МИТРОПОЛИТ ВЕНИАМИН (ФЕДЧЕНКОВ) 

----картинка линии разделения----

 

 

(«Всемирный светильник Преподобный Серафим Саровский») 

Глава X. Батюшка-старец

Чудный руководитель был батюшка. Многие дивились прозорливости и мудрости о.Серафима. Однажды в келью его вошли вместе строитель, или настоятель Высокогорской пустыни архимандрит Антоний, и владимирский купец. Отца Антония батюшка попросил сесть обождать, а с купцом начал разговаривать. — Все твои недостатки и скорби, — сказал он, — суть следствия твоей страстной жизни. Оставь ее, исправь пути твои. И затем кротко и ласково начал обличать его в пороках, но с такою теплотою сердца, что оба его слушателя заливались слезами. В заключение о.Серафим велел купцу отговеться в Сарове, обнадеживая его, что в случае искреннего покаяния Господь не отнимет от него Своей благодати и милости. Купец с умилением поклонился ему в ноги, обещаясь исполнить все советы, и в слезах, но с облегченной душою вышел от него. Удивленный прозорливостью старца, о.Антоний сказал потом: — Батюшка, душа человеческая перед вами открыта, как лицо в зеркале, в моих глазах. Не выслушавши духовных нужд и скорбей бывшего сейчас богомольца, вы ему все высказали. Отец же Серафим не сказал ни слова. Строитель продолжал: — Теперь я вижу: ум ваш так чист, что от него ничего не сокрыто в сердце ближнего. Отец Серафим положил правую руку на уста своему собеседнику, и сказал: — Не так ты говоришь, радость моя. Сердце человеческое открыто одному Господу, и один    Бог — сердцеведец, «а человек приступит, и сердце глубоко» (Пс.63:7). Засим рассказал он, как некоторые укоряли святого Григория Богослова за то, что приблизил он к себе Максима циника. Но святитель сказал: “Един Бог ведает тайны сердца человеческого, а я видел в нем обратившегося от язычества в христианство, что для меня — велико”. 

Строитель опять спросил: — Да как же, батюшка, вы не спросили от купца ни единого слова, и все сказали, что ему потребно? Отец Серафим, отверзши уста и распространив слово, начал изъяснять: — Он шел ко мне, как и другие, как и ты шел, яко к рабу Божию. Я, грешный Серафим, так и думаю, что я грешный раб Божий, что мне повелевает Господь, то я и передаю требующему полезного. Первое помышление, являющееся в душе моей, я считаю указанием Божиим, и говорю, не зная, что у моего собеседника на душе, а только верую, что так мне указывает воля Божия для его пользы. А бывают случаи, когда мне выскажут какое-либо обстоятельство, и я, не поверив его воле Божией, подчиню своему разуму, думая, что это возможно, не прибегая к Богу, решить своим умом: в таких случаях всегда делаются ошибки. Весьма назидательную и многообъяснительную сию беседу старец заключил так: — Как железо ковачу, так я предал себя и свою волю Господу Богу: как Ему угодно, так и действую, своей воли не имею, а что Богу угодно, то и передаю. Вот как сам о.Серафим объяснял свои советы и наставления: “Всеведущий Господь говорил чрез него”. Поэтому он не задумывался, а обычно отвечал немедленно и несомненное или даже говорил о том, что не приходило и на помысл его собеседникам, но что открывал ему Дух Святой.   

