ЗНАНИЕ

----картинка линии разделения----

  

Существует два рода знания: знание, которое предшествует вере, и знание, которое рождается от веры. Знание, которое предшествует вере, является знанием естественным, природным, а то, которое рождается от веры, является знанием духовным. 

Преподобный Исаак Сирин 

 

 

---картинка линии разделения текста---

 

iisus hristos

Иисус Христос (Спаситель)

----картинка линии разделения----

Исследуйте Писания, они свидетельствуют о Мне

Исследуйте Писания, ибо вы думаете чрез них иметь жизнь вечную, а они свидетельствуют о Мне. Но вы не хотите прийти ко Мне, чтобы иметь жизнь (Ин.5:39,40). 

Кто будет пить воду, которую Я дам ему... не будет жаждать вовек

Всякий, пьющий воду сию (мирские знания), возжаждет опять, а кто будет пить воду, которую Я дам ему, тот не будет жаждать вовек, но вода, которую Я дам ему, сделается в нем источником воды, текущей в жизнь вечную (Ин. 4:13,14),

 

 ----картинка линии разделения----

 

Апостол Павел

Апостол Павел 

----картинка линии разделения----

Знание надмевает, а любовь назидает

О идоложертвенных яствах мы знаем, потому что мы все имеем знание, но знание надмевает, а любовь назидает. Кто думает, что он знает что-нибудь, тот ничего еще не знает так, как должно знать. Но кто любит Бога, тому дано знание от Него (1Кор.8:1-3). 

Любовь никогда не перестает, хотя… и знание упразднится

Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится. Ибо мы отчасти знаем, и отчасти пророчествуем, когда же настанет совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится. Когда я был младенцем, то по-младенчески говорил, по-младенчески мыслил, по-младенчески рассуждал, а как стал мужем, то оставил младенческое. Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу, теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан. А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь, но любовь из них больше (1Кор.13:8-13). 

 

---картинка линии разделения текста---

 

 Святой Исаак Сирин

Преподобный Исаак Сирин 

---картинка линии разделения---

О це­ли воз­вы­шен­но­го слу­жения ра­зума

Ког­да проз­ре­ний в смысл твар­ных су­ществ дос­тигнет че­ловек на пу­ти под­вижни­чес­тва сво­его, тог­да с это­го вре­мени под­ни­ма­ет­ся он пре­выше мо­лит­вы, зак­лю­чен­ной во вре­мен­ные пре­делы, ибо из­лишне для не­го с этих пор ог­ра­ничи­вать мо­лит­ву оп­ре­делен­ны­ми вре­мена­ми и ми­нута­ми: он уже вы­шел из то­го сос­то­яния, при ко­тором он, ког­да хо­тел, тог­да бы мо­лил­ся и сла­вил Бо­га. С это­го мо­мен­та пос­то­ян­но на­ходит он чувс­тва свои утих­ши­ми и по­мыс­лы свя­зан­ны­ми уза­ми изум­ле­ния. И на­пол­нен он пос­то­ян­но ви­дени­ем, изо­билу­ющим сла­вос­ло­ви­ем, ко­торое про­ис­хо­дит без дви­жений язы­ка. По вре­менам, опять же, мо­лит­ва час­тично ос­та­ет­ся, од­на­ко ум уво­дит­ся от нее на не­бо, слов­но плен­ник, и сле­зы, слов­но ис­точни­ки во­ды, ль­ют­ся и оро­ша­ют все ли­цо воп­ре­ки во­ле его. При этом сам че­ловек по­ко­ен, без­молвен и внут­ри се­бя на­пол­нен изум­ленным ви­дени­ем. Весь­ма час­то не поз­во­ля­ет­ся ему да­же мо­лить­ся, и по­ис­ти­не это есть то прек­ра­щение мо­лит­вы, ко­торое вы­ше мо­лит­вы: оно зак­лю­ча­ет­ся в том, что че­ловек пре­быва­ет в пос­то­ян­ном изум­ле­нии пе­ред вся­ким соз­да­ни­ем Бо­жи­им на­подо­бие тех, кто обе­зумел от ви­на. Это и есть то ви­но, ко­торое ве­селит сер­дце че­лове­ка.

Но бу­дем ос­те­регать­ся, что­бы не на­шел­ся че­ловек, ко­торый с праз­дны­ми по­мыс­ла­ми ос­та­вит мо­лит­ву и псал­мо­пение, ког­да ус­лы­шит об этом, во­об­ра­зив, что ти­шина, о ко­торой мы го­вори­ли, при­ходит по на­шей во­ле. Но пусть пой­мет вся­кий, кто встре­ча­ет та­кие пред­ме­ты, что по­доб­ные дей­ствия бы­ва­ют не от лю­дей и что они не под­властны во­ле. Ибо умол­ка­ют в со­зер­ца­нии и за­мира­ют пе­ред тай­на­ми те, кто в ми­нуты мо­лит­вы, или так­же и в дру­гие вре­мена, вос­торга­ет­ся умом, жаж­ду­щим Бо­га. Но осо­бен­но в ми­нуту мо­лит­вы воз­ни­ка­ют сос­то­яния, по­доб­ные этим, по при­чине осо­бого трез­ве­ния, со­путс­тву­юще­го че­лове­ку. Под мо­лит­вой я ра­зумею не толь­ко ус­та­нов­ленные ча­сы или "ал­ли­лу­ии" Псал­ти­ри или бо­гос­лу­жеб­ные пес­но­пения. Ибо тот, кто дос­тиг это­го зна­ния, боль­ше, чем во всех доб­ро­дете­лях, пре­быва­ет в мо­лит­ве. От проз­ре­ний по­луча­ет она свое на­чало, но проз­ре­ни­ями, опять же, ус­ми­ря­ет­ся и воз­вра­ща­ет­ся к ти­шине. Ибо на все тво­рения Бо­жии взи­ра­ет оза­рен­ный че­ловек оком ра­зума и ви­дит до­мос­тро­итель­ство Бо­жие, со­путс­тву­ющее им на вся­кий миг, ви­дит не­бес­ное про­мыш­ле­ние, ис­полнен­ное ми­лосер­дия, неп­рестан­но по­сеща­ющее тварь - иног­да в ви­де ис­пы­таний, иног­да же в ви­де бла­годе­яний. И бла­годать Бо­жия от­кры­ва­ет это­му че­лове­ку раз­личные ви­ды дей­ствий, ко­торые скры­ты от тол­пы, - дей­ствий, ко­торы­ми поль­зу­ет­ся Соз­да­тель для чу­дес­но­го вспо­може­ния каж­до­му ес­тес­тву, будь то сло­вес­но­му или не­оду­шев­ленно­му, - а так­же не­види­мые при­чины, по ко­торым слу­ча­ют­ся эти из­ме­нения со все­ми бла­года­ря про­мыш­ле­нию, свой­ствен­но­му люб­ви Бо­жи­ей, и той твор­ческой и пу­тевод­ной си­ле, ко­торая ве­дет тво­рение с изу­митель­ной за­бот­ли­востью. 

Ког­да ощу­щение этих тайн по­луча­ет все вре­мя че­ловек пос­редс­твом то­го внут­ренне­го ока, ко­торое на­зыва­ет­ся ду­хов­ным со­зер­ца­ни­ем и ко­торое есть ви­дение, про­ис­хо­дящее от бла­года­ти, тог­да в мо­мент ощу­щения им той или иной из этих тайн тот­час же сер­дце его ути­ха­ет в не­ко­ем изум­ле­нии. Не толь­ко ус­та его прек­ра­ща­ют про­из­не­сение мо­лит­вы и умол­ка­ют, но и са­мо сер­дце осу­ша­ет­ся от по­мыс­лов бла­года­ря чу­ду, ко­торое на­пада­ет на не­го, и сла­дость тайн пре­муд­рости и люб­ви Бо­жи­ей по­луча­ет он от бла­года­ти бла­года­ря соз­на­тель­но­му ви­дению дей­ствий и ес­теств. Это за­вер­ше­ние под­вижни­чес­тва ду­ши в те­ле и пре­дел ду­хов­но­го слу­жения, ко­торое со­вер­ша­ет­ся в уме. Кто же­ла­ет дос­тичь вку­шения люб­ви Гос­по­да на­шего, тот дол­жен про­сить Его, что­бы эта дверь от­кры­лась для не­го. Я удив­люсь, ес­ли то­му, кто не прис­ту­пал к Не­му с этой прось­бой и кто не поз­нал ощу­щение ви­дения тва­рей и про­мыс­ли­тель­ных дей­ствий Бо­жи­их в них, воз­можно ког­да-ли­бо ощу­тить ту лю­бовь, что пле­ня­ет ду­ши тех, на ко­го она нис­хо­дит. Та­ковы ве­щи, от­кры­ва­ющие для нас дверь к поз­на­нию ис­ти­ны, ко­торое пре­выша­ет все и ко­торое да­ет уму путь к слав­ным тай­нам дос­точти­мого и бо­жес­твен­но­го Ес­тес­тва. 

Еще бо­лее уди­витель­но то, ког­да лю­ди, неп­ри­час­тные без­молвию и ве­ликой от­ре­шен­ности, дер­за­ют го­ворить и пи­сать об этой тай­не сла­вы Бо­жи­ей в тва­рях. Бла­жен, кто во­шел этой дверью и ис­пы­тал это на собс­твен­ном опы­те! Слиш­ком бес­силь­на вся си­ла чер­нил, букв и сло­восо­чета­ний, что­бы вы­разить нас­лажде­ние этой тай­ной. Мно­гие прос­те­цы счи­та­ют, что целью раз­мышле­ния фи­лосо­фов яв­ля­ет­ся вку­шение этой бе­седы, ко­торая не­сет в се­бе кра­соты всех тайн Бо­жи­их. Бла­жен­ный Ва­силий-епис­коп в од­ном из пи­сем к сво­ему бра­ту де­ла­ет раз­ли­чие меж­ду этим вос­при­яти­ем фи­лосо­фов и тем вос­при­яти­ем, ко­торое по­луча­ют свя­тые в твар­ных су­щес­твах - то есть, умс­твен­ной лес­тни­цей, о ко­торой го­ворил бла­жен­ный Еваг­рий и ко­торая воз­вы­ша­ет­ся над вся­ким обыч­ным ви­дени­ем. "Есть, - го­ворит он, - бе­седа, от­кры­ва­ющая дверь, че­рез ко­торую мы мо­жем всмат­ри­вать­ся в зна­ние твар­ных ес­теств, но не в ду­хов­ные тай­ны". Он на­зыва­ет зна­ние фи­лосо­фов "зна­ни­ем сни­зу", ко­торым, по его сло­вам, мо­гут об­ла­дать да­же под­вержен­ные страс­тям, а то вос­при­ятие, ко­торое по­луча­ют свя­тые че­рез ум пос­редс­твом бла­года­ти, на­зыва­ет он "зна­ни­ем ду­хов­ных тайн свы­ше".

