях, но не отчаянию подобно Сампсону, Иуде и вельми премудрому Соломону.

39) «Диавол, яко лев рыкая, ходит», со своими полчищами, «иский кого поглотити» (1Петр.5:8). Да не пресекаются же у нас никогда  сердечное внимание, трезвение, прекословие помыслам и молитва ко Христу Иисусу, Богу нашему. Ибо лучшей помощи, кроме Иисусовой, не найти тебе во всю жизнь твою, потому что только Он Один Господь, яко Бог, знает демонские ковы, обходы и лукавства.

41) Как дождь чем в большем количестве ниспадает на землю, тем более умягчает ее: так и землю сердца нашего радует и веселит святое имя Христово, нами возглашаемое, чем чаще оно призывается.

42) Неопытным хорошо знать и то, что мы, дебелые и к земле поникшие и телом и мудрованием, врагов своих, бестелесных и невидимых, зложелательных и мудрых на озлобления, скорых и легких, и искусившихся в брани во все века от Адама доныне, не другим каким способом имеем возможность победить, как только непрестанным трезвением ума и призыванием Иисуса Христа, Бога и Творца нашего. Для неопытных молитва Иисус-Христова да будет и руководством к испытанию и познанию добра; для опытных же самый хороший способ и наставник в добре есть деяние (практика), испытание делом, и покой (что дает нелживый покой духу, то хорошо, как бы оно ни было тяжело).

43) Как дитя малое, и, стало быть, незлобивое, видя, как иной выделывает какие-нибудь фантазии и находя то приятным, по незлобию своему, последует за этим дивотворцем, так и душа наша, будучи проста и блага, ибо такою создана от благого Владыки своего, находя приятными представившиеся в воображении прилоги диавола, и обольщаясь ими, подбегает, будто к доброму, к тому, что худо, и смешивает свои помыслы с тем, что внес в воображение демонский прилог, будет ли то лице красивой женщины, или другое что заповедями Христовыми совершенно запрещенное, затем, дошедши до вожделения, она замышляет уже как бы ухитриться и в дело привести то, что внушила представившаяся красота, а, наконец, сложившись с помыслом тем (внутри согласившись и склонившись на грех), она уже и в дело посредством тела, приводит вообразившееся ей (сформировавшееся и созревшее) в мысли беззаконие, на осуждение себе.

44) Такова хитрость лукавого, и такими-то стрелами, уязвляет он, и своим ядом исполняет всякую душу. Посему не безопасно, прежде приобретения умом большой опытности в брани, попускать помыслам входить в сердце наше,  особенно в начале, когда душа наша еще сочувствует демонским прилогам, соуслаждается ими и охотно устремляется в след их, но должно, как только они будут сознаны, тотчас, в самый момент нахождения их и приражения, отсекать их. Когда же ум, долгое время пребывая в сем дивном делании, вышколится, все разузнает, и навык приобретет в ведении брани, так что и верно будет распознавать их, и, как говорит Пророк будет в состоянии легко ловить «лисы малые» (Пес.2:15), тогда можно впускать их, со знанием дела и обличать.

45) Как невозможно по одному каналу вместе проходить огню и воде, так невозможно греху войти в сердце, если не постучится прежде в дверь его воображением лукавого прилога.

46) Первое есть прилог; второе  сцепление, т. е. смешение наших помыслов и помыслов лукавых демонов; третье сосложение, когда оба помысла сговорятся на зло и порешат между собою, как ему быть; четвертое же есть чувственное деяние, т. е., грех. И так, если ум трезвенствуя внимает себе, и посредством прекословия и призывания Господа Иисуса прогоняет прилог с самого его нахождения, то ничего из того, что обычно следует за ним, уже не бывает. Ибо лукавый, будучи умом бестелесным, не иначе может прельщать души, как чрез внесение в их воображение помыслов. И о прилоге Давид говорит: «во утрия избивах вся грешные земли» (Пс.100:8); великий же Моисей говорит о сосложении: «и да не смесишся с ними» (Исх. 23:32).

47) Ум с умом сплетается в борьбе, ум демонский с нашим. Потому каждую минуту нужно из глубины души взывать ко Христу, да отженет ум демонский, знамения же и славу победы да дарует нам, яко человеколюбец.

48) Образцом сердечного безмолвия да будет тебе держащий в руках зеркало и смотрящий в него со вне, и тогда ты увидишь, как в сердце твоем будет мысленно написываться и злое и доброе.

49) Блюди присно, чтобы никогда никакого помысла не иметь в сердце своем, ни бессловесного, ни благословного, дабы, таким образом удобно было тебе узнавать иноплеменников, т.е., первородных сынов Египетских.

50) Сколь блага, приятна, светла, сладостна, вседобротна, яснозрачна и прекрасна добродетель трезвения, Тобою, Христе Боже, благоуправляемая и человеческим умом с великим смирением бодренно проходимая! Ибо она до моря и глубины созерцаний простирает ветви свои, и до рек сладостных Божественных таин отрасли свои, напаяет (орошает и освежает) ум, с давнего времени палимый нечестием от сланости лукавых помыслов бесовских и неистового мудрования плоти, в коем смерть.

51) Трезвение подобно лествице Иакова, на (верху) которой возседит Бог, и по которой ходят Ангелы. Он исторгает из нас всякое зло, отсекает многословие, злословие, оклеветание, и весь список чувственных пороков, не допуская, чтоб из-за них хотя на короткое время умалялась или прекращалась собственная его сладость.

52) Его-то, братия мои, будем проходить всеусердно. Но, чистою во Христе Иисусе мыслию паря в видениях его, будем поддерживать и зрение своих прегрешений и прежней жизни, чтобы памятью грехов своих будучи сокрушаемы, имели мы в мысленной брани неотступную помощь Иисуса Христа Бога нашего. Ибо, коль скоро за гордость, или тщеславие, или самолюбие, лишимся мы помощи Иисусовой, то лишимся вместе с тем и чистоты сердечной, посредством которой познается человеком Бог, так как по обетованию (Мф.5:8), первая есть причина второго (чистота сердца  Боговедения).

53) Ум, не нерадящий о своем сокровенном делании, вместе с другими благами, от непрестанного хранения сего делания происходящими, обретет и то, что пять чувств телесных не будут у него споспешниками искушений греховных, приходящих со вне. Внимая всецело своей добродетели трезвению и добрыми всегда желая услаждаться помышлениями, не попускает он пяти чувствам окрадывать себя, чрез вход к себе путем их вещественных и суетных помыслов, но зная, какие случаются чрез них (чувства) обольщения сильным напряжением обуздывает их изнутри.

54) Пребывай во внимании ума, и не будешь преутружден искушениями. Удаляясь же оттуда, терпи, что найдет.

55) Как для потерявших аппетит и чувствующих отвращение к пище, полезна горькая полынь, так для злонравных полезны злоключения.

56) Если не хочешь злострадать, не хоти и зло делать, потому что то первое неотступно следует за этим последним. Что кто сеет, то пожнет. Так, когда мы добровольно сея злое, против воли пожинаем (скорбное), то должны дивиться в сем правосудию Божию.

57) Ослепляется ум тремя следующими страстями, сребролюбием, говорю, тщеславием и сластолюбием.

58) Ведение и вера, совоспитанники естества нашего, не от другого чего, как от них ослабели (стали тощи).

59) Ярость и гнев, брани и убийства, и весь каталог прочих страстей, чрез них сделались крайне сильными в людях.

60) Не знающий истины, не может и веровать истинно, потому что знание естественно предшествует вере. Что сказано в Писании, сказано не для того, чтобы мы знали только, но чтобы делали то.

61) Начнем же с делания. Таким образом, постепенно преуспевая, найдем, что упование на Бога, твердая вера, внутреннее ведение, избавление от искушений, благодатные дарования, сердечное исповедание, обильные слезы доставляются верующим молитвою, и не только это, но и терпение находящих прискорбностей, и искреннее прощение ближнему, и разумение духовного закона, и обретение правды Божией, и Духа Святого наитие, и духовных сокровищ подаяние, и все, что обетовал Бог верующим, и здесь и в будущем веке. Проще сказать,  невозможно душе явиться сущею по образу Божию, как благодатию Божиею чрез веру, когда человек (с своей стороны), умом и сердцем пребывает в глубоком смирении и в нерассеянной молитве.

62) Великое, во истину, благо из опыта прияли мы,  то, чтоб непрестанно призывать Господа Иисуса на мысленных супостатов, если желает кто очистить сердце свое. И смотри, как сказанное мною из опыта, слово согласно с свидетельствами Писания. «Уготовися, говорит оно, призыват имя Господа Бога твоего, Израилю» (Амос.4:12). Апостол также говорит: «непрестанно молитеся» (1Сол.5:18). И Господь наш вещает: «без Мене не можете творити нечесоже. Иже будет во Мне и Аз в нем, той сотворит плод мног. Аще кто во Мне не пребудет, извержется вон яко розга, и изсышет» (Ин.15:5,6). Великое благо молитва, все блага в себе совмещающее, по колику очищает сердце в коем зрится верующими Бог.