Пришедший к нему мирянин Богданов с массой разных вопросов говорил потом:   
“Все свои вопросы я предварительно написал для памяти на бумаге, и едва успевал я прочитывать их перед старцем, как тотчас же и получал на них ответы. Он говорил чрезвычайно поспешно”. При этом: “Во все время нашей беседы о.Серафим был чрезвычайно весел. Он стоял, опершись на дубовый гроб, приготовленный им для самого себя, и держал в руках зажженную восковую свечу. Начиная отвечать, часто приветствовал меня словами: “Ваше Боголюбие...” Прощаясь со мною, он благодарил меня за посещение его убожества, как сам он выразился. Благословляя же, хотел даже поцеловать мои руки, кланялся мне все до земли”. Известно также, что он давал ответы на письма, не распечатывая их, говоря: “Вот что скажи от убогого Серафима”, и проч... После его смерти в келье найдено было много таких писем, ответы на которые, однако же, были получены большею частью изустно, через доставителей. Это был чудесный, чрезвычайный дар Святого Духа. Но помимо этого вся жизнь его вела к дару прозрения и рассудительности. Постоянное чтение Священного Писания, с углублением в содержание Его, изучение творений святых Отцов и жития святых, глубочайший опыт в собственной духовной жизни, и даже естественная одаренность ума — все это вело к умудрению преподобного. Но в особенности к этому вело его подвижничество — от послушания до молитвенных созерцаний.   
— Почему ныне нет истинных старцев? — спросили некогда одного подвижника.   
— Потому что нет истинных послушников, — был ответ.   

----картинка линии разделения----

 

Митрополит Вениамин (Федченков) (14 сентября 1880 – 4 октября 1961). В миру Федченков Иван Афанасьевич, родился 2(14) сентября 1880 года в селе Ильинка (Вяжли) Кирсановского уезда Тамбовской губернии. Отец – Афанасий Иванович – был крепостным крестьянином И. И. Баратынского, затем служил там же конторщиком. В детстве Ваня часто болел. По причине слабого здоровья его даже крестили в самый день от рождения. В возрасте полутора лет он опасно заболел воспалением легких, и мать дала обет Богу: в случае, если сын останется жив, сходить с ним вместе на поклонение мощам святителя Митрофана Воронежского. Младенец выздоровел, и мать отправилась вместе с ним в путь. О том, что произошло дальше, владыка узнал через много лет от своей сестры. “Мать стояла в храме св. Митрофана. Мимо нее проходил какой-то сторож-монах. Я, младенец, вертелся (а может быть, и чинно стоял) возле матери. Он, должно быть, благословил нас, а обо мне сказал: “Он будет святитель!” И мать мне никогда об этом не говорила”.

Начальное образование получил в земской школе в селе Сергиевка Кирсановского уезда, затем два года проучился в Кирсановском уездном училище (1891–1893). Обучался в Тамбовском духовном училище и в Тамбовской Духовной семинарии. Затем поступил в Санкт-Петербургскую духовную академию, окончив её со степенью кандидата богословия. В академии встретил духовного наставника архимандрита (впоследствии архиепископа Феофана (Быстрова), связь с которым сохранил и в дальнейшем, когда оба они, учитель и ученик, оказались в вынужденном изгнанничестве за пределами Отечества.

Архимандрит Феофан был духовником и “аввой” Ивана Федченкова. Он же совершил его пострижение в монашество 26 ноября 1907 года, в канун празднования в честь иконы Божией Матери “Знамение”. Будучи студентом первого курса, будущий митрополит Вениамин тяжело заболел и попал в больницу, где по совету архимандрита Феофана стал прилежно читать аскетические творения святых отцов (аввы Дорофея, преподобных Варсонофия и Иоанна, преподобного Иоанна Лествичника и преподобного Макария Великого, которых до этого времени не знал или читал поверхностно. “Чтение этих аскетических творений, – писал впоследствии митрополит Вениамин, – так сильно подействовало на меня, что очень скоро я почувствовал влечение к иночеству, никому о том не говоря… И постепенно стало нарастать стремление к Богу. Начал сознавать недостаточность прочих идеалов, хотя бы и хороших, вроде служения ближним, и во всяком случае мне стало совершенно понятно, что человека ничто не может удовлетворить, кроме любви к Богу”.