Итак, кто удос­то­ил­ся это­го, тот ночью и днем пре­быва­ет в та­ком сос­то­янии, слов­но нек­то вы­шед­ший из те­ла и уже на­ходя­щий­ся в том ми­ре пра­вед­ных. Это и есть бо­жес­твен­ная сла­дость, о ко­торой чис­то­сер­дечный и чуд­ный Ам­мон го­ворил, что она "сла­ще ме­да и сот", но нем­но­гие от­шель­ни­ки и девс­твен­ни­ки поз­на­ли ее. И это вход в бо­жес­твен­ный по­кой, о ко­тором го­вори­ли От­цы, и это пе­реход из об­ласти страс­тей к прос­ветлен­ности и к дви­жени­ям сво­боды. И это то, что изо­билу­ющий ду­хов­ны­ми от­кро­вени­ями Еваг­рий на­зыва­ет "сток­ратной наг­ра­дой, ко­торую в Еван­ге­лии обе­щал Гос­подь наш". И в изум­ле­нии ве­личи­ем это­го нас­лажде­ния хо­рошо наз­вал он его "клю­чом в Царс­тво Не­бес­ное". 

Как пе­ред ис­тинным Бо­гом го­ворю я: чле­ны те­ла не мо­гут вы­дер­жать это нас­лажде­ние, и сер­дце нес­по­соб­но вмес­тить его по при­чине ве­ликой сла­дос­ти его. Что еще мож­но ска­зать, ес­ли "вос­при­яти­ем Царс­тва Не­бес­но­го" на­зыва­ют это свя­тые. Ибо это тай­на бу­дуще­го изум­ле­ния Бо­гом. Не бла­года­ря проз­ре­нию в ма­тери­аль­ный мир и де­ла его нас­лажда­ют­ся пра­вед­ни­ки в Царс­тве Не­бес­ном, но бла­года­ря тем пред­ме­там, ко­торые в ми­ре, воз­во­дит­ся ум, как по не­ко­ей лес­тни­це, к То­му, Кто есть Царс­тво свя­тых, и пре­быва­ет в изум­ле­нии. Хо­рошо наз­ва­но это вос­при­ятие "тай­ной Царс­тва Не­бес­но­го", ибо в поз­на­нии То­го, Кто есть ис­тинное Царс­тво все­го, при­ходим мы че­рез эти тай­ны вся­кий раз, ког­да ум бы­ва­ет дви­жим ими, по да­ру си­лы Бо­жи­ей. 

На дру­гие те­мы, ка­са­ющи­еся зна­ния 

Пос­коль­ку, не всег­да од­ной и той же те­мы при­дер­жи­ва­ем­ся мы, да­бы не рас­се­ивать­ся, а так­же по при­чине то­го, что по не­об­хо­димос­ти ес­тес­тво ищет раз­но­об­ра­зия в за­няти­ях, да­бы иног­да уп­ражнять­ся в чем-ли­бо дру­гом, не мо­жем мы все вре­мя при­дер­жи­вать­ся од­ной те­мы, ког­да пи­шем сло­ва свои: иног­да все­цело воз­вы­ша­ют­ся сло­ва на­ши к не­бес­ным бла­гам по со­дер­жа­нию сво­ему, иног­да же толь­ко те­му бу­дуще­го ве­ка раз­ви­ва­ют, или, мо­жет быть, они пол­ностью ос­та­ют­ся на ду­шев­ном уров­не, или же пол­ностью сос­то­ят из нас­тавле­ний от­но­ситель­но те­ла. Но пи­сать на раз­личные те­мы зас­тавля­ет нас ес­тес­тво, ибо иног­да пре­быва­ет оно на не­бе, иног­да же на зем­ле, в стра­дани, иног­да, опять же, воз­но­сит­ся оно к Твор­цу, а иног­да ос­та­ет­ся с тварью в изум­ле­нии; иног­да так­же о гря­дущих бла­гах ду­ма­ет оно, раз­мышляя о сок­ро­вен­ных со­зер­ца­ни­ях; иног­да же нап­равле­но оно к то­му, что от­но­сит­ся к до­мос­тро­итель­ству вре­мен. По­это­му пусть чи­татель не сму­ща­ет­ся, во­об­ра­жая, что эти те­мы из­ло­жены бес­по­рядоч­но, но пусть он вник­нет в это с по­нима­ни­ем и ве­ликой соз­на­тель­ностью, ибо са­мо ес­тес­тво из­менчи­востью сво­ей на­учи­ло нас пос­вя­щать сло­ва на­ши не толь­ко со­зер­ца­нию, но и тем об­сто­ятель­ствам, ко­торые свя­заны с дви­жени­ями ра­зума. Ибо в од­но мгно­вение про­мыс­ли­тель­ным об­ра­зом про­ис­хо­дят из­ме­нения, и тог­да не­об­хо­димо так­же из­ме­нение слов с целью луч­ше­го по­нима­ния их: за­висит же это от сос­то­яния че­лове­ка и от прос­ветлен­ности мыс­лей его, или же от гру­бос­ти его, или от страс­тей, или от об­сто­ятель­ств. Та­ким об­ра­зом, со­от­ветс­твен­но бо­лез­ни сво­ей или здра­вию сво­ему ищет ум сло­вес­но­го пи­тания, ко­торое да­вало бы ему ма­тери­ал для со­зер­ца­ния, по­доб­но пче­ле, ко­торая об­ле­та­ет раз­личные цве­ты и со­бира­ет с них ма­тери­ал, из ко­торо­го из­го­тав­ли­ва­ет со­ты. 

Ког­да же ум прос­ве­щен хо­тя бы нем­но­го, тог­да он не слиш­ком нуж­да­ет­ся в ма­тери­але чувс­твен­ных слов для со­зер­ца­ния, ибо са­ми ес­тес­тва тва­рей и раз­личные про­мыс­ли­тель­ные дей­ствия Бо­жии по от­но­шению к ним мо­гут для ума за­менить на­писан­ные сло­ва. Час­то вы­ходит он за пре­делы этих ви­димых ес­теств и в сок­ро­вен­ные сущ­ности про­ника­ет мыслью. Бы­ва­ет, что да­же вы­ше это­го вос­хо­дит он и при­об­ре­та­ет си­лу раз­мышлять о дос­точти­мом Твор­це: бла­года­ря ми­лосер­дию, ис­те­ка­юще­му из Ис­точни­ка жиз­ни, приб­ли­жа­ет­ся он вне­зап­но к дви­жени­ям ума, про­ника­ет в бо­жес­твен­ное Свя­тое Свя­тых, нас­коль­ко это поз­во­лено тва­рям, и по­луча­ет не­кое та­инс­твен­ное проз­ре­ние от­но­ситель­но их, а так­же ис­тинное зна­ние дос­тослав­но­го и ве­лико­го ес­тес­тва Бо­жия и ис­тинное ощу­щение то­го, че­го не дер­за­ют ка­сать­ся на­писан­ные сло­ва. Бы­ва­ет, что по при­чине та­инс­твен­ности их не­поз­во­литель­но дер­зать на то, что­бы за­писы­вать их. И бы­ва­ет, что, пос­коль­ку они да­же не за­писа­ны, то и го­ворить о них нель­зя. 

Од­но - зна­ние дей­ствий, а дру­гое - зна­ние ис­ти­ны

Есть один вид зна­ния, си­ла ко­торо­го в том, что он за­нят доб­ро­детелью, но есть и дру­гой вид зна­ния, ко­торый сос­то­ит в по­мыш­ле­нии ра­зума о Бо­ге, как ска­зал бла­жен­ный Марк От­шель­ник: "Од­но - зна­ние дей­ствий, а дру­гое - зна­ние ис­ти­ны. Как сол­нце вы­ше лу­ны, так и вто­рой вид вы­ше и пре­иму­щес­твен­нее пер­во­го". "Зна­ни­ем дей­ствий" он на­зыва­ет то зна­ние, ко­торое рож­да­ет­ся из слу­жения и сос­тя­заний со страс­тя­ми, сог­ласно ус­та­нов­ленным за­пове­дям: умуд­ря­ет­ся че­ловек в том, что от­но­сит­ся к за­кону, ког­да раз­мышля­ет о них и поль­зу­ет­ся ими.

Зна­ние же ис­ти­ны есть то зна­ние, при ко­тором ум под­ни­ма­ет­ся пре­выше все­го и оза­ря­ет­ся пос­то­ян­ным раз­мышле­ни­ем о Бо­ге, и од­ной лишь на­деж­дой пос­редс­твом мыс­ли бы­ва­ет он воз­вы­шен к Бо­гу. Это зна­ние не учит нас зна­нию страс­тей или слу­жения и не по­казы­ва­ет нам их, но оно пог­ру­жа­ет нас в сос­тя­зания и мысль о них, сме­шивая нас с Бо­гом в сво­их дви­жени­ях. Как же то­му зна­нию воз­вы­сить­ся до это­го ви­да мыс­ли, и что яв­ля­ет­ся на­чалом раз­мышле­ния о Бо­ге? "Как най­ти мне мес­то вос­хожде­ния к Не­му? Где по­ложу на­чало то­му, что от­но­сит­ся к Не­му? Кто по­кажет ра­зуму мес­то вос­хожде­ния к Бо­гу и пог­ру­жения в Не­го?" От опыт­но­го поз­на­ния бо­жес­твен­ных ре­аль­нос­тей воз­вы­ша­ет­ся че­ловек в по­мыс­лах сво­их до со­зер­ца­ния Бо­га, ко­торое есть ис­тинное ви­дение Его - не ес­тес­тва Его, но об­ла­ка сла­вы Его. И от вы­ше­из­ло­жен­но­го преж­де все­го воз­бужда­ет­ся в че­лове­ке раз­мышле­ние о Нем, и за­тем раз­мышле­ние ма­ло по­малу ох­ва­тыва­ет ум его, вво­дя его и пос­тавляя в об­ла­ко сла­вы Его и в тот Ис­точник жиз­ни, из Ко­торо­го жизнь про­ис­те­ка­ет на вся­кий миг без пе­реры­ва для всех умов - как выс­ших, так и низ­ших; как тех, у ко­торых де­лание ук­репле­но в свер­хте­лес­ных вы­сотах, так и тех, чье де­лание - зем­ное и мер­твое; как тех, чьи дви­жения - огнь пы­ла­ющий, так и тех, чьи дви­жения ог­ра­ниче­ны гру­бостью ес­тес­тва их.

Че­му по­доб­но то Бы­тие, Ко­торое не­види­мо, без­на­чаль­но по ес­тес­тву Сво­ему, Ко­торое еди­но в Се­бе, Ко­торое по ес­тес­тву Сво­ему - за пре­дела­ми поз­на­ния, ума и чувс­тва тва­рей, Ко­торое вне вре­мен и эпох, ко­торое - Соз­да­тель все­го это­го, о Ко­тором от на­чала вре­мен уз­на­вали че­рез на­меки и Ко­торо­го поз­на­вали в от­пе­чат­ке, че­рез пос­редс­тво соз­данной Им пол­но­ты тво­рения, Чей го­лос слы­шен че­рез тво­рение рук Его, че­рез ко­торое сущ­ность вла­дычес­тва Его ста­ла из­вес­тна, Пер­во­ис­точник бес­числен­ных ес­теств. Он сок­ро­венен, ибо, хо­тя в Сво­ей сущ­ности Он жи­вет в бес­числен­ных, не­ог­ра­ничен­ных и без­на­чаль­ных эпо­хах, Его бла­года­ти бы­ло угод­но сот­во­рить на­чало вре­мен и при­вес­ти в бы­тие ми­ры и твар­ные су­щес­тва. 

