СТРАННИЧЕСТВО

странничество

 

Все дни жизни своей, куда бы ты ни пришел, почитай себя странником, чтоб в состоянии быть тебе избавиться от вреда, порождаемого вольностью в обращении. Тот странник, кто мыслью своею стал вне всего житейского. Святой Исаак Сирин

 

 ----картинка линии разделения----

 

Иисус Христос (Спаситель)

Иисус Христос (Спаситель)

ht 

Был странником и вы приняли Меня

Когда же приидет Сын Человеческий во славе Своей и все святые Ангелы с Ним, тогда сядет на престоле славы Своей, и соберутся пред Ним все народы, и отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов, и поставит овец по правую Свою сторону, а козлов — по левую. Тогда скажет Царь тем, которые по правую сторону Его: «приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира: ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне». Тогда праведники скажут Ему в ответ: «Господи! когда мы видели Тебя алчущим, и накормили? или жаждущим, и напоили? когда мы видели Тебя странником, и приняли? или нагим, и одели? когда мы видели Тебя больным, или в темнице, и пришли к Тебе?» И Царь скажет им в ответ: истинно говорю вам: «так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне» (Мф.25:31-40).

Если кто хочет идти за Мною, отвергнись  себя и возьми  крест  свой  и следуй  за  Мною… (Лк. 9:23). 

 

---картинка линии разделения текста---

 

Апостол Иоанн Богослов

Апостол Иоанн Богослов

---картинка линии разделения---

Похвала за гостеприимство

Возлюбленный! ты как верный поступаешь в том, что делаешь для братьев и для странников. Они засвидетельствовали перед церковью о твоей любви. Ты хорошо поступишь, если отпустишь их, как должно ради Бога, ибо они ради имени Его пошли, не взяв ничего от язычников. Итак мы должны принимать таковых, чтобы сделаться споспешниками истине (3Ин.1:5-8).

 

---картинка линии разделения текста---

 

Апостол Петр

Апостол Петр

---картинка линии разделения---

Прошу вас, как пришельцев и странников

Возлюбленные! прошу вас, как пришельцев и странников, удаляться от плотских похотей, восстающих на душу, и провождать добродетельную жизнь между язычниками, дабы они за то, за что злословят вас, как злодеев, увидя добрые дела ваши, прославили Бога в день посещения (1Пет.2:11-12). 

 

---картинка линии разделения текста---

 

Апостол Павел

Апостол Павел

---картинка линии разделения---

Говорили, что они странники и пришельцы на земле...

Верою обитал он на земле обетованной, как на чужой, и жил в шатрах с Исааком и Иаковом, сонаследниками того же обетования, ибо он ожидал города, имеющего основание, которого художник и строитель — Бог. Верою и сама Сарра (будучи неплодна) получила силу к принятию семени, и не по времени возраста родила, ибо знала, что верен Обещавший. И потому от одного, и притом омертвелого, родилось так много, как много звезд на небе и как бесчислен песок на берегу морском. Все сии умерли в вере, не получив обетований, а только издали видели оные, и радовались, и говорили о себе, что они странники и пришельцы на земле, ибо те, которые так говорят, показывают, что они ищут отечества. И если бы они в мыслях имели то отечество, из которого вышли, то имели бы время возвратиться, но они стремились к лучшему, то есть к небесному, посему и Бог не стыдится их, называя Себя их Богом: ибо Он приготовил им город (Евр.11:8-16).

 

----картинка линии разделения----

 

 Преподобный Иоанн Лествичник

Преподобный Иоанн Лествичник

ht

СЛОВО - 3

О странничестве, то есть, уклонении от мира

Странничество есть невозвратное оставление всего, что в отечестве сопротивляется нам в стремлении к благочестию. Странничество есть не дерзновенный нрав, неведомая премудрость, необъявляемое знание, утаеваемая жизнь, невидимое намерение, необнаруживаемый помысл, хотение уничтожения, желание тесноты, путь к Божественному вожделению, обилие любви, отречение от тщеславия, молчания глубины.

В начале обыкновенно, как бы огнем божественным, сильно и продолжительно беспокоит любителей Господних помыслов об удалении от своих желанием худости и тесноты побуждающий к оному любителей такового добра. Но сколь велик и достохвален сей подвиг, столь великого и рассуждения требует, ибо не всякое странничество, предпринимаемое в крайней степени, есть добро.

Если всякий пророк без чести в своем отечестве, как сказал Господь; то должно остерегаться, чтобы уклонение от мира не было нам поводом к тщеславию.

Ибо странничество есть отлучение от всего, с тем намерением, чтобы сделать мысль свою неразлучною с Богом. Странник есть любитель и делатель непрестанного плача. Странник есть тот, кто избегает всякой привязанности, как к родным, так и к чужим.

Поспешая к жизни уединенной, или странничеству, не дожидайся миролюбивых душ, ибо тать приходит нечаянно. Многие, покусившись спасать вместе с собою нерадивых и ленивых, и сами вместе с ними погибли, когда огонь ревности их угас со временем. Ощутивши пламень, беги, ибо не знаешь, когда он угаснет, и оставит тебя во тьме. О спасении других не все подлежим ответу, ибо божественный Апостол говорит: темже убо кийждо нас, братие, о себе слово даст Богу. И опять: научая иного, себе ли не учиши? (Рим. 2, 21). Как бы сказал: все ли должны мы пещись о других, не знаю, о самих же себе всячески должны мы заботиться.

Странничествуя, остерегайся праздноскитающегося и сластолюбивого беса, ибо странничество дает уму повод искушать нас. Хорошо беспристрастие, а матерь его есть уклонение от мира. Устранившийся всего ради Господа не должен уже иметь никакой связи с миром. Дабы не оказалось, что он скитается для удовлетворения своим страстям.

Устранившись мира, не прикасайся к нему более, ибо страсти удобно опять возвращаются. Ева невольно изгоняется из рая, монах же добровольно выходит из своего отечества, ибо та снова пожелала бы вкусить от древа преслушания, а сей непременно подвергся бы беде от сродников по плоти.

