СВЯТИТЕЛЬ ВОНИФАТИЙ МИЛОСТИВЫЙ, ФЕРЕНТИЙСКИЙ, ЕПИСКОП

----картинка линии разделения----

 

Святитель Вонифатий Милостивый

 

Дни памяти: 1 января

ЖИТИЕ СВЯТИТЕЛЯ ВОНИФАТИЯ МИЛОСТИВОГО

Свя­той Во­ни­фа­тий Ми­ло­сти­вый жил в VI, он был ро­дом из Тус­кий­ской об­ла­сти в Ита­лии. Он еще с дет­ства от­ли­чал­ся лю­бо­вью к ни­щим, ко­гда ему при­хо­ди­лось уви­деть ко­го-ни­будь раз­де­тым, то он сни­мал с се­бя одеж­ду и оде­вал ею на­го­го, по­се­му при­хо­дил он до­мой то без хи­то­на, то без сви­ты, и мать его, са­ма быв­шая бед­ной вдо­вой, ча­сто сер­ди­лась на него и го­во­ри­ла:

– На­прас­но ты так по­сту­па­ешь, оде­вая ни­щих, сам бу­дучи ни­щим.

Од­на­жды она во­шла в свою жит­ни­цу, в ко­то­рой на весь год за­го­тов­лен был хлеб, и на­шла ее пу­стою: Во­ни­фа­тий, сын ее, тай­но раз­дал все ни­щим, и на­ча­ла мать пла­кать, уда­ряя се­бя по ли­цу и вос­кли­цая:

– Го­ре мне, где я возь­му пи­щи на весь год и чем бу­ду кор­мить се­бя и се­мью свою?

Во­ни­фа­тий, при­дя к ней, на­чал уте­шать ее, ко­гда же и по­сле силь­но­го пла­ча не мог успо­ко­ить ее ре­ча­ми, то стал умо­лять ее вый­ти на вре­мя из жит­ни­цы. Ко­гда мать вы­шла, Во­ни­фа­тий, за­тво­рив дверь в жит­ни­це, упал на зем­лю и стал мо­лить­ся Бо­гу, – и тот­час жит­ни­ца на­пол­ни­лась пше­ни­цею. Во­ни­фа­тий, воз­бла­го­да­рив Бо­га, при­звал свою мать, ко­гда она уви­да­ла жит­ни­цу пол­ною хле­ба, то уте­ши­лась и про­сла­ви­ла Бо­га. С то­го вре­ме­ни она не за­пре­ща­ла бо­лее сы­ну раз­да­вать ни­щим сколь­ко он хо­чет, так как ви­де­ла в нем столь ве­ли­кую ве­ру, по ко­то­рой он не бед­не­ет от по­да­я­ния и, сколь­ко сам по­про­сит у Бо­га, по­лу­ча­ет. Мать Во­ни­фа­тия име­ла в сво­ем до­ме кур, ко­то­рых по­хи­ща­ла ли­си­ца, при­чи­няя тем убы­ток бед­ной вдо­ве. Од­на­жды от­рок Во­ни­фа­тий, стоя у сво­их две­рей, уви­дал, как ли­си­ца по обык­но­ве­нию при­шла, по­хи­ти­ла пти­цу и убе­жа­ла в го­ру. Со­жа­лея об огор­че­нии ма­те­ри, он по­бе­жал в храм, пал на зем­лю и в мо­лит­ве жа­ло­вал­ся пе­ред Бо­гом на ли­си­цу, го­во­ря:

– Гос­по­ди, неуже­ли бла­го­угод­но те­бе, чтобы я не мог пи­тать­ся от тру­дов ма­те­ри? А вот, меж­ду тем, ли­си­ца при­хо­дит и по­хи­ща­ет пи­щу на­шу!

По­сле мо­лит­вы Во­ни­фа­тий воз­вра­тил­ся до­мой и уви­дал ту же са­мую ли­си­цу, при­шед­шую к ним на двор и при­нес­шую во рту по­хи­щен­ную пти­цу, она пу­сти­ла ее жи­вою пе­ред Во­ни­фа­ти­ем, а са­ма тот­час из­дох­ла. Так Бог слу­ша­ет на­де­ю­щих­ся на Него и в ма­лых ве­щах, имея о нас ве­ли­кое про­мыш­ле­ние, чтобы мы, по­лу­чая от Него ма­лое, на­де­я­лись по­лу­чить по воз­мож­но­сти и боль­шее.