По­дума­ем те­перь, сколь бо­гат в сво­ем изо­билии оке­ан твор­чес­тва Его и как мно­го тва­рей при­над­ле­жит Бо­гу и как в Сво­ем сос­тра­дании Он но­сит все, по­сеща­ет все, за­ботит­ся обо всем и ру­ково­дит всем; и как Он со Сво­ей без­мерной лю­бовью при­шел к ус­тро­ению ми­ра и на­чалу тво­рения; и как сос­тра­дате­лен Бог, и как тер­пе­лив Дух Его, и как лю­бит Он эту тварь и как пе­рено­сит ее, снис­хо­дитель­но тер­пя ее су­ет­ность, гре­хи и раз­личные зло­дей­ства, не­имо­вер­ные бо­гохуль­ства де­монов и злых лю­дей. И ког­да в изум­ле­нии пре­быва­ет че­ловек и ум его на­пол­нен ве­личи­ем Бо­жи­им, изум­ля­ясь все­му то­му, что со­вер­ше­но Бо­гом, че­ловек изум­ля­ет­ся и вос­хи­ща­ет­ся Его ми­лосер­ди­ем - тем, как пос­ле все­го это­го Он уго­товал для лю­дей иной мир, ко­торо­му не бу­дет кон­ца, сла­ва ко­торо­го да­же ан­ге­лам не от­кры­та, хо­тя они в сво­ем су­щес­тво­вании, нас­коль­ко воз­можно, пре­быва­ют в жиз­ни ду­ха, в со­от­ветс­твии с да­ром, ко­торым на­деле­но ес­тес­тво их. Че­ловек удив­ля­ет­ся так­же то­му, сколь пре­вос­ходна та сла­ва, и как воз­вы­шен об­раз су­щес­тво­вания в том ве­ке; и как нич­тожна нас­то­ящая жизнь в срав­не­нии с тем, что уго­това­но тво­рению в но­вой жиз­ни; и как, ра­ди то­го, что­бы лю­дям не ли­шить­ся это­го бла­женс­тва по при­чине по­лучен­ной ими от Бо­га сво­боды, ког­да они зло­упот­ре­били ею, Он по Сво­ему ми­лосер­дию изоб­рел вто­рой дар, ко­торый есть по­ка­яние, что­бы че­рез не­го по­луча­ли они об­новле­ние каж­дый день и им бы­ли оп­равды­ва­емы на вся­кий миг. При­чем Он ус­та­новил по­ка­яние вне вре­мен и ог­ра­ниче­ний, оно не вы­зыва­ет ус­та­лос­ти, ко­торая бы­ла бы сверх че­лове­чес­кой си­лы, нап­ро­тив, оно про­ис­хо­дит в ра­зуме, во­ле и со­вес­ти, а так­же в сер­дце страж­ду­щем и сок­ру­шен­ном, так что­бы вся­кому лег­ко бы­ло по­лучить поль­зу от не­го - быс­тро и в лю­бой мо­мент. 

Не по ка­кому-ли­бо при­нуж­де­нию, и не про­тив во­ли сво­ей, и не без по­ка­яния нас­ле­ду­ют они ту бу­дущую сла­ву, но угод­но бы­ло пре­муд­рости Его, что­бы по сво­ей сво­бод­ной во­ле из­би­рали они бла­гое и та­ким об­ра­зом име­ли дос­туп к Не­му. Все это - для то­го, что­бы они ду­мали, что по пра­ву по­лучи­ли это, хо­тя это все­цело от бла­года­ти, и что это при­над­ле­жит им. Ибо и в этом пре­пятс­твии, ко­торое пос­тавле­но на пу­ти, есть не­кая тай­на пре­муд­рости Его - что­бы они бы­ли под его властью, нас­коль­ко воз­можно. И хо­тя я го­ворю это по-че­лове­чес­ки, все же до­пус­ти­мо го­ворить та­кое и то­му по­доб­ное, впро­чем, не так, что­бы Ему был не­из­вестен ко­нец пу­ти каж­до­го из нас. Но при­чина то­го, что оно пос­тавле­но на пу­ти и то, по­чему не­об­хо­дим был дар по­ка­яния, ес­ли мы хо­тим быть под­ня­ты до Его мыш­ле­ния и Его пред­ви­дения, и что от то­го или дру­гого из них дол­жно ро­дить­ся - все это сок­ры­то от зна­ния всех лю­дей. 

Ибо не мо­гу я ска­зать так­же то­го, что ка­кой-то опыт за­имс­тво­вал Он от них и что окон­ча­тель­ное воз­да­яние, ко­торое Он со­вер­шит, бу­дет ос­но­вано на этом опы­те: это не Его об­раз дей­ствий - что­бы от тва­ри за­имс­тво­вать на­чало Сво­их мыс­лей, ко­торые без­на­чаль­ны, ибо бы­ти­ями яв­ля­ют­ся все Его мыс­ли, как и Он сам есть Бы­тие. И в от­но­шении зна­ния ис­хо­да Его дей­ствий я ут­вер­ждаю: столь воз­вы­шено Ес­тес­тво сие, что нель­зя го­ворить, буд­то в Нем есть "по­мыс­лы", или "мыс­ли", или что оно мыс­ли­мо, умо­пос­ти­га­емо или со­зер­ца­емо. Что же ка­са­ет­ся ре­аль­нос­тей бу­дуще­го ве­ка, то Он зна­ет, как оп­ре­делить во­лю Свою по от­но­шению к каж­дой из них та­ким об­ра­зом, что­бы это со­от­ветс­тво­вало тва­рям, и не нуж­да­ет­ся Он в чем-ли­бо вне Се­бя для поз­на­ния, впро­чем, тер­ми­ны "вне" и "внут­ри" неп­ри­мени­мы к Не­му. 

И ни­какие воз­бужде­ния, дви­жения или из­ме­нения не ка­са­ют­ся ес­тес­тва То­го, Кто, по Сво­ей ес­тес­твен­ной и не­из­ре­чен­ной бла­гос­ти, при­шел к сот­во­рению ми­ра. И не мы бы­ли при­чиной то­го, что Он за­мыс­лил для нас та­кое бла­годе­яние; и не бы­ла ка­кими-ли­бо про­тиво­дей­стви­ями с на­шей сто­роны воз­му­щена гладь мир­но­го оке­ана ес­тес­тва Его. Эта бла­жен­ное Ес­тес­тво вы­соко, воз­вы­шено и слав­но, оно со­вер­шенно и пол­но в зна­нии Его, пол­но в люб­ви Его. Нет в Нем вре­мен­но­го "ког­да", и Он ве­чен во всем, что при­над­ле­жит Ему и свой­ствен­но Ему.

Он - Тот, Кто жи­вет во све­те ес­тес­тва Сво­его, Тот, Кто за­хотел приб­ли­зить тварь к об­ла­ку веч­ной сла­вы Сво­ей, Кто дал ве­нец Сво­ей бес­ко­неч­ности тва­ри, ко­торую Он соз­дал, Кто пре­неб­рег честью Сво­ей влас­ти и, по Сво­ему снис­хожде­нию, по­забо­тил­ся о том, что ка­са­ет­ся нас, Кто из­лил веч­ность царс­тва Сво­его на пол­но­ту тво­рения Сво­его - Бы­тие, Гос­подь, воз­вы­шен­ный пре­выше вся­кой прив­хо­дящей идеи, во­ля Ко­торо­го яв­ля­ет­ся пер­во­ис­точни­ком ес­теств; и из Не­го, как из ис­точни­ка, про­ис­те­ка­ют ми­ры, тва­ри и ес­тес­тва, бес­числен­ные и не­ог­ра­ничен­ные. И чуд­ные ес­тес­тва ан­гель­ские, сло­вес­ные и ум­ные, из ни­чего вне­зап­но сот­во­рил Он: бес­числен­ные выс­шие ми­ры, не­ог­ра­ничен­ные си­лы, ле­ги­оны свет­лых се­рафи­мов, страш­ных и быс­трых, див­ных и силь­ных, на­делен­ных си­лой и ис­полня­ющих во­лю все­силь­но­го Про­мыс­ла, прос­тых ду­хов, све­тонос­ных и бес­те­лес­ных, го­воря­щих без уст, ви­дящих без очей, слы­шащих без ушей, ле­та­ющих без крыль­ев, дей­ству­ющих без рук, осу­щест­вля­ющих все фун­кции чле­нов без са­мих чле­нов. Они не ус­та­ют и не из­не­мога­ют, они быс­тры в дви­жени­ях, не­замед­ли­тель­ны в дей­ствии, страш­ны для взгля­да; чуд­но слу­жение их, бо­гаты они в от­кро­вени­ях, воз­вы­шен­ны в со­зер­ца­ни­ях; они всмат­ри­ва­ют­ся в мес­то не­види­мой Ше­хины; сущ­ности слав­ные и свя­тые, в де­вяти­чин­ных по­ряд­ках ус­тро­ен­ные Пре­муд­ростью, Ко­торая сот­во­рила все; зву­ка их сла­вос­ло­вий не мо­жет вы­нес­ти слух об­ле­чен­ных в плоть: И по­коле­бались вер­хи врат Свя­тили­ща от зву­ка их сла­вос­ло­вий, - го­ворит про­рок. Они ог­ненны в дви­жени­ях, ос­тры умом, вос­хи­титель­ны в зна­нии, упо­доб­ля­ясь Бо­гу, нас­коль­ко это воз­можно.

Та­ковы ма­лые кро­хи на­чала де­ятель­но­го раз­мышле­ния, ко­торое мыс­ленно про­ис­хо­дит, об этом бо­жес­твен­ном Ес­тес­тве. Пок­ло­ня­ем и сла­вен Он в ес­тес­тве Сво­ем, благ во всех Сво­их про­яв­ле­ни­ях, сос­тра­дате­лен, люб­ве­оби­лен и мя­гок, си­лен, мо­гущес­тве­нен и мудр; Он всез­на­ющ и все­силен; Он все вме­ща­ет в пре­делах Сво­его зна­ния; Он дер­жит в Сво­ей ру­ке все тво­рение; Он бли­зок ко вся­кому и в то же вре­мя не­из­ре­чен­но от­да­лен от вся­кого; Он вез­де и ниг­де; Он вме­ща­ет все и на вся­ком мес­те ос­та­ет­ся внут­ри Се­бя; тво­рение, столь ве­ликое, столь бо­гатое всем и мно­гораз­личное, под­чи­нено Его ма­нове­нию. Ни од­но из твар­ных ес­теств и нич­то в тво­рении не воз­ни­ка­ет, не дви­жет­ся, не ко­леб­лется и не дей­ству­ет без Его по­веле­ния.

По­чему ос­та­вили мы этот Ис­точник жиз­ни и Оке­ан зна­ния, и блуж­да­ем по зем­ле в де­лах на­ших и по­пече­ни­ях на­ших, так что ночью и днем бро­шены мы в схват­ки, сос­тя­зания и бо­рения с по­мыс­ла­ми, страс­тя­ми, их вос­по­мина­ни­ями и воз­бужде­ни­ями, тог­да как у нас всег­да есть средс­тво без борь­бы ис­су­шить все это, об­ра­тив­шись к Гос­по­ду? Не­выно­сима для нас си­ла этих бо­рений: как бы ни умуд­ри­лись мы в рас­позна­нии при­логов по­мыс­лов, все рав­но бу­дем по­беж­да­емы и по­ража­емы ими. Ни­ког­да этих бо­рений не из­бе­жим мы, ибо окон­ча­ние од­но­го бо­рения зас­тавля­ет всту­пить в дру­гое. И ес­ли мы да­же пре­ус­пе­ем в этом слу­жении, бу­дучи бод­ры и бди­тель­ны, все рав­но от ржав­чи­ны страс­тей и не­чис­то­ты по­мыс­лов, да­же ес­ли иног­да и по­беж­да­ем их, мы ни­ког­да до кон­ца не очис­тимся. Пре­неб­ре­жем не­надол­го этим по­мыш­ле­ни­ем и этим блуж­да­ни­ем до­лу, братья мои, и приз­на­ем, что не­мощ­ны мы пред ли­цом этих по­мыс­лов и де­монов; при­бег­нем к Гос­по­ду и взой­дем нем­но­го ввысь - ту­да, где ис­сы­ха­ют по­мыс­лы и ис­че­за­ют дви­жения, где уга­са­ют вос­по­мина­ния и от­ми­ра­ют страс­ти, где ес­тес­тво на­ше про­яс­ня­ет­ся и из­ме­ня­ет­ся, ког­да ока­зыва­ет­ся в ином ве­ке. 