63) Поелику сокровище смиренномудрия, высокотворно есть и боголюбезно, имея само в себе силу истреблять всякое в нас зло, и все Богу ненавистное, то сего ради неудобно стяжевается. Удобно, может быть, найдешь ты в одном человеке частные некие деяния многих добродетелей, но, поискав в нем благоухание смирения, едва ли найдешь его. Потому много потребно радения и усилий, чтоб стяжать сие сокровище. Писание и диавола называет нечистым за то, что с самого начала отверг он это благое сокровище смиренномудрия и возлюбил гордость. За это одно везде в Писании, называется он нечистым духом. Ибо, какую телесную нечистоту могло бы учинить существо совершенно невещественное, бесплотное и не членосоставное, чтоб ради этого называться нечистым? Явно, что за гордость назван он нечистым, и из чистого и светлого Ангела, прозван скверным. «Нечист пред Богом всяк высокосердый» (Прит.16:5). Первый грех, по Писанию, есть гордыня (Сир. 10:15). И вот что говорил гордый Фараон: «Бога твоего не вем и Израиля не отпущу» (Исх. 5:2).

64) Есть много действий ума, могущих снискать нам благой дар смиренномудрия, если не будем нерадеть о своем спасении, как-то: воспоминания согрешений, словом, делом и помышлением, и другое премногое, умозрительно представляемое, споспешествует к смиренномудрию. Впечатлевает истинное смирение и то, когда кто непрестанно вращает в уме добродетели ближних и другие их естественные преимущества превозносит, сравнивая свое с их. Видя, таким образом, ясно в уме своем свою худость и то, сколько отстоит он от совершенства братий, человек естественно станет считать себя землею и пеплом, и даже не человеком, а псом некиим, потому что от всех на земле сущих разумных тварей, во всем отстает, и всех их скуднее и нищетнее.

65) Уста Христовы, столп церкви, великий отец наш Василий говорит: чтоб ни согрешать и на другой день не впадать в те же опять проступки, для сего весьма полезно по окончании дня подвергать суду совести себя самих и все свое, чтоб видеть, в чем мы проступились и в чем поступили правильно. Так поступал и Иов, как в отношении к себе самому, так и в отношении к детям своим. Эта каждодневная отчетность просвещает и научает действовать достодолжно в каждый час.

66) Другой опять из богомудрых мужей сказал: "начало плодоносия цвет, а начало деятельной жизни воздержание". Восприимем же воздержание, и притом мерою и весом, как учат отцы, и весь день, двенадцатичасный, будем проходить в хранении ума. Действуя так, мы чрез такое самопринуждение возможем с помощью Божией угасить и умалить в себе зло. Ибо нужно добродетельное житие, за которое дается царствие небесное.

67) Путь к ведению есть бесстрастие и смирение, без которых никто не узрит Господа.

68) Непрестанно пребывающий во внутреннейшем своем и там всегда вращающийся, здравоумствует; и не только это, но еще входит в созерцание, богословствует и молится. И сие есть, о чем говорит Алостоль: «духом ходите и похоти плотския не совершайте» (Гал.5:16).

69) Неумеющий шествовать духовным путем, не заботится о страстных помышлениях, но все занят бывает только телом, или чревоугодничает и распутничает, или печалится, гневается и злопамятствует, и чрез то омрачает ум свой, или, начиная чрезмерные подвиги, расстраивает и обессмысливает мысль.

70) Отрекшийся от житейского, т.е. от жены, имения и прочего внешнего лишь человека сделал монахом, а не еще и внутреннего. Но кто отрекся от страстных помышлений и сего последнего, т.е. ума, тот истинный монах. И внешнего человека легко сделать монахом, если захочешь, но не малый подвиг сделать монахом человека внутреннего.

71) Кто есть в роде сем совершенно освободившийся от страстных помыслов и непрестанной сподобившийся молитвы, чистой и невещественной? Вот это и есть признак внутреннего человека.

72) Много страстей кроется в душах наших, но обличают они себя только тогда, когда являются на глаза причины их.

73) Не все занимайся телесным обучением, но, определив для тела посильный подвиг, весь ум обрати на внутреннее: «телесное бо обучение вмале есть полезно, а благочестие на все полезно есть» (1 Тим.4:8).

74) При бездействии страстей,  потому только, что или причины их отсечены, или демоны коварно отступили, возрождается гордость.

75) Смирение и злострадание (подвижнические телесные лишения) освобождают человека от всякого греха,  то, душевные отсекая страсти, а это телесные. Посему Господь говорит: «блаженни чистии сердцем, яко тии Бога узрят» (Мф.5:8), узрят и Его Самого, и сущие в Нем сокровища, когда любовью и воздержанием очистят себя, и это тем более, чем более будут очищаться.

76) Созерцалище (уразумение) словес о всякой добродетели есть (дает) хранение ума, как древний страж Давидов (2Цар. 18:24) предуказывал обрезание сердца.

77) Как на чувственно вредное смотря, повреждаемся, так бывает и в отношении к мысленному.

78) Как повредивши сердцевину растения, все оное иссушает, так разумей и относительно сердца человеческого. Ежеминутно надобно внимать, потому что хищники не зевают.

79) Господь, желая показать, что всякая заповедь обязательна и что сыноположение даровано людям за собственную кровь Его, говорит: «егда сотворите вся повеленная вам, глаголите, яко раби неключими есмы: яко еже должни бехомъ сотворити, сотворихом» (Лк.17:16). Посему царствие небесное не есть награда за дела, а дар Владыки, уготованный верным рабам. Раб не требует свободы, как награды, но получив ее благодарит, как должник, а не получив ожидает, как милости.

80) Христос, по Писанию, умер за грехи наши, и рабам добре работающим Ему, дарует свободу, ибо говорит: «добре, рабе благий и верный, о мале был еси верен, над многими тя поставлю: вниди в радость Господа твоего» (Мф.25:21). Но верным раб бывает не тот, который опирается на голом знании (долга рабского), а тот, который показывает верность послушанием Христу, давшему заповеди.

81) Чтущий господина своего, творит повеленное им, ошибшись же или преслушав, терпит, как должное ему то, что за это бывает с ним. Будучи любознателен, будь и трудолюбив, ибо одно голое знание надымает человека.

82) Неожиданно случающиеся с нами искушения промыслительно научают нас быть трудолюбивыми, (т.е. в исполнении заповедей).

83) Принадлежность звезды  свет что около ее, а благочестивого и богобоязненного принадлежность нищета и смирение: поелику не другому чему положено быть распознательным и показательным признаком учеников Христовых, как смиренному мудрованию и уничиженному виду. Об этом громогласно проповедуют четыре Евангелия. Кто же не так, т.е., не смиренно живет, тот лишается части Того, Кто смирил Себя до креста и смерти и Кто есть деятельный законодатель божественных евангелий (делом и жизнью, изображенными в евангелиях, показавший обязательные для нас заповеди).

84) «Жаждущие идите на воду», говорит Пророк (Ис.55:1); жаждущие Бога, ходите в чистоте ума и сердца. Впрочем, высоко чрез нее парящему должно обращать взор и на землю своего нищенства. Никого нет выше смиренного. Как там, где нет света, все темно и мрачно, так и когда нет смиренномудрия, все наши тщаливые по Богу труды суетны и бесплодны.

85) «Конец же слова, все слушай: бойся Бога и заповеди Его храни» (Екл.12:13), и мысленно и чувственно. Если мысленно будешь принуждать себя соблюдать их, то редко будешь иметь нужду в чувственных ради их трудах. Давид говорит: «восхотел я волю Твою и закон Твой сотворите посреде чрева моего» (Пс.39:9).

86) Если не сотворит человек воли Божией и закона Его посреди чрева, т.е., посреди сердца, то и вне не может он удобно исполнить их.

87) Как чувственная соль услаждает хлеб и всякую пищу, охраняет мясо от гниения и сберегает в целости надолго, так разумей и об умном хранении мысленной сладости и дивного (в сердце) делания. Ибо и оно божественно услаждает и внутреннего, и внешнего человека, прогоняет зловоние худых помыслов и сохраняет нас постоянными в добре.

88) От прилога множество помыслов, а от этих худое дело чувственное. Тотчас погашающий со Иисусом первое избег и последующего. И обогатится он сладостным Боговедением, в коем всюду присущим будет зреть Бога, и, противопоставив Ему зеркало ума, просвещаться Им, подобно чистому стеклу, поставленному против чувственного солнца. Тогда, наконец ум, достигнув последнего предела своих желаний, почиет от всякого другого в себе созерцания.

89) Поелику всякий помысл входит в сердце чрез воображение чего либо чувственного (чувственное же мешает умному), то блаженный свет Божества тогда уже начинает осиявать ум, когда он упразднится от всего и сделается совершенно безвидным (никакого вида и образа не представляющим). Ибо светлость оная проявляется в чистом уже уме, под условием оскудения всяких помышлений.

90) Насколько бдительно внемлешь уму, настолько с теплым желанием будешь молиться Иисусу, и опять, насколько небрежно надзираешь за умом, настолько отдалишься и от Иисуса. И как первое сильно освещает воздух ума, так последнее, уклонение от трезвения и сладостного призывания Иисуса, обыкновенно совсем омрачает его. Естественно быть сему делу так, как мы сказали, и иначе оно не бывает. Это узнаешь ты из опыта, когда делом испытаешь. Ибо добродетель, и особенно такое светородное сладостное делание, обыкновенно не иначе изучается, как опытом.

91) Непрестанное с теплым некиим желанием, полным сладости и радования, призывание Иисуса производит то, что воздух сердца от крайнего внимания исполняется отрадной тишины. Того же, чтоб сердце совершенно очистилось, виновником бывает Иисус Христос Сын Божий и Бог, всего доброго виновник и Творец. Ибо Он Сам говорит: «Аз Бог творяй мир» (Ис.45:7).

92) Душа, будучи благодетельствуема и услаждаема Иисусом, с радованием некиим и любовью воздает благодетелю исповеданием, благодаря и с благоговейным воодушевлением призывая Миротворца своего, ибо внутри себя умно видит, как Он разгоняет мечтания злых духов.