Тех мест, которые подают тебе случай к падению, убегай как бича, ибо когда мы не видим запрещенного плода, то не так сильно его и желаем.

Да не скроется от тебя и следующая хитрость и лесть невидимых врагов: они советуют нам не отлучаться от мирских, внушая, что мы получим великую награду, если видя женский пол, будем себя удерживать. Но не должно им в этом покоряться, а делать противное их внушению.

Когда мы, на год или на несколько лет удалившись от своих родных, приобретем малое некоторое благоговение, или умиление, или воздержание, тогда суетные помыслы, приступивши, побуждают нас опять идти в отечество для назидания, говорят, и примера и пользы многих, видевших некогда наши беззаконные дела, а если, мы, еще богатя даром слова, и имеем сколько-нибудь духовного разума, тогда уже как спасителям душ и учителям, советуют они нам возвратиться в мир, с тем, чтобы мы благополучно собранное в пристанище бедственно расточили в пучине. Постараемся подражать Лоту, а не жене его, ибо душа, обратившись туда, откуда вышла, уподобится соли, потерявшей силу, и сделается неподвижною. Беги из Египта невозвратно, ибо сердца, обратившиеся к нему, не увидели Иерусалима, т.е. земли бесстрастия. Хотя тем, которые в начале, ради младенчественности духовной, оставили своих и успели совершенно очиститься, и можно с пользою возвратиться к ним, в том намерении, чтобы, как сами спаслись, так спасти и некоторых из ближних; впрочем Моисей Боговидец и Самим Богом посланный на спасение единоплеменного рода, претерпел многие беды в Египте, т.е. помрачения в мире.

Лучше оскорбить родителей, нежели Господа, потому что Сей и создал, и спас нас, а те часто погубляли своих возлюбленных, и подвергали их вечной муке.

Странник тот, кто везде с разумом пребывает, иноязычный среди иноязычного народа. Мы удаляемся от близких наших, или от мест, не по ненависти к ним (да не будет сего), но избегая вреда, который можем от них получить. Как во всех благих делах, так и в сем, учителем нашим есть Сам Христос, ибо видим, что и Он многократно оставлял родителей по плоти, и когда некоторые сказали; мати Твоя и братия Твоя ищут Тебе (Марк. 3, 32), благий наш Господь и учитель тотчас показал бесстрастную ненависть к ним, сказавши: мати Моя и братия Моя суть творящие волю Отца Моего, Иже есть на небесех (Матф. 12, 49).

Да будет отцем твоим тот, кто может и хочет потрудиться с тобою для свержения бремени твоих грехов, а материю - умиление, которое может омыть тебя от скверны, братом - сотрудник и соревнитель в стремлении к горнему, сожительницу неразлучную стяжи память смерти, любезными чадами твоими да будут сердечные воздыхания, рабом да будет тебе тело твое, а друзей приобретай в небесных силах, которые во время исхода души могут быть полезными для тебя, если будут твоими друзьями. Сей есть род (т.е. сродство) ищущих Господа (Пс. 23, 5).

Любовь Божия угашает любовь к родителям;а кто говорит, что он имеет ту и другую, обманывает сам себя, ибо сказано: никто же может двемя господинома работати (Матф. 6, 24), и проч. Не приидох, говорит Господь, мир воврещи на землю (Матф. 10, 34), т.е. мир между родителями и их сынами и братьями, желающими Мне работать, но брань и меч, чтобы боголюбивых отлучить от миролюбивых, вещественных от невещественных, (плотских от духовных), славолюбивых от смиренномудных; ибо Господь веселится о разделении и разлучении, бывающем из любви к Нему.

Берегись, берегись, чтобы за пристрастие к возлюбленным тобою родственникам все у тебя не явилось как бы объятым водами, и чтобы ты не погиб в потопе миролюбия. Не склоняйся на слезы родителей и друзей, в противном случае будешь вечно плакать. Когда родственники окружат тебя, как пчелы, или лучше сказать, как осы, оплакивая тебя: тогда немедленно обрати душевные очи твои на смерть и на дела твои, чтобы тебе можно было отразить одну скорбь другою. Сии наши, или лучше не наши, лукаво обещаются сделать для нас все, что мы любим, намерение же их то, чтобы воспрепятствовать доброму нашему стремлению, а потом уже привлечь нас к своей цели.

Удаляясь от мира, мы должны избирать для жительства места, лишенные случаев к утешению и тщеславию и смиренные, если же не так, то мы действуем по страсти. 

Утаевай благородство свое и не величайся своею знатностью, чтобы не оказался ты один на словах, а другой на деле.

Никто в такой мере не предавал себя странничеству, как тот Великий, который услышал: изыди от земли твоея, и от рода твоего, и от дому отца твоего (Бытия, 12, 1), и притом был призываем в иноплеменную и варварскую землю.

Иногда Господь много прославляет того, кто сделается странником по примеру сего Великого, но хотя сия слава и от Бога дается, однако ее хорошо отвращать щитом смирения.

Когда бесы, или и люди будут хвалить нас за странничество, как за великий подвиг, тогда помыслим о Том, Который ради нас снисшел на землю в виде странника и найдем, что мы воздать за сие во веки веков не можем.

Пристрастие к кому-нибудь их родственников или из посторонних, весьма вредно, оно может мало-помалу привлечь нас к миру и совершенно погасить огонь нашего умиления. Как невозможно одним глазом смотреть на небо, а другим на землю: так невозможно не подвергнуться душевным бедствиям тому, кто мыслями и телом не устранился совершенно от всех своих родственников и не родственников.

Добрый и благоустроенный нрав приобретается многим трудом и подвигом, но можно в одно мгновение потерять то, что было приобретено и многим подвигом. Тлят бо обычаи благи беседы злыя (1Кор.15,33), мирские и непристойные.