Удив­люсь я, ес­ли най­дет­ся че­ловек, в ко­тором не вос­ки­па­ет вос­торг по от­но­шению к это­му Ес­тес­тву и ко­торый при этом ут­вер­жда­ет, что зна­ет, что та­кое лю­бовь Бо­жия. Ес­ли люб­ви Бо­жи­ей вку­сить вож­де­ле­ешь ты, брат мой, о свой­ствах Его, о бла­годе­яни­ях Его и о свя­том ес­тес­тве Его ду­май, раз­мышляй и вспо­минай, и пусть ум твой блуж­да­ет в этом на вся­кий миг жиз­ни тво­ей, и из это­го осоз­на­ешь ты, как вос­пла­мени­лись лю­бовью все час­ти ду­ши тво­ей, как нис­па­да­ет на сер­дце твое го­рящее пла­мя, и воз­раста­ет в те­бе стрем­ле­ние к Бо­гу, и от люб­ви к Бо­гу при­ходишь ты в со­вер­шенную лю­бовь к лю­дям. При по­мощи этих и по­доб­ных бе­сед, брат мой, че­ловек сам со­бою воз­вы­ша­ет­ся из об­ласти зем­ных пред­ме­тов и пле­ня­ет­ся лю­бовью Бо­жи­ей: он по­добен то­му, кто за­быва­ет свое собс­твен­ное ес­тес­тво, ибо нич­то мир­ское не от­вле­ка­ет его и не при­ходит ему на ум. Но иной мир ощу­ща­ет он и уве­рен и зна­ет, что есть еще что-то за пре­дела­ми пло­ти и кро­ви. 

Ибо доб­ро­детель взра­щива­ет вся­кий че­ловек, но доб­ро­детель­ную мысль и дос­тослав­ные со­бесе­дова­ния с Бо­гом весь­ма нем­но­гие, как, ока­зыва­ет­ся, при­об­ре­та­ют бла­года­ря прос­ветлен­ности по­мыс­лов сво­их и бла­года­ти Хрис­то­вой. Ког­да в ка­ком-ли­бо че­лове­ке мысль эта ста­новит­ся доб­ро­детель­ной и вра­ща­ет он в ра­зуме те дос­тослав­ные пред­ме­ты, ко­торые пре­выше ми­ра и ко­торые в Бо­ге, и ког­да он пле­ня­ет­ся ими, ес­ли ос­во­бодит­ся ра­зум его от это­го и сно­ва в вос­по­мина­нии сво­ем ока­жет­ся в ми­ру с эти­ми че­лове­чес­ки­ми де­лами, то стран­ни­ком по от­но­шению к ми­ру се­му ви­дит се­бя та­кой че­ловек: к ви­дению ми­ра, к его бол­товне и ко всем со­быти­ям, ко­торые обыч­но про­ис­хо­дят в нем. Мно­гие ведь счи­та­ют та­кие и по­доб­ные ве­щи праз­дно­мыс­ли­ем. Они по­доб­ны че­лове­ку, ко­торый ох­ва­чен го­ряч­кой, и ког­да на­поми­на­ют ему о слад­кой пи­ще и изыс­канно при­готов­ленных блю­дах, из-за пло­хого са­мочувс­твия он про­тивит­ся и огор­ча­ет­ся. Не са­ма пи­ща бы­ва­ет при­чиной это­го, но его са­мочувс­твие, ко­торое бо­лез­ненно, ис­полне­но стра­даний и бес­по­кой­ства, при­чиня­емо­го желчью, и хо­чет­ся ему че­го-ли­бо кис­ло­го или со­лено­го. Кто об­ла­да­ет без­молви­ем и со­бесе­дова­ни­ем зна­ния, тот лег­ко и быс­тро дос­тигнет люб­ви Бо­жи­ей, а пос­редс­твом люб­ви к Бо­гу приб­ли­зит­ся он и к со­вер­шенной люб­ви к лю­дям. Ни­ког­да че­ловек, не удос­то­ив­шись преж­де ус­ла­дитель­ной и опь­яня­ющей люб­ви к Бо­гу, не бы­ва­ет спо­собен приб­ли­зить­ся к прос­ветлен­ной люб­ви к лю­дям. 

Прий­ти от тру­да и борь­бы с по­мыс­ла­ми к прос­ветлен­ной люб­ви к лю­дям, и от­сю­да уже под­нять­ся к люб­ви к Бо­гу - такого в дос­тичь в этой жиз­ни, преж­де ис­хо­да из ми­ра, как бы кто ни бо­рол­ся, не­воз­можно. Пос­редс­твом за­пове­дей и рас­су­дитель­нос­ти воз­можно че­лове­ку под­чи­нить свои по­мыс­лы и очис­тить свою со­весть по от­но­шению к лю­дям, и он да­же мо­жет де­лать для них доб­рые де­ла. Но что он не смо­жет дос­тичь прос­ветлен­ной люб­ви к лю­дям пос­редс­твом борь­бы, в этом я убеж­ден: нет ни­кого, кто дос­тиг бы ее так, и ник­то не дос­тигнет этой це­ли та­ким пу­тем в нас­то­ящей жиз­ни. Без ви­на не пь­яне­ет че­ловек, и не бь­ет­ся ра­дос­тно сер­дце его, а без опь­яне­ния в Бо­ге ник­то не об­ре­тет ес­тес­твен­ным об­ра­зом доб­ро­детель, ко­торая не при­над­ле­жит ему, так что­бы она ос­та­лась в нем ти­хо и без при­нуж­де­ния. Бы­ва­ет так­же, что кто-ли­бо по ес­тес­тву кро­ток и ми­лосер­ден, вся­кого че­лове­ка с лег­костью лю­бит, ми­лосердствуя о вся­ком ес­тес­тве - не толь­ко о лю­дях, но так­же и о до­маш­них жи­вот­ных, пти­цах, ди­ких зве­рях и так да­лее: ведь есть же та­кие ду­ши! Но бы­ва­ют вре­мена, ког­да и они то­же сму­щены, ес­ли ка­кие-то при­чины для бес­по­кой­ства воз­ни­ка­ют у них из-за дру­гого че­лове­ка. 

Но кто удос­то­ил­ся вку­шения бо­жес­твен­ной люб­ви, тот из-за сла­дос­ти ее обыч­но за­быва­ет все - ведь от это­го вку­са все ви­димые пред­ме­ты ка­жут­ся през­ренны­ми, ду­ша его с ра­достью приб­ли­жа­ет­ся к прос­ветлен­ной люб­ви к лю­дям, не де­лая раз­ли­чия меж­ду ни­ми, он ни­ког­да не по­беж­да­ет­ся их сла­бос­тя­ми и не сму­ща­ет­ся. Он по­добен бла­жен­ным апос­то­лам, ко­торые сре­ди всех зол, пре­тер­пе­ва­емых от лю­дей, бы­ли со­вер­шенно нес­по­соб­ны не­нави­деть их или пре­сытить­ся лю­бовью к ним. Это про­яви­лось на де­ле, ибо пос­ле все­го про­чего они да­же и смерть при­няли ра­ди их ис­купле­ния. И это бы­ли лю­ди, ко­торые сов­сем не­дав­но умо­ляли Хрис­та пос­лать огонь с не­ба, что­бы ис­тре­бить са­марян - по­тому лишь, что те не при­няли их в свое се­ление! Но пос­ле то­го, как по­лучи­ли они дар и вку­сили люб­ви Бо­жи­ей, усо­вер­ши­лись они да­же в люб­ви к зло­де­ям: тер­пя все­воз­можные на­пас­ти ра­ди ис­купле­ния их, они ни­как не мог­ли не­нави­деть их. Итак, ты ви­дишь, что бла­года­ря од­ним лишь за­пове­дям не об­ре­та­ет­ся со­вер­шенная лю­бовь к лю­дям. Не то, что­бы бо­рения и слу­жение дол­жны бы­ли мы ос­та­вить и не приб­ли­жать­ся к ним - я не го­ворю это­го. Но, тру­дясь в них, со­от­ветс­твен­но вре­мени и мес­ту, мы дол­жны ухо­дить с от­кры­того по­ля бит­вы и от­да­вать­ся без­молвию. И ког­да мы на­учим­ся да­же там ка­кому-ли­бо час­тично­му опыт­но­му поз­на­нию борь­бы с по­мыс­ла­ми, мы дол­жны сно­ва ос­та­вить это и вер­нуть­ся на умс­твен­ное по­ле бит­вы. В этих со­бесе­дова­ни­ях и в вос­по­мина­нии о чу­дес­ном, дол­жны мы пос­то­ян­но пре­бывать умом сво­им бла­года­ря пос­то­ян­но­му мо­лит­венно­му вос­по­мина­нию. Так бу­дем мы изо дня в день пре­ус­пе­вать, ра­ду­ясь ду­шою и со­вер­шенс­тву­ясь в Бо­ге. 

Прос­ветлен­ное раз­мышле­ние о Бо­ге есть за­вер­ше­ние мо­лит­вы, или ско­рее, оно есть пер­во­ис­точник мо­литв - по­тому что так­же и са­ма мо­лит­ва за­кан­чи­ва­ет­ся по­мыш­ле­ни­ем о Бо­ге. Бы­ва­ет, что из мо­лит­вы пе­рене­сен че­ловек в изум­ленное раз­мышле­ние о Бо­ге, а бы­ва­ет, что из раз­мышле­ния о Бо­ге рож­да­ет­ся мо­лит­ва. Все это - раз­личные эта­пы на пу­ти, по ко­торо­му бо­жес­твен­ным об­ра­зом бе­жит ум на поп­ри­ще ми­ра, так что каж­дый че­ловек взи­ра­ет на свой ве­нецВе­нец ино­ка есть умс­твен­ное нас­лажде­ние, ко­торое во Хрис­те, Спа­сите­ле на­шем. Кто на­шел его, тот по­лучил уже в сем ми­ре за­лог бу­дущих благ.