 

----картинка линии разделения----

 

Преподобный Филофей Синайский 

ht2

Трезвение до блистания очищает совесть

Есть в нас мысленная брань, более тяжелая, чем чувственная. Делателю благочестия надобно тако тещи и ту цель преследовать умом, чтоб, как маргарит какой, или камень многоценный, в совершенстве усокровиществовать в сердце память о Боге. Надобно оставить все, даже тело, и презреть самую жизнь настоящую, чтобы Бога единого стяжать в сердце своем. Ибо св. Златоуст сказал, что умного Боговидения одного достаточно к тому, чтоб истребить лукавых.

Ведущие мысленную брань должны со всем усердием избрать себе, по указанию Божественных Писаний, духовные делания и возложить их на ум, как целительные пластыри. Так с утра, говорит некто, должно мужественно и неотступно стоять у двери сердца, с крепкой памятью о Боге и непрестанной в душе Иисусе Христовою молитвою, и сею мысленной стражею убивать всех грешников земли, т. е. верной, усиленной и горе восхищающей памятью о Боге посекать, ради Господа, главы сильных и начала брань воздвигающих помыслов: ибо, как знаем, и в мысленных подвижнических трудах есть свой некоторый Божественный чин и порядок действования. Так должно делать нудящим себя царствия ради, пока настанет положенное время вкушения пищи. После сего, благодарение воздав Господу, по единому человеколюбию своему питающему нас двоякой пищей и духовной и телесной, должно томить себя памятованием и размышлением о смерти. А на следующий день опять надо самодержавно браться за утреннее дело. Ибо и при таком каждодневном образе действования, едва – едва возымеем мы в Господе избегнуть сетей мысленного врага. Такое делание впрочем, утвердившись в нас, рождает следующие три добродетели: Веру, Надежду и Любовь, из коих Вера располагает нас к истинному страху Божию, а Надежда, преодолев рабский страх, приводит человека к любви Божией. Если Надежда не посрамляет, порождая обыкновенно двоякую любовь, на которой висят закон и пророки; то со своей стороны и Любовь николиже отпадает, ни в сем веке, потому что здесь в причастнике своем она бывает причиной исполнения Божественных законоположений, ни в будущем.

Редко очень можно найти безмолвствующих умом. Это есть принадлежность только тех, которые все средства употребляют к тому, чтоб привлечь к себе Божественную благодать и исполниться истекающим от ней духовным утешением. И так если, подобно им, хотим проходить умное делание, сию философию Христову, в хранении ума и в трезвении, начнем путь сей воздержанием от многих яств, положив принимать пищу и питие, сколько возможно, малою мерою. Трезвение справедливо называется путем, потому что оно ведет в Царствие, – и то, которое внутрь нас, и в будущее, – и умным детелищем (мысленной мастерской), потому что оно выделывает и убеляет (полирует) нравы ума и страстное переделывает в бесстрастное. Оно подобно также световому оконцу, чрез которое Бог приникши является уму.

Где смирение, память о Боге с трезвением и вниманием и частая против врагов устремляемая молитва, – там место Божие, или сердечное небо, в котором полчище бесовское боится стоять ради того, что в месте сем обитает Бог.

Нет ничего разорительнее многословия и зловреднее невоздержного языка; и ничто столько не сильно расстраивать и истреблять богатство душевное. Ибо, что каждый день созидаем в себе, то многословие снова разоряет и, что трудом собираем, то чрез языкоболие душа снова расточает. Что хуже сего (языка невоздержного)? Он – неудержимое зло. Надобно положить ему предел, обуздать его и стеснить, и, скажу так, заставить его служить только нужде. И кто может высказать весь душевный вред, происходящий от невоздержного языка?

Первая дверь, вводящая в мысленный Иерусалим, во внимание ума, есть разумное молчание уст, хотя ум еще и не безмолвствует;

вторая – мерное (малою мерою определенное) воздержание в пище и питии;

третья, очищающая ум и тело, – непрестанная память и размышление о смерти.

Узрев однажды красоту сей последней, и, духом, а не оком, уязвившись и усладившись ею, я возжелал стяжать ее себе в сожительницу на целую жизнь, возлюбив ее благообразие и благолепие. Как она смиренна, радостопечальна, задумчива, как страшится будущего праведного истязания и как боится продления случайностей жизни! Из чувственных очей своих она обычно источает целительную живую воду, а из очей мысленных – обильный источник премудрых помышлений, который теча и скача веселит разум. Эту-то, как я сказал, дщерь Адамову, т. е. память о смерти, жаждал я всегда иметь сожительицей себе, с нею спать, с нею беседовать и вместе с нею исследовать, что имеет быть со мной, по отложении тела сего; но часто не позволяло мне этого пагубное забвение – сия омраченная дочь дьявола.

Есть брань, в которой духи злобы втайне сражаются с душой посредством помыслов. Ибо, как душа невидима, то зложелательные оные силы, сообразно с ее существом, и нападают на нее невидимой бранью. И можно видеть, как у тех, так и у ней, и оружия, и планы расположения войск и ведения брани, и обманчивые ухищрения и устрашительные нападения (стремительный натиск, чтоб устрашить), и обоюдные рукопашные схватки и победы и поражения с той и другой стороны. Одного только недостает в этой мысленной, описываемой нами брани, сравнительно с бранью чувственной, – определенного времени объявления войны. Для чувственной брани обыкновенно определяется время и свои в отношении к ней соблюдаются, порядки; а эта (мысленная) без предъявления внезапно приражается окрест самых глубин сердца, и, получив жребий (избирательный; иначе: взяв перевес чрез согласие сердца на внушаемое), убивает душу посредством греха. Чего ради и для чего воздвигается против нас это ратование и борьба? Того ради, да не будет исполняема нами воля Божия, о коей молимся, говоря: «да будет в нас воля Твоя» (Лк.11:2), т. е. заповеди Божии. И если кто, установив ум свой, от блуждания в совершенной трезвенности в Господе, станет тщательно наблюдать за их (врагов невидимых) вторжениями в сердце, и соплетениями (схватками с трезвящимся умом), происходящими в мечтаниях фантазии, тот узнает это из опыта. Посему и Господь, цель Свою направляя против злобных демонов, и, как Бог провидя их замыслы, в противность их цели постановил Свои заповеди, с угрозою нарушителям их.

Когда приобретем некоторый навык в воздержании и удалении от видимых зол, производимых пятью чувствами; то после сего возможем и сердце свое блюсти с Иисусом и просвещаться в нем от Него, и с теплым некоторым расположением вкушать умом благости Его. Ибо не для другого чего приняли мы закон очищать сердце, как для того, чтоб, когда облака злых помыслов изгнаны будут из атмосферы сердца и разогнаны непрерывным вниманием, мы могли как в ясный день, чисто видеть Солнце правды – Иисуса, и сколько-нибудь просветиться в уме словами величествия Его; ибо обыкновенно они открываются не всем, а только тем, кои очищают смысл свой.

Мы должны каждодневно держать себя в таком настроении, в каком надлежит являться пред лицом Бога. Ибо Пророк Осия говорит: «милость и суд храни, и приближаийся к Богу твоему выну» (Осии 12, 6). Опять и Пророк Малахия от лица Божия говорит: «сын славит Отца и раб господина своего убоится: а аще Отец есмь Аз, то где, слава Моя? и аще Господь, есмь Аз, то где есть страх мой, глаголет Бог Вседержитель» (1, 6). Тоже и Апостол пишет: «очистим себе от всякие скверны, плоти и духа» (2Кор.7:11). И премудрость внушает: «всяцом хранением блюди твое сердце: от сих бо исходище живота» (Притч.4:23). И Сам Господь Иисус Христос заповедует: «очисти внутреннее сткляницы, да будет и внешнее чисто» (Мф.23:26).

Плодом неуместных пустых бесед бывает иногда ненависть к нам от тех, кои слушают; иногда же укор и осмеяние, когда зазрят они неразумие речей наших; иногда осквернение совести, а иногда осуждение от Бога и опечаление Духа Святого: что ужаснее всего другого.

Тому, кто очищая сердце свое и с корнем исторгая из него грех о Господе, труд прилагает ко стяжанию Божественного ведения и успевает узреть умом незримое для многих, не должно возноситься из-за того над кем-либо. Что между тварями чище бестелесного, и что многоведущее Ангела? однако же и он вознесшись низвержен с неба, как молния. Его высокоумие вменено ему Богом, в нечистоту. Известно, как действуют выкапывающие из земли золото (т. е. будь под всеми, как они под землею, чтоб достать золото ведения).

Апостол говорит: «подвизаяйся от всех воздержится «(1Кор.9:25). Ибо невозможно с насыщенным пищей чревом ополчатся против начал, против невидимых зложелательных сил, тем, кои связаны сею плотью, тяжелою и всегда похотствующей на духа. «Несть бо царствие Божие брашно и питие»(Рим.14:17). «Мудрование плотское вражда есть на Бога: закону бо Божию не покоряется, ниже бо может» (Рим.8:7). Не может, очевидно, ради того, что будучи земно, составлено из соков, крови и мокрот, к земному всегда имеет пристрастие и услаждается погибельными удовольствиями настоящего века. «Мудрование бо плотское смерть есть: сущии же во плоти Богу угодити не могут» (Рим.8:8).