Кто по отречении от мира обращается с мирскими людьми, или близ них пребывает, тот, без сомнения, или впадает в их дела и сети, или осквернит сердце помышлением о них, или хотя не оскверняясь, но осуждая оскверняющихся, и сам с ними осквернится.

Сия третья степень, равночисленная святой Троице. Вступивший на нее да не озирается ни на десно ни на лево (Втор. 5, 32).

 

странничество

 

 Святитель Иоанн Златоуст

Святитель Иоанн Златоуст

ht

Беседа на Пс.119

«Горе мне, что жизнь моя в переселении  продолжительна: поселился я в шатрах Кидарских»  (Пс.119:5). Другой переводчик говорит: «увы мне, что пришествие свое я продолжил». Третий: «увы мне, что я пришельствовал долго». Таким образом они сетуют о плене Вавилонском; а Павел – о продолжительности здешней жизни: «находясь в этой хижине, говорит он, воздыхаем под бременем» (2Кор.5:4); и еще: «но и мы сами, имея начаток Духа, и мы в себе стенаем» (Рим.8:23).

Действительно, настоя­щая жизнь есть странничество.Что я говорю: странничество? Она гораздо хуже и странничества. Потому Христос и назвал ее путем: «тесны вратаговорит Он, и узок путь, ведущие в жизнь» (Мф.7:14). И это есть самая лучшая и даже первая наука – знать, что мы странники в настоящей жизни. Древние исповедовали это и потому особенно прославились. Выражая это, Павел говорит: «Бог не стыдится их, называя Себя их Богом» (Евр.11:16).

Почему, скажи мне: «их»? Потому, что они признавали себя странниками и пришельцами. Это – корень и основание великой добродетели. Кто здесь странник, тот там будет гражданином; кто здесь странник, тот не ста­нет привязываться к настоящим благам, не будет забо­титься ни о жилище, ни о богатстве, ни о пище, ни о чем другом подобном; но, как находящиеся в чужой стране, де­лают все и употребляют все меры к возвращению в отече­ство и каждый день стремятся увидеть страну, их произвед­шую, так и питающий любовь к будущим благам не огор­чится здешними несчастными обстоятельствами, и не возгор­дится счастливыми, но будет проходить мимо всего этого, как путник.

Вот почему и в молитве нам заповедано говорить: «да приидет царствие твое» (Мф.6:10),чтобы мы, питая в душе желание и ожидание того дня и постоянно имея его пред глазами, не увлекались настоящим. Если иудеи, желавшие возвращения в Иерусалим, даже после освобождения, оплакивают прошедшее, то какое мы можем иметь извинение, какое оправдание, не пи­тая сильной любви к горнему Иерусалиму? 

 

картинка странничество скит

 В скиту на Афоне 

Посмотри, как они оплакивают свое пребывание между иноплеменниками: «поселился, –говорит, – я в шатрах Кидарских: долго жила душа моя  в стране переселения: с ненавидящими мир  я был в мире» (Пс.119:5–6). Здесь они оплакивают не только свое пребывание в стране чужой, но и обращение с иноплеменниками. Так и другие пророки оплакивали настоящую жизнь и говорили: «не стало милосердых на земле, нет правдивых между людьми» (Мих.7:2); и этот самый пророк: «спаси меня, Господи, ибо не стало преподобного» (Пс.11:2). Настоящая жизнь тяжела не потому только, что она испол­нена суеты и безвременных забот, но и потому, что в ней много успевают люди злые.

Нет ничего гнуснее и тяжелее обращения с такими людьми. Не столько дым и смрад тяготит глаза, сколько обра­щение с злыми людьми огорчает душу. Не помнишь ли, как и Господь наш  Иисус Христос выразил тягость пребывания с ними? Когда Он сказал: «доколе буду с вами? доколе буду терпеть вас?» (Мф.17:17)то указал на то, что содержится в сло­вах:«поселился я в шатрах Кидарских». Это – варвары, которые обык­новенно поступают с подвластными им, как звери, живут в шалашах и пещерах и доходят до свирепости диких зверей. Но еще несноснее их хищники, корыстолюбцы, разврат­ники, живущие в роскоши. 

«Долго жила душа моя». Однако не много; только семьдесят лет. Но пророк называет их многими не по количеству, а по трудности обстоятельств. Для страждущих и немногие годы кажутся многими. Так должно чувствовать и нам: хотя бы мы прожили немногие годы, но должны считать их многими по сильному желанию будущих благ. Говорю это, не осуждая настоящей жизни, – да не будет; и она – дело Божие, – но, желая возбудить в вас любовь к бу­дущим благам, чтобы вы не привязывались к настоящему, не прилеплялись к плоти и не уподоблялись малодушным, которые, хотя бы прожили тысячи лет, говорят, что – мало. Что может быть безрассуднее этого? Что может быть грубее – тогда как предстоит небо и небесные блага, «не видел того глаз, не слышало ухо» (1Кор.2:9), гоняться за тенями и желать вра­щаться в пучине настоящей жизни, подвергаясь непрестанным волнам, бурям и кораблекрушениям? Не таков был Павел, но он спешил и стремился туда, и только одно удерживало его – спасение людей (Флп.1:23).

«Когда же я говорил с ними, они без вины враждовали со мною» (Пс.119:7). Видишь ли, как он показывает тяжесть тамошней жизни? Не сказал: с не­ имеющими мира, но: «с ненавидящими мир я был в мире». Видишь ли пользу скорби? Видишь ли плоды плена? А теперь кто из нас может сказать это? Желательно, чтобы мы с мирными были мирны; а он и с ненавидящими мир был мирен.