Летом 1905 года Иван вместе с двумя сокурсниками побывал на Валааме, где студенты, знакомившиеся с жизнью “Северного Афона”, посетили насельника Иоанно-Предтеченского скита схимонаха Никиту-старца, почитавшегося братией монастыря и приезжими богомольцами. Подвижник долго беседовал с юношей, пророчески назвал его “владыкой” и благословил вступить на иноческий путь. Другой подвижник – старец Гефсиманского скита при Троице-Сергиевой Лавре иеромонах Исидор (Козин) – также предсказал будущему митрополиту его жизненную дорогу.

В академические годы в жизни И.А. Федченкова – иеромонаха Вениамина произошла еще одна знаменательная встреча. В ноябре 1904 года будущий святитель вместе с двумя товарищами по академии впервые побывал в Кронштадте у отца Иоанна. После своего рукоположения, иеромонах Вениамин вновь посетил Кронштадтского праведника и сослужил ему в Божественной литургии. Последний раз отец Вениамин был у батюшки за полгода до его кончины, последовавшей 20 декабря 1908 года. В дальнейшем он на протяжении всей своей долгой жизни обращался к творениям святого праведного Иоанна Кронштадтского и хранил в сердце образ этого пламеного молитвенника.

В условиях эмиграции (сам владыка называл свою жизнь за границей беженством, подчеркивая тем самым вынужденный характер отрыва от Родины) епископ Вениамин осеняет именем отца Иоанна просветительскую деятельность русских беженцев, сохранивших верность Московской Патриархии. При основанном им в Париже Трехсвятительском подворье действовали Православное издательство и Типография имени отца Иоанна Кронштадтского. В числе книг, выпущенных в свет этим издательством, была и его книга, составленная по творениям кронштадтского подвижника – “Небо на земле. Учение о. Иоанна Кронштадтского о Божественной литургии”. В состав книги “Божьи люди” вошел очерк “Отец Иоанн” – небольшое по объему произведение, составленное владыкой в период его служения в Америке (1933–1948). Отцу Иоанну посвящен и труд митрополита Вениамина “Подвиг преподобничества”. В 1950-х годах владыка завершил свое фундаментальное исследование “Отец Иоанн Кронштадтский”.

3 декабря 1907 года монах Вениамин, нареченный при постриге в честь святого мученика диакона Вениамина (память 12 октября и 31 марта), был рукоположен ректором академии епископом Ямбургским Сергием (Тихомировым) во иеродиакона, а 10 декабря в Троицком соборе Александро-Невской Лавры состоялось его рукоположение в сан иеромонаха. Хиротонию совершил митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Антоний (Вадковский). Окончив в 1907 году Санкт-Петербургскую духовную академию, был оставлен при ней профессорским стипендиатом по кафедре Библейской Истории у профессора архимандрита Феофана (Быстрова). По окончании стипендиатского года был назначен личным секретарем архиепископа Финляндского и Выборгского Сергия (Страгородского). В 1910–1911 годах отец Вениамин исполнял должность доцента Санкт-Петербургской духовной академии по кафедре Пастырского богословия, Гомилетики и Аскетики.

В октябре 1911 года по желанию митрополита Антония (Вадковского) он был назначен инспектором Санкт-Петербургской духовной семинарии, но эту должность занимал недолго, около трех месяцев. 21 декабря 1911 года получил назначение на должность ректора Таврической духовной семинарии, а 26 декабря в Выборге он был возведен архиепископом Сергием (Страгородским) в сан архимандрита. 26 августа 1913 года архимандрит Вениамин получил новое назначение, заняв пост ректора Тверской духовной семинарии. События февраля 1917 года застали архимандрита Вениамина в Твери. События эти, как видно из книги воспоминаний владыки Вениамина, далеко не бескровные, вызвали у него чувство сердечной скорби по поводу разгоравшегося братоубийства. Монархист по убеждениям, он тяжело переживал падение православной монархии, как патриот-государственник скорбел о военных поражениях России и о “параличе власти”, который грозил привести страну к хаосу.