Потребно нам великое смирение, если искреннее имеем попечение о хранении ума в Господе, во-первых, в отношении к Богу, и во-вторых, в отношении к людям. Всячески всегда должны мы сокрушать свое сердце, изыскивая и в дело вводя все, могущее смирять его. Сокрушает же и смиряет сердце, как известно, память о прежней нашей в мире жизни, если она припоминается нами, как следует. Также память о всех грехах от юности, когда кто пересматривает их умом по частям, обыкновенно и смиряет, и слезы рождает, и ко всесердечному благодарению Бога подвигает нас, как и всегдашняя действенная (до чувства доводимая) память о смерти, которая при том рождает и плач радостный со сладостью и трезвение ума. Преимущественно же смиряет мудрование наше и располагает потуплять очи в землю воспоминание о страстях Господа нашего Иисуса Христа, когда кто проходит их в памяти и все подробно воспоминает. Это подает также и слезы. Сверх того истинно смиряют душу великие Божия благодеяния, именно к нам, когда кто подробно перечисляет их и пересматривает: ибо мы имеем брань с гордыми (неблагодарными Богу) демонами.

Не чуждайся из самолюбия этих спасительных врачевств душевных, если ты таков, что имеешь в них нужду. Ибо иначе ты уже не ученик Христов, и не подражатель Павла, который говорит о себе: «несмь достоин нарещися Апостол» (1Кор.15:9); а в другом месте сознается, что был прежде хульником, гонителем, и досадителем (1Тим.1:13).  Видишь ли, горделивец, вот и святой, а не забывал прежней своей жизни? Да и все Святые, от начала создания доныне, облачались в это последнейшее святое одеяние Божие (т. е. в смирение). Сам Господь наш Иисус Христос, будучи Бог непостижимый, недоведомый и неизглаголанный, в продолжение всей Своей во плоти жизни, облечен был в смирение; так что св. смирение праведно должно именоваться и Божественной добродетелью, и Владычнею заповедью и облачением. Также Ангелы, и все оные светлые Божественные силы, проходят и хранят сию добродетель, ведая, каким падением пал возгордившийся сатана, и как он в пример того, как надлежит страшиться падения в сей грех Ангелам и людям, лежит, лукавый в бездне, за гордость свою явленный бесчестнейшим пред Богом паче всякой другой твари. Знаем мы и то, каким падением пал Адам из-за гордости. Имея, пред очами такие примеры сей высокотворной добродетели, будем всегда смирять себя всячески, сколько сил есть, пользуясь указанными выше врачевствами. Смирим себя душой и телом, и в мудровании, и в желании, и в речах, и в помышлениях, и во внешнем виде, и внешне и внутренне. О чем особенно надобно заботиться, это – чтоб сущий за нас Иисус Христос, Сын Божий и Бог, не стал против нас. «Ибо Господь гордым противится, смиренным же дает благодать» (Притч.3:34). «Не чист пред Господом всяк высокосердый» (Притч.16:5); «смиряяй же себе вознесется» (Лк.18:14). «Научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем, говорит Спаситель» (Мф.11:29).  Внимати убо подобает.

«Внемлите себе», говорит Господь, «да не когда отягчают сердца ваши объедением, и проч». (Лк.21:34). «Подвизаяйся же от всех воздержится», по слову Апостола (1Кор.9:25). Ведая все такие изречения, к нам обращенные в Божественном Писании, будем проводить жизнь свою в воздержании. Прежде всего, оставив многообразие яств, приучим тело свое к обычаю и чину добродетельному, давая ему пищи в меру. Ибо, таким образом, легко укрощаются и подчиняются разуму взыграния похоти, а если полную, по всему убеждению, говорить правду, то и движения гнева. Но и от других прегрешений удобнее при этом воздержаться, так как и добродетелью то почитается у тех, кои самим делом и опытом проходят добродетели, всестороннее воздержание, т. е., чтоб удаляться от всякого вида зла. Так-то причина чистоты, после Бога, всех благ источника и подателя, есть равное на всякий день и мерою определенное воздержание от многоястия.

Как сатана, сопротивляясь Богу, в желании, чтоб не была исполняема воля Божия, т. е. заповеди, чрез нас воюет против Бога тем, что покушается воспрепятствовать исполнению ее: так опять Бог, желая, чтоб нами была исполняема святая воля Его, то есть, как я сказал, Божественные и животворные заповеди, чрез нас при своем мановении, разоряет пагубное намерение лукавого. Безумное желание врага, сопротивляться Богу тем, чтоб увлекать к преступлению заповедей Его. Бог сам низвращает чрез человеческую немощь. И посмотри, не так ли это бывает? – Все Божественные заповеди полагают законы для троечастности души, и делают ее здравою посредством того, что повелевают. Кто строго следует им, у того сия троечастность делается истинно здравою. Но против этой же троечастности души день и ночь ведет войну и дьявол. Если же сатана ведет войну против троечастности; ясно, что он воюет чрез то против заповедей Христовых; ибо Христос чрез заповеди облагает законом троечастность души, т. е. раздражительную, пожелательную и мыслительную силы души. – И смотри: угроза, что гневающийся на брата своего всуе, повинен есть суду (Мф.5:22), и следующие за тем Его заповедания, – се врачевания раздражительной части. Эту заповедь, и прочие положенные вместе с нею, враг покушается низвратить внутри посредством помыслов любопрительства, злопамятства и зависти. Знает этот противоборец (наш и Божий), что правитель раздражительной части есть сила мысленная. Почему в нее прежде и пускает стрелы посредством помыслов, как я сказал уже, подозрения, зависти, любопрения, сварливости, лукавства, тщеславия, и склоняет мысленную силу сложить с себя свойственную ей власть, и, отдав бразды самому раздражению, оставить его без всякого управления. Тогда раздражение, отбросив своего управителя, без удержи износит чрез уста в словах все, что прежде вложено было в сердце, что усокровиществовано было в нем дотоле посредством вражеских помыслов, при нерадении ума. Сердце является тогда исполненным не Духа Божия и не Божественных помышлений, а злобы неукротимой: ибо как говорит Господь, уста говорят от избытка сердца (Лк.6:45). Когда же таким образом, лукавый доведет человека до того, что он изгрыгать начнет в словах то, что прежде скрытно, замышлялось внутри; тогда этот пленник (вражий) не «рака только, или юрод» скажет брату своему, но наговорит самых досадительных слов, а дальше дойдет и до убийства.  Вот какие козни употребляет лукавый, в отношении к данной нам Богом заповеди не гневаться всуе.  А ведь можно бы и не дойти до досадительных слов, а далее и до того, что за ними следует, если б тотчас по приражении раздражения, молитвою и вниманием к тому, что происходит внутри, были изгнаны из сердца разжигающие его мысли. Так-то душегубец достигает злой цели своей только тогда, как найдет кого, по воздействию вложенных им в сердце помыслов, готовым нарушить Божественную заповедь.

А пожелательной части что предписано Божественной Владычнею заповедию? «Воззревый на жену, ко еже вожделити ее, уже любодействова с нею в сердце своем» (Мф.5:24).  И какую же против сей заповеди сеть сплетает в уме злодей, видя, что дана такая заповедь? Так как предметы, могущие раздражить вожделение отдалены, то он подступает внутрь, и там поднимает похотную брань против сказанной заповеди. – Это производит он тем, что живописует и печатлеет в душе блудные образы; бывает, что даже и слова слышатся, возбуждающие на страсть; бывает и другое многое, что знают искусившиеся в мысленных бранях.

Какая наконец заповедь дает руководительные правила силе умственной? «Аз же глаголю вам: не кляться всяко. Буди же слово ваше: ей и ни» (Мф.5:34). Еще: «иже не отречется всего своего имения, не может быти Мой ученик» (Лк.14:33). И: «внидите узкими враты» (Мф.7:13). Таковы заповеди для мысленной части?  Противоборец наш, желая и эту мысленную силу, как доблестного какого воеводу, сделать подручной себе, сначала отнимает у ней здравомыслие, посредством помыслов чревоугодия и нерадения; лишив же ее таким образом свойственной ей власти над другими силами и посмеявшись над нею, как над пьяным вождем, заставляет исполнять свои внушения и хотения, употребив пособниками себе в этом раздражительность и похотение. Силы же эти, похотная, т. е., и раздражительная, оставлены будучи силою мысленной, начинают все пять чувств наших обращать, как слуг покорных, в орудие к явным грехам. И вот какие вследствие того бывают согрешения и падения! Когда ум извнутрь не обуздывает и не вяжет чувств; тогда глаза всюду разбегаются из любопытства, уши любят слушать суетное, обоняние изнеживается, уста становятся неудержимыми, и руки простираются осязать то, что не должно. За этим последуют вместо правды неправда, вместо мудрости – неразумие, вместо целомудрия – блудничество, вместо мужества – боязливость. А эти четыре главные добродетели, т. е., правда, мудрость, целомудрие и мужество такого суть рода, что если они здравы и в силе в душе, то добре управляют тричастностью души; добре же управляемая тричастность удерживает чувства от всего безместного. И тогда ум, пребывая в тишине, при управлении прочих сил по Божьему и при послушности их, удобно одерживает верх в мысленной брани. Когда же по невниманию допустит он придти в смятение прочим силам, тогда, будучи преодолеваем прилогами лукавого, преступает он Божественные заповеди. За преступлением же заповедей всячески следует, или соответственное покаяние, или мука в будущем веке. И так доброе есть очень дело, чтобы ум всегда трезвенствовал; ибо чрез это, установившись так, как свойственно ему стоять по естеству, делается он истинным хранителем Божественных заповедей.