Как же и мы можем достигнуть этого? Если будем жить, как странники, – опять обращаю речь к тому же предмету, – если будем жить, как пришельцы, если не будем пленяться ничем настоящим. Подлинно, ничто не бывает столько при­чиною вражды и раздора, как любовь к настоящим благам, пристрастие или к славе, или к богатству, или к удоволь­ствиям. Когда же ты разорвешь все эти узы и не попустишь душе пленяться чем-нибудь подобным, тогда увидишь, откуда берет свое начало раздор, где лежит основание добродетели. Для того Христос и повелевает нам быть овцами среди вол­ков, чтобы ты не говорил: я потерпел то и то, и оттого ожесточился. Хотя бы ты потерпел бесчисленное множество обид, продолжай быть овцою, и победишь волков. Такой-то че­ловек зол и нечестив; но ты имеешь силу, которою можешь преодолевать и злых. Что смиреннее овцы? Что свирепее волка? Однако первая преодолевает последнего, как видно на апостолах, потому что нет ничего могущественнее кротости, ничего – сильнее долготерпения. Вот почему Христос и заповедует нам быть овцами среди волков.

Но сказав это и желая объ­яснить, каков должен быть Его ученик, и что для него недо­статочно этой простоты, т. е. кротости овцы, прибавляет еще нечто другое: «будьте...,говорит, как голуби» (Мф.10:16), соединяя кротость двух смирных и незлобивых животных. Такой требует Он от нас кротости, когда мы обращаемся среди злобных!

Не говори мне: он зол, я не могу сносить. Тогда особенно и нужно показывать кротость, когда мы имеем дело с злобными и враждебными; тогда и открывается ее сила, тогда и сияет ее действенность, достоинство и польза. «Когда же я говорил с ними, они без вины враждовали со мною». Другой переводчик (Симмах) говорит: «и как я говорил им, они враждовали», выражая или: с ненави­дящими мир я был мирен, или: за то, что я говорил им, они враждовали. Смысл этих слов следующий: во время са­мой беседы, говорит, когда я особенно выражал любовь свою, когда произносил особенно дружелюбные слова, тогда они и раздражались, строили козни, и ничто не укрощало их; но я продолжал соблюдать свою добродетель, не смотря на такое их расположение. Так должны поступать и мы; хотя бы напа­дали на нас любящих, хотя бы враждовали, хотя бы строили козни, мы должны соблюдать свое, помня заповедь, повелеваю­щую быть подобными овцам и голубям среди волков, чтобы и их сделать лучшими, и самим достигнуть небесных благ, которых да сподобимся все мы благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава во веки веков. Аминь.

 

----картинка линии разделения----

  

Святой Исаак Сирин

Святой Исаак Сирин

ht

Тот странник, кто мыслью своею стал вне всего житейского

Все дни жизни своей, куда бы ты ни пришел, почитай себя странником, чтоб в состоянии быть тебе избавиться от вреда, порождаемого вольностью в обращении. 

 

странничество

 

 Святитель Дмитрий Ростовский

Святитель Дмитрий Ростовский

ht

 Все мы — странники на земле!

«Не имамы зде пребывающего града, но грядущаго взыскуем». (Евр. 13; 14) Авраам праотец, странствуя по земле, обетованной Богом ему и его потомству, не имел в ней ни одного уголка собственного, как о нем говорил иудеям святой первомученик Стефан: «Пресели его Бог в землю сию, на ней же вы ныне живете, и не даде ему наследия в ней ни стопы ногу» (Деян. 7; 4, 5)

Праведник даже и не заботился о сем, он переходил с места на место, из города в город, по чуждой земле, среди чужого народа, и жил как странник и пришелец, полагаясь во всем единственно на Промысл Божий. А когда ему оказалась нужда погрести мертвеца своего, свою возлюбленную супругу Сарру, он не захотел воспользоваться даром чуждой землей, но купил себе за деньги в полную собственность место, на котором можно было бы похоронить и Сарру, и его самого, и его детей. Вот нам два поучительных урока: первый — что вся наша жизнь есть только странствование, а отечество и наследство для нашего тела есть гроб; второй — что все, что бы мы не имели в сей жизни, все это — чужое, не наше, а наш только гроб, в котором истлеем.

Да, наша жизнь, действительно, есть только странствование,  она непрерывно течет и изменяется: из младенца человек становится отроком, из отрока юношей, потом — взрослым мужчиной, наконец, дряхлым стариком; нет ни одного часа, когда бы наша жизнь остановилась в своем течении, нет ни одного мгновения, когда бы она стояла, она течет быстро, хотя мы сего и не замечаем, течет скоро, как пар, являющийся на малое время, а потом исчезающий (Иак. 4:14), как тот прохожий странник, которого мы видим, пока он идет мимо нас, а потом уходит и скрывается от наших очей.

Жизнь наша есть странствование и потому еще, что она непостоянно одинакова: сегодня человек богат, а завтра — нищий, сегодня весел, а завтра печален; сегодня его почитают, а завтра будут бесчестить. И как странник проходит мимо города и селения, горы и дола, поля и леса, и лишь только посмотрит на красоту места, идет дальше, — так и жизнь наша проходит мимо всех благ земных, хотя и кажется нам, что мы ими наслаждаемся, их при себе удерживаем... Вот почему и Давид молится Богу и говорит: «...пресельник аз есмь у Тебе и пришлец, якоже вси отцы мои» (Пс. 38; 13). Хорошо увещевает святой апостол Петр: «... возлюбленный, молю вы, яко пришельцы и странники огребатися (удаляться) от плотских похотей, яже воюют на душу» (1Пет. 2; 11).

Где же для смертного человека его родина? Где его наследство? Родина для человека — я разумею по плоти, по телу, а не по духу, — его родина — гроб, земля, персть; тело наше из земли сотворено, там и его родина, туда и возвращаемся все по Суду Божию: «... земля еси, и в землю отыдеши» (Быт. 3; 19). И как душа, от Бога человеку данная, по исшествии из тела возвращается, если она праведна, к Богу, как своему Отцу, на небо, как в родную страну, — так и тело, от земли взятое, возвращается в землю, как к своей матери. Вот почему и святой апостол Иоанн Богослов, войдя в ископанную для него могилу, сказал своим ученикам: «Привлекше землю, матерь мою, покрыйте мя». Если сей великий Апостол назвал землю своею матерью, как же нам, грешным, не сказать, что все мы пойдем к ней же? Какое нас ожидает в земле наследство? Никакого другого, как только тление и черви. «Егда умрет человек, — говорит Иисус сын Сирахов, — насладит гады и звери, и червие» (Сир. 10; 13).