Октябрь 1917 года застал отца Вениамина уже в Москве. Дело в том, что летом 1917 года на Епархиальном съезде в Твери он был избран от церковнослужителей епархии членом Поместного Собора Православной Российской Церкви и принимал деятельное участие в его работе. Архимандрит Вениамин был сторонником восстановления патриаршества, участвовал в избрании на Патриарший престол святителя Тихона, которого глубоко чтил. Осенью 1917 года он был избран ректором Таврической духовной семинарии. В качестве представителя духовно-учебных заведений и заместителя епархиального архиерея, архимандрит Вениамин участвовал в работе Украинского Верховного собора в Киеве (с декабря 1917 по декабрь 1918 года), где ему пришлось вместе с митрополитом Платоном (Рождественским), другими иерархами, клириками и мирянами отстаивать единство церкви от посягательств украинских церковных “самостийников”, группировавшихся вокруг т.н. “Верховной Рады”, требовавшей немедленного разрыва с законной Высшей Церковной властью и действовавшей под лозунгом: “Прочь от Москвы!” Твердость, а порой и личное мужество, проявленное сторонниками законной канонической власти в Церкви, разрушило планы “самостийников”. Печальным следствием деятельности Церковной Рады стал ”липковский” или “самосвятский” раскол, с последователями которого владыке Вениамину приходилось сталкиваться в дальнейшем во время его служения в Америке.

По постановлению Священного Синода Украинской Автономной Церкви, действовавшего под председательством митрополита Платона (Рождественского) в Одессе архимандрит Вениамин 10 февраля 1919 года был хиротонисан во епископа Севастопольского, викария Таврической епархии, и определен на должность настоятеля Херсонесского монастыря в Одессе. Хиротония состоялась в Покровском соборе Севастополя, ее возглавил архиепископ Димитрий (Абашидзе) в сослужении других иерархов. В то время Севастополь занимали Вооруженные Силы Юга России. Летом город заняли красные, и епископ Вениамин был арестован местной “чрезвычайкой”, но под давлением паствы властям пришлось вскоре его освободить. Весна 1920 года ознаменовалась для него вступлением в белое движение. По приглашению генерала П. Н. Врангеля он возглавил военное и морское духовенство Русской Армии, образованной в мае 1920 года из реорганизованных Вооруженных сил Юга России, эвакуировавшихся в Крым в январе-феврале 1920 года. Как епископ Армии и Флота (таков был новый титул владыки) он координировал деятельность военных священников, выезжал на фронт, под его руководством осуществлялось издание газеты “Святая Русь”. Большая работа проводилась епископом Вениамином по оказанию помощи клирикам-беженцам и членам их семей. У епископа Вениамина сложились достаточно близкие отношения с главнокомандующим Русской Армией, и Врангель пригласил его, как представителя Церкви, в образованный в Крыму Совет министров. Епископ Вениамин принимал участие в организации дней всенародного покаяния, в организации крестных ходов, прилагал усилия к тому, чтобы поднять духовно-нравственный уровень своей паствы, но очень скоро столкнулся с теплохладностью и даже безрелигиозностью многих белых вождей и воинов. Но ради той, пусть незначительной количественно, но бесконечно дорогой для него части белого воинства, воевавшей “за Бога и Родину”, он прошел вместе с белыми до конца и оставил пределы России в ноябре 1920 года.