Душа грехолюбивая, как стеной будучи ограждена и окружена духами злобы, связуется узами мрака, – и по причине этого окружающего ее мрака не может молиться как следовало бы: ибо связуется им втайне в сокровенностях и глубинах своих, или сама не ведая как, и слепотствует внутренними очами. Но когда она пришедши в себя положит начало молитвенному к Богу прибеганию и станет по силе трезвенствовать в молитве; тогда мало-помалу начинает она разрешаться силой молитвы и от тьмы: иначе же разрешиться от ней нет никакой возможности. В это время познает она, что есть внутрь в сердце иное борение, иное сокровенное противоборство, иная война в помыслах, от духов злобы возбуждаемых, как свидетельствует и Святое Писание, когда говорит: «аще дух владеющего взыдет на тя, места твоего не остави» (Екл. 10, 4). Место же ума есть твердое стояние его в добродетели и трезвении.  Есть стояние и в добродетельной и в грешной жизни. Ибо Писание говорит: «Блажен муж иже не иде на совет нечестивых и на пути грешных не ста» (Пс.1:1). И Апостол учит: «станите препоясаны чресла ваша истиною» (Еф.6:14).

Крепко накрепко да держим Христа; ибо немало таких, кои всячески покушаются поять его из души. И сами не допустим до того, чтоб Иисус уклонился, «народу» (толпе) помыслов «сущу на месте души» (Ин.5:13). Но удержать Его невозможно без болезненного труда душевного. Потрудимся осязать следы жития Его во плоти, чтобы и свою жизнь проводить нам смиренно. Воспримем в чувство страсти Его, чтоб соревнуя Ему, терпеливо переносить все скорбное. Вкусим неизреченного Его смотрительного о нас снисхождения, чтобы от сладкого вкушения сего душой, познать нам, сколь благ Господь. Над всем же сим, или прежде всего сего, да веруем Ему несомненно во всем, что говорит Он, и каждодневно да чаем промышления Его, на нас обращенного, и что ни случится, что ни встретим, будем принимать то с благодарностью, любовью и радостным довольством, да научимся смотреть на Единого Бога, Который всем управляет по Божественным законам премудрости Своей. Когда сделаем все это, тогда не далеко будем от Бога. Да ведаем при том, что благочестие есть конца не имеющее совершенство, как сказал некто из Богоносных и совершенных в духе мужей.

Кто добре искупая время жизни своей, непрестанно бывает занят помышлением и памятью о смерти, и чрез это самое мудро исхищает ум из страстей; тот обыкновенно острее зрит повсечастные приражения бесовских прилогов, нежели тот, кто проводит жизнь без памяти смертной, надеясь очистить сердце действием одного разума, а не тем, чтобы всегда хранить печальную и плачевную мысль. Таковой, мнясь своим быстроумием держать в руках все пагубные страсти, не ведая, как связуется одной, хуждшей всех, – падает в высокоумие как чающий преуспеть в чем-либо без Бога. Ему надлежит сильно трезвиться, чтобы за надмение не лишиться смысла. Ибо как говорит Апостол Павел (1Кор.8:1), души отсюда и оттуда набирающиеся знания, обыкновенно надымаются пред теми, которые, как им кажется, меньше их знают, по той причине, как я думаю, что в них нет искры назидающей любви. А кто имеет непрестанное помышление о смерти, тот острозорче, чем тот, кто же имеет его, замечая приражения демонов, удобно прогоняет их и попирает.

Сладостная память о Боге, т. е. Иисусе, с гневом сердечным и огорчением спасительным, обыкновенно разрушает все обаяния помыслов, разные внушения, слова, мечтания, мрачные воображения, и кратко сказать, все, чем вооружается, и с чем дерзостно выступает всегубительный враг, ища поглотить души наши. Иисус, будучи призываем, все попаляет легко. Ибо ни в ком другом нет нам спасения, кроме Христа Иисуса. Это сказал и Сам Спаситель говоря: «без Мене не можете творите ничесоже» (Ин.15:5).

И так всякий час и всякое мгновение будем всяким хранением блюсти сердце свое от помыслов, туманящих душевное зеркало, в коем надлежит печатлеться и светописаться одному Иисусу Христу, Который есть премудрость и сила Бога Отца. Будем непрестанно искать Царствия Небесного внутрь сердца; и конечно таинственно обретем внутрь себя самих и зерно, и бисер, и квас, и все другое, если очистим око ума своего. Сего-то ради и Господь наш Иисус Христос сказал; «царствие Божие внутрь вас есть» (Лк.17:21), разумея чрез то пребывающее внутрь сердца Божество.

Трезвение до блистания очищает совесть.

Совесть же, будучи так очищена, изгоняет из внутрь всякую тьму, подобно свету вдруг воссиявающему по снятии лежащего на нем покрова. А по изгнании тьмы, совесть, при непрерывно продолжающемся истинном трезвении, снова показывает то, что было забыто, или что скрывалось не будучи сознаваемо. В то же время, она, посредством трезвения же, научает невидимому состязанию с врагами, ведомому умом, и войне в мыслях, – научает как метать копья в этом единоборстве, как искусно бросать (во врагов) стрелы помышлений благих, не допуская, чтоб их стрелы поражали ум, подобно стреле устремляя его укрываться у Христа, сего, вместо пагубной тьмы, желанного света. Кто вкусил сего света, тот понимает о чем я говорю. Вкушение сего света гладом паче томит душу, которая им питается, но никогда не насыщается, и чем более его вкушает, тем более алчет. Сей свет, влекущий к себе ум, как солнце очи, свет неизъяснимый сам в себе, соделывающийся однако же истолковываемым, только не словом, а опытом того, кто приемлет воздействие его, или точнее сказать, кто уязвляется им, – заповедует мне молчать, хотя ум все еще хотел бы наслаждаться беседою о том, о чем идет теперь речь.

«Мир имейте и святыню со всеми, ихже кроме никтоже узрит Господа» (Евр.12:14), ради стяжания любви и чистоты: ибо они-то и суть мир и святыня. Гневом же надобно вооружаться против одних демонов, мысленно вражествующих против нас и ярящихся. Но послушай, как должно вести каждочасно действующую в нас брань, и поступай так: с трезвением сочетай молитву, – и будет трезвение усиливать молитву, а молитва трезвение. Трезвение, непрестанно назирая за всем внутри, замечает, как враги покушаются войти туда, и, заграждая им по силе своей вход, призывает в то же время на помощь Господа Иисуса Христа, чтобы Он прогнал этих лукавых воителей. При этом внимание заграждает вход посредством противоречия; а призываемый Иисус прогоняет демонов с мечтаниями их.

С крайним напряжением внимания блюди свой ум. Как только заметишь вражий помысел, тотчас воспротиворечь ему, но вместе с тем спеши призвать Христа Господа на отмщение. Сладчайший же Иисус, когда ты еще будешь говорить, скажет: се с тобою Я, чтоб подать тебе заступление. Но ты, и после того как, по молитве твоей, все эти враги усмирены будут, опять продолжай усердно внимать уму. Вот снова волны (помыслов), множайшие прежних, одни за другими устремятся на тебя, так что от них будто уже погружается душа, как в пучину, и готова погибнуть. Но и Иисус опять, возбуждаемый учеником, яко Бог запрещает злым ветрам помыслов и они утихают. Ты же улучив свободу от вражеских нападений, на час или минуту, прославь спасшего тебя, и углубись в помышление о смерти.

Со всяким сердечным вниманием в чувстве душевном будем совершать путь свой. Внимание и молитва, будучи на всякий день сочетаемы вместе, совершают нечто подобное огненной Илииной колеснице, подъемля на высоту небесную того, кто им причастен. И что я говорю? У того, кто установился в трезвении или старается установиться в нем, чистое сердце делается мысленным небом, со своим солнцем, луной и звездами, и бывает вместилищем невместимого Бога, по таинственному видению и восхождению (восторжению ума). У кого есть любовь к Божественной добродетели, пусть старается во всякое мгновение произносить имя Господа и со всем усердием слова производить в дела. Кто с некоторым насилием удерживает пять своих чувств, коими обычно повреждается душа, тот всячески делает для ума легчайшими сердечный подвиг и брань. И так ухитряйся предотвращать все внешние вредные для души приражения и впечатления, а с рождающимися от них внутри помыслами борись Богодарованными средствами, духовным, руководясь искусством: трудом бдений обуздывай позывы к чувственным удовольствиям, будь воздержен в ястии и питии, и довольно истончи тело свое, чтоб заблаговременно сделать для себя легкой брань сердечную. Этим всем себе будешь благодетельствовать, а не другому. Помышлением о смерти мучь душу свою и памятью о Христе Иисусе собирай расточенный ум свой; особенно ночью, когда ум обычно бывает более чист и светел, ясно созерцая Бога и все Божественное.

Не будем отрицаться и от трудов телесного подвижничества: ибо, как из земли пшеница, так от них произрастает духовная радость и опытность в добре. Не будем ложными умствованиями отклонять требование совести, потому что она внушает нам спасительное и деятельное, и всегда изрекает в чем долг наш и к чему мы обязаны, особенно когда бывает очищаема живым, деятельным и тонким трезвением ума. В этом случае она, по причине чистоты своей, обычно износит ясный суд о всем встречающемся, – суд достодолжный и решительный, – исключающий всякое колебание. Ради всего этого не должно сбиваться с пути ложными умствованиями; ибо она внутри возвещает нам жизнь, угодную Богу, и строго обличая душу, если она осквернила смысл грехами, показывает способ исправления прегрешений, внушая сердцу падшему покаяться, и указывая ему врачевство со сладостным убеждением.

Дым, выходящий из дров, тяжел бывает для очей; но потом показывает им свет и услаждает тех, кому прежде причинял неприятность. И внимание, держа непрестанно в напряжении умные очи, утомляет и тяготит голову. Но Иисус призываемый в молитве, пришедши, просвещает сердце. Память о Нем, вместе с осиянием (внутреннего нашего) доставляет и высочайшее из благ т. е. Самого Господа.