Если вся жизнь наша есть только странствование, а родина наша — могила, то и все, чем владеем мы в сей жизни, у нас чужое; гроб — вот наша единственная собственность, как и для Авраама, жившего странником и пришельцем в чужой земле, все было чуждое: и города, и веси, и нивы, и рощи, — вся земля была чужая, одна только пещера для погребения умерших была куплена им в полную собственность. А странник, путешествующий в далекую страну, никакого места не называет своим, хотя бы и отдыхал на одном, никакого дома не присваивает, хотя бы и случилось ему жить в нем, а если видит где богатство, не говорит — это мое, а скажет, что чужое. Он не носит с собою ничего лишнего; необходимая одежда, кусок хлеба — вот и все его богатство; у него одно желание — как бы дойти поскорее до места, куда идет. Так и в жизни нашей все у нас — на время, дом у нас — на время, имение — тоже. Все временно, сегодня — это наше, завтра пошло в другие руки. Хлеб насущный, необходимая одежда и жилище — вот и все, что нам нужно здесь на пути в будущую блаженную жизнь со Христом.

Люди привыкли многое в мире сем считать своею собственностью, всякому хочется иметь свой дом, свое имение, но поистине все, что бы ты, человек, не имел здесь — все это не твое, а чужое, ничего этого у тебя на веки не останется, все уйдет в чужие руки, даже в руки тех, кого ты вовсе не знаешь. Есть у тебя дом? А вечно ли жить в нем будешь? Ведь если не прогонят оттуда тебя живого, то вынесут мертвого и закопают в землю! Есть ли у тебя имущество, поля, сады? А долго ли будешь господином их? Ведь если у тебя не отнимет их, кто сильнее тебя, то ты сам все оставишь, когда в гроб вселишься! Есть у тебя злато и серебро или другие сокровища, но уверен ли ты, что их не лишишься? Ведь если их не украдут воры, не похитят разбойники, не сожжет огонь, не затопит вода, то придет смерть и все это отнимет у тебя, и ты пойдешь в могилу, неся с собой только погребальные одежды... Все покинет тогда человек, не пойдет с ним в могилу слава его.

«Уснуша, — говорит псалмопевец, — сном своим, и ничтоже обретоша все мужие богатства в руках своих» (Пс. 75; 6), «... и оставят чуждим богатство свое» (Пс. 48; 11). Итак, нет у нас здесь ничего своего, — все чужое! Ты скажешь: "Это мое, пока я жив или, по крайнем мере, пока это у меня в руках". А я говорю тебе: и в таком случае все это не настоящая твоя собственность; ведь ты не родился с этим, ты не принес с собой ничего из утробы матери твоей, все это со стороны тобой получено и все — только на время. Если твоя одежда шерстяная, то она заимствована у овец, если шелковая, то — у червей; твоя рубашка — из льна или другого растения, твоя обувь — из кожи животных, злато и сребро — из недр земных, а многое еще нажито тобой от неправедного прибытка, от чужих трудов, — можно ли все это назвать твоим? Наг ты вышел из чрева матери, наг и отыдешь! 

 

картинка 4 странничество путник

 

Что же твоя собственность? Только могила и гроб, вот твой дом, вот твое место! «Гроби их жилища их во век» (Пс. 48; 12),— говорит Псалмопевец. В этом доме ты, действительно, будешь оставаться неисходно, до гласа Архангельского и трубы последней, никто тебя оттуда не погонит, никто тебе не позавидует, никто не похитит твоего имения — червия и тления, никто не скажет: это мой гад ползет из твоего гроба. Нет, это твой, твой собственный, никому, кроме тебя, не принадлежащий! Гроб — наше собственное место, все остальное — не наше, ничего мы не принесли в мир сей, ничего и не возьмем с собой отсюда! А если так, то нам следует и думать всегда об этом нашем месте, об этой нашей родине — о гробе и могиле, надобно всегда помнить о смерти.

И как Авраам купил себе на деньги погребальную пещеру, так и нам должно добрыми делами покупать себе у милосердия Божия кончину христианскую, смерть непостыдную, преставление праведническое... Кто хочет получить такую кончину?

Прежде телесной своей смерти — умри греху смертию духовной, погреби ум свой в пещере сугубой, в прободенном ребре Христовом, в своем собственном гробе, то есть всегда помни о вольном страдании за нас Христа Спасителя, о крестной Его смерти, и свою собственную смерть всегда в памяти держи — вот тогда и твоя смерть будет пред Господом честна и кончина твоя блаженна! 

 

----картинка линии разделения----

 

Иеромонах Исаак

Иеромонах Исаак

ht

Житие старца Паисия Святогорца

 Крайнее странничество или уклонение от мира

Уходя из мира на Святую Афонскую Гору, Старец порвал связь с родственниками. Он сделал это для того, чтобы стяжать добродетель странничества, которая на лествице монашеских добродетелей является первой ступенью.

Оторваться от своей семьи не было для Старца делом легким и безболезненным. Ведь он был очень привязан к своим родителям, братьям и сестрам. Его любовь к ним доходила до жертвы: Он говорил: «Вначале для желающего вступить в монашество очень болезненно выйти из своей малой семьи и вступить в великую семью Адама, семью Бога».

По этой причине, в начале своего отречения, от любви к родным Старец испытал страдания. По его собственным словам, «диавол жарил его, как на сковороде». Однако он с мужеством подъял борьбу против привязанности к родным, и, Благодатью Божией, его сердце и ум от них оторвались. Старцу удалось стяжать добродетель совершенного странничества.