О Хрис­тос, Ис­точник жиз­ни, удос­той ме­ня вку­сить Те­бя и да прос­ве­тят­ся очи мои. О Ми­лосер­дие и Сос­тра­дание, пос­ланные ми­ру, о На­деж­да тва­ри, да­руй мне вку­сить нас­лажде­ние на­деж­ды Тво­ей; да бу­ду я слеп для ми­ра, но прос­ве­щен ду­хом, и че­рез лю­бовь Твою да бу­дет опь­янен­ной жизнь моя, что­бы мне за­быть мир и де­ла его. Да бу­дем мы пле­нены То­бою в ра­зуме на­шем, ког­да со­бесе­ду­ем мы с ве­ликим Тво­им си­яни­ем. Не ос­тавь нас быть пле­нен­ны­ми ми­ром че­рез вре­донос­ные со­бесе­дова­ния с ним. Но удос­той нас, по во­ле Тво­ей, слу­жить Те­бе бодрствен­но и прос­лавлять Те­бя без сму­щения, в ве­ликом по­кое, на вся­кий час. Да­руй нам, Гос­по­ди, ус­та, пол­ные хва­лы Тво­ей, а так­же ра­зум, пе­рено­сящий стра­дания. Прос­ве­ти соз­на­ние на­ше чис­то­той, очи­ща­ющей мыс­ли, да­бы ста­ли мы жер­твой при­ят­ной и не­пороч­ной для Те­бя в ча­сы мо­литв на­ших. Пусть сок­ро­вен­ная си­ла Твоя жи­вет в нас, да­бы ук­ре­пились чувс­тва ду­ши на­шей, да­бы песнь, пол­ную изум­ле­ния, та­инс­твен­но воз­гла­сила ду­ша на­ша. И с ал­ли­лу­иами выш­них ан­ге­лов да вос­хва­лим мы на вся­кий миг си­лу Бы­тия Тво­его. И, слов­но на не­бе, на сок­ро­вен­ных чле­нах на­ших да по­несем свя­тыню Бо­жес­тва Тво­его. И со все­ми свя­тыми Тво­ими да воз­бла­года­рим ве­ликое имя Твое и да пос­лу­жим Ему без на­сыще­ния, о слав­ный по ес­тес­тву Сво­ему Отец, Сын и Дух Свя­той, во ве­ки ве­ков. Аминь. 

 

---картинка линии разделения текста---

 

Святитель Василий Великий

Святитель Василий Великий 

---картинка линии разделения---

О знании и незнании того, что до нас касается


О знании и незнании того, что до нас касается.  (Матф.15:15-18): «Петр же, отвечая, сказал Ему: изъясни нам притчу сию. Иисус сказал: неужели и вы еще не разумеете? еще ли не понимаете, что всё, входящее в уста, проходит в чрево и извергается вон? а исходящее из уст - из сердца исходит - сие оскверняет человека». (13,19): «всякому, слушающему слово о Царствии и не разумеющему, приходит лукавый и похищает посеянное в сердце его - вот кого означает посеянное при дороге». И вскоре потом (23): «Посеянное же на доброй земле означает слышащего слово и разумеющего, который и бывает плодоносен, так что иной приносит плод во сто крат, иной в шестьдесят, а иной в тридцать». (Мрк.7:14): «И, призвав весь народ, говорил им: слушайте Меня все и разумейте». (Еф.5:15-17): «смотрите, поступайте осторожно, не как неразумные, но как мудрые, дорожа временем, потому что дни лукавы. Итак, не будьте нерассудительны, но познавайте, что есть воля Божия». 

Не должно любопытствовать о не касающемся до нас. (Ин.13:27-28): «И после сего куска вошел в него сатана. Тогда Иисус сказал ему: что делаешь, делай скорее. Но никто из возлежавших не понял, к чему Он это сказал ему». (Деян.1:6-7): «они, сойдясь, спрашивали Его, говоря: не в сие ли время, Господи, восстановляешь Ты царство Израилю? Он же сказал им: не ваше дело знать времена или сроки, которые Отец положил в Своей власти». 

Имеющим тщание о благоугождении Богу свойственно и других спрашивать о чем должно. (Мф.13:36): «И, приступив к Нему, ученики Его сказали: изъясни нам притчу о плевелах на поле». (19:16): «И вот, некто, подойдя, сказал Ему: Учитель благий! что сделать мне доброго, чтобы иметь жизнь вечную?» (Лк.3:7): «приходившему креститься от него народу говорил: порождения ехиднины! кто внушил вам бежать от будущего гнева?». И несколько позже (10): «И спрашивал его народ: что же нам делать?» Подобно этому спрашивали мытари, подобно и воины. (Деян.2:37): «Услышав это, они умилились сердцем и сказали Петру и прочим Апостолам: что нам делать, мужи братия?»

Вопрошаемому должно заботиться о том, чтобы дать дельный ответ. (Лк.10:25-28): И вот, один законник встал и, искушая Его, сказал: Учитель! что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную? Он же сказал ему: в законе что написано? как читаешь? Он сказал в ответ: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всею крепостию твоею, и всем разумением твоим, и ближнего твоего, как самого себя. (Иисус) сказал ему: правильно ты отвечал; так поступай, и будешь жить». (Кол.4:6): «Слово ваше (да будет) всегда с благодатию, приправлено солью, дабы вы знали, как отвечать каждому». 

Большое осуждение ожидает знающих, но не делающих. Впрочем не безопасно грешить и по неведению. (Лк.12:47-48): «Раб же тот, который знал волю господина своего, и не был готов, и не делал по воле его, бит будет много; а который не знал, и сделал достойное наказания, бит будет меньше».

Изумление пред великими предметами не уменьшается, когда открыт способ, каким произошло что-нибудь необычайное. А если и не открыт, то простота веры да будет крепче доказательств от ума. 

 

---картинка линии разделения текста---

 

Преподобный Максим Исповедник

Преподобный Максим Исповедник 

---картинка линии разделения---

Знание по естеству есть добро, подобно тому и здравие

Но многим более пользы принесло противное. Ибо для злых знание бывает не на добро, хотя оно по естеству, как сказано, добро. Подобно не на добро бывает для них и здравие, и богатство, и радость, ибо не на полезное себе они употребляют их; для таковых полезнее противное сему, а следовательно, и это (т. е. противное) не зло в собственном смысле, хотя и кажется злом. 

Знание, не обуздываемое Божественным страхом, производит надмение, внушая надмившемуся из-за него почитать собственным то, что даровано. Деятельность же, вместе с Божественною любовью множащаяся, не получая знания выше того, что следует делать, делает делателя смиренномудрым. 

 

---картинка линии разделения текста---

 

Преподобный Марк Подвижник

Преподобный Марк Подвижник 

---картинка линии разделения---

Иное есть знание дел (деятельное благоразумие), и иное – познание истины

Сколько солнце превосходнее луны, столько последнее полезнее первого.

Знание дел (деятельное благоразумие) прибывает по мере исполнения заповедей, а познание истины – по мере надежды на Христа.

Знание без дел по нему еще не твердо, хотя бы было и истинно. Всему утверждением служит дело.

Часто от нерадения о деле, омрачается и знание (относительно его). Ибо, какие делания совсем оставлены в небрежении, о тех и памятования мало-помалу исчезнут.

Писание для того внушает нам познавать Бога разумом, чтоб право служить Ему делами.

Не говори: я не знаю должного и потому невиновен, если не делаю оного. Ибо если бы ты делал то добро, которое знаешь, тогда последовательно открылось бы тебе и все прочее, будучи постигаемо одно посредством другого, подобно тому, как узнаются односемейные. Не полезно тебе прежде исполнения первого (ведомого) знать второе (чего не знаешь). Ибо разум кичит по причине бездействия (недостатка дел), а любы созидает, поелику вся терпит (1 Кор. 8:1, 13:7).  

 

----картинка линии разделения----

 

Преподобный Иустин (Попович)

Преподобный Иустин (Попович) 

----картинка линии разделения----

(ГНОСЕОЛОГИЯ СВЯТОГО ИСААКА СИРИНА)

Тайна познания

Оздоровление, очищение человеческих органов познания совершается богочеловеческим методом — сотрудничеством благодати Божией и воли человека. На долгом пути самоочищения и самооздоровления и само познание становится все чище и все здоровее. На всех ступенях своего развития познание зависит от онтологической структуры и этического состояния органов познания. Очищенные и оздоровленные упражнением евангельских добродетелей, органы познания обладают святостью и чистотой. А чистое сердце и чистый ум дают чистое познание. Обращенные к Богу, очищенные и оздоровленные органы познания дают чистое и здравое богопознание, а обращенные к твари, они дают чистое и здравое знание о твари.   

По учению святого    Исаака Сирина, существует два рода знания: знание, которое предшествует вере, и знание, которое рождается от веры. Знание, которое предшествует вере, является знанием естественным, природным, а то, которое рождается от веры, является знанием духовным. Естественное знание состоит в различении добра и зла, а знание духовное — это ощущение сокровенного, способность ощущать то, что сокрыто, видеть невидимое. Истинная вера — вера по слуху, ее дополняет, укрепляет, доказывает другая вера, вера по созерцанию, вера по видению. Освобождение от естественного, природного знания является условием обретения духовного знания. Это осуществляется верой, ибо в подвиге веры человека осеняет некая «неведомая сила», делающая человека способным к духовному познанию. А ежели человек запутается в сетях естественного познания, из него ему выбраться труднее, чем из железных оков, и жизнь его — на острие меча.

Когда человек пойдет путем веры, он должен оставить старые методы познания и не возвращаться к ним, ибо вера имеет методы свои. Тогда естественное, физическое знание перестает существовать, а духовное настает, ибо естественное знание — «противно вере. Во всех своих действах вера есть нарушение законов познания, познания не духовного», а естественного. Главное отличие этого естественного познания состоит в том, что оно основывается на исследовании и на своих методах исследования. А это есть признак сомнения в истине. Вера же требует чистого и простого способа мышления, который далек от всякого лукавства и метода исследования. Они противоположны друг другу. Дом веры — это младенчествуюшая мысль и простое сердце. Ибо сказано: «Прославьте Бога в простоте сердца своего» (Кол.3:22), а также: «Если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное» (Мф.18:3). А естественное познание противится и простоте сердца, и простоте мысли. Это знание действует и распространяется только в пределах естества. Вера же распространяется выше естества. Насколько человек отдается методам естественного познания, настолько его охватывает страх, от которого он не может освободиться. Если же он все-таки идет за верой, вскоре становится свободным и самостоятельным и, как сын Божий, свободно использует все. Если человек полюбит веру, он, как Бог, использует любую природную тварь, — поскольку вере дана власть, чтобы она, как Бог, создавала новую тварь, ибо сказано: захотят — и все явится пред тобою (Иов.13:23). А часто вера может производить все из ничего. Знание же не может ничего делать без вещества. Оно не имеет власти над естеством, а вера имеет. Многие верой входили в пламя, усмиряли силу огня и неповрежденными проходили посреди пламени, и ходили по морю, яко по суху. Однако это все сверхъестественно и противоположно методам природного знания, и показывает, что оно тщетно во всех своих методах и законах. Вера шагает над естеством. А эти методы естественного познания властвовали над миром более пяти тысяч лет, и человек не мог никак поднять голову от земли и познать силу Творца, пока не воссияла вера наша и не освободила нас от мрака земного делания и рассеянности ума. Кто имеет веру, не теряет ничего. И когда ничего не имеет, он все равно властвует над всем, как написано: «И все, чего не попросите... с верою, получите» (Мф.21:22), а также: «Господь близко. Не беспокойтесь ни о чем» (Флп.4:5.6).

Для веры не существует природных законов. Святой Исаак это отчетливо выделяет: «все возможно для того, кто верует» (Мк.9:23), так как для Бога нет невозможного. Знание запрещает своим ученикам приближаться к тому, что чуждо естеству, что выше естества. Знание, о котором говорит святой Исаак, в философии появляется под названием гносеологического сенсуализма, критицизма и монизма. Они все три признают силу, реальность, важность, критерий и объем познания только в границах видимой природы, насколько те соответствуют границам чувств человеческих органов познания. Переходить границы естества и заходить в область сверхъестественного сторон,   упомянутых гносеологических направлений, считают неестественным, нелогичным или невозможным, а то даже и запрещенным. Человек опосредованно и непосредственно сведен к чувствам, не смеет никуда вне их.