Враг, навыкши возмущать ум наш, желает склонять нас и к тому, чтоб мы вместе с ним питались перстью, и, быв созданы по образу Божию, ходили на чреве. Но Бог сказал: «вражду положу между тобою и тем» (Быт.3:15). По сей причине надлежит нам всегда воздыхать к Богу, дабы чрез то могли мы каждый день проводить, не быв уязвлены разженными стрелами дьявола. «Покрыю» и, говорит у Псалмопевца Бог, «яко позна имя Мое» (Пс.90:14). И еще: «обаче близ боящихся Его спасение Его» (Пс.84:10).

Блаженный Апостол, избранный сосуд, говорящий во Христе, имея многую опытность во внутренней в нас происходящей, невидимой, мысленной брани, сказал в послании к Ефесеям: «несть наша брань к плоти и крови, но к началом и ко властем, и к мiродержителям тмы века, духовом злобы поднебесным» (Еф.6:12). Апостол Петр также говорит: «трезвитеся и бодрствуйте, зане супостат наш дьявол, яко лев рыкая ходит иский кого поглотити, ему же противитеся тверди верою» (1Пет.5:8–9). Сам Господь наш Иисус Христос, беседуя о разности расположений, с какими слушаются слова Евангелия, сказал: «потом же приходит дьявол, и вземлет слово от сердца», – каковую кражу совершает он, наводя злое забвение, «да не веровавше спасутся» (Лк.8:12). – И опять Апостол (Павел) говорит: «соуслаждаются закону Божию, по внутреннему человеку: вижду же ин закон во удех моих противовоюющ закону ума моего, и пленяющ мя» (Рим.7:22. 23).  Все сие сказали они научая нас, и давая нам знать сокрытое от нас.

Разум, когда потеряет самоукорение и смирение, обычно кичится, помышляя, что он стоит выше многих. Желая стяжать сознание своей немощи, будем мудрствовать так, как мудрствовал тот, кто сказал: братие, аз себе, не у помышляю достигша: «едино же, задняя убо забывая, в предняя же простираясь, со усердием гоню к почести вышнего звания Христова» (Флп.3:13. 14). Опять: «Аз тако теку, не яко безвестно, тако подвизаюся, не яко воздух бияй: но умерщвляю тело и порабощаю, да не како иным проповедуя сам неключим буду» (1Кор.9. 26. 27). Видишь ли, каково смирение и каково вместе с тем стремление к добродетели? Видишь ли, каково смирение и св. Павла, такового и толикого мужа? Но послушай, что еще говорит он. Христос говорит, «приде в мiр грешники спасти, от них же первый есмь аз» (1Тим.1:15).  Да и можно ли не смиряться нам, имея такую худость естества? Ибо, что хуже персти? И о Боге памятовать нам должно, потому что для того мы и сотворены; и как подвигам воздержания приучать себя надлежит нам, чтобы легче было тещи вслед Господа нашего.

Невозможно тому, кто предается злым помыслам, быть чисту от грехов по внешнему человеку. Тем, кои не искореняют из сердца злых помыслов, невозможно не обнаруживать их в соответственных злых делах. Причина того, что иной блудно смотрит, заключается в том, что прежде внутреннее око соблудило и омрачилось. Также причина желания слышать срамное заключается в охотном слушании душевными ушами всего, что скверные демоны нашептывают внутри в пагубу нам. Должны мы очищать себя в Господе внутри и во вне; каждый из нас должен хранить свои чувства и каждодневно очищать себя от страстных воздействий и прегрешений. Как прежде в дни неразумия нашего, когда вращались мы в мiре в суете ума, всем умом и всеми чувствами работали мы прелести греховной, так теперь преложившись на жизнь по Богу, надлежит нам всем умом и всеми чувствами работать Богу живому и истинному, Божией правде и воле.

Наперед бывает «прилог» (приражение, действие, когда брошенная вещь ударяет в то, на что брошена); потом «сочетание» (содвоение, внимание сковано предметом, так что только и есть что душа да предмет приразившийся и ее занявший); далее «сосложение» (предмет приразившийся и внимание занявший возбудил желание, – и душа согласилась на то – сложилась); за сим «пленение» (предмет взял в плен душу, возжелавшую его и как рабу связанную ведет к делу); наконец «страсть» (болезнь души), частым повторением (удовлетворением одного и того же желания) и привычкой к делам, коими оно удовлетворяется вкачествившаяся в душе (ставшая чертою характера). Вот поприще для одержания победы в происходящей в нас брани! Так определяется и Святыми отцами.

И – прилог, говорят, есть голый помысел, или образ какой-либо вещи только что родившийся в сердце и представившийся уму; «сочетание» есть собеседование с представившимся (предметом или образом) страстное или бесстрастное; «сосложение» есть склонение души к зримому оком ума предмету со услаждением; пленение есть насильственное и невольное отведение сердца (в плен), удержание в нем и слияние будто в одну жизнь с предметом пленившим, от коего (слияния) исчезает доброе наше состояние (теряется покой); страсть же вообще, говорят, внедряется в душе долговременным пристрастием к предмету какому-либо. Из всех этих действий или состояний «первое» безгрешно, «второе»  – не совсем;  «третье» – по состоянию подвизающегося (м.б. по мере подвига и противоборства); «брань» же бывает причиной или венцов когда кто устоит, или мучений, когда падет.

Пленение иначе бывает во время молитвы, и иначе не во время молитвы. Страсть, несомненно, подлежит или равносильному (противовесному) покаянию, или будущей муке. Кто противостоит, или бесстрастно относится к первому, т. е. прилогу, тот за один раз отсекает все срамное.  Такова брань злых демонов против монахов и не монахов, в коей бывает и побеждение и победа, как мы сказали. Побеждающих ожидают венцы, а падающих и не кающихся – муки. Будем же подвизаться против них мысленно, чтоб злых советов их не осуществлять в видимых греховных делах. Возревнуем обрести внутрь себя самих небесное царствие, отсекая от сердца всякий грех. Посредством такого прекрасного делания сохраним мы чистоту сердца и непрестанное пред Богом сокрушение.

Многие из монахов не знают прелести ума, которую претерпевает он от демонов. Они прилежат тому, чтоб быть исправными в делах, не заботясь об уме, и проводят жизнь в простоте и бесхитростности. Думаю, что не вкусивши сердечной чистоты, они совсем не знают тьмы внутренних страстей. Те, которые не знают брани, о коей говорит св. Павел, неокачествовались может быть опытно и добром, и только делом совершаемые грехи почитают падениями, не беря в счет мысленных побеждений и побед, которых не видит чувственное око, потому, что они сокровенны и ведомы только единому подвигоположнику Богу, и совести подвизающегося. К таковым кажется, сказано следующее слово Писания: говорят: «мир, мир, и не бяше мира» (Иез.13:10). 0 тех братиях, которые от простоты находятся в таком состоянии, молиться надобно, и научать их сколько можно, чтоб удалялись не от видимых только худых дел, но и от того зла, которое действует в сердце. У тех же, кои имеют Божественное желание – очистить душевное око (собственно зрительность души), иное есть делание Христово, и иное таинство.

Много поистине добродетелей совмещает в себе углубленная память о смерти. Она есть родительница плача, руководительница ко всестороннему воздержанию, напоминательница о геене, матерь молитвы и слез, страж сердца, источник самоуглубления и рассудительности, которых чада сугубый страх Божий и очищение сердца от страстных помыслов – объемлют много владычных заповедей. В таком сердце зрится тогда борение и подвиг, выдерживаемые с крайним трудом. И об этом-то вся забота у многих из борцов Христовых.

Нечаянное какое приключение, или напасть, расстраивают обычно мысленное внимание и, исторгши ум из спасительного благонастроения, с погашением и желания лучшего, увлекают его к грешным любопрениям и распрям. Причиной же такого для нас пагубного бедствия бывает то, что не имеем никакого попечения об искушениях поминутно готовых напасть на нас, не знать с какой стороны.

Не расстроит и не опечалит нас никакое из повсечасно готовых сретить нас прискорбностей, коль скоро, сознав неизбежность того, будем всегда держать то в мысли. Почему Божественный Апостол Павел и говорит: «Благоволю в немощах, в досаждениях, в нуждах» (2Кор.12:10). И еще: «вси хотящии благочестно жити о Христе Иисусе гоними будут» (2Тим.8:12). Тому слава вовеки веков. Аминь.

 

----картинка линии разделения----

 

Преподобный Максим Исповедник

Преподобный Максим Исповедник 

Брат и старец

Брат сказал: так, отче; всегда от нерадения моего берут демоны случай против меня восставать. Но прошу тебя, отче, скажи мне, как должен я стяжать трезвение. Старец ответил: совершенное беспопечение о земном и всегдашнее поучение в Божественном Писании приводит душу в страх Божий, страх же Божий приводит трезвение. И тогда душа начинает видеть, как демоны воюют против ней посредством помыслов, и отражать их: о чем говорил и Давид: «и на враги моя воззре око мое» (Пс.53:9). К такому противоборству демонам, возбуждая учеников своих и верховный Апостол Петр, сказал: «трезвитеся и бодрствуйте, зене супостат ваш дьявол, яко лев рыкая ходит, иский кого поглотити, ему же противитеся тверди верою» (1Пет.5:8). И Господь сказал: «бдите и молитеся, да не внидите в напасть» (Мф.26:41). Также и Екклезиаст говорит: «аще дух владеющего найдет на тя, места твоего не остави» – (Ю, 4). Место же ума есть добродетель, ведение и страх Божий. Дивный наконец Апостол, очень трезвенно и мужественно подвизавшийся, говорил: «во плоти ходяще, не по плоти воинствуем: оружия бо воинства нашего не плотская но сильна Богом на разорение твердем: помышления низлагающе, и всяко возношение взимающееся на разум Божий, и пленяюще всяк разум в послушание Христово, и в готовности имуще отмстити всяко преслушание» (2Кор.10:3 – 6). 