Когда, уже будучи монахом, он впервые приехал к себе на родину поправить здоровье, в родительском доме он не остановился, но ночевал в расположенных на окраине города часовнях и храмах, чтобы соблюсти данный им монашеский обет о хранении странничества. Позже, перейдя жить в дом госпожи Патера, куда к нему приходили врачи делать уколы, он, понимая, что пища, которую ему предлагали, была прислана его матерью, отказывался ее есть. Он любил мать сверх меры, но, несмотря на это, став монахом, перестал называть ее матерью. Матерью он называл госпожу Елену, которая приняла его в своем доме и которую он любил, как духовную мать. Как-то раз ему подарили шерстяные носки, но он, узнав, что их связала его сестра Христина, от них отказался.

Когда Старец жил в монастыре Стомион, который находится рядом с его родным городом, он ни разу не остался на ночь в родном доме или в домах своих сестер. Единственным исключением был случай, когда в Коницу приехал отец Герасим (Стояс), старый афонский монах, духовный наследник Старца Хаджи Георгия. Отец Герасим остановился в доме родителей Старца и очень упрашивал его прийти туда и встретиться с ним. Чтобы его не огорчать, Старец Паисий уступил его просьбам.

Один его знакомый с недоумением спросил, почему он не приходит в родительский дом, Старец ответил: «Поскольку, ради любви ко Христу, я оставил моих родителей и дал обет [странничества], я уже не могу жить в родительском доме. Сейчас мои родители, братья и родственники – это весь мир».

Почувствовать родственную связь со всеми людьми – это было и более отдаленной целью его уклонения от мира. Он говорил: «Я не сделал ничего доброго, а Благий Бог – несмотря на то что у меня семь братьев и сестер – даровал мне ощущать своими братьями и сестрами людей всего мира».

Однажды, когда Старец жил в Иверском скиту, его посетил младший брат Лука с одним из своих знакомых. Немного поговорив, они попросили Старца пойти вместе с ними поклониться святыне в Иверский монастырь. Старец показал им дорогу в Ивирон, говоря: «Глядите, Иверский монастырь – в той стороне. Если вы хотите туда пойти, то идите». Они ушли в слезах. «Хоть люди они и благоговейные, но что такое монашеская жизнь, они не поняли», – говорил потом Старец.

В другой раз, когда Старец жил уже в «Панагуде», туда приехал его старший брат с еще одним паломником. Они пришли усталые, однако Старец принял их за калиткой у крана с водой. Он побеседовал с ними, но внутрь каливы их не завел, на ночь у себя не оставил и вещи и продукты от них не принял. Однако, уже зная о его правиле, посетители не огорчились. Но в другой раз Старец оставил у себя на ночь своего племянника, потому что тот нуждался в духовной помощи. Конечно, если на то имелась серьезная причина, Старец оставлял у себя и любого другого человека. Когда кто-то спросил его, кто этот юноша, Старец с улыбкой ответил: «Мой племянник». И потом шепотом, чтобы юноша не услышал, добавил: «Ну и что из того, что он мой племянник? Разве моряк имеет огород? Так что же, я – монах – буду иметь родственников?»

Однажды младшая сестра Старца приехала в Суроти, чтобы его повидать. Он заставил ее ждать несколько часов. В конце концов, после всех, он принял ее на одну минуту, не присаживаясь, стоя на ногах, да вдобавок еще и отчитал ее за то, что она приехала. Даже перед кончиной, когда он был болен и его братья и сестры приехали его увидеть, он сказал им: «Ну что вам здесь нужно, зачем вы приехали? Ведь здесь монастырь». До конца своей жизни Старец был выше родственных связей и чувств. Особенно внимательно он соблюдал это правило в монастыре – не желая давать монахиням даже самого малого повода к соблазну.

Людей душевных тех, кто не постигает и не принимает того, что от Духа, возможно, соблазнит отношение Старца к его родным. Ведь душевные люди не знают, что Бог и обеты монашеской схимы требуют от монаха быть чужим к своим родителям по плоти. Чужим – не от ненависти или отвращения, но чтобы быть подражателем Господа, ставшего Странником ради нас, а еще для того, чтобы возлюбить всех людей равной любовью. 

Став монахом, Старец заключил с Богом «тайное соглашение» о том, что о его родных будет заботиться уже Он. Если бы Старец старался помогать родным, заботился бы о них, то это соглашение было бы нарушено. Он возложил своих родных на Бога раз и навсегда – и больше за них не волновался. Абсолютное доверие тому, что он вручил своих родных в более надежные руки, было и тайной, непрестанной молитвой Старца о них. Поэтому о родных он даже не молился. «По крайней мере, после того как я стал монахом, я ни разу не молился о моих родителях по плоти», – писал он в одном из своих писем. Он лишь вписал имена родных в помянник, чтобы священник, совершавший Литургию в его келье, поминал их на проскомидии.

Как-то раз он сказал следующее: «Я для своих родных не сделал ничего, не оказал им никакой помощи. А ведь я мог бы и собрать земляков, которые живут сейчас по всей Греции, мог бы, как монах, дать им духовные наставления...» Но к «нашим и не нашим», то есть к родным, он уже не возвращался. Он имел такое странничество, что однажды обмолвился: «Я даже не знаю, кто сейчас из моей семьи, братьев и сестер жив, а кто умер».

Старец рассказывал: «Вчера утром ко мне пришел один человек и сказал, что почила моя сестра Мария. «Ладно, – сказал я, – я ее помяну». Весь тот день я принимал людей. Ночью, поминая имена усопших, я забыл имя моей почившей сестры и стал вспоминать: «Чье-то имя я забыл. Чье же?» – и потом вспомнил, что это была моя сестра».

Когда Старец был новоначальным монахом, странничество помогало ему в монашеской борьбе. Однако когда он духовно возрос, то уже не подвергался опасности повредиться от общения с родными, потому что на всех людей смотрел уже одинаково, бесстрастно. Старец стяжал некую всемирность, он стал «отец всемирен». Но, несмотря на это, он с рассуждением выдерживал в отношениях с родными ту же дистанцию, что и раньше, делая это для того, чтобы не давать повода к уклонению от странничества юным и духовно слабым монахам.