Но и это естественное знание, по учению святого Исаака Сирина, не должно отвергаться и порицаться. Однако вера выше его. Оно порицается постольку, поскольку использует разные методы, идущие против веры. Когда это знание соединится с верой, когда облечется в ее пламенные мысли и обретет крылья бесстрастия, тогда, используя иные методы, вознесется от земного в область своего Творца, в над-природу. Это знание совершенствуется верой и обретает силу, чтобы подняться ввысь, чтобы ощутить то, что над всеми ощущениями, и чтобы увидеть тот свет, который непостижим для ума и знания тварных существ. Знание — это ступень, с которой человек поднимается на высоту веры и когда ее достигнет, не нуждается в знании. Ибо сказано: «...Мы отчасти знаем..., когда же настанет совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится» (1Кор.13:9,10). Вера, значит, и сейчас как бы ставит перед нашими глазами истину совершенства, и верой мы познаем то, что непонятно, а не исследованием и силой познания. Дела правды: пост, милостыня, бдение, чистота тела, любовь к ближнему, смиренноумие сердца, прощение грехов, помышления о небесных благах, исследование тайн Священного Писания, рассуждение ума о наиболее совершенных делах и иные добродетели — это ступени, с помощью которых душа выходит на самую большую высоту веры.

Имеется три духовных средства, с помощью которых знание восходит и нисходит и в которых оно движется и меняется. Это тело, душа и дух. Хотя знание по своей природе едино, все-таки оно от отношения к названным трем средствам утончается и меняет способы и действия своих мыслей. Знание — это дар Божий природе разумных существ, данный им в начале, при творении, и оно по природе своей простое и неделимое, — как солнечный луч, но по действию своему (действует через тело, душу и дух) оно меняется и разделяется. На первой ступени знание следует за плотским вожделением, беспокоится о богатстве, тщеславии, нарядах, телесном отдыхе, логической мудрости, которая открывает искусство и науки и остальное, чем увенчивается тело в этом видимом мире. И во всем указанном это знание становится противным вере. И называется оно голым знанием, так как исключает какую бы то ни было заботу о Божественном и по причине своей телесности вносит в разум неразумное бессилие, и все его попечения сводятся к миру сему. Оно напыщенное и горделивое, ибо каждое благое дело приписывает себе, а не Богу. Сказанное апостолом: «Знание надмевает» (1Кор.8:1), сказано о том знании, которое не проникнуто верой и надеждой на Бога, а не об истинном знании. Истинное, духовное знание в смиренности совершенствует души тех, кто его обрел, как усовершенствовало оно Моисея, Давида, Исайю, Петра, Павла и остальных святых, удостоившихся, по мере человеческой природы, своего совершенного знания. У святых этих знание всегда погружено в необычные созерцания, в божественные откровения, в возвышенное рассмотрение духовных вещей, в неизреченные тайны; и на души свои они смотрят как на прах и пепел. А телесное знание — то, которое христиане порицают, считают его противным не только вере, но и любому действию добродетели.

Нетрудно заметить, что на этой первой ступени познания, о которой говорит святой Исаак, находится почти вся европейская философия, начиная с наивного реализма и до эклектического панлогизма, и вся наука, начиная с демокритовского атомизма и до энштейновского релятивизма. С первой ступени познания человек переходит на вторую, когда начинает и телом, и душой возделывать добродетели: пост, молитву, милостыню, чтение Священного Писания, добродетельную жизнь, борьбу со страстями и остальное. И все благие дела, все дивные настроения души на этой, второй, ступени познания осуществляет и творит Дух Святой в действии этого познания. Он показывает сердцу пути, ведущие к вере. Но и это познание является телесным и составным.

Третья ступень познания — это ступень совершенства. Когда познание возвысится над земным и над заботой о делах земных и начнет испытывать свои внутренние и невидимые мысли и презирать то, от чего возникает лукавство страсти, и возвысит себя, и последует вере в заботе о будущей жизни и исследовании сокровенных тайн, тогда сама вера абсорбирует это познание и вновь его рождает, и оно станет духом полностью. Тогда оно может на крыльях взлетать в сферы бестелесных существ, касаться глубины неосязаемого моря, размышляя о божественной и чудесной власти в природе духовных и плотских существ, и исследует духовные тайны, которые понимаются умом простым и тонким. Тогда внутренние чувства пробуждаются к духовной деятельности, по порядку, который существует в той жизни бессмертности и нетленности. Ибо еще здесь, как в тайне, познание получило духовное воскресение как истинное свидетельство об обновлении всего. Таковы, по святому Исааку, три способа познания, с которыми связано все существование человека в теле, в душе, в духе. С момента, когда человек начнет отличать зло от добра, и пока не уйдет из мира сего, познание его души осуществляется с помощью этих трех способов.

Первая ступень познания расхолаживает душу для дел на пути Божием. Вторая — возгревает душу для движения к тому, что на ступени веры. А третья есть отдых от делания. Здесь ум наслаждается тайнами будущей жизни. Но поскольку природа не может окончательно возвыситься над состоянием оцепенения   и над вялостью тела, и усовершенствоваться в духовном познании, то и это познание не в состоянии послужить полному совершенству и быть в мире оцепенения, но полностью оставить природу тела. Но пока человек живет в теле, он переходит от одного познания в другое. При этом ему помогает благодать, а мешают демоны, ибо в сем несовершенном мире нет совершенной свободы. Любая деятельность познания состоит в подвиге и непрерывном упражнении; а деятельность веры не делами исполняется, а наполняется духовными мыслями в чисто духовном делании, и оно — над чувствами. Ибо вера тоньше знания, так же, как знание тоньше чувственных вещей. Все святые, удостоившиеся найти такую жизнь, силой веры пребывают в наслаждении сверхъестественной жизнью. Эта вера рождается в душе от света благодати, которая свидетельством ума поддерживает сердце, чтобы не колебалось в надежде, в надежде, которая далека от всякой самонадеянности. И эта вера имеет духовные очи, которые видят тайны, сокрытые в душе, видят сокрытое божественное богатство, которое сокрыто от очей сынов тела, а открывается оно Духом Святым, который получают последователи Христовы (Ин.14:15,17). Дух Святой-это сила, которая обитает в Христовом человеке и которая и душу, и тело его охраняет, защищает от зла. Эту силу невидимо ощущает очами веры ум светлый и духовный. Ее святые познают опытом.

Чтобы как можно лучше разъяснить тайну познания, святой Исаак дает новые характеристики знания и веры. Знание, которое относится к видимому и чувственному, называется естественным; знание же, которое относится к духовному и бесплотному, называется духовным, ибо оно воспринимает ощущение духом, а не чувствами; а знание, которое становится божественной силой, называется сверхъестественным, и оно не может познаваться, так как оно выше знания. И такое созерцание душа получает не от вещества, которое вне ее, как это происходит в первых двух случаях познания, а неожиданно является как дар, невещественным образом, внутри ее самой, ибо, по словам Христа: «Царство Небесное внутри вас есть» (Лк.17:21), и невозможно ожидать, что оно придет в определенной видимой форме. Первое знание — это последствие непрерывного изучения и внимательного исследования; второе — результат добродетельной жизни и разумной веры, а третье получается единственно верой, ибо ею отстраняется знание и дела прекращаются, и применение чувств становится излишним. Для тайн Духа, которые над познанием и которые не воспринимаются ни телесными чувствами, ни разумной силой ума. Бог дал нам веру, с помощью которой мы узнаем, что эти тайны существуют. Приходом Утешителя Спаситель называет дары откровения тайн Духа (Ин.14:16), поэтому совершенство духовного познания — в восприятии Духа, которого апостолы приняли. Вера — врата тайны. Как телесные очи видят материальные предметы, так вера видит духовными очами то, что сокровенно. Когда человек пройдет через врата веры, Бог вводит его в духовные тайны и открывает в его разуме море веры.

В духовном познании участвуют все добродетели. Оно есть плод возделывания добродетелей. Вера рождает страх Божий, страх побуждает к покаянию и деланию добродетелей. А от возделывания добродетелей рождается духовное познание. Это познание, обретаемое долгим опытом и возделыванием добродетелей, полезно и дает человеку большую силу. Первая и главнейшая предпосылка духовного познания — это здоровая душа, здоровый орган познания. Знание является плодом здоровой души, а оздоровление души достигается долгим возделыванием добродетелей. Здравы душой те, кто совершенны, и им дается знание. Очень трудно, а во многом и невозможно, словами выразить тайну и природу познания. В мире человеческих понятий не существует определения, которое бы это полностью исчерпывало. Поэтому святой Исаак дает множество разнообразных определений познания. Проблема познания его постоянно волнует. Как огненный знак вопроса эта проблема неизменно пылает перед глазами святого подвижника. И он черпает ответы из своего богатого благодатного опыта, обретенного посредством тяжких и долговременных подвигов. Но самым глубоким и, на мое понимание, самым исчерпывающим ответом, который мог дать по этому вопросу человек, является ответ, изложенный святым Исааком в диалогической форме.   


Вопрос: Что есть познание?

Ответ: Ощущение бессмертной жизни.

Вопрос: А что есть жизнь вечная?

Ответ: Ощущение в Боге. Ибо любовь — от мудрости, а знание по Богу — царь всех пожеланий, и сердцу, которое принимает это знание, не нужна никакая сладость на земле. Так как нет ничего подобного сладости познания Божия. 

Таким образом, познание является победой над смертностью, связывание этой жизни с жизнью бессмертной, единение человека с Богом. В самом акте познания есть нечто бессмертное, так как оно преодолевает ограниченность субъекта и осуществляет переход в сферу транссубъективного. А если этот транссубъективный объект — Бог, то тайна познания становится тайной над тайнами и загадкой над загадками. Познание — словно некая таинственная ткань, которую человек ткет между собой и Богом на станке своей души.   

Для человеческого познания проблема истины является самой непосредственной и самой важной. Здесь имеется нечто, неодолимо влекущее познание в таинственные беспредельности. И никогда не удовлетворяется инстинктивная для человеческого познания жажда истины. Вплоть до того, пока сама вечная и абсолютная    Истина не станет сущностью человеческого познания. И оно в своем самоощущении не обретет ощущение Бога и во всем своем самопознании — познание Бога. А это человеку дает лишь Богочеловек Христос. Это единственное воплощение и олицетворение вечной Истины в мире человеческих реальностей. Восприятие Богочеловека в качестве души своей души и жизни своей жизни наполняет человека навсегда вечной Истиной.

Что есть истина? 

На этот вопрос святой Исаак отвечает: «Истина есть ощущение по Богу. Иными словами: ощущение Бога и есть Истина. Если существует в человеке это ощущение, он имеет Истину и знает Истину. Если же нет этого ощущения, для него Истина и не существует. Такой человек может постоянно искать Истину, однако не найдет ее, пока не обретет ощущения Бога, в котором есть и ощущение, и познание Истины. К ощущению и познанию Истины приходит человек, который возделыванием богочеловеческих добродетелей перестроит и преобразит свои органы познания. Для него вера и знание, со всем своим содержанием, представляют неделимое органическое единство. Они между собой пополняются, поддерживаются и взаимно удерживаются. Свет ума рождает веру, говорит святой Исаак, вера же рождает утешение надежды, а надежда укрепляет сердце. Вера есть откровение разума. Когда помрачится разум, вера прячется, и преобладает страх, и исчезает надежда. Вера, которая светом обливает разум, освобождает человека от гордости и сомнения, и зовется познанием и раскрытием истины.