Так если и ты будешь подражать святым и притрудно упразднишься от всего для Бога, то будешь трезвен.

 

----картинка линии разделения----

 

 a36

Преподобный Иоанн Кронштадский  

ht

Да будет сердце твое бодрствующим не только днем, но и ночью

Помнить надо постоянно, что диавол старается непрерывно засаривать нашу душу адским сором, которого у нас слишком много и который слишком мелок и разнообразен. Итак, враждою ли затмевается твое сердечное око, гордостью ли, нетерпением ли и раздражительностью, жалением ли вещественного достояния для брата или для себя – разумею скупость, – любостяжанием ли и сребролюбием, немиролюбивыми ли и обидными словами других, унынием ли и отчаянием, завистью ли, сомнением ли, маловерием ли или неверием откровенным истинам, тщеславием ли, леностью ли к молитве и ко всякому делу благому и вообще делу службы, – говори в сердце с твердою уверенностью слова: это сор диавольский, это мрак адский. При вере и надежде на Господа, при постоянном трезвении и внимании к себе можно, с Божиею помощью, избегать адского сору и мрака. Рожденный от Бога блюдет себе, и лукавый не прикасается ему (1Ин.5:18).

Каждый день, час и минуту будь строгим наблюдателем и судией всех мыслей, желаний и всех движений сердечных, слов и дел, и не допускай себе оскверняться ни единым помыслом, воображением и желанием, греховным словом и делом, ведая, что Господь есть праведный Судия, каждое мгновение судящий тебя и оценивающий всего твоего внутреннего человека. Для Бога соблюдай себя чистым непрестанно, ведь и конец твой близок.

Святые зорко следили за всеми движениями сердца своего и замечали, не гнездится ли в них какая неприязнь, недоброжелательство и злоба или зависть к кому-либо, лицеприятие, корысть, и немедленно искореняли эти диавольские корни, выбрасывали эту адскую закваску, – также и все другие страсти. Всякие корни и корешки немедленно секли по ревности Божией и не допускали им распространяться, да не подавят их и да не разлучат от Бога. Аминь.

Замечай за собою – за своими страстями, особенно в домашнем быту, где они свободно проглядывают, как кроты в безопасном месте; вне дома одни ваши страсти обыкновенно прикрываются другими страстями, более благовидными, а там нет возможности выгнать этих черных кротов, подкапывающих целость нашей души.

Хитра и осторожна птичка, не дает поймать себя ловцам на просторе мира Божия и когда видит, что к ней приближается кто-нибудь и хочет схватить ее, сейчас возлетает от земли вверх и таким образом избавляется от ловящих. Так и христианин должен быть мудр и бдителен, чтобы не поймал душу его ловец бесплотный: душа наша – как птичка небесная, диавол – злобный ловец, ищущий поглотить чью-либо душу. Как птичка, возлетая горе, тем самым спасается от ловца, так и мы, когда видим врага – диавола, ловящего нашу душу земными вещами, должны оставлять их немедленно сердцем своим, ни на мгновение к ним не привязываясь, и возлегать горе своими помышлениями ко Господу Иисусу, нашему Спасителю, и таким образом легко избавимся от сети ловчи.

Ангельскую песнь вопием Ти, Сильне: Свят, Свят, Свят еси, Боже, Богородицею помилуй нас (утрен. мол. тропарь). Ты славословишь с Ангелами (священнику), ты один собор, одну Церковь, одну семью Божию с ними составляешь по благодати Господа Иисуса Христа. Ты и жить ангельски должен – в постоянном бодрствовании над собою и над душами вверенных твоему попечению чад духовных; ты непрестанно должен славословить и благодарить Господа; ты должен стремиться к святости; ты должен жить в воздержании и посте, во всяком смиренномудрии, повиновении и терпении. Да будет это по благодати Господа!

Диавол, как дух, как простое существо, может запнуть и уязвить душу одним мгновенным движением помысла лукавства, сомнения, хулы, нетерпения, раздражения, злобы, мгновенным движением пристрастия сердца к чему-либо земному, движением лицезрения, любодеяния и прочими страстями – может искру греха раздуть, с свойственною ему хитростью и злобою, в пламя, свирепеющее с адскою силою во внутренностях человека. Надо держаться и всеми силами крепиться в истине Божией, отвергая ложь, мечты и злобу диавольские в самом их начале. Тут человек весь должен быть внимание, весь око, весь адамант несокрушимый во всех частях своих, твердый и неуязвимый. О! слава, слава победе Твоей, Господи! Тако да побеждаю в державе крепости Твоея врагов невидимых и видимых, во вся дни живота моего, до последнего моего издыхания. Аминь. О, простота веры! не покидай меня.

Непрестанно молись, призывая имя Живоначальной Троицы, да не сразит твоей души внезапно какая-либо страсть, гордость или зависть, или злоба и ненависть, или скупость, или сребролюбие, или чревоугодие, или гнев и раздражительность, или осуждение и презорство, или ложь и клевета и подобное; ибо среди сетей ходим все мы каждый час, каждую минуту жизни. Да будут настороже каждый час, каждую минуту сердечные очи твои, да будет сердце твое бодрствующим не только днем, но и ночью, по Писанию: аз сплю, а сердце мое бдит (Песн.5:2).

 

 ----картинка линии разделения----

 

Святитель Игнатий (Брянчанинов)

Святитель Игнатий (Брянчанинов) 

----картинка линии разделения----

О трезвении

Между прочими всесвятыми и спасительными завещаниями Своими Господь заповедал нам непрестанную молитвенную бдительность над собою, состояние, называемое в деятельных Отеческих писаниях священным трезвением. Бдите и молитеся, да не внидете в напасть, сказал Господь ученикам Своим, а яже вам глаголю, всем глаголю: бдите. Преподобный Исихий Иерусалимский определяет трезвение так: «Трезвение есть путь всякой добродетели и заповеди Божией». Из этого явствует, что трезвение основано на тщательнейшем и постоянном изучении евангельских заповедей, а впоследствии и всего Священного Писания. Трезвение стремится непрестанно пребывать в исполнении всех евангельских заповедей делами, словами, помышлениями, чувствованиями. Чтоб достигнуть своего намерения, оно непрестанно бодрствует, непрестанно поучается в законе Божием, непрестанно вопиет к Богу о помощи усиленнейшею молитвою. Трезвение есть непрестанная деятельность. «Трезвение, — говорит преподобный Исихий, — есть духовное художество, совершенно избавляющее, при помощи Божией, человека от лукавых дел, от страстных слов и помышлений, если оно проходится усердно и в течение продолжительного времени. Оно доставляет упражняющемуся в нем твердое разумение непостижимого Бога, насколько Он может быть постигнутым, разрешение Божественных сокровенных тайн; оно совершает всякую заповедь Божию Ветхого и Нового Завета, оно подает всякое благо будущего века. Оно, собственно, чистота сердца, и, по величеству своему и достоинству, или правильнее сказать, по нерадению нашему, ныне очень оскудевает в монахах . Трезвение есть непрестанное безмолвие сердца от всякого помысла, всегда, непрерывно и непрестанно призывающее Христа Иисуса, Сына Божия и Бога, Тем Единым дышащее, с Ним мужественно ополчающееся против врагов, исповедующееся Ему, Единому, имеющему власть прощать согрешения, часто объемлющее Христа, Единого Тайноведца сердец, при посредстве призывания Его. Таковая душа старается всячески утаить от человеков свою сладость и внутренний подвиг, чтоб лукавый не ввел тайно злобы и не истребил доброго делания. Трезвение есть твердое устроение ума и стояние его при сердечной двери, оно видит приходящие к нему помыслы хищников, слышит, что они говорят, познает, что делают эти убийцы, и какие образы начертываются и воздвигаются бесами, чтоб прельстить ум мечтанием». «Великий законодатель Моисей, паче же Святой Дух, показывая непорочность, чистоту, многовмещение и высокотворность этой добродетели (трезвения) и уча нас, как должно начинать и совершать ее, говорит: Внемли себе: да не будет слово тайно в сердце твоем беззакония. Словом тайным названо единопомысленное представление какой-нибудь лукавой и богоненавистной вещи, что Отцы называют прилогом, приносимое сердцу диаволом, этому прилогу последуют наши помыслы, немедленно по представлении его уму, и вступают в страстную беседу с ним». Трезвение противодействует самым началам греха: помыслу и чувствованию греховным. Трезвение совершает заповеди в самых началах человека: в помыслах и чувствованиях.