После 1971 года (тогда он собирал материалы к Житию святого Арсения Каппадокийского) Старец Коницу уже не посещал, хотя местный архиерей и другие клирики его приглашали. Крайне редко, если для этого была духовная причина, он писал родным письма. В единственном письме, отправленном им матери, он написал, что оставляет ее и что отныне его Матерью будет Пресвятая Богородица.

Родные, хотя до конца и не понимали его поведения, ему доверяли, принимали то, что он им говорил, и не обижались. Они знали, сколь сильно он любил их до того, как ушел из мира, и о том, сколь много он для них сделал. Они верили, что он ведет себя так из-за духовных причин, потому что он монах. Бог внутренне извещал родных Старца, и они не огорчались. Но надо сказать и о том, что даже в этой жизни родные Старца Паисия в некоторой степени были вознаграждены за то, что он так к ним относился: ведь помимо Божественной помощи они – как родственники Старца Паисия Святогорца – с избытком пользуются уважением, честью и помощью людей.

Монахам, которые спрашивали Старца о связях с родными, он говорил: «Нам не надо к ним прилепляться. Связь с родными – это утешение человеческое, тогда как мы, монахи, должны искать утешения от Бога. Монах, который очень любит своих родителей, остается духовно недоразвитым, и Господь не дает ему этой Благодати – чувствовать родными всех людей и любить всех в равной степени. Да ведь, кроме того, странничество – это и данный нами при постриге обет. Ради любви ко Христу мы обещали Ему удалиться от наших родных».

Старец не принуждал всех монахов вести себя, как он. Он подогревал их любочестие и оставлял каждого из них вести себя свободно – в соответствии со своим духовным состоянием. Видя, что монахи имеют добродетель странничества, он радовался; видя в них противоположное – огорчался. Когда он узнал, что один святогорский монах по серьезной причине выехав в мир, не заехал в родной дом, его лицо просияло от радости.

Старец положил добродетель странничества твердым основанием монашеской жизни, до конца своих дней он последовательно и бескомпромиссно соблюдал обеты, данные им при постриге. Так ему удалось всей душой возлюбить Бога и, ощутив каждого из людей своим братом, стать достойным восхищения примером монашеского совершенства.  Святые отцы говорят, что «совершенное странничество бывает причиной таковых подвигов».

 

----картинка линии разделения----

 

Преподобный Амвросий Оптинский

 Преподобный Амвросий Оптинский

ht

 О духовном странничестве

Пишешь, что ты во вражеском искушении утвердилась на мысли странствовать. Но утверждение это не твердо. Странствовать тебе не по силам по твоему слабому здоровью, и по званию твоему оно тебе неприлично и несообразно и даже неудобно и неисполнимо. И кроме того странничество духовное не в том состоит, чтобы странствовать по свету, а в том, чтобы, живя на одном месте, проводить странническую жизнь, не имея собственнаго угла, как Сам Господь свидетельствует о своем странствии, глаголя: «лиси язвины имут и птицы небесныя гнезда; Сын же человеческий не имать где главы подклонити» (Мф.8:20).

Предводитель душевных врагов наших искушает тебя и смущает и путает попечением о приобретении собственной келлии. Но ведь на все нужно ожидать воли Божией; равно и относительно келлии нужно положиться на волю Божию: благоволит Господь иметь нам свою келлию, добро и благо; не благоволит –нужно потерпеть и покориться всесвятой Его воле. Всеблагий Промысл Божий всегда устрояет о нас то, что для нас полезнее. Мы же по неведению часто стремимся к противному.

Убийца искони грозил убийством, но сказано, что «не у прииде час сей». Един Господь ведает, как попустится ему устроить это злодейство, или совсем не попустится. Мученики, предаваясь воле Божией, одни умирали мученическою кончиной, а другие по воле Божией просто умирали в темнице. Предадимся и мы воле Божией и всеблагому Промыслу Господа, да устроит о нас благое и спасительное, яко же весть, и якоже будет Ему благоугодно.

 

----картинка линии разделения----

 

Преподобный Иоанн Кронштадский

Преподобный Иоанн Кронштадский

ht

Человек где ни бывает, но потом все домой возвращается

Так и христианин, кто бы он ни был, знатный или простой, богатый или бедный, ученый или невежда, где бы ни был, какую бы должность ни занимал в обществе, что бы ни делал, должен помнить, что он не дома, а в странствии, в пути, и должен домой возвратиться – к отцу, к матери, к старшим братьям и сестрам; а дом этот – небо, отец – Бог, мать – Пречистая Богородица, старшие братия и сестры – Ангелы и св. Божии человеки; что все земные обязанности, дела, суть поделия, а настоящее дело – спасение души, исполнение заповедей Христовых, очищение сердца.

 

----картинка линии разделения----

 

Епископ Тихон (Жиляков)

Епископ Тихон (Жиляков)

ht

 "Странники и пришельцы есмы на земли"

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Евангелие, все Священное Писание говорит о христианине как о страннике и пришельце в этом мире. “Странники и пришельцы есмы на земли” — этот дух пронизывает всю церковную жизнь. Все христиане, когда-либо жившие на земле, этим духом водились, все прошли сквозь этот мир не как сквозь свой дом, ни как свое имение — как сквозь нечто чуждое и только тем и оберегли себя от погубления. Вот одна из повестей печальных, скорбных и, вместе с тем, являющих величие христианского духа, но и мерзость падения.