Святой жизнью обретается святое знание, чистоту этого святого знания омрачает гордыня. Свет жизни увеличивается или уменьшается от образа жизни. Ужасные искушения наваливаются на тех, кто хочет жить духовной жизнью. Поэтому подвижник веры должен пройти через многие печали и беды, чтобы прийти к познанию истины.

От беспорядочной жизни возникает смятение ума и хаос в мыслях, это создает помрачения в душе. Когда с помощью добродетелей из души удалятся страсти, когда с глаз ума сбросится завеса страстей, тогда ум может видеть славу того света. Посредством добродетелей душа растет, ум утверждается в истине и становится непоколебимым, готовым, встретившись, побороть все страсти. Избавление от страстей становится распинанием ума и распинанием тела. А это делает человека способным видеть Бога. Ум распинается, когда из него изгоняются нечистые мысли, а тело — когда из него искореняются страсти. В сластолюбивом теле не обитает познание Бога. С помощью добродетелей достигается истинное знание, которое является откровением тайн и спасоносным знанием. Главным отличием этого знания является смиренность. Когда ум обитает в сфере познания истины, тогда исчезают вопросы, и на него нисходят великое спокойствие и мир, а мир разума называется совершенным здоровьем. Когда сила Святого Духа осеняет душу, она тогда научается от Святого Духа.

В философии святого Исаака Сирина гносеологическая проблема познания растворяется в онтологически-этической, и, в конце концов, сводится к проблеме человеческой личности. Онтологически, этически и гносеологически суть и характер познания зависят от устроения личности, особенно от устроения и состояния ее органов познания. В личности подвижника веры познание природой своей переходит в созерцание.    

 

----картинка линии разделения----

 

Преподобный Петр Дамаскин

Преподобный Петр Дамаскин

----картинка линии разделения----

Кто думает, что он имеет знание, тот пребывает худшим невежды...

Есть невежество, превосходящее всякое невежество: когда кто-либо не знает и того, что он не знает. Насколько кто имеет знания, настолько считает себя незнающим, и насколько не знает своего неведения и малого познания духовного, настолько считает себя знающим.

Таково лжеименное знание, оно думает, что знает то, чего никогда не знало. И оно хуже совершенного неведения, говорит Златоуст, потому что не принимает исправления от какого-либо учителя... Потому отцы и говорят, что мы должны с трудом и смирением, с советом опытных изыскивать изложенное в Писаниях и научаться более делом, нежели словом; умолчанного же Божественными Писаниями отнюдь не испытывать, ибо это безумно, как говорит Великий Антоний о тех, которые ищут предузнавать будущее, а не скорее отрицаются сего как недостойные. Хотя, может быть, и по Промыслу Божию это бывает, как было на Навуходоносоре (Дан. 4) и древнем Валааме (Числ. 22) и служило к общей пользе, хотя они и не достойны были, а не от демонов, и особенно, когда такие предсказания бывают через сновидения и некоторые явления, однако об этом нам не сказано для того, чтобы мы телесным и нравственным деланием испытали Писания, по заповеди Господней (Ин. 5:39), и находили жизнь вечную, но не словом только искали и по самомнению полагали, что понимаем нечто, особенно же сокрытое от нас для большего смирения и для того, чтобы мы не были осуждены, как преступающие в  ведении. Ибо если ум, сподобившийся приобрести знание, не подвизается о поучении в Божественных Писаниях и дарованных ему познаниях, и не упражняется в этом много, во внимании со смирением и страхом Божиим, то, как недостойный дарованного ему Богом, с угрозою лишаем бывает знания, как Саул царствия, говорит святой Максим.

Познание дается для поощрения ума и крепость тела для того, чтобы соблюдали заповеди

И возделывали добродетели, и уразумели, как и для чего мы делаем, и что должно делать, и чего удаляться, чтобы не быть осужденными, и для того, чтобы окрыляемые познанием, мы трудились с радостью и получали большее ведение и крепость к деланию и веселие, и при совершении сего над нами сподобились благодарить Подателя сего, зная, откуда мы получили такие блага. Благодаримый нами, Он подает нам большие блага, и, получив дары, мы более возлюбим Его, и любовью достигнем премудрости Божией, начало которой страх Господень (Пс. 110:10).

 

---картинка линии разделения текста---

  

Святитель Григорий Нисский

Святитель Григорий Нисский 

---картинка линии разделения---

Кто бы что ни придумал рассудком, непременно размышление, подвигаясь далее, кончит неразрешимым и непостижимым.

 

 ----картинка линии разделения----

 

Преподобный Ефрем Сирин

Преподобный Ефрем Сирин 

----картинка линии разделения----

Знание лучше богатства

Как тело без духа мертво, так и знание без деятельности праздно. Ты называешь себя сведущим? Пусть знают это по делам твоим.

Соразмерно с силою Бог установил чин для разумения, чтобы для тварей не стать виною их превозношения, как подстрекающие детей на худое в большей мере бывают сами виновны.

Знание лучше богатства; малый, но мудрый отрок лучше старого, но глупого царя.

 

 ----картинка линии разделения----

 

Святитель Иоанн Златоуст

Святитель Иоанн Златоуст 

----картинка линии разделения----

Доброе неведение лучше худого знания

Кто не знает причины, тот скоро может дойти до истинной причины; а кто, не познавши истинной причины, вымышляет ложную, тот нелегко может принять истинную, но много требуется от него труда и пота для того, чтобы уничтожить прежнее.

Великое благо в том, чтобы знать, что такое тварь и кто Творец, что такое создание и кто Создатель.

Пока мы живем в смертном теле, мы воспринимаем знание, соответственное смертной природе. Поэтому Бог ничего не говорил нам соответственно Своему совершенству, но соразмерял то, что говорил, с нашей слабостью.

Какая польза знать, что должно делать, не делая этого? Никакой, напротив, за это будет даже большее осуждение.

 

---картинка линии разделения текста---

 

 Преподобный Иоанн Кассиан Римлянин

Преподобный Кассиан Римлянин 

---картинка линии разделения---

Возможно еще приобрести непорочность без дара знания, но знания духовного невозможно приобрести без чистоты целомудрия.

 

---картинка линии разделения текста---

  

Преподобный Григорий Синаит

Преподобный Григорий Синаит 

---картинка линии разделения---

Настоящие разумные суть те одни, кои явились святыми чрез стяжание чистоты

Чистого разума никто из мудрых века сего в слове не имел, потому что они от рождения разумную силу свою растлевают помыслами непотребными. Чувственный и многоречивый дух мудрости века сего, богатящий словами, призрачно лишь являющими многоведение, и наполняющий помыслами наидичайшими, творит себе в них обитель, лишив существенной премудрости, истинного созерцания и ведения нераздельного и единичного.

 

---картинка линии разделения текста---

 

  Евагрий Понтийский

 Авва Евагрий Понтийский

---картинка линии разделения---

Знание усовершается правдою, кротостью и милосердием

Знание, происходящее от людей, усовершается постоянным занятием и упражнением, а происходящее от благодати — правдою, кротостью и милосердием, первое могут приобретать и люди страстные, а последнее в состоянии принимать только бесстрастные, которые во время молитвы зрят свет, осиявающий их ум. Чти Бога, и познаешь бестелесных, служи Ему, и Он покажет тебе разум веков.

 

 ---картинка линии разделения текста---

 

Авва Нестерой

---картинка линии разделения---

Дары познания

В этом мире много родов знаний, такое же разнообразие их, как и искусств и наук. Но хотя они все или вовсе бесполезны, или служат для удобств только настоящей жизни, однако ж, нет никакой, которая бы не имела собственного порядка своего учения и способа, по которому бы могла быть приобретена желающими. Итак, если те искусства имеют известные свои правила для усвоения их, то тем более учение нашей религии и монашеское звание, которое стремится к созерцанию невидимых тайн и ищет не настоящей корысти, а воздаяния вечной награды, имеет известный порядок и основание. Знание его бывает двоякое: первое практическое, т. е. деятельное, которое относится к исправлению нравов и очищению пороков; второе теоретическое, т. е. которое состоит в созерцании Божественных предметов и познании сокровеннейших истин.

Если хотите в вашем сердце приготовить священную скинию духовному знанию, то очистите себя от нечистоты всех страстей и отрешитесь от забот настоящего века. Ибо той душе, которая хоть немного занята мирскими развлечениями, невозможно заслужить дар познания, или порождать духовные чувства, или быть постоянною в священном чтении.

Невозможно заслужить дар истинного знания тому, кто с намерением приобрести людскую похвалу занимается чтением. Ибо кто побежден этою страстью, тот  необходимо будет связан и другими страстями, особенно гордостью, и таким образом пораженный в деятельном, нравственном отношении не достигнет духовного знания, которое рождается от деятельного. Итак, будь во всем скор на слышание, и медлен на слова (Иак. 1:19), чтобы не пало на тебя замечание Соломона: видал ли ты человека опрометчивого в словах своих? На глупого больше надежды, нежели на него (Притч. 29:20).

Если хочешь достигнуть истинного знания Священного Писания

То тебе надобно постараться сначала приобрести непоколебимое смирение сердца, которое усовершением в любви приведет тебя не к тому знанию, которое надмевает, а к тому, которое просвещает. Ибо невозможно неочищенной душе приобрести дар духовного знания. И потому со всею осторожностью избегай, чтобы у тебя через упражнение в чтении, вместо света знания и вечной славы, приобретаемой просвещением науки, не произошли качества, ведущие к погибели, от суетной гордости. Потом надобно тебе всячески стараться, по отвержении всякой заботы и помышления земного, рачительно и даже непрестанно заниматься чтением Священного Писания, пока постоянное размышление напитает твой дух, как бы преобразит в подобие себе, сделав из него некоторым образом Ковчег Завета, содержащий в себе две каменные скрижали, т. е. постоянную твердость двоякого завета; также золотую стамну, т. е. чистую, беспримесную память, которая бы постоянно, твердо сохраняла в себе скрытую манну, т. е. вечную, небесную сладость ангельского хлеба, — духовных чувств; также жезл Ааронов, т. е. спасительное знамя высочайшего и истинного первосвященника нашего Иисуса Христа, всегда цветущее свежестью бессмертной памяти. Этот-то жезл, после того как был посечен от корня Иессеева, по умерщвлении теперь еще с большей жизненностью процветает. Все это осеняется двумя Херувимами, т. е. полнотою исторического и духовного знания. Ибо Херувим значит множество знания, которое всегда будет осенять очистилище Божие, т. е. спокойствие твоего сердца, и покрывать от всех нападений злых духов. И таким образом дух твой, не только в Ковчег Божественного Завета, но и в Священное Царство возведенный посредством ненарушимого расположения чистоты, как бы поглощенный духовным учением, будет исполнять ту первосвященническую заповедь, о которой Законодатель говорит так: От святилища он (первосвященник) не должен отходить, чтобы не осквернить святилище Божие (Лев. 21:12), т, е. сердце свое, в котором Господь обещал постоянно пребывать, говоря: вселюсь в них, и буду ходить среди их (2 Кор. 6:16). Посему надобно прилежно изучать на память, и постоянно надобно прочитывать с размышлением книги Священного Писания. Ибо это постоянное размышление приносит нам двоякий плод: первый тот, что когда внимание души занято чтением и размышлением о прочитанном, она не пленяется никакими сетями вредных помыслов, потом тот, что чего из пройденного частым повторением, когда мы старались усвоить памяти, не могли понять духом, в то время не свободным, после, освободившись от всех развлечений делами и видением, особенно во время ночного безмолвия размышляя, мы яснее усматриваем, так что по успокоении и даже погружении в глубокий сон нам раскрывается разумение сокровеннейшего смысла, которого мы даже и слегка не поняли в бодрственном состоянии. А при возрастании обновления нашего духа от этого упражнения начнет также обновляться и взгляд на Священное Писание, и с преуспеянием в этом будет некоторым образом преуспевать и красота более сокровенного разумения.