Трезвение открывает трезвящемуся его падшее естество, открывает падших духов, открывает ту зависимость человека от падших духов, в которую ниспал человек от исполнения воли их, в которую он еще глубже ниспадает, исполняя волю их и свою греховную волю. Падение наше укрепляется, печатлеется, соделывается нашею неотъемлемою собственностию, неотъемлемым залогом вечной погибели от последования нашей падшей воле и воле демонов. Трезвение есть необходимая принадлежность истинного душевного делания, при которой вся видимая и невидимая деятельность инока совершается по воле Божией, единственно в благоугождение Богу, охраняется от всякой примеси служения диаволу. Трезвение есть причина чистоты сердца, а поэтому и причина Боговидения, даруемого благодатию чистым, возвышающего чистоту сердца до блаженного бесстрастия. Трезвение неразлучно с непрестанною молитвою: оно рождается от нее и рождает ее, от взаимного рождения друг другом эти две добродетели сочетаваются между собою неразрывным союзом. Трезвение есть духовное жительство; трезвение есть жительство небесное; трезвение есть истинное смирение, сосредоточившее надежду свою в Боге, отрекшееся от всякой самонадеянности и от надежды на человеков; по этой причине оно представляется им ужаснейшею гордостию, хулится, с ожесточением преследуется ими. — Не лишним будет здесь заметить, что преподобный Исихий говорит о заповедях Ветхого Завета в значении духовном, а не иудейском. Когда о Христе уничтожится покрывало, лежащее на душевных очах, и иудей соделается христианином, тогда Ветхий Завет получает для чтущего то же значение, какое имеет и Новый. Закон, изложенный в Новом Завете открыто, изложен в Ветхом в образах и иносказаниях. Новоначальный инок должен сперва заняться изучением Нового Завета; духовное понимание Ветхого Завета придет в свое время: оно — достояние преуспевших.

Трезвение приобретается постепенно: стяжавается долгим временем и трудом; рождается преимущественно от внимательных чтения и молитвы, от навыка наблюдать за собою, бодрствовать, обдумывать каждое предлежащее нам слово и  дело, быть внимательным ко всем своим помыслам и ощущениям, наблюдая за собою, чтоб не соделаться каким-либо образом ловитвою греха. Трезвитеся, бодрствуйте, говорит святой апостол Петр, зане супостат ваш диавол, яко лев рыкая, ходит, иский кого поглотити: емуже противитеся тверди верою. «Будь подобно Херувиму, весь око, — сказал Евфимий Великий иноку, подвергшемуся диавольскому искушению, — ограждая себя отвсюду величайшею осторожностию, потому что ходишь посреди сетей». Преподобный Варсонофий Великий и Иоанн Пророк преподали желающим проводить трезвенную, богоугодную жизнь превосходный совет деятельного трезвения. Они советовали пред каждым начинанием, то есть пред вступлением в беседу или началом дела, возносить мысль к Богу с прошением от Него вразумления и помощи. — Для того, чтоб пребывать в трезвении, надо со всею тщательностию хранить свежесть и светлость ума. Ум помрачается от неблагоразумного употребления пищи, пития и сна, от многоглаголания, рассеянности и житейских попечений. Внемлите себе, сказал Господь, да не когда отягчают сердца ваша объядением и пиянством и печальми житейскими, и найдет на вы внезапу день той (день Страшного Суда Христова, последний день мира): яко сеть бо приидет на вся живущия на лицы всея земли. Бдите убо на всяко время молящеся, да сподобитеся убежати всех сих хотящих быти, и стати пред Сыном Человеческим. Как внезапно придет день Общего Суда всех человеков, так внезапно приходит для каждого человека день частного суда его, день смерти его. Неизвестен час, в который мы будем позваны. Иной, начав только путь земной жизни, восхищается с него в вечность; иной поемлется по совершении весьма немногого пути; иной с средины пути; иной — значительно не кончив его. Редкий достигает полноты дней, и оставляет свою земную хижину — тело, когда она сделается неспособною  для жительства в ней. Во время совершения нами земного странствования оно, по извращенному в нас падением ощущению бессмертия, представляется нам бесконечным, исполненным обильнейшей, плодоноснейшей деятельности. Это ощущение имеют и дитя, и юноша, и муж, и старец: все они созданы бессмертными, бессмертными по душе; они должны бы быть бессмертны и по телу! падения своего, поразившего смертию и душу и тело, они или вовсе не знают, или знать не хотят, или знают его вполне недостаточно. Оттого взгляд ума и ощущение сердца по отношению к земной жизни ложны и исполнены самообольщения; оттого она обманчиво представляется всякому возрасту вечным достоянием человека. По совершении земного странствования, во вратах смерти, путь, представлявшийся бесконечным в будущности, в прошедшем является самым кратким, а обширная деятельность, совершенная не для вечности, является пагубнейшею, безвозвратною потерею времени и всех средств, данных для спасения. Очень верно выражают свое обольщение люди века сего, обыкновенно называя смерть неожиданным бедствием, в каком бы возрасте ни постигла она их родственников и друзей. И для дряхлого старца, обремененного летами и недугами, давно склонившегося во гроб, но не думавшего о смерти, удалявшего от себя всякое напоминание о ней, она — неожиданное бедствие. В полном смысле она — бедствие для всех, не приготовившихся к ней. Напротив того, блаженны раби тии, ихже пришед Господь обрящет бдящими, трезвящимися, правильно смотрящими на земную жизнь, помнящими смерть и готовящимися к ней, как к могущей придти при всяком возрасте и при всяком состоянии здоровья.

Надо совершать путь земного странствования с величайшим вниманием и бодрствованием над собою, надо совершать его, непрестанно взывая к Богу молитвою о помощи. Светильником нашим при путешествии да будет Евангелие, как воспел Давид: светильник ногама моима закон Твой, и свет стезям моим. Идем не только по тесному пути: идем ночью. Постоянное трезвение ума нам необходимо, чтоб не увлечься нашим падшим естеством, чтоб не увлечься увлеченными им отцами и братиями нашими, чтоб избежать всех козней и препятствий, устраиваемых многочисленными и разнообразными соблазнами  мира, устраиваемых неистовою злобою и непостижимым для человека лукавством падших ангелов. Оградив себя от рассеянности и попечений, обратим внимание на наше тело, от которого трезвенность ума находится в полной зависимости. Тела человеческие по крепости своей и здоровью бесконечно различествуют между собою. Иные крепостию своею подобны меди и железу, другие слабы, как трава. По этой причине каждый должен управлять своим телом с большим благоразумием, исследовав силы своего тела. Крепкому и здоровому телу свойственны особенный пост и бдение: оно делается от них легче, доставляет уму особенную бодрость. Слабое тело должно подкреплять пищею и сном, сообразно требованию тела, но никак не до пресыщения. Пресыщение весьма вредно и для слабого тела: расслабляет его и сообщает ему восприимчивость к болезням. Благоразумное воздержание чрева есть дверь ко всем добродетелям. Удержи чрево, и войдешь в рай. Если ж будешь угождать чреву и излишне питать себя, то низвергнешься в пропасть блудной скверны, в огнь гнева и ярости, одебелишь и омрачишь ум, приведешь кровь свою в разгорячение, в особенную способность к волнению, чем будет наветываться и разрушаться твое внимание себе, твое трезвение. Трезвение непременно требует физического спокойствия крови, доставляемого первоначально благоразумным воздержанием. Кровь приводится в весьма разнообразное движение страстями, которые, в свою очередь, так разнообразны, что нередко противодействуют одна другой, причем одно движение крови уничтожается другим, но все эти разнообразные движения крови непременно сопряжены с рассеянностию, мечтательностию, обильным нашествием помыслов и ласкательствующих самолюбию картин. Обильное нашествие помыслов и мечтательность всегда сопутствуются приведением крови в усиленное движение, неестественное. Это движение есть движение греховное, плод и явление падения. Об этом движении крови сказано, что оно не способно наследовать Царство Небесное: то есть человек, позволяющий себе приводить  кровь свою в такое движение и услаждающийся им, не способен к приятию Божественной благодати. Тем опаснее это движение крови, что оно понимается весьма немногими.

Напротив того, многие принимают греховное движение крови в себе за действие добра и последуют своему ошибочному влечению, как бы влечению, внушенному святою, богоугодною истиною. Замечай, при появлении обильных, вне обыкновенного порядка, помыслов и мечтаний, то состояние, в которое придет тогда кровь твоя: и научишься понимать ее греховное движение, и охраняться от него. Воды Силоамские истекают тихо из своего источника: богоугодные добродетели истекают из повиновения Богу, сопровождаются смирением, а не разгорячением, не порывами, не самомнением и тщеславием, неразлучными спутниками греховного кровяного разгорячения. Кровь движется иначе при гневных помыслах и мечтаниях, и иначе при блудных; иначе при тщеславных, и иначе при корыстолюбивых; иначе при помыслах и мечтаниях печали и уныния, иначе при ожесточении, иначе при гордости, и так далее. По этой причине пост есть начальное орудие всех добродетелей. — Как должно остерегаться от пресыщения, точно так должно остерегаться и от излишнего воздержания. Излишнее воздержание ослабляет тело, уничтожает в нем бодрость и свежесть, необходимые для трезвения, которое увядает и ослабевает в то время, когда телесные силы изнемогают и увядают. «Если понудишь немощное тело, — сказал преподобный Исаак Сирский, — на дела, превышающие его силы, то ввергаешь душу твою в сугубое омрачение и доставляешь ей смущение (а не пособие). Но если предашь покою и праздности тело крепкое, то в душе, живущей в нем, усиливаются все страсти. (При этом) если б кто и очень желал добра, мало-помалу отнимается у него и самая мысль о добре, которого он желал… Мера и известные пределы в жительстве просвещают мысль и отгоняют смущение. Смущением мысли от беспорядочного (безрассудного) жительства производится в душе омрачение, а омрачением расстройство». Благоразумным воздержанием доставляется неуклонное пребывание в трезвении. Неуклонное пребывание в трезвении дозволяет неуклонно последовать учению Евангелия. Евангельское учение есть единственный источник всех истинных, христианских, богоугодных добродетелей.

 

   ----картинка линии разделения----

comintour.net
stroidom-shop.ru
obystroy.com