В Персии, где царствовали цари-язычники и ненавистники христиан, в пустыне скрывались пять дев-монахинь и один священник, иерей. Этот священник при себе имел большое количество золота, имел его при себе тайно. И вот некий человек узнал о том, что эти люди находятся в пустыне, и донес правителю той области о них. Донеси о золоте, узнав о том каким-то образом, и сказал:

— Возьми их, заставь их отречься от Христа. Они откажутся – ты их убьешь, и золото будет твоим. Во все время, пока девственницы с учителем своим были в пустыне, они молились, постились, назидались его проповедями, совершали богослужения, он служил для них Божественную Литургию. По-видимости, все в жизни было исправно. И вот случилась беда: их схватили и привели пред судилище. И правитель стал понуждать священника отречься от Христа и присудил его к смерти. Сей несчастный вспомнил о золоте своем и сказал:

— Что это ты делаешь со мною?

— Ты – христианин, – ответил тот, – и по закону царскому ты должен умереть, если не отречешься.

— Я сделаю то, что ты скажешь мне, – и он отрекся от Христа, поклонился солнцу, ел идоложертвенную кровь.

Правитель, видя, что его желание не исполняется, золото уходит из его рук, сказал:

— Нет, этого недостаточно. Пойди, уговори твоих дев – пускай они сделают то же, что и ты.

Он пошел к ним и стал уговаривать их. Они ответили ему:

— Как это ты, бывший пастырем, стал предателем? Мы только что назидались твоими поучениями, мы только что принимали от твоих рук Евхаристию, и вот сегодня ты понуждаешь нас на предательство. Ты сам сделался иудой ради золота твоего и нас понуждаешь делать то же самое. И плюнули ему в лицо. Он вернулся к правителю ни с чем. Тогда правитель сказал ему:

— Пойди, возьми меч и убей их, – надеясь, что уж этого-то он не исполнит.

Вспомнил иерей о золоте своем, взял меч и пришел на судилище, для того чтобы казнить дев.

Они вскричали и сказали:

— Вот, ты был пастырь, теперь стал волком. Но знай же, говорим мы это перед Богом, что как иуда оказался в петле, так и ты будешь там же.И приклонили головы. И он отсек им головы.

Правитель, преисполненный лукавства язычник, сказал:

— Похвала тебе! Никто из христиан не вел себя так, как ты. Я должен доложить о тебе царю. Пойди, подожди меня, и завтра ты будешь представлен государю. Ночью пришли рабы по велению правителя и повесили этого несчастного. Наутро пришел правитель как бы не зная ничего, и нашел его удавленным, объявил его самоубийцей, тело его было выброшено за город на съедение псам, а золото правитель присвоил себе.

Вот так — оказывается, что достаточно какой-нибудь страсти одной овладеть душой человека, укорениться в ней, пленить ее, и такой человек может по наружности оказываться не только благопристойным, но и даже других назидать и по видимости казаться примерным. А между тем в его душе будет гнездиться яд. И рано или поздно, он обнаружится. Как только представится к тому возможность — это все выйдет наружу неизбежно. И тогда такой человек не останавливается ни перед какими преступлениями, потому что страсть, грех, допущенный человеком в себе произвольно, получает непреодолимую власть над его душой. Такую власть, которую даже сам человек не осознает, не понимает, не видит. И когда он оказывается лицом к лицу перед искушением, он просто не может устоять, потому что он сжился с этим грехом, он составляет как бы существо его и ведет человека за собою насильно – тот даже не понимает, что происходит с ним.

Посему всякий христианин, всякий человек, желающий спастись, должен непременно хранить себя от каких-либо пленений душевных. Мы должны тщательно наблюдать за собой – не обладает ли что-нибудь нашими помыслами, нашими чувствами? Потому что если наши желания, наше сердце прилепится к чему-либо, то это что-то делается узами для души. И тогда таинственно, сокровенно от нашего внимания, в душе, в этой тайной клети, совершается отречение от Бога. Оно невидимо не только для внешних очей, но даже для нас самих и тем не менее оно действительно. И тогда случается беда. 

 

странник

 

И вот потому-то Бог попускает христианам в этой жизни скорби. Сильные или слабые, но непременно обильные и почти каждодневные — для того, чтобы уврачевать в нас наши чувства. Для того, чтобы наши чувства оторвать от этого мира. Для того, чтобы из нашей души исчезло всякое сочувствие к чему-либо, совершающемуся здесь. И Бог не запрещает нам иметь какие-либо имения, потому что, живя в этом мире, мы не можем обойтись без них. И даже монахи, отреченники от мира, и даже живущие в пустынях, непременно имеют хоть какой-то подручный инвентарь. Таков этот мир.

Но вместе с тем, наша душа должна быть свободна от имения. И имея что-либо, мы должны беречь душу от пленения. И великое созидательное значение скорбей и бедствий заключается в том, что при помощи их Бог показывает нам явно, что все, существующее в этом мире – прах и тлен, что мир, в котором мы живем, в существе враждебен нам, что мы не можем обрести в нем ничего желаемого, что мы не можем придти в нем к какому-то покою, к какому-то устойчивому положению.

Все меняется, все переменяется, и то, что вчера было сладостно, завтра оказывается бедственно. Итак, если человек живет внимательно, если он тщательно следит за собой, то он может из всех бед, которые случаются с ним в этой жизни, извлечь для себя глубочайшие духовные уроки. Так сама жизнь будет его учителем. Тогда с ним не случится того, что случилось с этим несчастным. Подобных случаев было великое множество. Подобным образом пал Иуда. Потому-то пророк Давид и воздыхает: «От тайных моих очисти меня и от чуждих пощади раба твоего» (Пс 18:13-14).

Грехопадение – тайно, невидимо. Это враг страшный, сокровенный, враг тем более опасный, что он гнездится в нас самих. Мы не замечаем его, потому что он кажется нам привычным, обычным и кажется, что это – часть нас самих. И как волки, подкрадываясь в ночи, крадут овец, когда сторожа спят, то также эти тайные грехи расхищают душу тогда, когда она не видит и не осознает себя. Бог да сохранит нас от всего этого молитвами всех святых Своих. Аминь.

 

     странничество     

comintour.net
stroidom-shop.ru
obystroy.com