Свя­той Во­ни­фа­тий был впо­след­ствии по­став­лен епи­ско­пом в го­ро­де Фе­рен­тине, и об его мно­гих чу­де­сах по­вест­ву­ет пре­сви­тер Гав­ден­ций, ко­то­рый был слу­гою свя­то­го и ви­дел сво­и­ми гла­за­ми все со­вер­ша­е­мое им. Фе­рен­тий­ская епи­ско­пия на­хо­ди­лась в боль­шой бед­но­сти, ко­то­рая лю­дям бла­го­че­сти­вым слу­жит охра­ни­тель­ни­цей сми­ре­ния, епи­скоп не имел на свое про­пи­та­ние ни­ка­ко­го цер­ков­но­го иму­ще­ства, кро­ме од­но­го до­хо­да с ви­но­град­ни­ка, при­над­ле­жав­ше­го церк­ви. Од­на­жды был боль­шой град и по­бил все ло­зы с яго­да­ми, так что оста­лось лишь немно­го ки­стей ви­но­гра­да на неко­то­рых ло­зах. Бла­жен­ный Во­ни­фа­тий, вой­дя в ви­но­град­ник, уви­дел, что все по­би­то, и на­чал бла­го­да­рить Бо­га, что в та­кой сво­ей бед­но­сти на­чал тер­петь еще боль­шую ни­ще­ту. Ко­гда же на­сту­пи­ло вре­мя со­зре­ва­ния ви­но­гра­да, Во­ни­фа­тий, по обык­но­ве­нию, по­ста­вил сто­ро­жа и по­ве­лел остав­ши­е­ся ки­сти ви­но­гра­да бди­тель­но охра­нять. В один день он ве­лел пре­сви­те­ру Кон­стан­цию, сво­е­му вну­ку, вы­мыть все имев­ши­е­ся в епи­скоп­ском до­ме со­су­ды для ви­на и по обы­чаю за­смо­лить. Пре­сви­тер, услы­шав это, весь­ма уди­вил­ся то­му, что он, не имея ви­на, при­ка­зы­ва­ет при­го­то­вить вин­ные со­су­ды. Не осме­ли­ва­ясь спро­сить, для че­го нуж­но го­то­вить со­су­ды, но ис­пол­няя при­ка­за­ние, он сде­лал все по обы­чаю. Во­ни­фа­тий, вой­дя в ви­но­град­ник и со­брав ки­сти ви­но­гра­да, снес их в то­чи­ло и по­ве­лел всем от­ту­да вый­ти, а сам остал­ся с од­ним от­ро­ком, ко­то­ро­му ве­лел все эти немно­го­чис­лен­ные ки­сти вы­жать в то­чи­ле. Ко­гда ви­но по­не­мно­гу на­ча­ло течь из то­чи­ла, свя­той взял его в со­суд и раз­лил по­не­мно­гу во все при­го­тов­лен­ные кув­ши­ны, чтобы бла­го­сло­вить их, раз­де­лив все ви­но так, что со­су­ды ед­ва омо­чи­лись ви­ном. Та­ким об­ра­зом, Во­ни­фа­тий бла­го­сло­вил все со­су­ды, при­звал пре­сви­те­ра и ве­лел со­звать ни­щих, чтобы по обы­чаю при­шли и взя­ли но­во­го ви­на, на­хо­дя­ще­го­ся в со­су­дах. То­гда ви­но в то­чи­ле на­ча­ло умно­жать­ся, так что все при­не­сен­ные со­су­ды ни­щих на­пол­ни­лись. Свя­той, ви­дя, что всем при­шед­шим до­ста­ло ви­на, ве­лел от­ро­ку вый­ти из то­чи­ла, хра­ни­ли­ще же с ви­ном за­тво­рил, при­ло­жил пе­чать и ушел в цер­ковь. Через три дня Во­ни­фа­тий при­звал пре­сви­те­ра Кон­стан­ция и, по­мо­лив­шись, от­во­рил дверь в вин­ное хра­ни­ли­ще, и уви­дел, что все со­су­ды и кув­ши­ны, в ко­то­рые для бла­го­сло­ве­ния по­не­мно­гу бы­ло на­ли­то ви­на, пе­ре­пол­не­ны пе­ни­стым ви­ном, так что оно ли­лось через края, да­же зем­ля на­пи­та­лась ви­ном, и ес­ли бы епи­скоп немно­го за­мед­лил вой­ти в хра­ни­ли­ще, то вся бы зем­ля бы­ла по­кры­та вы­лив­шим­ся ви­ном. Ко­гда пре­сви­тер, ви­дя это, весь­ма уди­вил­ся, то свя­той за­пре­тил ему го­во­рить ко­му-ли­бо об этом, бо­ясь и из­бе­гая су­ет­ной че­ло­ве­че­ской сла­вы. В дру­гой раз, ко­гда празд­но­ва­лась па­мять свя­то­го му­че­ни­ка Прок­ла, один бла­го­род­ный муж из то­го же го­ро­да, по име­ни Фор­ту­нат, про­сил свя­то­го Во­ни­фа­тия, по со­вер­ше­нии служ­бы свя­то­му му­че­ни­ку, прид­ти в дом его и пре­по­дать бла­го­сло­ве­ние, свя­той не от­ка­зал ему, по­то­му что Фор­ту­нат про­сил его об этом с ве­рою и ис­тин­ною лю­бо­вью. Во­ни­фа­тий, со­вер­шив Бо­же­ствен­ную служ­бу, при­шел на тра­пе­зу к Фор­ту­на­ту. Преж­де чем он по обы­чаю по­мо­лил­ся пе­ред тра­пе­зою, один из ско­мо­ро­хов стал пе­ред две­ря­ми с обе­зья­ною и за­иг­рал на ким­ва­лах. Свя­той, услы­шав зву­ки ким­вал, рас­сер­дил­ся и ска­зал:

– Увы, мертв есть сей нече­сти­вец, по­ис­ти­не мертв, я при­шел обе­дать и еще не успел от­крыть уста для обыч­но­го вос­хва­ле­ния Бо­га, как он пре­ду­пре­дил ме­ня, при­шел с обе­зья­ною и за­иг­рал на ким­ва­лах!

При этом он при­со­во­ку­пил:

– Пой­ди­те, дай­те ему есть и пить, но знай­те, что он мертв.

Нече­сти­вый же тот че­ло­век, взяв хлеб и ви­но, хо­тел бы­ло вый­ти из во­рот, но тот­час же боль­шой ка­мень сза­ди вне­зап­но упал и уда­рил его по го­ло­ве, ско­мо­рох упал на зем­лю и по­лу­мерт­вым был от­не­сен на ру­ках в свой дом, а на дру­гой день, как пред­ска­зал свя­той, умер. Так долж­но бла­го­го­веть пе­ред свя­ты­ми угод­ни­ка­ми Бо­жи­и­ми и по­чи­тать их, ибо они суть хра­мы Бо­жии и Бог пре­бы­ва­ет в них. Ко­гда свя­той про­гне­ва­ет­ся, вме­сте с ним гне­ва­ет­ся и жи­ву­щий в нем Бог, и то­гда свя­той мо­жет од­ним сло­вом по­ка­рать оскор­бив­ше­го его. В дру­гой раз тот же пре­сви­тер Кон­стан­ций, внук свя­то­го, про­дал сво­е­го ко­ня за два­дцать зо­ло­тых монет, и, по­ло­жив их в ков­че­жец, ушел по сво­е­му де­лу. Неожи­дан­но слу­чи­лось, что мно­го ни­щих при­шли к епи­ско­пу и с на­зой­ли­во­стью при­ста­ва­ли к нему, про­ся чем-ни­будь по­мочь им. Свя­той, не имея ни­че­го, чтобы дать им, скор­бел в ду­ше, не же­лая от­пу­стить ни­щих без по­мо­щи, вспом­нив же про день­ги Кон­стан­ция, взя­тые за ко­ня, по­шел в ком­на­ту, где был его ков­че­жец, и, бла­го­слов­ные ра­ди ви­ны, от­крыл его, взял зо­ло­тые мо­не­ты и от­дал их бед­ным. Ко­гда пре­сви­тер воз­вра­тил­ся и уви­дел ков­че­жец от­кры­тым, и не на­шел в нем де­нег, то силь­но оскор­бил­ся, под­нял боль­шой шум и стал с гне­вом кри­чать:

– Невоз­мож­но мне жить здесь!

На его го­лос со­шлись все быв­шие в епи­скоп­ском до­ме, при­шел и сам епи­скоп и стал уте­шать его, уго­ва­ри­вая доб­ры­ми сло­ва­ми. Он же с до­са­дой от­ве­чал свя­то­му:

– Все у те­бя жи­вут хо­ро­шо, один я не имею ме­ста и не мо­гу по­жить спо­кой­но, от­дай мне мои день­ги, и я уй­ду от те­бя.