В Константинополе епископ Вениамин вошел в состав Высшего Церковного Управления за границей, а также стал членом образованного при генерале Врангеле Русского Совета. Проживая в 1920–1921 годах в Болгарии, он, как епископ Армии и Флота, посещал храмы и приходы, учрежденные беженскими и воинскими организациями в Турции, Греции, Болгарии и Сербии. В этот же период владыка Вениамин возглавил комиссию по организации церковной жизни русского Зарубежья. Под его председательством в Константинополе прошел “епархиальный съезд”, подготовивший Карловацкий Собор 1921, состоявшийся в ноябре 1921 года под председательством митрополита Антония (Храповицкого). От имени Собора епископу Вениамину, как инициатору всезарубежного церковного форума, была выражена благодарность и возглашено многолетие. Предпринимая усилия по организации самостоятельного церковного управления для русского Зарубежья владыка Вениамин, как и большинство русских беженцев в те дни, полагал, что пребывание за рубежом будет носить временный характер. Прежде всего, он стремился к тому, чтобы зарубежная церковная власть действовала под омофором святителя Тихона, патриарха Всероссийского. Когда в Сремские Карловцы поступил Указ Святейшего Патриарха Тихона и соединенного присутствия Священного Синода и Высшего Церковного Совета об упразднении Карловацкого Всезаграничного Высшего церковного управления (№ 347 от 5 мая 1922 года), епископ Вениамин (единственный из состава ВЦУ) принял указ к исполнению и решил удалиться в монастырь Петковица (св. Параскевы) близ города Шабаца в Сербии, где собрал более 20 человек братии из числа русских беженцев. При этом до 1923 года он продолжал исполнять обязанности епископа Армии и Флота.

В начале 1945 года после 25 лет изгнанничества митрополит Вениамин вновь вступил на родную землю. Он участвовал в работе Поместного собора (31 января – 2 февраля 1945 года), в избрании и интронизации патриарха Алексия I (Симанского), совершал богослужения в Московских храмах, общался с церковным народом, с духовенством и иерархами. Главное впечатление, которое он увозил с собой в Америку – уверенность в том, что народ сохранил живую веру в Бога, несмотря на годы жесточайших гонений, и в значительной своей части остался верен Православной Церкви. 18 февраля 1948 года владыка окончательно возвратился на Родину и был назначен на Рижскую кафедру. “Радуйтесь, всегда радуйтесь, и в скорбях радуйтесь”, – такими словами он приветствовал свою новую паству. Служение владыки в Латвии продолжалось сравнительно недолго, до марта 1951 года, но за это время он успел много сделать: добился от властей разрешения на издание бюллетеня Рижской епархии “Вести”, на страницах которого помещались и его богословские статьи и проповеди, подготовить к открытию двухлетние пастырские курсы, устроить в Дубултах под Ригой скит (под видом архиерейской дачи) с храмом во имя святого равноапостольного князя Владимира.

В марте 1951 года митрополит Вениамин был переведен на Ростовскую кафедру, где пробыл до конца 1955 года. В эти годы он особенно сблизился со святителем Лукой, архиепископом Симферопольским и Крымским. Указом патриарха Московского и всея Руси Алексия I от 30 ноября 1955 года (№ 2030) митрополиту Вениамину (Федченкову) определено было быть митрополитом Саратовским и Балашовским. Новое назначение было связано с тем, что в Саратове в то время действовала духовная семинария, и поэтому там требовался архиерей с высшим богословским образованием и опытом педагогической деятельности. К этому времени состояние здоровья владыки сильно ухудшилось, он перенес инсульт, часто болел, но в период новых гонений на Церковь, развернутых властями в конце 50-х годов, призывал свою паству к твердому стоянию за веру и Церковь. В феврале 1958 года владыка ушел на покой и 27 февраля 1958 года поселился в Свято-Успенском Псково-Печерском монастыре. Когда позволяло состояние здоровья, служил в монастырских храмах и проповедовал, приводил в порядок свое богатое духовно-литературное наследие. В эти последние годы он пережил самое тяжелое испытание – лишился дара речи. 4 октября 1961 года владыка Вениамин скончался и был погребен в пещерах монастыря. Место его погребения окружено почитанием братии и благочестивых паломников.

 

----картинка линии разделения----

comintour.net
stroidom-shop.ru
obystroy.com