Невозможно нечистой душе приобрести духовное знание, с каким бы постоянством ни трудилась в чтении

Ибо никто не вливает какую-либо благородную масть, или отличный мед, или какую-нибудь драгоценную жидкость в зловонный, испорченный сосуд. Кувшин, однажды пропитанный страшным зловонием, легче испортит даже самое благоуханное миро, нежели сам примет от него сколько-нибудь приятное благоухание, поскольку гораздо скорее чистое повреждается, нежели испорченное исправляется.

Истинное знание приобретают только истинные чтители Бога

Духовного знания достигают не иначе, как тем порядком, который один из Пророков хорошо изображает, говоря: сейте у себя праведность, жните надежду жизни, засевайте у себя светильник знания (Ос. 10:12). Следовательно, нам надобно сначала сеять правду, т. е. распространять деятельное совершенство делами правды; потом нам надобно пожинать надежду жизни, т. е. изгнанием плотских страстей собирать плоды духовных  добродетелей, и таким образом возможем засветить у себя светильник знания.

Истинное, духовное знание от мирской учености, которая оскверняется нечистотою плотских пороков, настолько отличается, что оно, как мы знаем, иногда удивительно процветало даже в некоторых не знающих языков и почти неграмотных.

Если ты с пламенным желанием стараешься достигнуть духовного знания, то сначала со всем усилием потрудись приобрести от Господа чистоту целомудрия. Ибо никто, в ком еще господствуют плотские страсти, особенно страсть блудная, не может приобрести духовное знание.

По обольщению диавола или по заблуждению человеческому, по которому никто в этой плоти не может не обманываться как человек, часто случается, что и тот, кто имеет более острый разум и больше познаний, иногда нечто ложное принимает умом; и тот, кто имеет тупое дарование и меньше знания, кое-что понимает правильнее, истиннее. Посему никто, каким бы знанием ни обладал, по суетной надменности не должен думать, что он может не нуждаться в наставлении другого. Ибо хотя бы диавольское обольщение и не обмануло его суждения, однако ж, он не избежит тяжких сетей возношения и гордости.

 

 ---картинка линии разделения текста--- 

 

Авва Феона 

---картинка линии разделения---

Что познается не наукою, а опытом, того неопытный не может ни передать, ни умом понять или удержать, кроме того, кто самым делом с подобным усердием приобрел познание.

 

----картинка линии разделения----

 

Преподобный Исидор Пелусиот

Преподобный Исидор Пелусиот 

----картинка линии разделения----

Я ясно знаю то, что ничего не знаю

Если же и будет что сказано чего-либо стоящее, то вину сего приписать должно Богу, для пользы слушателей умудряющему нередко невежд.

Известно, что многое для нас темно и неуловимо человеческим рассуждением, но известно и то, что непостижимо для нашего разумения (к нашей же пользе) не споспешествующее нашему спасению.

И для тех, которые полагают, что все ограничивается настоящею жизнью, как думаю, приличнее кончина жизни, нежели жизнь невежественная. А если справедливо это в рассуждении их, то тем паче в рассуждении нас, которые имеем цель в вечности и обязаны ежедневно изощрять разумение Божественными словами.

Как грамматики и софисты, взяв детей к себе, говорящих нечисто, отпускают от себя говорящими чисто, не языки у них переделывая (что невозможно), но влагая в них искусство, и душ не переменяя, а изгоняя из них леность, так и Божественная мудрость, изгоняя порок и незнание, влагает разумение и знание.

Самое Божественное познание — доблестные дела

Изучивший многие знания и искусства, хотя бы он был даровитее всех людей, не приобретает, без сомнения, глубоких сведений в каждом, потому что время, какое должно употребить на упражнение в первом искусстве и на изучение оного, тратится на изучение другого искусства. Напротив того, хотя преимуществует знанием многих искусств, но не преимуществует пред каждым из обучившихся до совершенства одному искусству. Посему и ты не желай знать все. Ибо следствием сего будет то, что не приобретешь точного сведения о каждом предмете. Но имея в виду одну цель, туда напрягай око разумения. В таком случае овладеешь делом.

 

----картинка линии разделения----

 

Святой Преподобный Феодор Студит

Преподобный Феодор Студит 

----картинка линии разделения----

Сверхъестественное знание приходит в ум путем, превышающим его естественные способы и силы

Знанием естественным называем мы то, которое душа может получить через исследование и изыскание, естественными пользуясь способами и силами, о творении и Виновнике творения, разумеется, сколько это доступно для связанной с веществом души. Ибо энергия ума ослабляется от соприкосновения его и срастворения с телом, и от сего не может он быть в непосредственном прикосновении с мысленными вещами, но имеет нужду для помышления о них в фантазии, которой природа — творить образы протяженные и дебелые. Итак, ум, поскольку во плоти есть, имеет нужду в соответственных образах вещей, чтобы судить о них и понимать их... А сверхъестественное знание есть то, которое приходит в ум путем, превышающим его естественные способы и силы, или в котором познаваемое сравнительно превышает ум, связанный с плотью, так что такое познание, очевидно, свойственно уму бестелесному. Бывает же оно от единого Бога, когда найдет Он ум очищенным от всякого вещественного пристрастия и объятым Божественною любовью.

 

---картинка линии разделения текста---

 

Преподобный Никита Стифат

Преподобный Никита Стифат 

---картинка линии разделения---

Соответственно внутреннему настроению души инаковым и инаковым представляется ей и естество вещей.

 

 ----картинка линии разделения----

 

Феолипт, митрополит Филадельфийский

Феолипт, митрополит Филадельфийский

----картинка линии разделения----

Презирающий дольнее и отвращающийся от него видит светозарность, обетованную святым

Как для внимающего одним вещественным благам земли и склонного к плотским удовольствиям небеса заключены, как для имеющего омраченными мысленные очи свои, так презирающий дольнее и отвращающийся от него имеет ум горе восторженным, видит славу присносущных благ и постигает светозарность, обетованную святым. Таковый и любовь Божию, свыше в него сходящую, приемлет, и храмом Духа Святаго бывает, и Божественных хотений вожделевает, и Духом Божиим водится, и сыноположения сподобляется, и Бога имеет благоволящим к нему.

 

 ----картинка линии разделения----

 

Преподобный Иоанн Кронштадский

Преподобный Иоанн Кронштадский 

----картинка линии разделения----

Мне «открыто очень много из человеческого знания»

Обильно открыл Ты мне, Господи, истину Твою и правду Твою. Через образование меня науками открыл Ты мне все богатство веры и природы и разума человеческого. Уведал я слово Твое – слово любви, проникающее до разделения души и духа нашего (Евр. 4:12); изучил законы ума человеческого и его любомудрие, строение и красоту речи; проник отчасти в тайны природы, в законы ее, в бездны мироздания и законы мирообращения; знаю населенность земного шара, сведал о народах отдельных, о лицах знаменитых, о делах их, прошедших своею чередою в мире; отчасти познал великую науку самопознания и приближения к Тебе – словом, многое, многое узнал я, так что мне «открыто очень много из человеческого знания» (Сир. 3:23); и доселе еще многое узнаю. Много и книг у меня многоразличного содержания, читаю и перечитываю их, но все еще не насытился. Все еще дух мой жаждет знаний, все сердце мое не удовлетворяется, не сыто, и от всех познаний, приобретенных умом, не может получить полного блаженства. Когда же оно насытится? – Насытится, когда явится мне слава Твоя (Пс. 16:15). А до тех пор я не насыщусь. «Всякий, пьющий воду сию (мирские знания), возжаждет опять, а кто будет пить воду, которую Я дам ему, тот не будет жаждать вовек, но вода, которую Я дам ему, сделается в нем источником воды, текущей в жизнь вечную» (Ин. 4:13,14), – сказал Спаситель.

Многому научены ученики учебных заведений, но не знают часто единого на потребу – Бога и себя самих, своих грехов, своей немощи духовной, своего ничтожества без Бога и пред Богом. Вспомните о молитве святого Ефрема Сирина: Господи! даруй ми зрети моя прегрешения. Видеть свои грехи в их множестве и во всей их гнусности – действительно есть дар Божий, подаваемый вследствие усердной молитвы. Сказанное выше должно приложить и ко многим, многим ученым, и к богатым, и знатным: многое они знают, много имеют, но не знают и не имеют нередко существенного. «Утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам; ей, Отче! ибо таково было Твое благоволение» (Мф. 11:25,26). Дивныедела! Видно, благодать Божия и блага мира сего не одно и то же, и пристрастие к ним несовместно с Божией благодатью.

Знание многих есть бесплодное, мертвое знание

Не всякое познание Бога может приводить к вечной жизни: весьма многие и знают, но все-таки навеки погибают. Все мы знаем Бога и имя Его именуем, но знание многих есть бесплодное, мертвое знание, которое не приведет к вечной жизни. Не в мирное, а беспокойное и крамольное время мы живем, время безначалия и безбожия, время дерзкого попрания законов Божеских и человеческих, во время бессмысленного шатания умов, вкусивших несколько земной мудрости и возмечтавших о себе чрез меру, ибо «знание надмевает», по слову Божию, «а любовь назидает» (1Кор. 8:1). 

 

---картинка линии разделения текста---

 

 Святитель Игнатий (Брянчанинов)

Святитель Игнатий (Брянчанинов) 

---картинка линии разделения---

Благодатное знание

Если Богу угодно дать тебе познание, то Он даст в свое время, и даст таким способом, которого даже не может представить себе плотской человек.

Обновленное естество имеет благодатное знание и зрение зла, даруемое Богом; знание и зрение зла, не только не нарушающие целостности добра в человеке, но и служащие к строжайшему охранению человека от опытного познания зла, гибельного для человека.

Учение по букве, будучи предоставлено самому себе, немедленно рождает самомнение и гордость, отчуждает посредством их человека от Бога.

Только христианин может стяжать правильное познание, доступное человеку о человеке, о духах святых и отверженных, о мире, не видимом телесными очами.

Занятия умственные способны отвлекать человека от смирения и Бога, привлекать к самомнению и поклонению своему я.

 

----картинка линии разделения----

 

Вопросил однажды авва Арсений одного из египетских старцев о своих помыслах. Это услышал некий брат. «Авва Арсений! — спросил он. — Почему ты, будучи столько сведущ в учености Греции и Рима, вопрошаешь о своих помыслах этого чуждого всякой учености?» Арсений отвечал: «Науки Греции и Рима я знаю, но еще не узнал алфавита, который преподается этим ничего не знающим в учености мира».

 

----картинка линии разделения---- 

comintour.net
stroidom-shop.ru
obystroy.com