Епи­скоп по­шел в храм Пре­чи­стыя Бо­го­ро­ди­цы, на­дел на се­бя фе­лонь и, под­няв квер­ху ру­ки и воз­ве­дя гла­за к небу, мо­лил­ся, чтобы Гос­подь по­слал ему от­ку­да-ни­будь столь­ко зо­ло­тых монет, сколь­ко он взял у пре­сви­те­ра, чтобы от­дать их ему и смяг­чить гнев его. Свя­той, мо­лясь, об­ра­тил гла­за на се­бя и уви­дел на фе­ло­ни вне­зап­но явив­ши­е­ся два­дцать зо­ло­тых монет, ко­то­рые ле­жа­ли меж­ду рук, под­ня­тых квер­ху, и так бле­сте­ли, как буд­то толь­ко что бы­ли сде­ла­ны и вы­ну­ты из ог­ня. Воз­бла­го­да­рив Бо­га, епи­скоп вы­шел из церк­ви и бро­сил день­ги на одеж­ду гне­ва­ю­ще­му­ся пре­сви­те­ру, ска­зав:

– Вот, возь­ми день­ги, о ко­то­рых ты скор­бел, и да бу­дет те­бе из­вест­но, что по смер­ти мо­ей за свою ску­пость ты не бу­дешь епи­ско­пом этой церк­ви!

Дей­стви­тель­но, так и бы­ло: пре­сви­тер для то­го и день­ги ко­пил, чтобы по­лу­чить епи­скоп­ство, но сло­во, ска­зан­ное Бо­жи­им че­ло­ве­ком, не бы­ва­ет тщет­но, и Кон­стан­ций окон­чил свою жизнь в пре­сви­тер­ском сане.

Неко­гда два гот­фя­ни­на шли в го­род Ра­вен­ну и, как стран­ни­ки, с лю­бо­вию бы­ли при­ня­ты свя­тым Во­ни­фа­ти­ем в епи­скоп­ском до­ме. Ко­гда они ухо­ди­ли, Во­ни­фа­тий, про­во­жая их, сам на­лил ви­на в де­ре­вян­ный со­суд и дал им на до­ро­гу в знак бла­го­сло­ве­ния. Со­суд был мал, так что ви­на долж­но бы­ло хва­тить толь­ко на один обед. Они взя­ли и ушли, и в по­треб­ное вре­мя пи­ли ви­но из это­го со­су­да, и, од­на­ко, ви­но в со­су­де ни­сколь­ко не убав­ля­лось, и со­суд все­гда оста­вал­ся пол­ным. Про­быв­ши несколь­ко дней в Ра­венне, стран­ни­ки воз­вра­ти­лись на­зад и при­шли опять к свя­то­му, бла­го­да­ря его за бла­го­сло­ве­ние, и при­нес­ли ему со­суд с тем же ви­ном, из­ве­щая, что во всю до­ро­гу ни­где дру­го­го ви­на не пи­ли, од­на­ко ви­но в со­су­де все-та­ки не ис­то­щи­лось.

Не долж­но умол­чать и о том, что рас­ска­зы­ва­ет один из кли­ри­ков той стра­ны, муж чест­ный.

– Неко­гда свя­той Во­ни­фа­тий, – го­во­рит кли­рик, – во­шел в свой ви­но­град­ник и уви­дел та­кое мно­же­ство гу­се­ниц, что весь ви­но­град­ник был по­крыт ими, и вся зе­лень долж­на бы­ла по­гиб­нуть. И ска­зал свя­той гу­се­ни­цам: за­кли­наю вас име­нем Гос­по­да на­ше­го Иису­са Хри­ста, уй­ди­те от­сю­да и не смей­те боль­ше есть этой тра­вы, и тот­час все мно­же­ство гу­се­ниц по сло­ву угод­ни­ка Бо­жия вы­шло из ви­но­град­ни­ка, так что не оста­лось ни од­ной.

Гос­подь Бог, про­слав­ля­ю­щий свя­тых Сво­их и ис­пол­ня­ю­щий же­ла­ния бо­я­щих­ся Его, да бу­дет и Сам про­слав­ля­ем в них во ве­ки. Аминь.

 

----картинка линии разделения----

comintour.net
stroidom-shop.ru
obystroy.com